Убей меня, если сможешь...

      Никогда не пейте, если не знаете всех возможностей своего организма. А ещё важнее — избегайте некачественного алкоголя. Взывая ко всем богам, я пыталась разлепить глаза, распластавшись на всей кровати в виде морской звезды — ноги и руки в разные стороны. Невыносимая головная боль и просто отвратительный привкус во рту, будто там испорожнилась целая орава семейства кошачьих, заставили меня жалобно застонать. Лучше бы я не просыпалась. У меня не было совершенно никакого желания двигаться и тем более вспоминать все подробности вчерашнего дня. Убейте меня, пожалуйста!       Словно услышав мои мысленные молитвы, в комнату вошёл Ваас, специально с грохотом распахнув дверь и не менее громко поприветствовав меня:       — Просыпайся, пьянчужка!       Вот именно его мне сейчас и не хватало!       Его жизнерадостный голос заставил меня окончательно проснуться и ещё больше разболеться мою бедную голову, которая просто пухла от любого громкого звука.       — Тише будь, — буркнула я, нырнув головой под подушку.       Вот говнюк! Почему он такой бессердечный? Знает же прекрасно, что мне плохо!       — А что такое? Голова болит? — во всю ликовал он.       Послышался громкий звук, свидетельствующий о поставленном стакане на тумбочку.       — Хватит издеваться, — Облизнув пересохшие губы, я всё-таки открыла глаза и приняла сидячее положение. Только сейчас я заметила, что на мне нет одежды. — Эмм… А почему я голая?       — О, nena, это очень захватывающая история! Ты такая ёбнутая, когда пьяная, и та ещё извращенка, — Улыбаясь уголком губ, Ваас указал на стакан с чем-то, очень напоминающим апельсиновый сок, и две маленькие таблетки рядом. — Это поможет тебе оклематься. Только не привыкай к моей доброте. Это первый и последний раз, когда я выхаживаю тебя. Сегодня займёмся стрельбой. Как я понял, ты нихуя не умеешь обращаться с оружием.       — Я вообще-то умею стрелять! — начала злиться я, держа в руках стакан и таблетки, рассматривая их. Вроде бы похожи на обезболивающее. Колёса, которые принимает Ваас, чуть больше, да и цвет у них мутнее.       — Я уж заметил… Что ты умеешь, так это ебошить в разные стороны, даже не целясь! Пей, если бы я хотел тебя прикончить, то придумал бы более интересный способ.       Подтолкнув стакан с соком к моим губам, Ваас с некой заинтересованностью следил за каждым сделанным мной глотком. Витамин C мгновенно освежил мои мысли. Я удивлена такой заботе со стороны пирата… Интересно, что же я такого вытворяла ночью? Страшно представить.       — Ну уж простите! Ты мне не дал даже выбрать оружие! Пришлось брать первое, что попалось под руку, — начала оправдываться я, ставя пустой стакан на тумбу и оглядывая стоящего напротив меня Вааса.       Сегодня он был как-то странно одет: вместо привычной майки тело облегала очень тонкая растянутая футболка красного цвета, — никуда без него! — а ниже вместо камуфляжных штанов на вид очень старые джинсы с расстёгнутой пуговицей. Складывалось такое ощущение, будто он совсем недавно принимал душ и одевался впопыхах. Выглядел он чертовски сексуально, в отличие от меня…       — Так где же всё-таки моя одежда? — С огромным усилием я была вынуждена перестать разглядывать его так откровенно и, прикрываясь простыней, направилась в душевую, зная, что он обязательно последует за мной.       — Пришлось сжечь её, — спокойно ответил он, облокотившись плечом о стену и наблюдая за тем, как я включаю душ. — Вообще я не любитель некрофилии, но, мать твою, ты так настырно лезла ко мне в штаны. Не успела раздеться и начала блевать дальше, чем видеть! И себя, и меня изговнякала. Тебя хуй уложишь спать. Я уж думал накачать тебя какой-нибудь дурью до беспамятства, но потом передумал.       Нервно закусив нижнюю губу, я виновато опустила глаза в пол, как стыдливая блудница на исповеди. Пальцы нервно теребили ткань простыни, в которую было облачено моё тело на манер платья, что носили в Древней Греции, подол которого уже намочили прохладные струи воды, бьющей из душевой лейки. Было ужасно стыдно. А ещё я почему-то не совсем верила всему, сказанному Ваасом. Где-то он точно приукрасил правду. Жаль, я не помню всего, что было после того, как он уложил меня в постель.       — Более того, ты нихуя не умеешь следить за своей ебучей речью, — Он легонько вздёрнул мой подбородок, обратив моё лицо к себе. — И даже то, что ты была нажратая в сопли, тебя не оправдывает. Ещё одна такая выходка, и попрощаешься со своим языком, как и со своей девственностью. ¿Me entiendes¹?       Я молча смотрела на его лицо, пытаясь разобрать, насколько серьёзна его угроза. Хотя Ваас никогда не бросает свои слова на ветер.       — Отвечай, когда я задаю вопросы!       — Я не понимаю по-испански, — тихо проговорила я.       — Хуёво. Что я ещё могу тебе сказать? — Не прерывая зрительного контакта, Ваас резко сдёрнул с меня простынь, которая, приятно лаская мои ноги, упала на пол. — Живее собирайся, буду ждать у оружейной.       Он оставил меня наедине со своими мыслями, которые начали оживать, как только прохладная вода обволокла моё тело. Ужасно себя чувствую как физически, так и морально. Не надо было так напиваться. Знала же, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но уже поздно себя корить. Все слова уже сказаны, включая признание в любви. Боже… Как я вообще осмелилась признаться в этом человеку с каменным сердцем и атрофировавшейся потребностью в любви?! Судя по всему, Ваас либо не понял, что я пробубнила в полупьяном бреду, либо просто не обратил внимания на это. В любом случае, я не стану повторно делать таких глупых поступков. Это было реально глупо с моей стороны. Эх, ладно. Что сделано, то сделано.       В комнате меня ждал сюрприз. Ну как сюрприз… На кровати лежал какой-то свёрток, который, наверное, принёс Ваас, пока я валялась и пыталась проснуться. А ещё мне не в чего было одеться — вся моя одежда была безжалостно сожжена Ваасом. И вот во что мне теперь одеваться? Об этом он не подумал?       Настороженно и с неким любопытством я начала разворачивать почти что невесомый свёрток, в котором оказалась маленькая коробочка с прилагающейся к ней запиской. В первую очередь я решила прочесть послание. Руки начали слегка подрагивать то ли от волнения, то ли от похмелья. Скорее первое… Почерк был чертовски знаком: корявый, неаккуратный и неразборчивый.       С днём рождения, мой любимый мозгоправ!       Надеюсь, тебе доставят мой подарок в целости и сохранности. Я очень долго соображал, что тебе подарить. Думаю, этого тебе очень не хватает. Ты ведь у меня тот ещё меломан и без музыки увядаешь, как цветок в жаркий знойный день. ;)       Вообще, я хотел извиниться перед тобой. Мне очень жаль, что всё так вышло. По сути ты оказалась в этом дерьме из-за меня. Я пригласил тебя развеяться, хотел помочь тебе позабыть о вечных проблемах, которые навалились на тебя за последнее время. А в итоге… Мне правда очень жаль, коротышка… Не забывай, что я скучаю и жду нашей следующей встречи.       P. S. Плейлист собирал очень долго. Очень хочу, чтобы тебе он понравился. Твой Радж.       Осев на край кровати, я перечитывала письмо раз за разом. Снова и снова. Не веря тому, что Раджеш вспомнил о моём дне рождении, о котором я сама благополучно позабыла. И вот мне уже двадцать пять, баба-ягодка опять…       Чёрт… Как же я соскучилась по своему черноглазому добряку. Он так давно не называл меня коротышкой. Когда читала это обращение, улыбка не хотела спадать с моего лица, а слёзы радости осыпали мои ресницы, как роса украшает траву и листву после утреннего дождя. Все обиды на друга мгновенно растворились. Прижимая письмо к груди, я открыла коробочку. Маленький плеер, на вид совсем не новый, — но это и не важно, аккуратно лежал, опутанный наушниками.       Я быстро-быстро распутала наушники, воткнула их в музыкальную коробочку и просто умерла от умиления, услышав аккорды первой песни. Это была The Cure — Lullaby, под которую мы с Раджем танцевали медленный танец на нашем выпускном. Господи, столько воспоминаний возродили эти песни. Чего только тут не было: и Nirvana, и Metallica, и Muse, и Элвис и The Beatles, которых, насколько я помню, так не любит Ваас… Чёрт! Ваас. Он, наверное, заждался меня. Твою мать.       Делать было нечего, и, запихав подарок Раджа в нижний ящик комода, где лежал дневник, я кинулась натягивать на себя первые попавшиеся мужские штаны и майку, через тонкую ткань которой слишком откровенно торчали мои соски. Блять… Ни нижнего белья, ничего моего! Лишь ботинки валялись у двери. Выглядела я, мягко говоря, не очень. Штаны спадали при каждом шаге, и мне приходилось без конца их подтягивать, пока я шагала к оружейной. Вааса нигде не было видно. Странно… Неужели это опять какая-то очередная его шутка?       — Тебе кто-то разрешал трогать мое шмотьё? — послышался зычный голос позади меня.       — А что мне прикажешь надевать? Мою одежду ты сжёг, даже не спросив у меня разрешения, — упрекнула я его и в который раз подтянула штаны.       — А кого ты стесняешься? Могла бы голой походить. Здесь же все свои! — развёл он руками, оглядываясь по сторонам.       — Ха-ха-ха. Очень смешно, — деланно рассмеялась я и тут же сделала лицо кирпичом, развернувшись к оружейной.       Мою спину прожёг колкий взгляд Монтенегро. Я поняла, в каком русле нужно с ним общаться — также не очень приятно шутить и иногда издевательски подкалывать. Хотя так можно и в репу получить от него…       Набрав различного оружия, Ваас заставил меня нести всё это. Хорошо хоть место стрельбища находилось недалеко от лагеря. Но, несмотря на это, я ужасно устала. Мишенями выступали пустые банки из-под пива, расставленные вдоль отшиба и привязанные на деревьях с помощью верёвок.       — Итак, — Ваас отломал бамбуковую палку, проверив её на прочность, и начал деловито расхаживать вдоль стрельбища. — Начнём с пистолета, — Он наклонился к спортивной сумке, которую я тащила на своём горбу, и достал оттуда знакомый мне пистолет Falcon.50.       — Я умею стрелять из пистолета, — начала умничать я, приняв из рук пирата оружие и сразу же проверив количество патронов в магазине. После моей попытки показаться знатоком Ваас сильно хлестнул палкой по моей ноге.       — Ай! За что?! — возмутилась я, потирая место удара, которое начало жечь и чесаться.       — Ты будешь получать по своим окорочкам каждый раз, как откроешь рот или промажешь, — пояснил он. — Давай, цели видишь. Пистолет знаешь, как держать. Время пошло.       Обреченно вздохнув, я начала целиться в крайнюю мишень слева. Всего банок было восемь, как и патронов в пистолете. То есть на каждую из них одна попытка. Мне было ужасно сложно сосредоточиться, когда взгляд, как у ястреба, буквально прожигал меня насквозь. А ещё замечания по поводу того, что я неправильно стою и дышу, сбивали с толку. В итоге я попала лишь четыре раза и четыре раза получила хлыстом по ногам.       Непонятно было, с чего Ваас решил заняться моим образованием. Либо он действительно увидел во мне потенциал и настроен брать меня на совместные вылазки, либо ему стало скучно, и желание поиздеваться над кем-то брало верх.       — Плохо, блять, — нанёс он очередной удар. — Хуёво, Барби, хуёво. Из тебя получится снайпер, как из говна пуля!       — Ты попробуй сам сосредоточься, когда я буду хлестать тебя и без конца бубнить над ухом, — жалуюсь я.       — В отличие от тебя, я могу стрелять даже молофьёй из своего члена! — начал злиться он, кинув мне коробку с патронами и два пустых магазина. — Даю тридцать секунд, чтобы набить эти обоймы. Время пошло.       — Чего?! Это же нереально! — запротестовала я, зло посмотрев на своего учителя, который пакостно улыбался и пальцем изображал часовые стрелки, намекая на то, что время вот-вот выйдет. Не успела я зарядить первый магазин, как хлесткий удар пришёлся прямо мне по рукам.       — Время вышло, старушка, — сдерживая улыбку, объявил он.       А я продолжила впихивать патроны трясущимися руками. Интересно, к чему это прозвище? Наверное, он прочёл ту записку от Раджа. Козёл.       Когда всё было готово, я выпрямилась, хмуро глянув на Вааса.       — Ты не учёл одну вещь — мне нужно было время ещё и на то, чтобы собрать патроны, которые ты специально разбросал!       — Проблемы негров шерифа не ебут, — подскочил он ко мне, вперив свой безумный взгляд. — А теперь завали ебало и начинай стрелять по ебучим банкам, пока у меня не кончилось терпение.       Нервно сглотнув, я молча перезарядила пистолет, и урок продолжился. Продолжились также многочисленные удары по ногам и рукам. Так прошёл мой день рождения. Но зато я теперь умею забивать патроны в две обоймы за тридцать секунд. Даже меньше. Но Ваас всё равно остался мной недоволен, рявкая каждый раз, как только я не так посмотрю на него, вздохну не по его команде или поморщусь от его удара.       — Завтра перейдём к штурмовым и снайперским винтовкам, — сообщил он, докуривая сигарету и наблюдая, как я складываю в сумку патроны и пистолет. — Всё это барахло отнесёшь в оружейную сама.       Круто. Не быть ему никогда джентльменом.

***

      Следующий день был не менее тяжёлым. Радовало лишь то, что мне удалось сменить шмотки. Но нижнего белья мне теперь не видать, как своих ушей.       Захватив с собой подарок Раджа, я направилась на завтрак, пока не прискакал Ваас и не заставил с утра пораньше бежать, роняя кал, на стрельбище. Спокойно жуя бурду в виде каши, я наслаждалась музыкой, которая помогала мне отвлечься от окружающей атмосферы. Композиции сменяли друг друга, и лишь одна была без какого-либо названия. Это была запись, сделанная с помощью диктофона, встроенного в плеер. Я замерла, вслушиваясь в голос Раджа.       «Тави, я надеюсь, ты наткнулась на эту запись. Я не мог написать всего в письме, потому что знал, что мою посылку обязательно просмотрит Ваас. Так вот… Не знаю, насколько тебе интересна эта информация, но я недавно связывался со своим отцом. Он уже кинул все силы на поиски нас, но я вовремя его остановил. Мы оба знаем, что его ждёт здесь, окажись он на острове. Волкером заинтересовалось ФБР, в последнее время Хойт стал ещё большим недоразумением. Не любит чувак проблем, это и понятно. Знаешь, что-то мне подсказывает, что в этом замешан мой отец. Если он сюда сунется… — послышался глубокий вздох, и друг продолжил: — В общем, мне просто захотелось поделиться с кем-то всем этим дерьмом. Но я в порядке, если тебе интересно. Выполняю работу — живу спокойно. Не выполняю или косячу — получаю пиздюлей. В любом случае, мне нравится работать с реликвиями, оценивать их и получать за это бабло. Этот остров раскрыл мне много возможностей и показал другую жизнь, со своими правилами и прелестями. Ещё раз с днём рождения! И ещё раз извини за всё.»       Так вот, чем он там занимается. Хорошо утроился, жук! Я тут огребаю по первое число, а он там сидит на жопе ровно с пенсне на носу и… Реликвии он, блин, оценивает! Его отец, наверное, извёлся весь там, места не находит! А он фигурки сидит рассматривает да дурь курит! Вот нахал. Чёрт… А ведь он прав. Если мистер Кутрапали всё-таки не послушает своего сына и сунется сюда, то попрощается со своей жизнью. Надеюсь, этого не случится.       Тот, кого я сейчас меньше всех хотела видеть, вынул наушник из моего правого уха и, положив руки на плечи, прошептал:       — Хули расселась?       — Я вообще-то завтракаю, — Выключив плеер и убрав его в карман вместе с наушниками, я была вынуждена бросить свою трапезу и обратить внимание на своего недоучителя, настроение которого было раздражённым.       — Жрать будешь, когда перестанешь быть косой и начнёшь попадать во все цели, — Вздёрнув меня за шкирку, Ваас скомандовал: — Adelante²!

***

      Со штурмовой винтовкой дела у меня обстояли намного хуже, чем с пистолетом. В этот раз приходилось стрелять по банкам, висящим на дереве. Их вечно колыхал ветер, и из-за этого я попадала либо в воздух и получала за это уже по заднице, либо перебивала верёвки, на которых они висели, и тоже получала за это хлесткий удар.       — Нет, ну это никуда не годится. Ты косая, что ли? — психанул Ваас после часа нашего урока. Терпением он не отличался и вечно срывался на крик, жестикулируя своей палкой.       — Нет, блять, я просто впервые стреляю из штурмовой винтовки! — орала я в ответ.       В таком русле у нас проходил весь день. В итоге мы оба срывали голосовые связки.       — Ладно, хуй с тобой… Может, снайперка будет твоим оружием, — Вырвав у меня из рук STG-90, он вручил мне снайперскую винтовку, оснащённую глушителем. — Прижми приклад потеснее к плечу, иначе при отдаче тебе его выбьет к херам, и ты рассыплешься. — Он помог мне правильно расположить винтовку в руках и расставил новые банки так, чтобы они были на разном расстоянии.       Рассматривая железяку в своих руках, я почему-то уже знала, что с ней мы подружимся. Но стоило мне посмотреть в оптический прицел, как я начала сомневаться. Это лишь кажется простым занятием — смотри в прицел и нажимай на курок. На деле тут целая система, к которой я не сразу приноровилась.       Ваас молча стоял у ближайшего дерева и наблюдал за тем, как я мажу. Прошло полчаса, а он всё также терпеливо ждал, когда же я попаду. Если честно, я удивилась тому, что он обошёлся без комментариев и ударов палкой. Хорошо хоть, я помню ещё принцип прицеливания. Спасибо пейнтболу. Перед началом спуска курка надо сделать вдох и как следует прицелиться. У меня начало получаться со второй партии выставленных мишеней.       — Допустим, молодец, — нехотя признал он. — Но можно и лучше. По движущимся мишеням будет уже не так просто попасть, — разглагольствовал он, расставляя банки по своим местам.       — Это ты намекаешь сейчас на себя? — пошутила я, делая вид, что целюсь в него.       — Ну давай, — Ваас с серьёзным лицом начал медленно расхаживать вдоль зоны поражения. — Скорее Курт Кобейн воскреснет, чем ты попадёшь в меня.       — Это вызов? Я ведь однажды спустила курок. Помнишь? — Аккуратно положив винтовку у сумки с оружием, я начала разминать плечо. Всё-таки отдача хороша.       — Но с того момента многое поменялось, Блонди, — Он неторопливо подошёл ко мне, достав пачку сигарет.       — Поменялось лишь то, что я ещё больше тебя возненавидела, — соврала я, нагло вырвав из его рук сигарету с зажигалкой, и сладко затянулась, ощущая слегка ошеломлённый взгляд ореховых глаз. — Что? — Выпустив клуб серого дыма прямо Ваасу в лицо, я поморщилась от боли в плече.       — Слышь, ягоды-борзянки, что ли, объелась?       — Нет, у меня просто хороший учитель перед носом ходит, ему впору бы сертификат выдать, — сострила я, высокомерно глядя на своего собеседника, а у самой от волнения сердце бьётся, как у кролика. По сути, так и есть — я жалкий кролик, который попался в сети свирепого злого волка.       Ваас начал как-то кровожадно на меня поглядывать. Этот взгляд был мне уже знаком. Пират напирал на меня, заставляя отступать назад и, в конце концов, столкнуться спиной с деревом. Я выронила сигарету и, затаив дыхание, ждала. Я ужасно соскучилась по физической близости с ним, но…       — Завтра я с тебя не слезу, — склонившись к моему уху, так, что его щека прислонялась к моей щеке, проговорил он. А я, прикрыв глаза, наслаждалась его близостью и таким родным запахом. — Чтобы завтра ты умела выбить все цели с закрытыми глазами, ясно? — уже отступая от меня, спросил он.       — Ясно, — прошептала я, тяжело дыша.       У него был такой странный тон, как будто он возлагает огромные надежды на меня и на мои способности. Ваас отошёл от меня на один шаг и, кинув бычок на землю, затушил его ногой, при этом оглядывая меня.       — Чо соски-то встали? — Он самодовольно ухмыльнулся, а я, широко распахнув глаза, глянула на свидетельство своего возбуждения. Чёрт… От этой майки никакого толку, ощущение, будто голая хожу. — Да ладно тебе, крошка. Я не вижу ничего зазорного в том, что ты хочешь сесть на мой член.       — Не будь таким самоуверенным, — Очнувшись от его чар, я скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться.       — Твоё тело говорит за тебя, — Ваас вновь подошёл ко мне и провёл пальцем по моей щеке. — Ты покраснела, — Его рука скользнула к моему горлу и начала медленно спускаться к груди. — Участилось дыхание и набухли соски.       — Покраснела я от жары, — начала оправдываться я, взяв себя в руки. — А дыхание и…       — Тоже от жары? — начал ржать он, — Наш урок закончен на сегодня. Завтра будем стрелять по движущейся мишени. Оружие знаешь, куда нести. Adiós³, лапуля!       И он ушёл, оставив меня наедине со своим искрометным возбуждением и неудовлетворённостью, сжигающей меня изнутри. Ещё и измываться над этим смеет! Да, я хочу его! А какого чёрта он такой?.. Невозможно сексуальный… Надо было брать ситуацию в свои руки. Но я всегда теряю контроль над мыслями, стоит ему подойти ко мне ближе, чем на полметра.       В лагерь мне не хотелось идти, поэтому я решила остаться до самого вечера на стрельбище и поупражняться ещё. Завтра будет намного сложнее, и я должна выложиться на все сто, иначе придётся опять выслушивать насмешки или получать палкой по заднице. Хотя он, наверное, не станет брать её с собой…       Но в джунглях же много всякого, что может помочь ему наказать нерадивую ученицу. Меня почему-то очень интересовало, в кого придётся стрелять. Либо это животные, либо… люди. Ни тех, ни других мне совсем не хотелось ранить. Но всё же если выбирать, то я скорее пристрелю одного из Ракьят, чем какую-нибудь зверушку.