Напарники II. Наследие

      Сиэль проснулся от того, что ему было очень холодно. Пальцы неприятно щипало от долгого пребывания в одной позе, а ноги в тонких ботинках замерзли. Поспешно открыв глаза, он сначала даже не понял, где находится — вокруг было очень темно, да и проступившие через несколько секунд очертания окружающих предметов не внушали доверия. Лишь спустя какое-то мгновение он вспомнил, что их с Мэндрейком закрыли в рабочей зоне, потому что они не успели закончить со своей работой вовремя.       «Точнее, это я не успел», — мрачно пронеслось в мозгу Сиэля, и он тут же присел, обхватив себя руками. Его била крупная дрожь.       Даже сквозь закрытые высокие ставни окон было слышно, как воет за окном сильный ветер — Фантомхайв ни секунды не сомневался в том, что на улице метель. Откровенно говоря, он даже не считал, что заметил бы разницу, если бы вышел сейчас во двор: что там, что здесь, а он вряд ли не окоченеет до утра, если уснет.       Кое-как растерев затекшие пальцы друг о друга, граф огляделся по сторонам, пытаясь отыскать взглядом Мэндрейка, который определенно точно должен был быть где-то здесь. Вспоминая их последний разговор Сиэль одновременно злился и на себя, за неосмотрительность, и на напарника, который был так глуп, что решил составить ему компанию в этом ужасном вонючем месте. Не то чтобы ему очень уж хотелось ночевать в одной комнате с рыжим болтуном, но это все равно было бы куда лучше, чем мерзнуть здесь без еды и воды. Да еще и накручивать себя, поскольку Фантомхайв был уверен, что спать больше не ляжет.       Мэндрейк нашелся на другом конце помещения, и граф точно бы наступил на него, если бы вовремя не споткнулся о какое-то ведро. Однако Джон не проснулся, несмотря на грохот, и Сиэль в первый момент даже позавидовал, но потом ему пришла в голову мысль, а не замерз ли вдруг волшебник насмерть. Одно мгновение мальчик разглядывал темный силуэт «эксперта», ворочая эту мысль и пытаясь понять, какие же чувства она у него вызывает. С одной стороны, он все равно собирался однажды избавиться от Мэндрейка, но с другой, не хотел, чтобы это произошло таким нелепым образом. Так толком и не определившись со своими эмоциями, Фантомхайв глубоко вздохнул и, оставив волшебника на месте, побрел дальше, стараясь разогреть замерзшие пальцы собственным дыханием.       В животе внезапно громко заурчало и Сиэль поморщился. Он бы сейчас многое отдал за любое из блюд Себастьяна, горячую ванну и теплую постель, но никогда бы не признался в этом ни единой живой душе. В глазах Мэндрейка он наверняка выглядел несносным гордецом, не умеющим принимать чужую помощь, но для графа было крайне важно сохранить свое достоинство даже в таких условиях. К тому же, он просто не мог дать волшебнику увидеть себя слабым. Не мог допустить проигрыша, не мог позволить обыграть себя. Картина, спрятанная в кабинете, все еще тяжелым грузом висела на сердце, а тревога не отступала ни на шаг. Держать Мэндрейка нужно было в пределах досягаемости, пока он не придумает, как поступить дальше. Но чем больше Сиэль медлил с решением, тем неспокойней себя чувствовал. И ничего в данный момент не мог с этим поделать.       Ветка, упавшая от слишком сильного порыва ветра, громко врезалась в окно, и Фантомхайв невольно вздрогнул от неожиданности. Он обернулся на волшебника, но тот по-прежнему спал, чуть хмурясь во сне, из чего Сиэль сделал вывод, что, должно быть, Мэндрейку даже в стране грез не доставляли особой радости их новые условия.       Внезапно краем глаза Фантомхайв заметил какую-то тень, мелькнувшую в соседнем помещении. Он резко обернулся и громко охнул, едва не врезавшись головой прямо в живот своему идеальному дворецкому. — Господин? — Чтоб тебя!.. — негромко воскликнул Сиэль, пытаясь успокоить пустившееся вскачь сердце. Приняв невозмутимый вид и откинув со лба челку, Фантомхайв вновь оглянулся в сторону Мэндрейка, проверить, не зашевелился ли темный силуэт, а затем знаком показал Себастьяну следовать за собой. — Прошу прощения, господин, я не хотел Вас напугать, — смиренно произнес дворецкий, привычно приложив руку к груди, но граф не поверил ни единому его слову: на лице демона была едва заметна легкая усмешка. — Ближе к делу, — пробормотал Фантомхайв, скрестив руки на груди, когда они оказались по другую сторону рабочей зоны, отделенную несколькими котлами, которые днем отапливали помещение. Сейчас они были холодными, словно лед, но, по крайней мере, их разговор точно не подслушает Мэндрейк. — Как вы и приказывали, вот информация о предыдущем владельце работного дома.       С этими словами Себастьян вытащил из внутреннего кармана фрака несколько листов, на что Сиэль лишь раздраженно вздохнул, прикрыв глаза. И как он, интересно, должен читать все это без света? — Расскажи мне самое основное. — Слушаюсь. Предыдущего хозяина этого заведения звали Сэмюель Эскандриан. Он не был дворянином, однако неоднократно оказывал услуги Ее Величеству в поимке и содержании беспризорных детей. За это около пятнадцати лет назад королева Виктория подарила ему большой надел земли, на котором вскоре и был построен работный дом. — Почему впоследствии он его продал за такую мизерную цену? — хмуро поинтересовался Сиэль, ожидающе глядя в темно-карие глаза дворецкого. — Этого пока мне узнать не удалось… Однако я полагаю, что это каким-то образом связано с вашим покойным отцом, бывшим главой рода Винсентом Фантомхайвом. — С моим отцом?.. — голубой глаз широко распахнулся от удивления, но в следующее мгновение Сиэль взял себя в руки и его взгляд устремился куда-то в сторону, тут же став серьезным и сосредоточенным. — Это интересно… — задумчиво протянул Фантомхайв, не заметив пристального изучающего взгляда, который бросил на него дворецкий. Прошло некоторое время, прежде чем Сиэль снова заговорил и его голос в тишине большого помещения показался каким-то глухим и надтреснутым: — Выясни, что объединяло Эскандриана с моим отцом, и почему он продал работный дом за бесценок. Кстати, что с его частной жизнью? — Мистер Эскандриан скончался десять лет назад при невыясненных обстоятельствах. У него была жена и двое сыновей, но информации ни об одном из них мне найти пока не удалось.       Сиэль прикрыл глаза. В последнее время он только и делает, что блуждает в темноте, передвигаясь на ощупь и попадая в одни тупики. С тех пор как в его жизни появился Мэндрейк, тайн становилось все больше и больше, и это совершенно не нравилось Фантомхайву, который крайне не любил оставаться на вторых ролях, не понимая, что происходит. — Сегодня утром я также навестил мисс Кэтлин Джонс.       Сиэль мгновенно оживился, в ожидании уставившись на дворецкого. Он сомневался, что демон узнал от пособницы волшебника что-то действительно стоящее, но брезговать даже такой ниточкой было бы недальновидно. — Как вы и предполагали, господин, мисс Джонс оказалась не предрасположенной к сотрудничеству. — Что и неудивительно, — хмыкнул Сиэль, и кашлянул. Даже в темноте мальчик заметил, как глаза Себастьяна сузились. Решив это проигнорировать, он шумно выдохнул. Можно было догадаться, что из этой идеи ничего путного не выгорит… — Однако мне удалось узнать одну любопытную деталь о мисс Джонс.       Фантомхайв бросил на дворецкого пытливый взгляд. — Какую же? — Она устойчива к магии.       Сиэль нахмурился, не совсем понимая как это трактовать, и чем это знание может ему помочь в дальнейшем. Но все же он отметил это как существенную деталь, которая касается Мэндрейка и поспешил упрятать подальше в сознании. Сейчас его главным приоритетом было расследование пропавших детей, а со всем остальным он разберется чуть позже. — Хорошо, оставим это пока, — тихо проговорил Сиэль, глядя на демона исподлобья. — Найди об Эскандриане все, что сможешь. И, на всякий случай, покопайся в прошлом Уорни — не нравится мне этот тип. — Слушаюсь, милорд, — слуга приложил руку к груди и вдруг резко выпрямился прищурившись. Лицо идеального дворецкого несколько скисло от какой-то необъяснимой досады. Видеть такие эмоции на лице обычно невозмутимого слуги было крайне непривычно, и это немного взволновало Фантомхайва. — Что такое? — быстро спросил он, оглядываясь по сторонам, но не замечая ничего необычного. Демон прищурился и недовольно произнес: — Очевидно, господин Бартимеус тоже решил пожаловать с докладом к своему хозяину, — он негромко вздохнул и приложил руку ко лбу в притворной тоске. — Не переживайте, я не специально, — послышался знакомый хмурый голос откуда-то из-за спины Себастьяна и дворецкий обернулся, предоставив Сиэлю возможность поздороваться со слугой Мэндрейка. Граф, едва слышно хмыкнув, скрестил руки на груди, стараясь ничем не выдать того, как на самом деле ему было сейчас паршиво. Он не мог точно сказать, каким взглядом одарил его джинн, прежде чем скрыться за поворотом в поисках хозяина, и не был уверен в том, что вообще хотел это знать.       Какое-то мгновение царило молчание, перебиваемое лишь стуком веток о закрытые окна, да завыванием ветра. Сиэлю было интересно, с чем пожаловал Бартимеус к Мэндрейку, и сейчас выдалась прекрасная возможность выяснить несколько больше того, что ему известно. Наверняка у Джона были какие-то идеи по поводу всего, что здесь происходило, и которыми он, как обычно, предпочитал пока не делиться. Грех было не воспользоваться такой замечательной возможностью… — Вы не здоровы, господин, — негромко констатировал очевидное Себастьян, разбивая тишину, на что Сиэль выразительно прищелкнул языком, вернувшись мыслями к настоящему. Ему наверняка нетерпелось и это обсудить, но мальчик не собирался давать ему и шанса. — Это не имеет значения, — едва слышно, но очень твердо произнес граф, нетерпеливо поглядывая в ту сторону, где скрылся дворецкий Мэндрейка. — Ты получил новое задание, ступай.       Пару секунд демон словно бы колебался, но затем смиренно приложил руку к груди и, одарив хозяина напоследок каким-то странным взглядом, растворился в темноте комнаты. Сиэлю не терпелось выяснить все, что здесь происходило и убраться из этого ужасного места как можно быстрее, но сейчас его куда больше интересовал разговор Бартимеуса и Мэндрейка. Точнее, возможность подслушать что-то интересное, пока «эксперт» и его слуга были уверены, что он сам слушает доклад Себастьяна.       Осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, мальчик обогнул старые котлы и на ощупь направился обратно к рабочей зоне, где ранее видел своего напарника. Он так сосредоточенно обходил все препятствия на своем пути, что внезапно вздрогнул от неожиданности, когда совсем рядом послышалось громкое восклицание подростка. — Что? Ты уверен?       До Сиэля донеслось какое-то невнятное бормотание на непонятном языке. — Сколько раз мне повторить, чтобы до тебя дошло? Да, я уверен. Это был брат Андервуда. Я только по одним бровям мог бы это сказать — они у твоего покойного олуха крайне примечательными были.       Фантомхайв затаил дыхание, полностью обратившись в слух. Он чуть нахмурился, стараясь не пропускать ни единого слова, попутно анализируя получаемую информацию. Это немного отвлекало от дикого холода и недовольно урчащего живота. — Но Эклройт не волшебник, — пробормотал Мэндрейк, и Сиэль нахмурился, не улавливая сути. — Нет, но он не менее интересен. Полагаю, он видит ауры людей. Именно поэтому он не пустил тебя к себе на порог, а меня просто стоически терпел все то время, что я гостил в его доме. И, между прочим, он был не особо любезен. Особенно, когда я упомянул о его семье. — Это действительно интересно, — с тяжелым вздохом согласился Мэндрейк через какое-то мгновение. — Но не объясняет, кто именно украл глаз голема. А что на счет других родственников? — Других нет, я проверил, — донесся сухой ответ Бартимеуса. — И, чтобы ты знал, я не особо в восторге от внезапных встреч с идеальной мерзопакостью, которая зовется дворецким. Договорились бы вы с Фантомхайвом, чтобы мы сталкивались как можно реже, а то у меня от его присутствия рядом сущность скукоживается.       На мгновение повисло молчание: очевидно Мэндрейк как-то посмотрел на своего слугу, от чего тот громко прищелкнул языком. — Что? Ты обещал, что будешь прислушиваться к моим пожеланиям, так вот тебе первое: пусть демон держится от меня как можно дальше. — Я разберусь с этим, — как-то устало откликнулся Мэндрейк. — А ты, будь добр, покопайся в прошлом Эклройтов. Я хочу знать, не имеют ли они отношения к этому делу. — То есть? — Пока не могу сказать — это просто смутные предположения. Но, возможно, когда я буду иметь больше информации, то эти догадки перестанут быть просто догадками.       Левая нога Сиэля затекла, и он попытался аккуратно изменить позу, но случайно задел какой-то ящик и охнул от неожиданности, едва не свалившись на грязный холодный пол. Вся конспирация была безнадежно испорчена, однако Фантомхайва это уже не особо волновало. Он услышал, что хотел, но это отнюдь ничего не прояснило, а породило еще больше вопросов. — Кажется, у нас завелись лишние уши, — констатировал Бартимеус, заглянув за угол. Сиэль тряхнул головой и гордо прошествовал обратно в комнату, как ни в чем не бывало. Он застал Мэндрейка полусидящим на одном из ящиков и сам, спустя мгновение, пристроился неподалеку, поджав ноги под себя, чтобы хоть немного их согреть. Джон следил за ним какое-то мгновение, предпочитая ничего не комментировать. Граф от подобной снисходительности в свой адрес едва не закатил глаза. — Ну так что, — Бартимеус перевел красноречивый взгляд на своего хозяина, — это все, или у тебя имеются еще распоряжения?       Джон некоторое время молчал, что-то обдумывая, и Сиэль, демонстративно делающий вид, что его здесь нет, бросил взгляд из-под челки на напарника. — Нет, пока это все. Вернешься, когда соберешь достаточно информации. — Как прикажете, господин, — пробормотал Бартимеус и, задержав на Сиэле мимолетный взгляд, уже через мгновение исчез. Должно быть, сменил облик, или как это там у них называлось…       Несколько секунд в помещении царила звенящая тишина, пока ее не разбил громкий и вполне закономерный вопрос Цепного Пса. — Вы ничего не хотите мне рассказать?       Фантомхайв не мог видеть выражение лица волшебника в окружающей темноте, но полагал, что тот определенно не в восторге от того, что его разговор со слугой был подслушан. Возможно, Мэндрейк был раздосадован — Сиэль мог это понять — может даже злился, но сам граф говорил себе, что в его поступке ничего предосудительного не было. Во-первых, как ни крути, но сейчас они заодно. А во-вторых, идет незримая война и глупо отказываться от проверенных методов, когда на кону стояла собственная жизнь. — Я не был уверен, что стоит, поскольку у меня есть только одни предположения и никаких проверенных фактов.       Фантомхайв проигнорировал уже знакомую отговорку волшебника и спросил напрямик: — Кто такой этот Эклройт?       Повисло долгое молчание, во время которого Джон определенно размышлял над тем, в какие подробности стоит посвящать своего временного союзника, а в какие нет. Сиэль, стараясь не стучать зубами от пронизывающего его до костей холода, не мог не понимать, чем была вызвана такая осторожность волшебника. В конце концов, то, о чем они говорили с Бартимеусом, было очень тесно связано с тайнами, которые Джон упорно продолжал хранить в своем разуме. Он был не глуп и наверняка понимал, что однажды судьба может развести их по разные стороны баррикад, и тогда все, что он расскажет Цепному Псу, тот обязательно использует как оружие, если возникнет такая необходимость. — Если коротко — человек с необычной способностью, как вам уже довелось услышать, — Мэндрейк провел рукой по волосам, а затем прижал ладони ко рту, наверняка чтобы погреть своим дыханием. — В мире существуют люди, которые обладают целым рядом особых… специфических умений. Некоторые из них могут видеть ауры людей и духов, как мистер Эклройт, другие устойчивы к магии, третьи способны зреть сквозь иллюзии, насылаемые джиннами… Большинство даже не догадываются о природе своих сил, считая их галлюцинациями или каким-нибудь психическим расстройством.       После всего услышанного в голове Сиэля внезапно что-то щелкнуло. — Вы полагаете, что эти дети могут обладать вышеперечисленными способностями?..       Устойчивость к магии… Интересно, при каких обстоятельствах Мэндрейк познакомился с той девчонкой? Видимо, Себастьян все же не зря наведался к Кэтлин Джонс. Но во всем в остальном теория волшебника казалась Сиэлю несколько странной.       Фантомхайв увидел, как Джон пожал плечами, прежде чем ответить. — Мне не спалось, и я принялся размышлять над тем, что сказал нам Уилл. Ну о том, что он видит галлюцинации, — пояснил Мэндрейк, хотя мальчик и так уже понял о чем он. — И о том, что один из мальчишек разговаривает с призраком. Полагаю, Джо может видеть сквозь иллюзии: это кажется мне самым правдоподобным вариантом. — И что же он мог видеть в ту ночь, когда исчез последний из их соседей? — наугад спросил Фантомхайв, нахмурившись. — Это надо узнать у него самого, — с громким вздохом сказал Мэндрейк. — Я вам уже об этом говорил.       Сиэль едва удержался, чтобы не хмыкнуть. Все же, ему придется как-то разговорить мальчишку, раз уж тот проявлял к нему некий интерес.       Повисло молчание. Фантомхайв перевел взгляд на окно: сквозь неплотные решетки было заметно, что небо начало светлеть.

***

      Последующие два дня для графов выдались особенно тяжкими. Хуже было Сиэлю. Поскольку он все еще не успевал со своими заданиями, ему приходилось оставаться взаперти всю ночь. Несмотря на то, что Натаниэлю не особо нравилось оставлять Цепного Пса без присмотра, ему пришлось послушаться упрямого графа и приняться за расследование дела в одиночку. Однако на этом поприще у волшебника было не больше успехов, чем у Фантомхайва с его работой. Пользуясь тем, что в последнее время ему приходилось меньше уделять внимания сну, Натаниэль в первую свободную ночь обшарил вдоль и поперек общежитие, в котором ночевали дети, но не заметил ничего необычного. На следующий же день, когда Фантомхайва снова оставили отбывать наказание, волшебник с не меньшим упорством и осторожностью обследовал крыло, в котором отдыхал рабочий персонал. И здесь он не нашел абсолютно ничего подозрительного. Если кто-либо из местных взрослых и был причастен к похищениям, то никаких доказательств указывающих на это, Натаниэль не нашел. Разумеется, оставался еще кабинет Уорни, но здесь была одна небольшая проблема, так как директор работного дома не спешил покидать свое рабочее место, а графу не слишком хотелось, чтобы тот знал о том, что кто-то будет рыться в его бумагах.       Единственная возможность перекинуться с Сиэлем парой слов выпадала только во время совместных утренних процедур. Граф выглядел хмурым и недовольным, но ничего не говорил и вообще не подавал виду, что его как-то беспокоит незавидное положение в котором он пребывал в последние дни. Натаниэль в общих чертах пересказал ему все, что довелось увидеть за две ночи, но это вряд ли можно было считать полезными сведениями и Фантомхайв, судя по его не слишком показательной реакции, разделял эту точку зрения. — Тот, кто похищал этих детей наверняка в курсе нашего пребывания здесь, — очень тихо пробормотал Сиэль, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. — И если это так, он заляжет на дно, пока мы отсюда не уедем. — Возможно, — выдохнул Натаниэль, опрокидывая на себя чан с водой: та была едва теплой. — И это наталкивает меня на одну мысль. — Уорни, — понимающе кивнул Фантомхайв, и оба мгновенно замолчали, поскольку к ним приближался один из надзирателей.       Четверг принес с собой мокрый снег с дождем. Натаниэлю казалось, что запах сырости пропитал насквозь не только одежду, но и его самого. И чем больше ухудшалась погода за окном, тем сквернее относились к детям взрослые. Изредка поглядывая на Фантомхайва во время работы, волшебнику приходилось лишь гадать, на сколько еще хватит упрямого графа. Ему бы не помешала помощь Сиэля с проникновением в кабинет Герберта Уорни, поскольку нужно было чем-то отвлечь директора, чтобы порыться в его бумагах. Сам Натаниэль не мог сделать и первое, и второе самостоятельно, поэтому сегодня, если граф снова не справится со своим объемом работы, попытается вытянуть побольше информации из Уилла, а может, если повезет, и из Джо. Идея того, что все эти дети были подобными Китти, упорно не желала выходить из головы, но вместе с тем волшебник понятия не имел, на кой черт держать их всех здесь, а затем похищать. Возможно, дело было в каком-нибудь эксперименте или ритуале, но это были лишь догадки и Натаниэль не знал, движется ли в своих размышлениях в верном направлении, или выдумывает что-то на ровном месте.       Увидев Фантомхайва на обеде, волшебнику стало не по себе. Бледный еще больше обычного, осунувшийся, с темными кругами под глазами от плохого сна — граф больше смахивал на привидение, чем на живого человека. Он оставался без ужина три дня подряд, а с его-то питанием даже это могло достаточно ослабить его силы. Поэтому, когда Чарли и Джеймс оказались на достаточном расстоянии от их стола, волшебник быстро пересыпал содержимое своей тарелки Сиэлю с самым невозмутимым видом, на какой был только способен. И если Фантомхайв хотел возразить (а он еще как хотел — Натаниэль по глазам видел), то шанса это сделать ему так и не представилось. Но для подростка стало победой уже то, что Фантомхайву хватило ума не воротить носом, демонстрируя свою гордость. В большей мере свою роль сыграло то, что между столами снова стали ходить надсмотрщики, но Натаниэлю хотелось думать, что Сиэль был хоть самую чуточку благодарен. — Это было рисково, но очень мило. Я и сам так иногда делал, — тихо шепнул ему на ухо Уилл, когда они мимолетно пересеклись у умывальников, где складывали грязную посуду. Натаниэль кивнул, давая понять, что услышал, и перевел взгляд на Джо, который был привычно рядом со своим более взрослым товарищем по несчастью. Где-то совсем рядом раздалось тихое хмыканье, и волшебнику не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто это. Фантомхайв наверняка все слышал, и его определенно бесила вся эта ситуация. — Пошевеливайтесь, давайте, — прикрикнул Чарли, для пущей убедительности размахивая длинной плетью, которая с неприятным свистом рассекала воздух недалеко от графов. Джеймс стоял рядом и лопал обед, разглядывая своими разноцветными глазами толпу мальчишек, в несколько рядов пересекающих узкий коридор, который отделял столовую от основной рабочей зоны. В толчее Сиэль внезапно схватил Натаниэля за рукав старого пиджака и шепотом произнес: — Это было глупо. Вы могли попасться.       И, прежде чем волшебник успел вставить хоть слово, Фантомхайв отпустил его и отвернулся, словно секунду назад ничего и не произошло. Натаниэль просто решил принять это за «спасибо» и не заморачиваться.       К полудню погода за окном несколько улучшилась. Со своего места волшебник мог разглядеть краешек голубого неба, которое всю последнюю неделю было скрыто молочно-сероватыми облаками. Возможно, из-за этого Натаниэль ощущал некий душевный подъем, несмотря на все тяжкие условия, в которых им приходилось жить и работать. Какое-то внутреннее чутье говорило, что сегодня что-то изменится. И, через какое-то время, взглянув в сторону Сиэля, он понял, что интуиция его не обманывала. Должно быть Цепному Псу крайне не улыбалось находиться на вторых ролях, поэтому он делал все от него зависящее, чтобы наверстать упущенное и снова взять контроль над ситуацией в свои руки. «Горбатого только могила исправит», — пронеслось в голове у Натаниэля, и он снова вернул взгляд своему мешку и костям, которые измельчал в миске.       В этот раз они оба управились вовремя. Сиэль не обратил никакого внимания на грубые подколки Чарльза, который все никак не мог успокоиться из-за того, что «принцесса соизволила покинуть свои шикарные апартаменты». Глядя на выражение лица Фантомхайва в этот момент, Натаниэль не сомневался в том, какая участь уже была уготована надсмотрщику, когда все закончится. — У меня есть план, — тихо сказал граф, когда они несли тарелки после ужина. Улучив момент, он подошел поближе и быстро добавил: — Я отвлеку Уорни, а вы проникнете в его кабинет и выясните, что он скрывает. — Уверены, что справитесь? — одними губами шепнул Натаниэль, надеясь, что в его голосе не звучало сомнение, которое с Цепного Пса сталось бы превратно истолковать. Но, даже если Сиэль и подумал о чем-то подобном, то виду не подал. Вместо этого он лишь сильнее нахмурился, и волшебник заметил стальную решимость, мелькнувшую во взгляде. — Если бывший владелец работного дома имел какое-то отношение к моему отцу, я хочу знать, что об этом известно Уорни. И я не успокоюсь, пока не выясню это, — тихо, но очень твердо произнес Сиэль и через какое-то мгновение буквально растворился в потоке других детей. Был ли этот план разумен — Натаниэль не знал, но радовался тому факту, что дело наконец-то сдвинется с мертвой точки.       Ему безумно хотелось распрощаться с этим местом как можно скорее.