Солдаты Империи

      Дымящийся горшок с кашей на столе и краюха грубого хлеба напомнили дом. Хотя мясо, конечно, не помешало бы, но ведь и во времена детства не каждый день охота была удачной, и в семье вождя, как и во всём клане, не всегда ели свежатину. Обстановка также навевала мысли о давно прошедших временах, больше, правда, ощущением безопасности, потому что сколько варг ни прислушивался, сколько ни принюхивался, он не чуял никого и ничего враждебного. Старуха тоже держалась вполне дружелюбно, только вот напряжённо как-то. Будто решиться никак не могла на что-то. Интересно, что?       Голова вот только всё ещё гудела, но сейчас уже гораздо меньше, так, словно лёгкий ветерок заглядывал внутрь сигнального колокола на сторожевой башне ведьмовского монастыря, а не как ещё какой-то час назад, будто всю звонницу били по тревоге.       Ведьма сидела напротив, пила травяной взвар и хитро поглядывала на Гуннара, то ли ожидая от него чего-то, то ли раздумывая — самой ли что сказать. Молчание становилось всё более гнетущим, вопросы, терзающие варга, казались всё более значительными, а ситуация — всё более непонятной.       — Почему ты мне помогаешь? — первым не выдержал Гуннар, хотя, почему не выдержал? Следовало же с чего-то начать разговор, да и приличия диктовали именно гостю прервать паузу, вообще же неплохо было сразу прояснить ситуацию — вряд ли старуха позволит скрываться у себя месяц…       — Кто-то же должен, — флегматично пожала плечами женщина и тут же пояснила, — для равновесия. Наши боги предпочитают наблюдать за достойными противниками. Иначе партия будет неинтересной.       — Партия? — у Гуннара удивлённо дёрнулась бровь. — Для тебя жизнь и война — это всего лишь партия?       — Теперь да, изменчивый, теперь — да. Хотя раньше я тоже возмущалась, когда слышала об этом, но с тех пор так много воды утекло и так много дров прогорело… — Она ненадолго замолчала, глядя перед собой не то невидящим, не то, наоборот, видящим всё и насквозь взглядом, так что Гуннар не счёл возможным прервать её раздумье. Потом она вздохнула и продолжила. — Запомни: изначально расстановка сил всегда равна, а наши Боги весьма азартны и из всех прочих игр предпочитают шахматы.       — А если враг превосходит тебя многократно, и ты уже загнан в угол?       — Значит, ты позволил это врагу, — ведьма грубо оборвала варга, — но, – она подмигнула с видом бывалого заговорщика, – возможно, что всё ещё достаточно умён и удачлив, чтобы отыскать потайной лаз, находящийся в этом углу, и воспользоваться им. Иначе тебя бы здесь не было. Разве нет? Если у врага сила — то на другой чаше ум или хитрость. Или ещё что-нибудь. Так же, как на каждого мужчину находится своя женщина, каждому из отцов-богов своя богиня, и каждому воздаётся по заслугам. Вопрос лишь в том, сумеешь ли ты или решишься ли этим воспользоваться. Подумай.       Он недовольно фыркнул, но ничего не сказал, переваривая услышанное одновременно с пережёвыванием каши и собираясь с мыслями для продолжения разговора. Всё-таки есть польза в беседе за ужином, — всегда есть уважительная причина для молчания, главное его не затягивать. Но над только что услышанным стоило думать долго и тщательно и явно не сейчас. Ну, и Небесный Отец с ним, есть более важные насущные вопросы, не терпящие отлагательств. Как бы её спросить, сколько она меня ещё терпеть тут согласна?       Однако, тут ведьма неожиданно решила задачу продолжения разговора сама, не став ходить вокруг да около:       — Слушай меня, изменчивый. Ты здесь уже три дня, а это довольно долго для наших мест и весьма подозрительно. Да и дело к полнолунию. Так что уйдёшь завтра, с рассветом. Как только в храме Солнечного Отца начнётся молитва. Вся деревня будет там, и тебя никто не увидит, доберёшься до ближних оврагов без особых проблем, а там уж и сам управишься, если что, когда к тракту выйдешь. А сейчас спрашивай, что хотел, да и спатеньки. Время позднее, ежель ночная стража свет в окне углядит, то обязательно с вопросами заглянет.       Гуннар был так огорошен столь прямолинейным подходом, что поперхнулся остатками каши и закашлялся. Старуха с издёвкой фыркнула, но взгляда не отвела, наоборот, устроилась поудобнее, прислонившись к стене, что была у неё за спиной, и совершенно бесстыдно разглядывала своего гостя. Гуннар даже смутился, — одно дело когда девки молодые восхищённо исподтишка поглядывают, а тут… Как товар, со знанием дела, в упор, старая женщина, ведьма… Как старая шлюха… Случайная догадка его потрясла. Все мысли, какие до этого он с трудом собрал в больной голове, снова превратились в неуподобоваримую мешанину, но в памяти всплыли рассказы бывалых варгов, гласившие, что иногда ведьмы отвечают на вопросы (да, враги лютые, да, запрещено, одним спрашивать запрещено, другим отвечать, да, дорого, говорят, обходится нарушение этих законов, но случается же, много чего не предусмотренного в этой жизни случается…), но ни количество этих вопросов, ни какую плату они взимают за это, Гуннар вспомнить не мог.       — У меня три вопроса, — начал он не слишком решительно, но достаточно твёрдо, большее же число вопросов, памятуя о разных сказках и легендах детства, назвать не рискнул, подумав, что самое главное он и в эти три уложит.       — Два, — поправила его старуха не терпящим возражений тоном. Варг чуть замялся, удивился, но кивнул. В конце концов он способен решить всё сам, лишь бы не зря, о том и собирался спрашивать:       — Я смогу вернуться к своему народу, собрать войско и победить вашего императора?       — Нахал, — поморщилась женщина. — Ей же, ей, хуже проторговавшегося вдрызг фарентинского купчишки! Сам-то посчитал, сколько спросил? А то ведь не расплатишься…       — Ты же понимаешь, что это просто разные стороны одного вопроса, — варг усмехнулся, — я хочу вернуть своё положение и заставить всю империю признать мой народ если не главенствующим, то хотя бы равным себе, отвоевать обратно земли моего народа и знать, что всё будет не напрасно!       — Даааа, — насмешливо протянула ведьма, — и стать королём, и жениться, и нарожать кучу оборотнят, и жить долго и счастливо, и стереть в муку этого проклятого императора и всех ведьм на всём севере! Умерь, аппетиты, изменчивый! Даже если я всерьёз сочту весь этот список за один вопрос, ты не расплатишься!       — Я, может, выжил лишь этой надеждой, — упрямство во взгляде Гуннара было не менее острым, чем проницательность и насмешка в глазах женщины, и, встретившись, лишь чудом не лязгнули друг о друга как клинки в поединке, выбивая снопы искр и оставляя зазубрины на лезвиях… Но втуне. Первой отступила ведьма. Не сдалась, не испугалась, а просто опустила оружие как старый боец перед семилетним мальчишкой, выучившим пару выпадов и уверовавшим при том в своё мастерство.       — А я не знаю, — губы скривились в притворно виноватую линию, брови дёрнулись вверх, — и никто не знает. Шансов у тебя ничтожно мало, кто ты такой, чтобы тебя приняли в чужом клане как родного? Чтобы пошли за тобой? Разумеется, всё произошедшее не напрасно, но никто не скажет, как оно повлияет на будущее. Не говоря уже о том, что воевать ты собираешься в одиночку против во много раз превосходящего тебя противника. И помолчи прежде чем задать следующий вопрос. Итак много лишнего наговорил.