Убей меня, если сможешь...

      По возвращении в лагерь мои испытания на сегодняшний день не закончились. Пират, который руководит оружейной, начал утверждать, что не хватает одного из пистолетов, хотя я прекрасно помню, что Ваас не брал на второй урок по стрельбе ничего, кроме винтовок.       В итоге меня заставили отрабатывать свой косяк, причём отказаться или послать куда подальше не вышло: оружейник, имя которого для меня до сих пор оставалось загадкой и которого я за глаза называла Радриго, был похож на двухметровую стену — ни обойти, ни объехать. А если обратиться к Ваасу, то он только одобрит такой вид наказания и даже не подтвердит, что пистолеты мы с собой не брали.       Пришлось сидеть в затхлой каморке и проводить ревизию, раскладывать всё по определённой схеме, чтобы в случае чего, можно было быстро найти то или иное оружие и патроны к нему. Мне это занятие почему-то напомнило игру в бирюльки.       — Всё готово, — устало сообщила я своему надзирателю, который целых полтора часа стоял у двери и наблюдал за каждым моим действием.       — Правильно говорят, бесконечно можно наблюдать за тремя вещами: как течёт вода, как горит огонь и как молодая симпатичная шлюшка Вааса копается в моих пушках, — гнусно заржал он, обнажая свои кривые пожелтевшие зубы. — А пол кто будет мыть?       Издевается, сволочь…       — Может, мне ещё сплясать? — Выпрямившись, я угрюмо посмотрела на пирата, который всё это время грыз семечки и кидал шелуху прямо на пол.       — Сначала пол помой, а потом можешь и сплясать, если тебе так хочется.       — Ты насвинячил, ты и убирай, — направилась я к выходу. — Дай пройти.       Пират с усмешкой посмотрел на меня и кинул очередную шелуху от семечек прямо мне в лицо. Он, наверное, забылся или просто не знает, что девушки тоже могут отвесить хороших тумаков.       Развернувшись к столам с пистолетами и патронами, я выбрала револьвер, который уютно устроился в моей маленькой ладошке. Барабан был заряжен наполовину, но мне этого хватило, чтобы резко развернуться и молча выстрелить пирату сначала в одно бедро и следом за ним во второе. Тот даже не успел как-либо среагировать, его ноги подкосились, и он был вынужден упасть на колени, проклиная меня и вопя от боли.       — Знаешь, Радриго, — обратилась я к пирату, присев на корточки рядом с его жалкой тушей. — Объём бицепса и наглость его владельца ни коем образом не влияют на скорость полёта пули.       Пока пират продолжал кряхтеть и истекать кровью, я подбирала себе кобуру для магнума, после чего молча вышла из оружейной. Ноги ныли от усталости, как и плечо, которое представляло собой огромный синяк, расцветающий на белой коже, словно ирис. Зато теперь у меня есть оружие, а то как-то нечестно получается — все ходят вооружённые, кроме меня. На подходе к кухне ко мне подскочил Бен.       — Что там за выстрелы были?       — Да Радриго что-то разбуянился, — пожала плечами я, самодовольно улыбнувшись.       Ужинать пришлось в огромной компании головорезов, которые бурно что-то обсуждали и травили байки. Я всё больше стала привыкать к этой шведской семейке, спокойно ужиная вместе со всеми, не чувствуя себя здесь лишней. Не знаю, какой именно момент изменил моё отношение к окружающим, но теперь мне однозначно стало проще здесь жить.       Не спеша пережёвывая жареное мясо, я наблюдала за настоящим концертом недалеко от столовой зоны. Пятеро из тех туземцев, которых Ваас забрал из Аманаки, стояли в ряд практически голые. Причиндалы, доказывающие их принадлежность к мужскому полу, были прикрыты какими-то лоскутами, повязанными на поясе верёвкой. Они стояли смирно, держа руки по швам, а на их головах покоились стеклянные пивные бутылки. Напротив них расхаживал Ваас и ещё четверо пиратов, громко ржа, переговариваясь между собой и тыча пистолетами в сторону своих мишеней. Не надо быть гением, чтобы предположить, что это идея Вааса. Только он мог придумать и организовать такое.       Как я поняла, у них там что-то типа состязания. Только не ясно было одно: мишенью выступают бутылки или же головы туземцев. Ваас держал пистолет, словно шлюха причиндалы своего клиента, на манер гангстеров из чёрных кварталов Детройта. Чуть подавшись плечами назад с вытянутой рукой, он стал похож на большой знак вопроса.       Выделывается-то… Аж тошнит!       Мужчины, выступающие в роли живой мишени, жмурились каждый раз, как звучал выстрел и бутылка на их голове вдребезги разбивалась. Но вот последнему повезло меньше всех. Пуля проделала аккуратную дырку прямо у него в голове, и омертвевшее тело рухнуло наземь. Пираты, принявшие участие в этом «состязании», одобрительно зааплодировали своему боссу, который явно не промазал, а наоборот попал в цель, как и хотел. После этого я не стала терзать свою и так расшатанную психику и направилась в дом, ставший мне уже родным.       Здесь почти всегда всё остаётся неизменным, и в этот раз моё внимание привлекла лежащая на кровати знакомая дорожная сумка, на которой покоился на вид совсем новый нож примерно тридцать сантиметров в длину. Интересно-интересно… Проведя пальцами по гладкой поверхности ножен, я аккуратно вынула из них смертоносное оружие, лезвие которого переливалось в тусклом свете прикроватной лампы. Хм… Это конечно не «Боуи»¹, но, может, это и к лучшему.       Послышался скрип двери, но я уже знала наперёд, кто вошёл в неё, поэтому даже не стала оборачиваться, продолжая разглядывать рукоятку и острие ножа.       — Тебе перенесли твой шмот из ангара, — послышался тихий голос с хрипотцой, заставляющий меня затаить дыхание.       — Что это за ножик? — поинтересовалась я, обернувшись к Ваасу и держа в руках кинжал.       — Ножик? Хуёжик, блин, — Ваас забрал из моих рук оружие, аккуратно засунул его в ножны и положил на кровать. — Это танто. Японский кинжал. Ножик… Ножиком ты на кухне будешь салат шинковать, — усмехнулся он. — А данным ковыряльником удобно шинковать врагов, причём шинковать так, что они даже не заметят, как умирают.       — А в честь чего «моя» одежда перекочевала сюда? — Я интонационно выделила слово «моя», потому что эта одежда была всего лишь мной одолжена из многочисленного складского скарба. Априори она не моя.       Интересно, как он узнал, что именно эту сумку я приметила для себя? Вновь повернувшись спиной к своему собеседнику и открыв сумку, я столкнулась с шортами и топом, в которых танцевала стриптиз. Воспоминания заставили улыбнуться. Стоя за моей спиной совсем близко, Ваас притянул меня к себе, смыкая руки в замок на моём животе.       — Тебе, конечно, чертовски идут мои майки, но больше ты их таскать не будешь, потому что мне банально самому нечего носить, — сострил он, так и не объяснив, почему моя одежда оказалась в его доме.       — Что ж… Спасибо, — промолвила я онемевшими губами.       — Спасибо? Мне твоё спасибо в хуй не упёрлось, крошка, — Он небрежно убрал сумку с кровати, попутно кинув в неё кинжал, а сам, сняв футболку, улёгся на кровать. — Помнится, ты мне массаж обещала…       — Я очень устала за сегодня, имей совесть, — осадила я его.       — Девочка моя, я имею совесть во все дыры шестьдесят секунд в минуту, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, — заявил он, подставляя мне свою спину.       Деловито снимая кобуру со своим револьвером, сидя на другом конце кровати, я приготовилась к тому, что придётся против своего желания ублажать его. Буквально через секунду Ваас нагло повалил меня на кровать и впился в мои губы. Как только мой язык начал ответное наступление, он сильно укусил меня за него, отчего я вскрикнула, отпрянув.       — Ты дурак?! — заверещала я, прислонив ладонь к губам, будто это могло помочь унять жжение в языке.       — Бывает иногда. А вот ты полноценная дура, раз перестала следить за своим базаром. Твой язык меня в последнее время всё больше и больше волнует, — Нависнув надо мной, Ваас вглядывался в моё раскрасневшееся от возмущения лицо. — А теперь будь хорошей девочкой и выполни мою просьбу.       Он вновь улёгся на живот и, прикрыв глаза, ждал, пока я сниму берцы. Торопливо скинув на пол тяжёлые ботинки, от которых у меня ноги превратились в одну сплошную мозоль, я уселась в области поясницы пирата.       Началось всё с шеи и плеч, я старалась мять его кожу, как можно сильнее, чтобы отомстить за мой бедный язычок, но Ваасу хоть бы хны. Он лишь издавал удовлетворительные стоны, явно кайфуя. В итоге пришлось смириться, что его шкура непробиваемая, ну, или я просто не настолько сильная, чтобы сделать ему больно.       Спускаясь ниже по спине, я заметила едва видную белую полосу. Ещё один шрам. Даже знать не хочу, откуда он у него. Мои пальчики нежно провели вдоль его позвоночника, и смуглая кожа покрылась многочисленными мурашками от моих ласк. Я словила себя на мысли, что мне нравится делать ему приятно так же, как и больно… Когда я перешла к лёгким пощипываниям, послышалось тихое сопение.       Уснул. Он, блять, уснул! А где мой секс?!       Опять я прозевала момент истины. Теперь ходить мне неудовлетворённой, недовольной и злой, как фурия. Ладно-ладно. Я тебе как-нибудь отомщу. Сняв с него ботинки, — и что за дурацкая привычка лежать на кровати в обуви? — я тихонько разделась и прыгнула в кровать, укутавшись прохладной простыней. Надо бы выспаться, завтра меня ждёт очередной день с оружием в руках.

***

      Следующим утром я проснулась на удивление бодрой. Ваас ещё спал, как всегда уткнувшись носом мне в волосы и устроив свою ладонь у меня на груди. Пришлось ужом вывернуться, чтобы встать с кровати, не разбудив его.       На улице было ужасно душно. Воздух был похож на патоку, ощущение, будто при вдохе он не попадает в лёгкие, а спускается вниз по пищеводу к желудку в виде субстанции, чем-то похожей на мёд. Судя по всему, ночью шёл ливень, и теперь весь день на острове будет стоять невыносимая духота. После прохладного душа, который был просто необходим, я надела вместо штанов шортики и завязала волосы в конский хвост. Так намного лучше.       Принявшись завязывать ненавистные шнурки, я изредка поглядывала на Вааса, который даже и не собирался просыпаться. Раньше я за ним такого не замечала.       — Ваас, — окликнула я его, закончив со шнуровкой и придвинувшись к его уху. — Вставай.       Недовольно забубнив в подушку, он перевернулся на спину. Всё-таки он такой милый, когда сонный.       — Я уже встал, — Открыв глаза, он схватил мою ладонь и положил её себе в область паха. Ощутив его возбуждённый член через тонкую ткань простыни, я вспыхнула и часто заморгала. — Я заметил закономерность — девочки по утрам зевают, а у мальчиков стояк, — сказал он, резко вскочив и начав одеваться.       Сборы на предстоящий урок стрельбы в джунглях прошли в достаточно резвом темпе. Ваас даже не дал мне по-нормальному позавтракать, зато себе выделил время на то, чтобы пошмалить косячок. Вообще совести нет!       Ещё накануне я собрала небольшой рюкзачок, захваченный мной из оружейной вместе с двумя упаковками патронов и парой сухпайков. В него я бросила бутылку воды, спички, стиснутые мной с кухни. Я постепенно превращалась в енота-потаскуна или в сороку, всё чаще и чаще начиная исподволь красть нужные мне вещи. Ещё бы! Просто так мне их по доброй воле никто не даст.       В общем, моя женская предусмотрительность, в любом случае, сыграет мне на руку. Сидя на переднем пассажирском сиденье, я ждала, пока Ваас раздаст указания и распоряжения своим балбесам, которые по-любому после ухода босса пойдут трахать шлюх и развлекаться в баре.       Помимо всего прочего, я не забыла взять с собой плеер Раджа и танто. Очень хотелось верить, что это был подарок на день рождения, просто предоставили его мне как какую-то безделушку. Теперь без музыки и оружия я никуда.       Громко хлопнув дверью, Ваас сел за руль, быстро завёл машину, и мы поехали. У меня не было никаких идей по поводу того, куда же он меня везёт и что меня ждёт. Я никогда не видела, чтобы люди за рулём могли делать столько дел одновременно. Ваас вёл машину достаточно хорошо, но вечно отвлекался то на переключение радио, то на сигареты, то зачем-то поглядывал в зеркало заднего вида, как будто там кого-то ожидал увидеть, то с совершенно непроницаемым выражением лица клал свою ладонь мне на внутреннюю сторону бедра. Всё в порядке вещей! Только на меня эти прикосновения влияли очень яро. Так, что между ног начинало всё гореть и намокать. Сжав бёдра, я старалась отвлечься от его горячей ладони между своих ног, смотря в окошко и рассматривая зелёную стену джунглей, проносящуюся мимо.       — Приехали, Барби, — сообщил Ваас спустя примерно полчаса. — Бери своё шмотьё и пошли. А, да, чуть не забыл. И это тоже захвати, — Он достал из багажника армейскую сумку и навесил её мне на плечо. — Ну вот, теперь ты похожа на полноценного пони.       Осёл. И ведь даже не поможет!       Сгибаясь под тяжестью сумки с амуницией, я закинула на другое плечо винтовку и, чертыхаясь про себя, кляня Вааса распоследними словами, поплелась за ним в сторону ближайшей опушки. Вокруг было очень тихо, лишь изредка стайка птичек неожиданно взмывала в небо, звонко чирикая. Проходя через ветхий деревянный мост, соединяющий два берега, я остановилась, поражённая открывшимся видом. Водная гладь под мостом казалась идеально ровной, ни ряби, ни следа от волн, как будто на глубине нет никого живого.       — Шевели батонами, — послышался раздражённый голос моего спутника.       — Иду я, иду, — отозвалась я. — Ты живёшь в таком райском месте всю жизнь, а у меня не было возможности насладиться окружающей природой.       — С чего ты решила, что я живу здесь всю жизнь? — Сдвинув брови к переносице, Ваас резко остановился, внимательно поглядывая на меня.       Упс! Кажется, кое-кто спалился. Он прав. Откуда бы мне знать такие подробности? Конечно, если бы не дневник…       — Ну-у, это всего лишь предположение, — пожала я плечами. Фух… Это прокатило. Ваас сразу же расслабился, продолжая вести меня глубже в джунгли, осматриваясь по сторонам. — Куда мы идём?       — Тс! Варежку захлопни, — приказал он, пригнувшись и смотря куда-то в глубь многочисленных деревьев. Я умолкла, пытаясь вычислить то, что он так сосредоточенно высматривает. — Видишь? Вот эта мохнатая бестия будет сегодня твоей целью.       — Кто? Видать, косяк, который ты выкурил утром, был лишним, — пошутила я, решительно ничего не понимая. У меня уже возникло такое ощущение, что Ваас видит что-то, чего я не вижу.       — Сядь, — почти шёпотом произнёс он. — Первое правило: не стой на ветру, когда имеешь дело с четвероногими. Второе правило: заткни своё хлебало и слушай. Третье правило: башней своей ты должна крутить на все триста шестьдесят, как та сова из зоопарка. Четвёртое и самое главное правило: если ты чего-то, мать твою, не видишь, то это не значит, что этого нет. Ну и наконец, с возвышенности «работать» проще. Да и сектор гораздо шире, — дёрнул он меня за локоть, направляясь к возвышенности, где рельеф постепенно переходит в горы.       — Есть, босс, — прошептала я, с опаской поглядывая за спину.       Не знаю, кого он там увидел, но теперь меня не покидает ощущение, что за нами кто-то следит. Мы добрались до нужной точки, откуда было видно опушку, на которой мы только что стояли, как на ладони. И здесь я поняла, о чём говорил Ваас. Среди густых зарослей папоротника бродила огромная чёрная пантера. Представляю, что было бы, заметь она нас раньше времени…       — Целься сразу в голову, иначе спугнёшь её и придётся бегать за ней по всем джунглям, — Ваас изобразил пальцами ствол пистолета и приставил его к моему виску. — Поняла меня?       — Угу, — кивнула я, снимая винтовку с плеча.       — Ну начинай, — Присев на огромный камень, он вытянул ноги, с интересом наблюдая за моими действиями. Как будто в кинотеатр пришёл.       Когда я приняла лежачее положение на земле, двигаясь к самому краю выступа, послышалось одобрительное «угу» со стороны Вааса. Хоть что-то я правильно сделала. Единственное, что я неправильно сделала, так это надела шорты. Каменистая почва не очень приятно покалывала и царапала мои ноги, пока я, распластавшись, целилась в зверушку.       «Глубокий вдох, унять дрожь в руках, прицелиться, выстрелить», — повторяла я про себя, как мантру.       Хоть пантера и двигалась крадучись, охотясь на кого-то из своих соседей по джунглям, всё равно было проблематично целиться ей в голову, которой она то и дело вертела. Быть снайпером не так уж и просто. Нужна огромная выдержка, терпение и внимание. Ну и опыт, естественно. С гранатомётом было проще, даже целиться особо не надо.       — Ну хули ты замерла? Она не будет здесь вечно ошиваться!       — Знаю я! Не отвлекай! — шикнула я на него.       — Блять, с тобой неинтересно. Пойду отолью.       Какая важная информация! А нельзя было молча сделать все свои дела и не бубнить, как старый дед?!       Выждав ещё около минуты и прицелившись в голову кошки, я нажала на курок. Отдача толкнула меня в плечо, заставив зашипеть от тупой боли. Похоже, пуля прошла выше головы пантеры. От выстрела зверь тенью метнулся в глубь зелёного моря.       — Попала? — с надеждой в голосе спросил Ваас, выруливая из ближайших кустов и застёгивая ширинку.       — Вроде как, — замялась я, вставая с земли и отряхиваясь.       — Что значит «вроде как»? — Ваас начинал злиться и повышать голос. — Ты попала или нет?!       — Не знаю, — честно ответила я. — Вроде бы по уху попала.       — По уху попала?! — Он подошёл ко мне и хлестким движением руки ударил по моей мочке. — Это я тебе по уху попал. А ты просто спугнула её, torpe²!       — Хорош орать на меня! — рявкнула я. — Ты так верещишь, будто это одна единственная живность на всём острове!       — Слушай, minino³, верещишь обычно ты, когда я жёстко трахаю тебя, — Притянув меня за лямку майки, Ваас сдержано проговорил прямо мне в губы: — А я тебе говорю, что выслеживать дичь в джунглях дело непростое.       — Да? И когда же ты последний раз меня трахал? — Пропустив его последние слова, я прицепилась к тому, что волновало меня больше всего. Ваас молча смерил меня многообещающим взглядом и только хотел что-то сказать, как неподалёку послышалась канонада выстрелов.       — Идём, — Отпустив меня, Ваас начал быстро спускаться по крутому отшибу.       Я засеменила за ним, проклиная обстоятельства, которые вечно мешали нам заняться сексом. Причём когда он этого хочет, то ему ничто не мешает, а как только я беру инициативу в свои руки, всё наперекосяк. Но я всё равно добьюсь своего… Боже мой, я начинаю быть членозависимой! Как те овуляшки, которые периодически заруливали в мою бытность психолога.       Ваас резко остановился, из-за чего я чуть не налетела на него. После этого он бы точно меня закопал где-нибудь. Наконец из зарослей мы увидели недалеко лежащую дорогу, на которой стояли вокруг трупа пантеры воины Ракьят. Ваас мгновенно пригнул меня к земле.       — Ну давай, Блонди, докажи мне свою лояльность, — глядя мне в глаза, произнёс Ваас, после чего откинулся к ближайшему дереву, закинув руки себе за голову.       — Чо, прямо здесь? — Вскинув брови, я потянулась к пуговице и ширинке на его штанах.       Нет, я прекрасно поняла, что он имеет в виду, но мне уж очень захотелось пошутить над ним. Его на секунду ошарашенный взгляд был бесценен.       — Нет, милая, это мы оставим на сладкое. А сейчас сними этих трёх ублюдков, которые отобрали у нас добычу. И кстати, вот тебе не статичные мишени.       Пришлось сосредоточиться на том, для чего мы отправились в джунгли. Выглядывая из-за кустов, я выбирала наиболее неподвижную цель — мужчину, который осматривал периметр вокруг себя, пока его товарищи думали, что делать с драгоценной добычей. Зажмурив один глаз, я вглядывалась в прицел, уже готовясь выстрелить.       Где-то неподалёку от повстанцев промелькнула чья-то тень, заставившая меня отвлечься от первоначальной цели. Вглядываясь в противоположные кусты, я увидела Вааса, который смотрел прямо в мою сторону, прислонив указательный палец к губам. Как он успел оказаться с другой стороны? Ладно, над этим я подумаю после.       Я продолжала следить за Ваасом, лицо которого было нахмуренным и сосредоточенным. Что он задумал? И тут, будто отвечая на мой немой вопрос, Ваас начал считать от одного до пяти, жестикулируя опять же пальцами. На моменте, когда он показал пятерню, я незамедлительно выстрелила в туземца, которого приметила с самого начала. Остальные в испуге начали оглядываться по сторонам, выискивая того, кто убил их друга. В этот момент позади них возник Ваас, молча и невозмутимо прострелив сначала голову одного из Ракьят и сразу же второго. Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела уловить тот момент, когда он угостил пулей каждого из последователей своей сестры.       — Вылезай давай, — послышался зов Вааса.       Я тут же выскочила из кустов, захватив с собой сумку с патронами. Мне ужасно понравилось быть его напарницей, вытворяя всякие нехорошие делишки. Пока я торопливо шагала по направлению к кучке трупов, небо заволокла сплошная пелена серых туч, как это обычно бывает в тропиках. Погода испортилась мгновенно. Откуда-то с запада почти на грани видимости я заметила полупрозрачную стального цвета стену дождя. Вот только промокнуть мне сегодня ещё не хватало!       — Ебал я в рот такой поход! — обратился Ваас к небу, смотря в направлении, которое я указала ему, и наблюдая там сплошную пелену дождя.       В тропиках ливень никогда не заставляет себя ждать и превращается в настоящую стену, через которую становится ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Ваас молча пошёл по дороге. К этому моменту уже поднялся сильный ветер, который старался пригнуть верхушки пальм, как можно ниже к земле.       — Куда мы идём? К машине? — предположила я, стараясь не отставать от Вааса. Но проблема заключалась в том, что он-то идёт налегке, а на мне рюкзак, сумка с патронами и винтовка.       — Пока мы дойдём до машины, начнётся настоящий пиздец.       Я бы с ним не согласилась только в том случае, если бы огромные капли размером с виноградины не начали бить мне по макушке. Одежда отвратительно липла к телу. Адская духота навалилась со всех сторон. Скорее всего, дождь будет долгий.       Добрались мы до какой-то заброшенной лачужки достаточно быстро, а главное вовремя — стихия показала всё, на что она способна, и если бы мы пошли к машине, то промокли бы до нитки, а может, нас бы даже смыло, дабы вода, падающая с неба, представляла собой сплошной поток. Да и для оружия такие условия не сулили ничего хорошего.       — Мда, — невесело усмехнулась я, увидев пыльное помещение, в котором нам предстояло сидеть практически без света. Что-то я совсем приуныла, когда осознала, что, возможно, спать придётся на полу. — И сколько нам здесь торчать?       — Я тебе на синоптика, что ли, похож? — спросил Ваас, растягивая гамак от одной стены к другой. Интересно, откуда он узнал, что здесь есть гамак?       — Нет, сейчас ты похож на старого деда, который вечно чем-то недоволен, — улыбнулась я, облокотив винтовку о стену рядом с сумками. Плечи и спина наконец-то получили долгожданный отдых. Я развалилась в гамаке, вытянув ноги.       — А ты похожа на сучку, которая так и просит ремня на свою сладенькую попку, — Ваас присел на корточки около моего рюкзака, который я оставила вместе с остальными вещами недалеко от деревянного стола, стоящего у окна. — Ну и барахла ты набрала…       — Эй, хорош лазить по моим вещам! — запротестовала я, подскочив к нахалу, который выудил из моего рюкзака пузырь с виски. — Так вот почему у меня рюкзак был такой тяжёлый! Монтенегро, у тебя вообще совести нет! — возмутилась я, кинувшись закрывать свой рюкзак.       — Ну надо же было мне его куда-то класть! — развёл он руками и сел на стол, начав разглядывать этикетку на бутылке. — Так и думал, что бухло пригодится.       — Какой ты предусмотрительный! — съязвила я, вновь прыгнув в гамак, недовольно поглядывая на пирата, который наскоро открыл бутыль и сделал глоток. — И что? Ты выжрешь целый пузырь в одну харю? А даме предложить не хочешь?       Ваас с жутким акцентом процитировал слова Бегемота из романа Михаила Булгакова, которые он сказал Маргарите: «Как я мог? Только чистый спирт!»       — Что-что? — переспросила я, прикидываясь дурочкой.       — Ох, ты ещё и тупа, — хохотнул он, устроившись рядом со мной и протянув мне виски. — Валяй, лапуля! Только если нажрёшься, нести я тебя до лагеря не стану.       — Я и сама дойду, — сделала я гримасу, отметив про себя, что Ваас достаточно образован, раз уж знает о существовании такой страны, как Россия, и писателей её населяющих.       — Что? Думаешь, если я целыми днями бухаю, курю и трахаю всё, что движется, то не могу уделить себе минутку и почитать хорошую умную книжку? — выдал он, глядя на моё удивлённое лицо.       Вот никогда бы не подумала, что такой человек, как Ваас, читает и знает не один язык! Ни разу не видела его с книгой в руках…       — Просто так, что ли, пить будем? Может, в игру какую поиграем?       — Странно, я думал, тебе не нужен повод, чтобы нажраться, — опять начал паясничать он, одарив меня своей белозубой ухмылкой.       — Как и тебе, — Я сделала глоток и тут же поморщилась, передав бутылку Ваасу. — Играл в «Я никогда не»?       Ваас посмотрел на меня, как на человека, который сморозил какую-то глупость, так и не ответив на вопрос. Я это расценила, как отрицательный ответ, начав объяснять правила:       — Это хороший способ лучше узнать друг друга. Например, я говорю… Я никогда не училась в университете. Если я это делала, то пью, если нет, то не пью. Всё просто.       — По-моему, хуйня какая-то, — Он провёл ладонью по ирокезу. Так он обычно делает либо когда злится, либо нервничает.       — Нам тут ещё долго сидеть, судя по тому, как яростно долбит дождь по крыше у нас над головой, — уговариваю я его. — Ну так что?       — Ладно, начинай… — нехотя согласился он.       — Только без вранья!       — Ну, тут уж как получится, Блонди.       Закусив губу, я рассматривала бутылку в своих руках, размышляя над тем, что было бы уместнее для начала мозгового штурма.       — Я никогда никого не снимала на одну ночь, — заявила я, протягивая бутылку Ваасу, который без каких-либо сомнений сделал глоток.       — Я никогда не сожалел о содеянном, — Он не сводил с меня глаз, разглядывая моё лицо, будто пытаясь увидеть в нём ответы на все интересующие его вопросы. Я выпила, вспомнив чуть ли не каждый поступок, из-за которого не находила себе места.       — Я никогда не предавала родного человека, — Я боязливо взглянула на Вааса, глаза которого потемнели, а скулы явно напряглись. Он не выпил, продолжая молча сидеть и сверлить меня глазами. — Мы же договорились без вранья…       — Слушай, я не выпил, чо тебе ещё надо? — Ваас придвинулся ко мне и начал ответное наступление. — Я никогда не признавался в любви в пьяном угаре.       О, чёрт… Пришлось выпить, поглядывая на свой предмет обожания из-под опущенных ресниц.       — Я никогда не отталкивала от себя человека, который полюбил меня и принял меня со всеми заскоками, — На этом моё сердце замерло, а губы пересохли от волнения.       — В пизду такие игры, — Ваас выхватил из моих рук бутылку так резко, что я уж было подумала, что он сейчас вдарит мне, как следует. Но вместо этого он вылез из гамака и направился к столу, выудил из кармана маленький мешочек, раскрыл его и начал деловито крутить себе косяк.       Количество выпитого алкоголя уже развязало мне язык и придало храбрости. Я молча подошла к Ваасу со спины и обняла, прижимаясь всем телом, так и не дав ему закончить. Он замер, а его сердцебиение, которым я наслаждалась, прислонившись ухом к его спине, вдруг ускорилось. Ваас отложил в сторону так и не скрученный косяк и развернулся ко мне лицом.       — Хочу тебя, — прошептала я без тени смущения. — Займись со мной любовью. Пожалуйста…       Опустив глаза в пол, я ужасно боялась услышать отказ. Ведь он такой своевольный и может оттолкнуть меня только из-за своей вредности. Казалось, время замерло, как и мы, стоя друг напротив друга. Все звуки терялись в шуме дождя и ветра, а моё сердце готово было разорваться.       — Пожалуйста, — умоляла я, сжимая кулаки от досады.       — Любовью? — усмехнулся он на мою просьбу, почти невесомо провёл пальцем по моей скуле и требовательно приподнял моё лицо. — Называй вещи своими именами. Ты просто хочешь, чтобы я жёстко тебя трахнул.       После такого заявления он снял резинку с моих волос и распустил хвост. Мои локоны слегка закурчавились от влажности и мягко упали на плечи. Далее Ваас грубо схватил меня за ягодицы и чуть приподнял, позволяя мне обвить ногами свой пояс.       Я желала его до такой степени, что на лбу выступили бисеринки пота. Как только моя попка оказывается на краю стола, он небрежным движением руки стянул лямки моей майки вниз, оголяя грудь. Опиревшись руками о стол, я изогнулась всем телом навстречу его губам, которые тут же нашли своё место на моей ключице. Он покрывал мою шею поцелуями и укусами, тёрся своей грубой щетиной о моё ухо, его дыхание заставляло меня забыть обо всём. Я никогда никого так не хотела.       Никогда…       Прикусив мочку моего уха, Ваас несильно сжал мой сосок, а второй рукой, заведённой мне в волосы, достаточно больно дёрнул за них, заставив меня развернуться, и фактически уложил меня на ровную поверхность стола. Если бы не её приятная прохлада, я, наверное, сгорела бы изнутри.       Ткань шортиков внизу моего живота уже успела намокнуть. Ваас, не церемонясь, засунул в них руку и средним пальцем начал легонько надавливать на мою чувствительную маленькую горошину. Его губы продолжали покрывать мою шею и плечи сетью поцелуев. Пальцы нежно начали входить в меня, и я безумно захотела поменять их на его член. Взбрыкнув и резко развернувшись, я вывернулась из его цепких объятий, рывком дёрнула его ремень, в мгновение расстегнула пуговицу и замок на его штанах, засунув под них руку. О да, у него есть, чем порадовать женщину. То есть меня. Я сжала его возбуждённую плоть и тут же ослабила хватку. Ваас немного опешил от моих действий, но почти мгновенно вернул себе инициативу. Сдёрнув с меня шорты и заставив их свалиться на пол, он опять развернул меня и завалил на стол лицом вперёд. Его путник сразу нашёл вход в моё намокшее лоно. Я сладко застонала, а он склонился к моему уху и прошептал:       — Сегодня ты в моей власти, я буду решать, когда ты кончишь, — Ваас продолжил двигаться во мне, а я мечтала о том, чтобы это продолжалось вечно. — Каждый раз узкая, как в первый раз, — Его охрипший голос был пропитан похотью и безграничным желанием.       В этот раз его движения были более сдержанными, но не менее будораживающими. Сначала он ускорял темп, но как только замечал, что я вот-вот получу разрядку в виде оргазма, останавливался. Он даже здесь издевается надо мной!       Ваас резко вышел из меня, развернул лицом к себе и, схватив меня подмышки, приподнял, усадив на край стола. Раздвинув своим тазом мои бёдра, он вновь оказался во мне. Меня накрыла злость и желание. Я получу то, что хочу. Вцепившись ногтями в его спину, я не давала ему возможности отпрянуть от себя. Стол подо мной начал жалобно скрипеть, грозясь развалиться к чёртовой матери. Я продолжала обхватывать его пояс ногами, толкая в себя, заставляя продолжать.       — Детка, я сейчас кончу, — предостерёг он меня, а я просто не хотела ничего слышать, удерживая его руками и ногами. В какой-то момент он напряжённо сжал мою талию пальцами, подходя к краю своего наслаждения и изливаясь прямо в меня, отчего я получила яркий оргазм, выкрикивая его имя.       Прямо в меня… Так обильно и глубоко… Так липко и пошло…       Всё ещё не выходя из меня, он перенёс моё обмякшее тело к гамаку. Устроив свою голову у него на груди, я лежала и пальцами выводила невидимые узоры на его животе, спускаясь ниже. Мне даже не хотелось думать о том, к чему может привести сегодняшний секс. Насколько мы оба изголодались друг по другу, что так безответственно отнеслись к кульминации нашего физического слияния. Ладно, буду надеяться на лучшее.       Судя по звукам, снаружи всё утихло. Немного полежав в объятиях друг друга, мы начали одеваться, собираясь ехать обратно. На этот раз я несла только свой рюкзак, Ваас взял на себя винтовку и сумку с амуницией.       Мы шли к машине молча, витая каждый в своих мыслях. Этот день сыграл решающую роль в наших отношениях. Хотя я всё ещё сомневаюсь, есть ли между нами какие-то отношения. Кто мы друг другу? Подсознание, саркастично поглядывая на меня, просто расхохоталось в голос, мол: «Ишь чего захотела!»       И вправду… Я кукла в его руках. Сделаю ради него, что угодно. Буду для него, кем угодно. Он дёргает за ниточки, а я и рада быть в его руках, быть его девочкой. Но рано или поздно настанет тот чёрный день, когда он наиграется, и я стану ему безынтересна.