Убей меня, если сможешь...

      Невероятно трудный и насыщенный день в джунглях заставил меня прийти домой и буквально выпилиться из жизни на целые сутки. Я спала до самого вечера следующего дня. Проснулась от громкой музыки, просачивающейся сквозь стены дома, и пульсирующей головной боли. Оказывается, голова может начать болеть не только от недосыпа, но и из-за переизбытка сна. Первое, чем я загрузила мозг после пробуждения, — это поиск причин развернувшегося сабантуя у пиратов. Хотя у них практически каждый день проходит так, за исключением тех случаев, когда они занимаются разорением очередной местной деревеньки или когда развлекаются с пленными своими излюбленными способами.       Понять то, что сейчас глубокий вечер, мне дал серебристый свет луны, заглядывающий в окна. Всё-таки плохо без часов. Даже не знаю, сколько сейчас времени. Хотя на острове это не имеет никакого значения. Здесь все живут одним днём.       Поднявшись с кровати, я окинула взглядом комнату в поисках чего-то жидко-льющегося. Ужасно хотелось пить и есть. Желудок жалобно заурчал, напоминая о том, что я не ела целые сутки. Вспомнив про бутылку воды, которая до сих пор лежала в моём рюкзачке, я кинулась к углу, где лежал мой шмот.       Так, жажду я уняла. Теперь осталось одеться и разведать обстановку на главной площади. Так странно, что Ваас позволил мне тянуть ляжки весь день, даже не попытался разбудить и загрузить «важными» делами. Пока я завязывала волосы, мой взгляд упал на косяк, который лежал на тумбочке рядом с моим танто. Почему-то захотелось попробовать покурить травку, может, это поможет мне окончательно проснуться и унять головную боль.       Вновь забравшись на кровать, я прислонилась к её изголовью и, сев по-турецки, без задней мысли прикурила косяк зажигалкой, одолженной у прикроватной тумбочки. Ощущая горьковатый привкус во рту, я поморщилась и закашлялась после первой же затяжки. И чего все так балдеют от этого? Ведь эффекта никакого! Но мне были так интересны ощущения, которые испытывает Ваас, что я уже не могла оторваться, делая затяжку за затяжкой, откинув голову назад и прикрыв глаза.       Сначала состояние было неизменным, таким же, как и при первых минутах моего пробуждения, но буквально через пять минут настроение резко сменило свой угол, либидо повысилось, хотелось с кем-нибудь поговорить о наболевшем, хотелось смеяться и плакать одновременно. Чёрт… Сижу тут одна, как последняя дура, травлюсь дурью, когда остальные, похоже, весело проводят время.       Минуты, которые я провела за «дудкой», попрошу после моей смерти в счёт жизни не записывать. Теперь я понимаю, почему Ваас так часто прикладывался к косяку. В изменённом состоянии серьёзно смотришь на мир только при условии, что ты отмороженный, самый отмороженный сукин сын на планете.       Звуки праздника, протекающего снаружи, возбудили во мне желание прийти туда и всё испортить. Эдакая Гингема во мне проснулась. Одевшись в свои излюбленные и уже изрядно поношенные шортики и топ, вышла из дома Вааса на плохо слушающихся меня ногах. Имея странное и немного пугающее желание чем-нибудь занять себя, я направила свои стопы в сторону громадного костра, от которого взвивался зловещий чёрный столб дыма, выделяющийся даже на фоне тёмного ночного неба. Вокруг костра в разнообразных позах сидели, стояли, кривлялись и танцевали как минимум человек тридцать, среди которых было примерно десять девушек. Всё это сопровождалось зубодробительной мозговыносящей музыкой, ритмы которой периодически напоминали работу сталелитейного цеха. Пираты вокруг костра не обращали на меня никакого внимания. Ну конечно, кто я вообще такая, чтобы на меня обращали внимание?!       Видел бы меня сейчас дядя… Я была почти что в полном неадеквате. Перед глазами всё плыло, иногда накатывало чувство неестественности происходящего, граничившее с паранойей. Мне постоянно казалось, что чей-то пристальный взгляд неотрывно следит за мной, а также за каждым моим шагом, действием или движением. Мозги продолжали плавиться от серенады отбойного молотка и акапельного исполнения какого-то псевдомузыкального произведения современного клубного творчества.       — Ты чего стоишь, подруга? Эта ночь слишком хороша, чтобы вести себя, как унылая старикашка! — обратилась ко мне девушка с настолько расширенными зрачками, что, отражаясь в них, свет костра занимал почти что половину её глазных яблок. — Пойдём танцевать, дурочка!       Ого… Это становится интересно… Надеюсь, эта девочка не просто глюк, вызванный косяком Вааса.       Эта фифа взяла меня за руку и потащила ближе к костру. Отсветы огня играли у меня на лице, на земле подо мной и, казалось, даже в небе. Хотя нет… Наверное, мне всё-таки казалось. Странная лёгкость, с которой я согласилась пойти танцевать, недвусмысленно намекала на то, что всю победу над своими комплексами я должна разделить не с кем-нибудь, а практически в одиночку.       Проведя меня мимо костра прямиком к сцене, девушка представилась Жасмин. Хах! Как в воду глядела, что здесь никто не называет своих истинных имён. Она не была похожа на тех шлюшек, которые здесь уже с давних времён. Значит, новенькая. На вид она была ухоженной, в отличие от своих «коллег», которые были достаточно помятыми, потёртыми жизнью и иссушенными наркотиками.       И тут я увидела Вааса. Наши взгляды встретились, когда я оказалась на сцене вместе с Жасмин. Он сидел в подобии плетеного кресла и наслаждался обществом каких-то шкур, которые постоянно смеялись и всем видом показывали, что его болтовня безумно им интересна.       Жасмин уже вытянула меня почти в центр сцены с шестами и принялась извиваться в такт музыке. Мир вокруг меня начал понемногу сжиматься и наполняться странной поволокой тумана, в котором постепенно утопали силуэты строений и близстоящих деревьев. Многоголосый хор атомов, наполняющих пространство, разом грянул какую-то до жути знакомую мелодию, она подхватила меня и потащила в слои меж реальности, оставляя за моей тщедушной тушкой радужный след. Всё это я видела как будто со стороны. Ничего не осознавая, я решила не напрягать свой и без того перегруженный мозг и банально расслабиться и получать удовольствие. Так внезапно ворвавшаяся в сознание музыка поспособствовала моему погружению в транс. Меня пёрло, как никогда в жизни.       Обратив взгляд на свою партнёршу по танцу, я увидела, как с её бёдер слетает юбка, она извивается совсем рядом со мной. Музыка наращивает сильные ноты, а руки Жасмин уже прикасаются ко мне. Если честно, я никогда не испытывала каких-либо лесбийских наклонностей за всю свою недолгую жизнь, но именно сегодня, видя перед собой недурно сложенную креолку в бикини, постоянно извивающуюся, как змея, и призывно виляющую бёдрами, во мне начало просыпаться что-то неестественное. Кажется, вот ещё чуть-чуть, и она просто в наглую разденет меня!       Пираты столпились вокруг нас, как гиены вокруг своего обеда, и начали громко хлопать, обливая нас алкоголем, который в мгновение намочил мой топ. Эффект мокрой одежды придал моему телу ещё большую сексуальность. Жасмин, находясь в таком же неадекватном состоянии, как и я, начала тянуть свои руки к моему топу, пытаясь стянуть его с меня. Но даже тот факт, что я накуренная, не позволял окончательно обнажиться перед похотливыми свиньями.       Я продолжала танцевать с сучкой, которая всё время норовила облапать меня. Её руки легли мне на бедра, наши движения стали почти синхронными. Чёрт… Раз пошла такая пьянка… Я осторожно принялась гладить по округлым частям её бёдер и с ужасом осознала, что получаю неимоверный кайф от ощущения упругого женского тела рядом с собой, а также реакции наших зрителей. Конечные аккорды сопровождающей нас музыки заставили завершить свой танец. Оглушающие аплодисменты и выкрики явно давали понять, что пираты хотят продолжения, но голос Вааса разорвал наваждение и немилосердно швырнул меня в реальность.       — Барби! Не растеряй весь свой пыл, — Ваас подошёл к сцене и подал руку мне и Жасмин, как истинный джентльмен. — Я давно уже хотел предложить тебе секс втроём.       Твою мать. Ничто не предвещало беды… Что он там мне хотел предложить?! Он в своём уме вообще?! Так, ладно, пора подыграть.       — И что же тебя останавливало? — задала я резонный вопрос, так и не опустив свою ладонь в его руку. Жасмин тоже не торопилась приближаться к Ваасу, как-то недоверчиво поглядывая то на меня, то на него.       — Ты меня удивляешь с каждым днём. Чтобы через минуту были у меня, — скомандовал он и, не забыв захватить бутылку виски, побрёл в сторону своего дома.       Жасмин заговорщически мне улыбнулась и отправилась вслед за боссом, оставив меня наедине с толпой похотливых животных. Делать нечего. Нужно идти и разъяснить всё этому придурку. Он, похоже, до сих пор не понял, что делить его с кем-то я не собираюсь. Неверо-блять-ятно! Что ни день, то хуитень!       В доме Вааса я стала свидетелем того, как Жасмин в позе «наездницы», ловко двигая тазом, прижала Монтенегро к кровати. Её бюстгальтер валялся на полу, и на секунду мне показалась, что процесс уже пошёл, но, к моему облегчению, Ваас находился в штанах, а это означало, что он с этой потаскушкой дожидался меня. Участвовать в этом извращении я конечно же не собиралась, но ради того, чтобы Ваас не оказался в постели с другой, я готова на многое.       — Блонди, присоединяйся! — пригласил меня пират и принялся в открытую лапать шлюху, сидящую на нём.       Он совсем больной ублюдок… Меня переполняла злость и обида. Следующее, что я увидела и услышала, просто убило меня. Я была готова рвать на себе волосы.       — Порадуй-ка меня, — Произнеся это, он схватил шлюху за нижнюю челюсть, просунув в её открытый рот большой палец, и потянул к своему паху.       Именно это заставило меня очнуться и начать действовать. Делая вид, что меня ничто не смущает, я взяла свой револьвер, который лежал на сумке с вещами, и подоспела как раз вовремя. Жасмин спустилась ниже, расстёгивая ширинку на штанах моего Вааса.       — Ну давай-давай, открой ротик, — процедила я сквозь зубы, прислонив кольт к её виску и сняв предохранитель. Если бы я была такой же обезбашенной, как Ваас, то выстрелила бы без каких-либо промедлений.       — Ты совсем уже ёбнулась? — спросил Ваас, смотря на меня непонимающим взглядом.       — Какого чёрта ты делаешь? — Подняв руки и выпрямившись, Жасмин замерла, всё ещё сидя на Монтенегро.       У меня начала трястись рука, в которой покоился револьвер. Не знаю, что меня сдерживало, но я продолжала тупо держать на мушке голову этой потаскушки. Кто бы знал, как мне было больно смотреть на то, как на моём возлюбленном сидит другая девушка, которую он совсем недавно трогал, как когда-то меня.       Воспользовавшись моим замешательством, Жасмин как-то умудрилась спрыгнуть с постели и, схватив мой танто, который я оставила на тумбочке, оказалась прямо напротив.       — Я не знаю, что тебе от меня нужно, но это ты зря, — Встав в стойку, будто собираясь драться со мной в рукопашную, Жасмин начала оскорблять меня: — Ты тупая американская сука. Ты здесь никто и звать тебя никак!       Ох… Это она зря. Хотя винить её не в чем. Будь я на её месте, тоже начала бы защищаться. Судя по всему, она приняла меня за себе подобную, раз так резво настояла на танце. Ясное дело, мало кто знает, что я являюсь частью пиратской группировки. А ещё о том, что целиком претендую на Монтенегро.       — Давай, — просипела я, откинув мешающую прядь волос с лица. — Только сразу предупреждаю, что ты даже не успеешь сделать движение, как пуля окажется промеж твоих блядских глаз.       Ваас к тому моменту уселся на кровати по-турецки между подушек и с довольной мордой откупорил бутылку с виски.       — Нет-нет, minino. На ножах, значит, на ножах! — хохотнул он, протягивая мне в руки свой кинжал.       Не сводя взгляда с Жасмин, я приняла кинжал и развернулась к своей сопернице. Надо отдать должное, она держалась на удивление хорошо. «Ну ничего, мы тоже не валенком деланные!» — как говаривал мой дядя, который, собственно, и учил меня обращаться с холодным оружием.       Первый выпад этой суки я чуть было не пропустила. Отсутствие практики привело к потере навыка. Однако в последующем Жасмин начала допускать одну ошибку за другой. Сначала она буквально на секунду подставила свою спину, а в последствии, в результате такого неудачного разворота, я полоснула её по запястью. Рана, конечно, была не глубокая, но весьма неприятная и ощутимая. Выйти из этого боя без повреждений мне тоже не удалось, дабы на моём бедре красовался аккуратный порез и из него сочилась кровь. Странно, но боли я совсем не чувствовала. Возможно, сказывалось то, как бурлил адреналин в крови .       Ваас тем временем сидел и завороженно наблюдал за нашим знойным латиноамериканским танго. В какой-то момент я, повинуясь неизвестному порыву, отступив чуть на шаг, пропустила, как показалось бы на первый взгляд, удар Жасмин и с силой пнула её по коленке. Та, не успев закончить выпад, нелепо вздёрнув руками, почти ничком упала на пол и начала орать благим матом. Мои берцы позволяли с успехом при особом желании дробить кости и разбивать черепа. А уж сломать несчастную ногу было парой пустяков. Скорчившись на полу от боли в конечности, Жасмин потеряла всякую способность к сопротивлению и желание выяснять, кто есть кто, у неё поутихло, что позволило мне небрежным пинком выбить из её руки свой танто.       Конец боя ознаменовался аплодисментами со стороны Вааса.       — Где же ты так наловчилась драться, Блонди? — продолжая аплодировать, хохотал он. — Ладно, не отвечай. Раз уж вы, девочки, решили все свои насущные проблемы, может быть, займётесь теперь моими проблемами? — спросил он, указывая на своё вставшее достоинство, которое большим бугром выпирало под тканью его штанов.       Его возбуждают дерущиеся бабы? Ну это уже совсем клиника… Хныканья Жасмин заставили меня обратить на неё внимание и наклониться к её телу.       — Ну так что? Кто теперь тут никто? — Я схватила за копну её тёмных волос, как это обычно делает Ваас со мной, и с остервенением потянула к верху. Девушка схватилась за мою руку, начав визжать, как резанная. — Когда трогают МОЁ, я, как правило, очень недовольна. Понимаешь? А теперь свали отсюда как в страшном сне! — проорала я, пнув эту гадость по её повреждённой ноге. Жасмин кое-как поднялась и доковыляла до двери, оставив после себя неприятный осадок.       Ну а теперь… Подскочив к Ваасу и сунув кинжал к его паху так, что он даже не успел вскинуть руки или попытаться хоть как-то защититься, я произнесла ему на ухо зловещим шёпотом:       — Ты думаешь, что такой ахуительный, м? Думаешь, что управляешь мной, как и всеми остальными? Я тебя огорчу, сладкий. Теперь я управляю твоим членом. Если я увижу поблизости с тобой хоть ещё одну сучку, то совсем неожиданно вспорю её живот от пупка до сисек! И буду так делать снова и снова, и снова, и снова.       Мда… Это было отважно с моей стороны. Но слёзы уже не прокатят. Пора стать жёстче. Ваас перехватил мою руку и выбил из неё кинжал. В его взгляде плясал огонь, а губы трогала чуть заметная улыбка. Но как только он подмял меня под себя, грубо хватая за запястья, весёлость резко пропала. Ясно, я перегнула палку. В который раз.       — Слушай, киса. Ты уже совсем зазналась, как я посмотрю. Ты думаешь, что чем-то отличаешься от них? А? Думаешь, что что-то значишь для меня? Ты просто очередная смазливая сука, которую я трахаю. И всё.       Умриумриумри…       Каждое его слово просто резало моё сердце на мелкие кусочки. Осознание того, что я всё это время рисовала себе воздушные замки и верила в их существование, окончательно растоптало меня. Я просто наивная дура. Наивная дура.       — Тогда зачем ты держишь меня здесь? Зачем все эти лже подарки, уроки по стрельбе, переезды из ангара в твой дом? Зачем? Чего тебе не хватает? Ведь я всё делаю для тебя, отказалась от прошлой жизни, хотя могла не прекращать попытки вернуться домой! — Эмоции разрывали меня на части, слёзы сдавливали горло, грозя вырваться наружу. Нельзя плакать. Я попробовала вырваться из цепких рук Вааса, но он прижимал меня всем телом, не давая возможности двинуться. — Пусти меня! Хватит с меня этого дерьма!       Хватка Вааса ослабла, он молча слез с меня, перевалившись на другую сторону кровати. Я и не ожидала, что он так просто прекратит эту словесную схватку. Музыка снаружи уже утихла, и в комнате нависла гробовая тишина, давящая на ушные перепонки. Красивое витражное стекло перед глазами стало покрывать трещинами, и маленькие стёклышки выпадали одно за другим, раскрывая истинную картину происходящего. Я спустила ноги на пол, продолжая сидеть на краю кровати и ожидая. Чего? Хоть одного слова от него, чтобы можно было зацепиться за что-то, продолжить ссору. Лучше бить посуду и орать друг на друга, чем угощать молчанием. Но Ваас оставался безмолвным.       Слёзы всё-таки вырвались наружу. Хотелось перемотать события сегодняшнего вечера, словно плёнку старой видеокассеты. Вернуться к тому моменту, когда я проснулась, сидеть тихо-мирно в комнате, слушая музыку, и не высовываться. Молчание со стороны Вааса ещё больше нагнетало. Что мне делать? Уйти или остаться, перечеркнув все обиды, помириться, слившись в страстном поцелуе, и заняться любовью. Но… Разве это что-то изменит? Нет. Он ясно дал понять, что я ничего для него не значу. В его действиях не было никакого намёка, когда я видела всё в ином свете. Он просто проводил со мной время, как ему хотелось. Усмирив истерику, которая медленно, но верно накатывала, я незаметно подняла кинжал Вааса, который валялся на полу возле моих ног. Поднявшись с кровати, быстро схватила свой рюкзак и метнулась к двери, прижимая кинжал к груди.       — Вали! И дверь не забудь закрыть! — послышались наставления Монтенегро мне в спину.       Этот день я отмечу чёрным фломастером в календаре, когда вернусь домой. А я обязана свалить отсюда. Здесь меня ничто не держит. Я только потеряла время, пытаясь заслужить хотя бы уважение со стороны мужчины, который не знает, чего хочет от жизни. Который потерян, у которого нет ценностей. Он плывёт по течению. Только и всего. Ему никто не нужен. Помнится, я дала себе клятву, что буду бороться за него, приму его истерзанную душу, вылечу её и верну к жизни. Но это как если биться о стену головой, добиваясь от неё хоть слова. Толку никакого.       Продолжая смахивать слёзы, я буквально бежала к главным воротам, про себя молясь, чтобы там была хоть одна машина на ходу. Вечеринка сбавила обороты, многие разошлись, оставив кучи мусора после себя, но самые стойкие продолжали сидеть у костра.       — Эй, Тави! — нагнал меня Бен как раз у подхода к воротам. Странно, но он был совсем трезвым. — Ты куда?       — Я могу взять вашу машину? — Проигнорировав его вопрос, я пыталась скрыть от него свои заплаканные глаза, всё так же прижимая кинжал к груди и желая вогнать его себе в грудину, лишь бы не чувствовать эту боль.       — Зачем? Сейчас ночь, куда ты собралась? Идём посидишь с нами, выпьешь, расслабишься.       — Извини за грубость, но мне не нужно выпить, мне нужна машина и поскорее свалить отсюда! — рявкнула я.       — Оу… А Ваас в курсе всего этого?       — Не произноси его имя, — отчеканила я по слогам эту просьбу.       — Понял, не дурак, — поднял он руки в примирительном жесте. — Все машины на ходу. Ключи в замке зажигания.       — Ясно, спасибо, — кинула я эти два слова и направилась к самому крайнему внедорожнику.       — Тави! — окликнул меня Бен, заставив остановиться. — Удачи тебе.       Усевшись за руль и закинув рюкзак на соседнее сиденье, я дала волю эмоциям. Прикрыв глаза руками, я рыдала взахлёб, задыхаясь от боли и обиды. Никогда не думала, что полюблю и привяжусь к человеку в такие короткие сроки. Моё сердце просто разрывалось от мысли, что я больше никогда его не увижу, никогда не почувствую его властные руки, сжимающие меня до боли, его такой родной голос… Он подарил мне совсем другую жизнь, перевернул понятия о многих вещах, заставил взглянуть на мир по-другому, помог стать сильнее, хоть и своими необычными способами. Но всё же… Он сыграл в моей жизни важную роль. Сжав кулаки, я заставила себя завести машину и покинуть территорию аванпоста.       Я вообще молодец. Поехала куда-то посреди ночи. Хорошо хоть есть оружие. Прям дежавю какое-то… Впервые я уходила от Вааса тоже ночью, правда, без какой-либо защиты. Но этот раз будет более удачным, вторым и последним.