Убей меня, если сможешь...

      Знакомые лабиринты древнего храма и пугающие рисунки на стенах навевают какую-то необъяснимую тревогу. Тело болит так, будто меня избивали сотней розг, но, несмотря на эту боль, я продолжаю идти. Но куда? И почему я совершенно голая? Вокруг ни души, обнадёживает лишь щебет пташек, сидящих на развалинах храма. Поворот за поворотом, множество камней, впивающихся в измученные ступни, и вот я стою на просторной внутренней площадке храма с древним деревом посередине. В какой-то момент всё меркнет, и тут же вспыхивает яркий свет, от которого я щурюсь до боли в лице.       Всё выглядит слишком контрастным и неестественным. Шёпот, исходящий прямо из стен, сводит с ума. Хочется бежать, но как только возникает такое желание, мои руки и ноги леденеют, их опутывают невидимые оковы. Не могу двигаться. Ощущение, будто на меня смотрит кто-то невидимый, заставляет паниковать и судорожно оглядываться. Ещё одна вспышка воссоздаёт недалеко от меня два силуэта. Их лиц я не вижу, лишь очертания их переплетающихся пальцев рук.       — Помогите! — кричу я, но меня никто не слышит. Мой голос теряется в непрекращающемся шёпоте. Хочется закрыть глаза и уши, убежать и спрятаться. — Пожалуйста, — шепчу я, и моя мольба была услышана этими двумя. Они медленно развернули свои необычайно красивые лики в мою сторону.       — Ваас? — произношу я имя своего возлюбленного, который совсем не похож на себя.       Ирокеза со шрамом нет, как и тёмных кругов под глазами, но волосы всё равно имеют особенность стоять торчком в виде ёжика. Он заинтересованно смотрит на меня, медленно ступая по вымощенной камнем площадке и держа за руку Цитру. Похоже, их совсем не смущает мой обнажённый вид и то, что я не могу двигаться.       Их движения плавные, грациозные. Цитра встаёт позади своего брата, любовно положив руки ему на плечи, и что-то шепчет ему на ухо. Почему-то манера её поведения меня немного смущает: родственники так себя не ведут по отношению друг к другу.       Я вновь попыталась разорвать путы на руках и ногах, но всё тщетно. Мне остаётся стоять и смотреть, как лицо Вааса меняется каждую секунду. В его глазах читается ненависть и злость, которая заставляет играть желваки на его щеках. За что он злится на меня?       Вопрос так и застыл у меня на губах — направленное дуло пистолета заставило моё сердце на мгновение сжаться. Я умоляюще смотрю на Вааса, в какой-то момент осознавая, что вот-вот умру от рук любимого человека.       — Не делай этого, — опустив голову, молю я.       Пелена слёз застилает глаза, а верёвки вокруг конечностей вдруг оживают, превратившись в змей, кусающих меня раз за разом. Я брыкаюсь и кричу, но это не помогает. Змеи обвивают моё тело, душат и злостно шипят. Холодный смех Цитры превращает их в прах, заставив исчезнуть. Переведя взгляд на Вааса, я с ужасом вынуждена наблюдать, как Цитра целует его прямо в губы.       Что это за чертовщина? Тонкие дорожки солёных слёз не прекращают бежать по моих щекам. Я опустошена, предана и морально уничтожена. Что же он делает? Не могу на это смотреть…       — Прекрати… Прошу, — умоляю я, зажмурившись.       Последнее, что я вижу, открыв глаза, — это холодный взгляд каре-зелёных глаз и дуло пистолета, смотрящее прямо мне в лоб.       Моё пробуждение сопровождал жалостливый вопль и всхлип. В который раз я просыпаюсь в слезах. Я не сразу поняла, что это был всего лишь очередной глюк, воспроизведённый моим мозгом на пару с подсознанием. Оглядывая тёмное пространство вокруг себя, я ожидала оказаться в знакомой постели рядом с Ваасом. Увы, ангар и спальный мешок имели мало общего с бунгало пирата.       Ох, этот сон. Он был такой реальный… Скорее всего, это просто мои страхи. Но от этого не становится легче. Шмыгнув носом, я перевернулась на спину и, останавливая бурный поток слёз, старалась выкинуть лишние мысли из головы. Ещё и события прошлого дня будто бы дали мне сильную пощёчину, заставляя вспоминать о них.       У меня до сих пор в ушах стоит детский крик и плач, он не даёт мне покоя. Как же я могла разнести полдеревни по прихоти Вааса, даже не обдумав всё как следует? Я вошла в раж, мне нравилось то, что я делала, но я совершенно не была готова к убийству невинных людей. Хотя Ваас же не просил меня громить всё на своём пути, он вообще не хотел брать меня с собой, зная наперёд, что бабам не место в мужских разборках. Может, мне правда сидеть целыми днями в лагере и носа не высовывать, не показываться ему на глаза, тем самым избегая стёба и издевательств в свою сторону. Ведь он с самого начала скептически отнёсся ко мне, а я, вместо того чтобы доказать свою непробиваемость и в некоторых случаях хладнокровие, начинаю устраивать ему какие-то нелепые выговоры, выделывая из себя обиженную кисейную даму. Деточка, ты живёшь среди пиратов, отморозков, для которых жизнь людей ничего не значит. Либо ты засовываешь свои принципы куда подальше, либо так и останешься в его глазах дурой набитой, которую только трахать можно изредка. Ему твои обиды до пени.       Теперь мне совершенно не до сна, даже страшно закрывать глаза. Приходится вертеться с одного бока на другой и пялиться в тёмный дырявый потолок ангара. Крыша уже давно прохудилась и местами заржавела, пропуская крупные капли. Похоже, на острове начался сезон дождей.       Я, кажется, понимаю, почему здесь все поголовно закидываются всякой дурью. Мне уже сейчас хочется свести счёты с жизнью от чувства вины и самобичевания. Нет, пора это заканчивать, Тави. Безусловно, ты совершила зло, но давай рассматривать это под другим углом? Это зло во имя меньшего зла. Догмата — «Выбирай меньшее из зол» — всё-таки действует, поэтому прекрати себя корить и прими уже тот выбор, который сделала. Прими такой образ жизни.       Я села на спальник и начала обдумывать планы на предстоящий день. Мне надо напиться. Срочно. Для начала неплохо было бы раздобыть где-нибудь бутылку виски. Хоть у меня никогда и не было склонности к употреблению алкоголя, сегодня мне донельзя нужно это.       Так, предположим, что с бутылкой виски мы уже определились и даже определились с примерным местом её нахождения и способом её добычи. Но ведь стоит напиться, и меня обязательно потянет кому-нибудь излить душу, а это означает только одно — нужно искать собутыльника. А кто у нас подойдёт на эту роль? Правильно. Бен. Значит, задача на сегодня — это найти, что пить, и уговорить того, с кем пить.       Выйдя из ангара, я в очередной раз подумала, насколько же мне осточертели эти джунгли. Как же хочется оказаться сейчас в центре Лос-Анджелеса среди людей, в муравейнике, который подчиняется людским законам, в котором существуют милосердие, человеколюбие и терпимость. Но… Что мечтать о несбыточном? Новый день и новые дела.       Умывшись, я решила, что пора бы сходить и основательно подкрепиться, дабы сегодняшний вечер обещает быть очень интересным. По дороге на кухню я заглянула к доку, просто на автомате поинтересоваться, как дела у этого исчадия ада. Как оказалось, Ваас не был у доктора на перевязке и в очередной раз бухал где-то со своими шлюхами. Как же я ненавижу этого подонка…       Дойдя до кухни и разыскав повара, я поинтересовалась, что на завтрак. Никогда неунывающий и отчасти весёлый пухляшка Боб со странной манией к холодному оружию, улыбаясь, сообщил, что на завтрак может предложить мне шашлык из варана, которого двумя часами ранее он собственноручно убил и освежевал. А также он может предложить мне уникальное блюдо по его коронному рецепту потрошки динго а-ля натюрель. После слова «потрошки» у меня резко отпало какое-либо желание завтракать. Боб же, видя моё лицо, ржал, как ненормальный. По-моему, им всем доставляет удовольствие наблюдать за тем, как я до сих пор не могу адаптироваться к жестоким реалиям этого места.       В общем, позавтракать я всё-таки решила, но подальше от этого идиота Боба, портящего мне аппетит. Мой сегодняшний рацион составили консервированные бобы и какая-то невкусная, но, по заверению на пакетике, очень питательная и полезная для организма смесь из армейского сухпайка. На вкус она была, как жжёный пепел, да и цвет имела более чем отталкивающий — нечто коричневое, больше отдающее в зелень, спрессованное в квадрат. Закончив с завтраком, я поинтересовалась у Боба, можно ли где-нибудь, кроме бара, найти алкоголь. Мужчина вопросительно посмотрел на меня.       — Хочешь нажраться? Мальчики кровавые мерещатся? Так вот, это не выход, девочка. То, что ты сделала, должна принять. Мы все звери. А звери убивают. И не только убивают виды, стоящие ниже на кормовой цепочке, но также своих соплеменников. А мы, копирую поведение зверей, убиваем таких же, как и мы, и это закон природы. Так что не кори себя. И не занимайся самокопанием. Хотя, если хочешь нажраться, это твоё право. Ничего против я не имею, но и помочь, собственно говоря, не смогу, потому что весь алкоголь находится у нашего великого и ужасного поильца Гарсии. Кстати, не сочти за труд, раз уж ты пойдёшь в бар, захвати мне пару бутылочек шотландского эля. Я знаю, что его сегодня привезли наймиты Хойта. И популярностью у наших головорезов он не пользуется. А вот мне в самый раз.       — И кто же мне его так просто даст?       — Ну если ты сошлёшься на меня, я думаю, Гарсия тебе не откажет.       — Хорошо, это напоминает мне какой-то квест: «Сбегай туда, принеси мне кое-что и получи свою награду».       Боб щёлкнул пальцами и выставил вперёд указательный:       — В точку! Давай топай уже.       Планы поменялись касательно способа добычи алкоголя. Вот что значит карма. Если чего-то очень сильно хотеть, это обязательно к тебе придёт. Хотела же я нажраться!       Но не успела я сделать и двух шагов в сторону бара, как меня заинтересовала знакомая машина, откуда выходил Хойт Волкер собственной персоной. Я видела его лишь однажды и то издалека. По обеим сторонам от него стояли два бугая под два метра ростом в странной форме. У пиратов базовый цвет красный, а у этих — жёлтый.       И чего они сюда припёрлись?       Движения Хойта были обманчиво спокойными и сдержанными, он казался весьма адекватным, только вот незадача — на роже у него всё написано, и на лбу горит неоновым светом надпись «Мудак».       Наверное, он ощутил, как я на него смотрю, и окинул меня оценивающим взглядом, от которого у меня волосы на загривке поднялись дыбом. Его пепельно-русые волосы и сизые глаза отталкивали и пугали. Похоже, он ждёт Вааса. Надо тикать отсюда.       Поход в бар занял всего минуту. Гарсия, быстро выслушав меня, протянул четыре бутылки шотландского эля и литровую бутылку скотча. Не виски, конечно, но если брать во внимание, что скотч это тот же самый самогон, как и виски, только немного низшего качества, то и это сойдёт.       Распихав бутылки по карманам, я двинулась в сторону кухни. Удивительно… День только начался, а пираты уже бегают взад-вперёд и стоят на дежурстве, как штыки. Хотя что мне до этого? Думаю, сегодня меня уже ничто не сможет потревожить!       Добравшись до Боба, я доставила ему бутылки и решила задержаться, надеясь на то, что он составит мне компанию в моём благородном желании, раз Бена всё равно не удалось разыскать. Но, к сожалению, а может быть, к счастью, Боб уверил меня, что ничего, кроме эля или пива, он не употребляет. Хотя голову даю на отсечение, что он бухает, как проклятый. И, наверное, просто боится, что Ваас застукает его пьяным в самый разгар рабочего дня. Ну и ладно. Кто хочет нажраться, того милости просим, а кто не хочет — тот сам себе злобный мудила.       Надеясь, что меня никто не увидит, я продефилировала через весь лагерь в сторону ангара, который выбрала для постоянного ночлега. Но не может у меня всё идти по плану! Оставалось сделать последние шаги, чтобы уединиться с бутылкой скотча в ангаре, как послышался голос, от которого у меня сердце побежало галопом. Совсем недалеко от меня стоял Ваас, разговаривая с Хойтом. Взгляды обоих были обращены в мою сторону. Какого чёрта они на меня пялятся?       — Эй, muchacha, чего уставилась, как будто динозавра увидела? Когда я тебя зову, ты должна, блять, прискакать в ту же секунду, — Ваас поманил меня пальцем.       От такой наглости мне захотелось разбить бутылку скотча прямо об его башку. Его отношение ко мне меняется каждую секунду: у себя в комнате он страстно желает меня, но как только поблизости кто-то окажется, он откровенно издевается, показывая свою власть надо мной, как и сейчас перед своим боссом. А после моего вчерашнего выговора в его адрес все наши отношения, которые мало-помалу начали налаживаться, вообще ушли коту под хвост.       — Ты уже начал брать на службу своих шлюшек? — поинтересовался Волкер, как только я подошла ближе. — И чем же она заслужила такую честь?       — Смогла правильно зарекомендовать себя, — отозвался Ваас, указав на мою грудь и бёдра.       — Должно быть, очень хороша, раз смогла вытеснить девочек, которых я тебе отдал в подарок.       Улыбка и взгляд Хойта оставались такими же ледяными, в них проскальзывала нотка насмешки и презрения. А мне лишь оставалось хватать ртом воздух от возмущения. Это унижение меня изрядно взбесило, и, показав средний палец, я развернулась в сторону ангаров.       — Барби, ты куда намылилась? Совсем страх потеряла?! — Послышалось верещание Вааса у меня за спиной.       — Иди к чёрту, Монтенегро! — крикнула я в ответ, скрываясь за стенами ангара.       Тёмное и прохладное помещение потихоньку успокоило учащённый пульс, а бутылка скотча оказалась ещё более желанной. Но я совершенно не представляла, с чего мне начинать. Даже в студенческие годы я не присутствовала при начале весёлых загулов студиозусов. Обычно я присоединялась к ним, когда в них булькало достаточно большое количество огненной воды, и разговаривать с людьми было гораздо проще. Хм… Наверное, надо просто открутить горлышко бутылки и начать веселье. Аппетит, как известно, приходит во время еды.       Спустя какое-то время я осознала, что в одно рыло вылакала почти половину. Мои тугие мысли стали подобны ржавым шестерёнкам, которые с трудом и скрипом поворачивались внутри моей головы. В итоге мне стало скучно, и я решила поискать «приключений». Сразу при выходе я буквально свалилась в руки Бена, как только переступила порог и запнулась о какой-то плохо пригнанный камень.       — Ого… Это где ж ты так накидалась? — Бен поставил меня на ноги, но не прекращал поддерживать за плечи. Увидев его, я ударилась в слёзы и начала повторять:       — Я убила их… Убила… — рыдала я, уткнувшись лицом в грудь парня и при этом обнимая его.       В свою очередь, он не знал, куда деть свои руки. Моё нытьё продлилось совсем недолго, и вот я уже хищным и похотливым взглядом начинаю осматривать собеседника.       — Мда… День не успел начаться, а ты в слюни. Если тебя сейчас увидит Ваас, он голову тебе отшибёт.       — Да пошёл твой Ваас вместе со своим островом, вместе со всеми пиратами, своей чокнутой сестричкой и Хойтом куда подальше! Мне вообще плевать на него и на его мнение! — орала я так громко, чтобы мои слова услышало как можно больше народу.       — Ты давай потише, — одёрнул меня Бен и тут же получил увесистый тычок от меня.       — А с чего бы мне быть тише? — не унималась я. — Терпеть его не могу! Понимаешь? Он скотина и моральный урод! Все об этом должны знать!       — Ну от ненависти до любви… — Бен тут же умолк, как только увидел укор в моём пьяном взгляде.       — Скажи мне лучше, как у вас тут можно поразвлечься? — Наконец-то отлипнув от пирата, я сделала ещё один глоток скотча.       — Кхм… Сейчас день, и, скорее всего, в баре полный тухляк, а вечернее шоу со шлюхами и стриптизом тебя, наверное, мало заинтересует. Могу предложить увлекательную игру в покер. Мы как раз с Маркосом и ещё парочкой парней решили перекинуться картишками. Эти уроды задолжали мне кучу бабла.       — Хорошо. Покер, так покер. Веди! — взяла я его под руку.       И мы пошли. Точнее, Бен пошёл, постоянно поддерживая меня под руку и периодически одёргивая, а я, как заправская алкогольвица на ватных ногах, шатаясь, но не выпуская наполовину выпитой бутылки из рук, тащилась в указанном мне направлении.       Как мы добрались до стола, где обычно устраивали карточные бои, было непонятно. Я несколько раз падала и в итоге рассадила нижнюю часть ладоней. Крови не было, но из-за жары и пота ладони нещадно чесались, их жгло, будто бы паяльником. Взяв себя в руки, я уселась на один из стульев. За столом сидели трое. Одного из них я знала — это был Маркос. Все смотрели на меня с нескрываемым интересом. Не каждый день увидишь пьяную в стельку бабу, которая собирается играть в покер, ставя на кон деньги, которых у неё нет. Но ведь их можно занять у кого-нибудь, правда?       — Ну что, мальчики? — промямлила я заплетающимся языком, усевшись поудобнее и поставив бутылку на стол. — Начнём?       — Где она так? — обратился Маркос к Бену, улыбаясь и тасуя карты.       — Без понятия, — пожал плечами Бенни, взяв мою бутылку и сделав пару глотков.       У меня перед глазами всё плыло. Уставившись в свои карты, я не могла сосредоточиться. Пираты уже сделали ставки, пока я судорожно соображала, что к чему. Хоть я и знакома с покером, но всю суть этой игры я уловила только сейчас, несмотря на нетрезвое состояние. Похоже, что покер не что иное, как пресловутый «Blackjack». Бен сидел с совершенно ничего не выражающим лицом, двое парней, имена которых я даже не знала, периодически подавали какие-то признаки эмоций, но вскоре и они принялись изображать из себя каменные статуи. Ноль реакции.       В итоге в этой схватке я потерпела поражение. На следующем раунде сдавал Бен. Делая ставку и выкладывая фишку, я случайно выронила одну из своих карт, которая упала прямо под стол. Пришлось лезть туда, матерясь и проклиная всё на свете. В тот момент, как я вылазила из-под стола, послышался голос Вааса.       — Эй, hermanos, а вы какого члена расслабляетесь-то? Почему не на дежурстве? — начал он отчитывать своих подчинённых, но как только увидел меня, его физиономия в миг поменялось. — Оу, вы играете в «Каменное лицо»?       Не понимая, что он городит, я заняла своё место, сконфужено поглядывая на пиратов. Он занял единственный свободный стул недалеко от меня и закинул ноги прямо на стол, вытянув их так, чтобы они оказались чуть ли у меня ни под носом.       — Что за каменное лицо? — придвинувшись к Бену, поинтересовалась я шёпотом.       — Кхм… Потом объясню, — Он сжал губы в тонкую линию.       — Знаешь, — Ваас обратился скорее ко мне, чем к кому-то другому, аккуратно открывая банку с бобами маленькой комплектной открывалкой из солдатского сухпайка. — Я долго думал над одним сравнением, но почему-то мне не приходило в голову ничего подходящего. До сегодняшнего дня…       Оттопырив крышку, он выудил вилкой пару бобов и закинул их в рот, начав тщательно пережёвывать. Все сидели и непонимающе смотрели то на меня, то на своего главнокомандующего, у которого опять возник приступ философских размышлений.       — Так вот, — Жестикулируя вилкой в своей руке, он сделал задумчивое выражение лица. — Девственница, как вот эта банка с бобами, — вроде бы открываешь её для себя, а в итоге пользуются все. — Замолчав на секунду, он предложил отведать консервов рядом сидящему пирату, который отрицательно мотнул головой.       — А теперь я тебе объясню правила «Каменного лица», — резко сменил тему он, продолжая жевать. — Девочка сидит под столом и выбирает, кому будет делать приятное языком и губками, в то время, как сидящие за столом не должны выказывать совершенно никаких эмоций и пытаться угадать, кому же она берёт в рот. И раз уж здесь пошла такая пьянка, я присоединяюсь к вашей игре и ставлю на кон, предположим, свою Деточку, — Он достал пистолет и выложил его на стол поверх фишек, лежавших в «банке». Обведя взглядом присутствующих, спросил:       — Ну что, Барби? Vamos a jugar¹! — Вопросительно посмотрев на меня и не дождавшись никакой реакции с моей стороны, Ваас с силой ударил по ножке стула, на котором я сидела. Ножка с хрустом надломилась, и моя пьяная тушка вмиг оказалась на коленях перед ним; взгляд мой находился на уровне столешницы, и тут я заметила, как Ваас медленно расстёгивает ширинку. В мгновение моё терпение лопнуло, а изрядная порция алкоголя добавила решимости всем моим последующим словам и действиям.       — Слушай ты, кусок пуэрториканского говна, засунь свой коротенький отросток в одну из своих шлюшек, которая из-за того, что ничего не почувствовала, будет симулировать и орать, как резанная свинья, настолько неестественно, что, по сравнению с ней, актрисы из порнухи будут являть собой, блять, целый отряд номинанток на «Оскар»!       Я заметила, как лыбятся все за столом, а Маркос смеялся в кулак, пытаясь скрыть взрыв смеха. По лицу Вааса невозможно было понять, что он сейчас испытывает. Он продолжал сидеть и жевать бобы. Всем своим видом он показывал, что моя тирада к нему не имеет ни малейшего отношения.       — А ещё ты воняешь смертью и ненавистью. От тебя смердит аморальным образом жизни и анархическим строением ума. Я вообще не понимаю, как шлюхи, с которыми ты трахаешься, лезут к тебе в постель. Ты мне противен! — кричала я в запале. — Если бы я могла, то воткнула бы тебе вилку, которой ты сейчас жрёшь, прямо в твои наглые глаза!       Ваас продолжал жевать, уставившись куда-то в центр стола. И тут…       — Всё сказала? — произнёс он как-то глухо и совсем уж не по-доброму. — Теперь моя очередь рассказать кое-что всем присутствующим, — Он продолжал жестикулировать вилкой, как дирижер, управляющий оркестром. — Итак, camaradas², если вы собираетесь вдуть этой extranjera³, вы должны знать, что, дожив до своих лет, она так ни разу и не трахалась, следовательно, она ни хрена не умеет! И к слову будет замечено, касательно размеров, сравнивать ей в общем-то не с чем. Так что, думаю, ваши петушки покажутся ей куда меньше, чем то, что я вводил в неё предыдущей ночью.       Теперь настало время мне наливаться краской, потеть и чувствовать холодок между лопаток. У меня было ощущение, как будто это очередной сон, в котором я стою совершенно голая посередине класса, полном моих одноклассников.       — А ещё я предполагаю, что ртом она может только жрать и бухать.       — Да ты… Да я тебя… Ты больной ублюдок! Зря я тебя не замочила тем утром! Надо было отрезать тебе яйца кинжалом и скормить их тебе же! — Я подскочила и нависла над ним, сжигая взглядом, полным ненависти и обиды. Моё доминирование было недолгим, так как Ваас мгновенно поднялся, и вот мы уже стоим лицом к лицу и продолжаем всячески оскорблять друг друга.       Это наша первая ссора. Такого глобального размаха я и не ожидала. В итоге настал тот момент, когда запас остроумия иссяк, и я обернулась к столу, чтобы взять бутылку. И знаете, кого я там увидела? Никого. Никого уже не было.       Я ринулась куда глаза глядят с бутылкой в руках, смахивая предательские слёзы. Было ощущение, будто меня облили помоями. Самыми изысканными помоями. Даже не заметив, как добралась к своему ангару, я обессиленно уткнулась лбом в прохладную стену. Последние остатки скотча были лишними, меня вновь начало штормить и мотылять в разные стороны. Ноги и руки отказывались слушаться, в голове звучали насмешливые колкости со стороны Вааса, а перед глазами стояло его лицо. Нет, так нельзя оставлять. Надо расставить все точки над ï.       Закинув пустую бутылку в бочку с горящим в ней мусором, я шла знакомой дорогой к дому Вааса, размышляя над тем, что буду говорить. Извиняться? За что? За то, что он вечно стебёт меня и издевается перед всеми? Не собираюсь. За то, что послала его прямо на глазах у его же босса? Тоже не собираюсь. Тогда зачем я иду туда?       Даже не соизволив постучать, я завалилась к нему, как к себе домой. Меня ужасно шатало, было почти что невозможно сфокусировать взгляд на лице пирата. Он валялся на кровати в обуви, как всегда делал после трудного дня, для удобства подложив руку под голову и покуривая косяк. Моё появление его совсем не смутило, он молча обвёл меня взглядом, а я, оперевшись о дверной косяк, дала волю слезам. Из меня лился словесный водопад чего-то невнятного. Ноги подкосились, и я осела на пол, как неразмешанный сахар в стакане.       — Я понимаю… Понимаю… Ты ненавидишь всех, но почему ты так относишься ко мне? Я ведь не сделала ничего, чтобы ты так издевался надо мной! Ненавидишь свою сестру? Ненавидь. Ненавидишь свою жизнь? Твоё право. Но зачем же так со мной? Я ведь… Я… — Рыдая, я сидела на полу, уткнув лицо в колени и обнимая их. — Я люблю тебя, чёрт подери!       Не верю, что так просто смогла это произнести. Хотя скорее это произнёс литр жидко-льющегося. На утро пожалею об этом. Я боялась поднять голову и посмотреть на него. Послышались шаги, и сильные руки пирата подняли моё едва ли живое тело. Зря я дала волю эмоциям, мужчины, как правило, ненавидят женские слёзы.       — Как же ты нажралась, mi tonta⁴, — проговорил Ваас у меня над ухом, пока укладывал на постель, устраиваясь рядом.       Не знаю, как он назвал меня, но это почему-то успокоило. Мне и не нужно было от него никаких слов, лишь нахождение рядом, ощущение тёплых рук и горячего дыхания, ласкающего мою шею. Я свернулась на боку клубочком, а он, уткнувшись носом мне в волосы, лежал рядом.       Наконец-то за эти последние дни настал покой. Безумие, которое я пережила, иссушило меня, измучило. Я поняла, что больше никогда не хочу ссориться с ним. Это выше всех моих сил. Да, знаю, что даже после моего признания он не станет носить цветочки, сдувать с меня пылинки и признаваться во взаимных чувствах. Даже если он и полюбит меня, что вряд ли, то никогда не признается в этом ни мне, ни даже себе. Это же Ваас.       Но я ведь прошу лишь о более мягком к себе отношении, без публичных оскорблений и издевательств. Надеюсь, он услышал мои просьбы…