Солдаты Империи

       Ваал… Моя прекрасная Ваал… Русые волосы, королевская стать, высокие упругие груди, крутые бёдра, и сама — сладкая, пряная, сводящая с ума… Ваал — красота и страсть… В лезвии клинка отражаются горящие факелы и ущербная луна, багровеющая над лесом. Нежная рука обнимает за шею, другая отводит руку с клинком в сторону. Сейчас её прекрасное лицо отразится в лезвии, и между красными отблесками факелов мелькнут сине-зелёные огни её глаз… Ваал! Отчего твои глаза не зелены? Почему непроглядная ночь царит в твоём взгляде? И рука твоя так непривычно тонка? Ваал? Где твои русые косы? Ты ли это? Почему ты смотришь на меня так странно, и твои чёрные как смоль локоны опутывают мои руки? Ваал?!        Гуннар рывком сел в кровати, пытаясь отогнать наваждение, оставленное ночным кошмаром. Шлюха, спавшая рядом, пошевелилась, сонно потянулась, спросила:        — Господин чего-нибудь желает?        — Пошла вон, — рыкнул Гуннар.        — А плата? Господин ведь знает расценки?        — На, — Гуннар швырнул ей кошель, в котором что-то глухо звякнуло, не внушив особой уверенности, что этого звякнувшего там много, но девице должно было хватить.        — Благодарю, господин, — та, пока спешно собирала свои одежды, судорожно схватила кошель, проверила его на тяжесть. — Если господин ещё что-нибудь пожелает…        — Сегодня вечером придёшь…        — Ннееет, — ахнула та, неуверенно протягивая деньги обратно.        Гуннар брезгливо оглядел её с ног до головы. Дохлые какие-то у людей женщины. И эта, вон, еле на ногах держится, а ведь был с ней всего-то ничего. Тоже мне, шлюха. Просил же самую крепкую. Тьфу.        — Иди уже отсюда. И чтоб я больше тебя не видел, — буркнул он, махнув рукой и откидываясь обратно в россыпь подушек. Женщина же, забыв даже запахнуться, пятясь задом, выскочила за дверь, сбивчивым шёпотом костеря на чём свет стоит ненасытность и демоническую мужскую силу северных мужланов…        Что ж, есть время подумать. Точнее, пора уже думать, а не прятаться от накопившихся вопросов и проблем. Хотя проблемы-то, в основном, можно сказать, решены. Только вот куда ведёт это решение? Вот и первый, кстати, вопрос… Тот господин (ага, «зови меня господином, не ошибёшься, а имя моё тебе знать ни к чему»), обещает провести через всю стражу дворца. Или нет? Ни имени, ни лица. Значит, сам не поведёт. Укажет путь? Или изыщет возможность, как войти незаметно? Как бы ни так. Незаметно — во дворец? К императору? Может, под шумок? Во время какой-нибудь заварушки? Или эту заварушку должен устроить я, а внутрь пойдёт кто-то другой? Утром придёт посланец от хммм… господина. С подробным планом действий. Интересно, а план предусматривает хоть какой-нибудь шанс спастись? Или хотя бы выжить? Или вообще выполнить задание? Пусть и ценой смерти? Вряд ли императора охраняют дураки и неучи. Но ловцов оборотней среди них не будет. Так же, как и лучников, кому в голову придёт принести лук и стрелы в тронный зал? И где в это время будет сам «господин»? Не в числе ли своих врагов? Может, даже в свите императора? Почему мне кажется, что он должен быть рядом с ним? Возможно, он даже будет в бою защищать его величество? И как я узнаю его?        Хорошо, что уже неоднократно доводилось выходить в город, пусть и видел-то в основном застенки, подвалы и бедные кварталы, но пару-тройку раз побывал и в зажиточных домах, даже с парадного входа. Пожалуй, только поэтому Гуннару удавалось сохранять серьезный невозмутимый вид, проходя по коридорам дворца. План был несложен: в составе посольства он должен попасть в тронный зал, оказавшись как можно ближе к трону, незаметно выхватить кинжалы и метнуть в императора и женщину, которая будет рядом с ним, вроде бы его кузину. Правда, молодой ярл намекнул, что не будет большой беды, если женщина останется жива, об этом же и тот господин говорил, лишь бы император погиб. Но старый ярл нордлингов предупредил, что если покушение провалится, то они и от Гуннара тут же откажутся и непременно примут участие в погоне, если же всё удастся — возможно, у него будет шанс выжить, а после надеяться на милость суда. Или расторопность того, кто его нанял. Узнать, кто он, так, впрочем, и не удалось. Ну да варг и не сомневался, что ловушка будет без особых шансов. Как и в том, что, если он откажется или не рискнёт, его убьют сразу. В крайнем случае, сразу по окончании приёма.        Те же самые нордлинги, что сдали его местной страже несмотря на все договорённости (конечно, это раньше он возглавлял один из сильнейших кланов оборотней, а сейчас ни армии, ни союзников — какой толк от одинокого оборотня-изгнанника?), и из-за которых он оказался в подвале своего нанимателя, теперь обеспечивали ему возможность проникнуть во дворец. Почти ничем, кстати, не рискуя и даже официально не попадая под подозрение, что обеспечивало им и дальнейшее пребывание во дворце без особых проблем. Да, подосланный — слуга, но из числа недавних новобранцев, ему и доверили-то только сундук с дарами притащить, ибо силушки у него не меряно, даже для нордлингов сие удивительно, да ему и оружия не выдали, — ну, неприятно, конечно, но кто ж знал, что этот добродушный деревенский детина — вражий шпион?! Сами удивлены, простите ваше величество, виновных и проглядевших примерно накажем и шпиона найдём и казним! Белыми нитками, конечно, шито, но и прямых улик нет. Главное, чтобы покушение удалось, ну, и убраться бы оттуда, то есть, уже отсюда, живым. Уж больно стражи много и коридоров с дверями…        Гуннар честно пытался запомнить дорогу обратно, но получалось откровенно плохо. Каменные коридоры хоть и напоминали пещеры неподалёку от монастыря ведьм, но, как казалось варгу, почти не отличались друг от друга ни по виду, ни по запаху, а ориентацию в пространстве и по сторонам света он потерял уже после третьего поворота. Впрочем, Гуннар не без оснований подозревал, что этим же путём возвращаться ему вряд ли придётся.        Зал потряс своей роскошью. Огромные светильники на сотни свечей, подвешенные к потолку, и канделябры по углам давали столько света, что даже в закоулках не было возможности сторониться в тени. Огромные бархатные штандарты с гербами, расшитыми шёлком и золотом, с серебряными и золотыми кистями, почти как занавес в небе над тайгой по зиме, только этот можно пощупать. Трон же смотрелся как-то бледно на фоне всего этого красочного великолепия, — простой, деревянный, хотя и густо покрытый резными узорами с изображением животных, деревьев и конных воинов… Придворные, даже стража, без доспехов. Это хорошо, может, на рожон лишний раз не полезут. Одежды у всех, особенно у женщин, яркие, нарядные, ну, согласен, не на работы же они тут собрались — на праздничный пир, всё-таки. И все увешаны какими-то разноцветными камешками и цепочками. Красиво, конечно, но ведь бессмысленно же. Гуннар отродясь не видел столь необыкновенных и пышных одеяний, тем более у мужчин. Там, на севере, люди в деревнях могли позволить лишь два цвета — довольно светлые рубахи и более тёмные, в бурый, штаны. Разве что разрешалась цветная тесьма, но и то лишь для тех, кто позажиточнее. Здесь же царило настоящее буйство красок, как на высокогорном лугу по весне. Но зато слуг и стражников можно было отличить на раз, и не только по мечам на боку. Довольно тёмные, сине-зелёные куртки без камешков и ярких шнуров только оттеняли разноцветье, от которого у Гуннара уже начинало рябить в глазах. Хорошо, что после всех церемонных поклонов можно разогнуться и стоять прямо, пусть и перед троном. Да и сундук с дарами разрешили поставить. Уж больно тяжёл. Золотом набит, не иначе. Зато теперь можно спокойно оглядеться. Народу, конечно, много: десятка два мужчин-придворных, половина вооружена, немного меньше женщин. Значит, действовать следует не быстро, а очень быстро, молниеносно. Вооружены не все, но есть же стража. У каждой двери из зала по двое. В основном молодые олухи, стоят не как на часах, а, ну, прямо и не знаю… как бараны на нового пастуха пялятся, не ждут опасности. Три двери это неплохо — до какой-либо добраться можно успеть, но и не хорошо — слишком много выходов — кто знает, догонят и окружат запросто. Император вон на троне развалился, как жирный боров. Из таких хорошо сало топить на зиму для светильников. И не молодой уже, лет тридцать будет. Ёрничает всё время, вон, старшего ярла то и дело передразнивает, на месте старика я уже б его убил. Впрочем, для этого и пришёл. И женщина рядом с ним. Как бабочка-вечерница. Пухлявенькая вся такая, но статная, и есть за что ухватить, не то что та девчонка-ведьма из монастыря, кожа да кости — голодным псам не поглодать. Тьфу, не к сегодняшнему делу будь помянута! Главное, что её здесь быть не… Может?!        Справа от трона мелькнули черные косы, рядом с какой-то дамой в красно-зелёном. Сама всё такая же мелкая и тощая, платье светло-синего аксамита, из украшений — пара серебряных браслетов да какие-то причудливые заколки из волос торчат. Не золото. Наверно, бедная родственница или приближенная, затем сюда и приехала, тут это не редкость, вон, перед спутницей почтительно присела — точно, служанка… Случайно встретилась с ним глазами… Так аж задохнулась, тоже не ожидала… Гуннар поспешил отвести взгляд, может, всё-таки подумает, что обозналась, хотя вряд ли. Надо рассчитать, как действовать. Вон, старый ярл речь заканчивает, сына уже собирается представлять, скоро черёд подарки подносить. Ближе к трону — ближе к двери… Там как раз проход вдоль ступеней вокруг постамента трона. Можно преодолеть в два прыжка.        Тааак. Ещё пара шагов. Нагнуться. Поклониться. Кинжалы в рукавах готовы. Сейчас открыть сундук с дарами и, пока взгляды всех устремлены на содержимое, метнуть кинжалы в императора и его сестру. Главное, в императора не промахнуться. И…       Пора!