По ту сторону век

Если бы Дерек мог, он бы прямо сейчас сиганул с высотки этажей эдак в двадцать. Вина, которую он ощущал много лет своей жизни заменилась новым чувством. Он снова облажался. Айзек, сидящий возле него на диване, смотрел в одну точку уже полчаса, молчал и даже не пытался вытереть кровь с лица. В его глазах было что-то похожее, родное для самого Дерека. То, что сжирало изнутри, не давало простить самого себя. Младший оборотень лишь изредка сжимал кулаки и выдыхал сквозь зубы, но на остальных никак не реагировал. Дерек мог слышать, как на кухне разговаривают Питер с Лидией и Эллисон. Последняя выглядела теперь еще бледнее, а немного раньше Дерек мог во всей красе лицезреть, как девушка выходит из себя. Как злится и горюет одновременно. В какой-то момент ему даже показалось, что он попадет под горячую руку, пока Лидия не успокоила подругу. Но в напряжении были все. Да и как не быть, если у них буквально из рук вырвали Стайлза, и они теперь не имели ни малейшего понятия, где тот находился.

***

Густой лес мог порадовать своей прохладой, если бы на улице не царила ранняя весна. Пускай среди деревьев не было ветра, но воздух был влажным и промозглым. Под ногами проминалась мягкая земля, где-то над головой щебетали ранние птицы, а на ветках набухали зеленеющие почки будущих листьев. Стайлзу нравилась весна. Несмотря на холод и частые дожди, ему нравилось наблюдать за возвращающейся к жизни природой. Он глубоко вдохнул и выпустил перед собой сизый дым, сминая между пальцев фильтр почти докуренной сигареты. Голова немного кружилась и к горлу подступала тошнота из-за того, что перед этим он выкурил уже три, но никак не желал останавливаться. Он не слышал шагов, но отчего-то почувствовал, что за спиной кто-то есть. Оборачиваться не хотелось, он продолжал курить, глядя на деревья перед собой и раздумывая, сможет ли угнать чью-то машину, чтобы въехать в одно из них. — Ты все еще куришь, — донесся до него мягкий голос, и Стайлз крепко зажмурился, но слезы все равно осели на темных ресницах. Ему очень хотелось проигнорировать ее, не обращать внимания на полный сожаления взгляд, на попытки поговорить. На весь этот чертов мир. Тишина леса разбавлялась негромкими голосами в доме, тихим скрипом величавых деревьев вокруг опушки, где они находились. Тишина Стайлза разбавлялась бесконечным потоком мыслей в его голове. Громких, жалящих и беспощадных. — Мне так жаль, — вновь заговорила она, и Стайлз тихо застонал себе под нос. Потер глаза ладонями и в последний раз приложился к сигарете, впуская в себя дым дрожащим вдохом. Рыдания застревали в горле, голова раскалывалась на части, а в груди закололо так, будто туда вбили огромный металлический кол. — Это… это мне… жаль… — выдавил он из себя и почувствовал ласковое прикосновение к плечам. И его выдержки вдруг не стало. Стайлз резко развернулся и уткнулся лбом в чужое плечо, зарыдав в голос и цепляясь пальцами за одежду матери. Он больше не мог держаться. Клаудия выглядела живой, но настолько несчастной, когда смотрела на него. Стайлзу было так невыносимо видеть в ее глазах вину, будто она не уберегла его от всего этого ужаса. Но Стилински знал, что это не так. Он сам был главной причиной всех своих бед. Своих и чужих тоже. — Прости меня… Прости… Мне так жаль… — бормотал он между всхлипами, пытаясь как в детстве спрятаться в родных объятиях от всей той боли, что таилась внутри. — Я так виноват перед тобой, мам… Клаудия не пыталась с ним спорить. Она прекрасно знала своего сына и то, что он всегда брал на себя слишком многое, с чем зачастую не мог справиться. Сейчас она могла лишь прижимать его к себе и утешающе гладить по голове. Она не могла заплакать, но ее глаза говорили обо всем, что она чувствовала, будучи не совсем живой. Стайлзу казалось, что он сам умер в тот момент, когда увидел ее тело. Истерика отступала медленно, оставляя после себя пустоту и бесконечную усталость. Такую, что хотелось не просто лечь спать, а перестать существовать в принципе. Стайлз носом зарывался в складки чужой одежды, но не чувствовал родного запаха, не чувствовал тепла от тела, которое обнимал. — Дорогой, послушай меня, пожалуйста, — прошептала Клаудия в ухо сына, приглаживая рукой его растрепанные волосы. — Ты должен найти выход. Ты сможешь, я знаю, ты у меня такой сильный мальчик, — Клаудия поджала губы, услышав беспомощный всхлип. — Ты должен избавиться от связи с ним. Пожалуйста, сынок, — она отстранилась, взяв лицо Стайлза в свои ладони. — Я не знаю, существует ли другая сторона, но если я увижу тебя там молодым, я выпну тебя пинком обратно, ты меня понял? Стайлз в ответ смог улыбнуться, глядя в родное грустное лицо, в глаза, полные нежности и сожалений. Его мама была таким прекрасным человеком, она просто не заслужила такой смерти, такого сына. Если бы он мог поменяться с ней местами, то сделал бы этого, не раздумывая ни секунды. А потом его взгляд упал за плечо Клаудии, и дыхание встало комом в горле. Несмотря на то, как бы сильно он не любил свою мать, если бы Стайлза спросили, кто самый близкий и родной ему человек, ответ на этот вопрос был бы единственно верным и очевидным. Они смотрели друг на друга молча, и казалось, прошла целая вечность, прежде чем Скотт сделал шаг вперед. Объятия получились неловкими, крепкими и долгими. Стайлз держал в руках своего друга и чувствовал, что, кажется, внутри ломается последнее, что его еще держало в здравом уме. Эрика, Дерек из снов, Скотт и мама… Стилински ощущал себя сдавшимся. Он не мог больше двигаться вперед. Не хотел. Ему казалось, что он терял все, чем дорожил, и страшно было представить, что может случиться в будущем. Он откровенно не вывозил. — Эй, Стайлз, — Скотт прижался своим лбом к чужому и улыбнулся. — Я знал, на что иду. Это был мой выбор, ты здесь не причем. — Ты не имел права оставлять меня, — сквозь слезы пробормотал Стайлз, положив ладонь на затылок друга. — Ты, гребанный придурок, хоть понимаешь, что натворил? Я больше не могу, Скотт… Правда, не могу… Скотт встряхнул его, твердо посмотрел в глаза, как умел будучи уже взрослым парнем и оборотнем. Было одновременно и странно, и желанно вновь видеть его перед собой. Скотт всегда пах дешевым освежителем для машины, терпким чаем и духами Эллисон. Сейчас Скотт не пах вообще ничем. От него не исходило ни ароматов, ни тепла. Он стоял перед Стайлзом словно бестелесный призрак, что было вообще-то правдой. Между ними было много ссор, разногласий, ошибок и обид. Но так же существовала совершенно иная связь. Еще до всего этого сверхъестественного дерьма они были настолько близки, что даже все эти стайные волчьи связи могли им только завидовать. Скотт был его лучшим другом, братом, семьей. Скотт был тем, за кого Стайлз отдал бы свою жизнь, не раздумывая ни секунды. И, не смотря на разногласия, он знал, что Скотт сделал бы для него то же самое. И это было больно. За такой короткий срок потерять двух самых близких для него людей. Из-под Стайлза силой выбили опору, что держала его относительно живым существом в этом мире. — Ты должен бороться, Стайлз, — тихо проговорил Скотт. Его голос был хриплым, будто он сам был на грани слёз или вовсе прорыдал несколько часов подряд. И да, конечно он должен. Стайлз задолжал им всем, пока варился в непонимании и ненависти. Пока он отдалялся от друзей, которые в нем нуждались. Конечно, если так подумать, то Стайлз не обязан решать все проблемы стаи, несмотря на свою принадлежность к ней. Не обязан бросать свои дела по первому зову, забивать на учебу и свое будущее. Не обязан игнорировать свое шаткое состояние, чтобы позже это нанесло удар не только по нему, но и по всем его близким. И все же всегда существовало огромное «но», которое перетекало в жестокое «а что, если». Что, если бы он не отдалялся от стаи, когда у них начались проблемы? Остался бы рядом, не позволил бы Скотту играть в самопожертвование. Что, если бы он остался тогда с матерью подольше? Присмотрел бы за ней, побыл рядом, не дал бы жестоким волкам утащить её в Айдахо. Что, если бы он изначально знал бы Дерека? Не дал бы ему замкнуться в себе, помог бы вылезти из болота самоуничижения и вины, не позволил бы познакомиться с Дженнифер. Где же он ошибся? Или все решения в его жизни всегда были ошибочны? Может, сейчас он расплачивался за то, каким слабаком оказался в тот момент, когда Ногицунэ освободился из клетки Неметона. Позволил тому проникнуть в его голову, убивать его руками и приносить хаос в их и без того сумасшедший город. Стайлз считал себя проклятием. Не многовекового демона, не альфу альф с приторной улыбочкой, не жестокого Тео или доверчивого Лиама. Себя. — Послушай меня, — Скотт говорил почти умоляще. Сейчас при нем не было уже привычного волчьего чутья, но он знал Стайлза лучше, чем самого себя. Он видел все его мысли и переживания, лишь взглянув в осунувшееся лицо. — Дружище, ты знаешь, как я тебя люблю. И в том, что случилось со мной, твоей вины нет. Никогда не было. Я сам сделал этот выбор, а ты знаешь, как я хреново справляюсь с планированием. — Да, — Стайлз фыркнул слегка насмешливо, прежде чем его лицо снова исказила гримаса боли. — Поэтому я должен был быть рядом, чтобы помочь. — Нет, не должен был, — Скотт качнул головой. — Это не твоя обязанность, Стайлз. Я тебе благодарен за все, что ты для меня сделал, но мне не пятнадцать. Я сам должен отвечать за последствия своих решений. Все, чего я сейчас хочу от тебя — это чтобы ты выжил. Это моя единственная к тебе просьба. Ты мне как брат, ты сам это знаешь. Прошу… Прошу, Стайлз, выберись отсюда так, как ты это обычно делаешь. Найди выход, придумай план. Спаси себя, умоляю, — его голос дрогнул. Зашелестел в гармонии с лесом, окружавшим их со всех сторон. Внутри Скотта была поразительная вера в его лучшего друга. В его ум, наблюдательность и силу. Стайлза нещадно размазывало событиями раз за разом, и Скотт уверен, что он сам после всего не оправился бы. Не встал бы, упав перед тьмой на колени. Не собрал бы себя в кучу после того, как его развеяло пеплом горя и боли. Но Стайлз всегда был другим. Он был сильнее и упрямее кого-либо. И Скотт верил в то, что он справится снова. Конечно, Стайлз не выйдет из этой истории без шрамов на сердце, но МакКолл молился о том, чтобы его брат хотя бы выжил, а с остальным он точно справится. Сам Стайлз в себя так не верил. Но было кое-что, что изменилось с тех пор, как они покинули свой новый дом. В Бейкон Хиллс не шли дожди. Некоторое время Стилински был потерян в своей собственной голове. Казалось, что любая мелочь приобретала масштабы катастрофы вне зависимости от своего статуса тяжести. Лишь корешки сокровенных мыслей разрастались до размеров секвойи в маленьком придворном саду. Если в обычной ситуации Стайлз думал о том, что он устал, то в тот момент его подталкивало на решение уйти из стаи. Никаких полумер и размышлений, только рубить с плеча и так, чтобы навсегда. Этот проблядский дождь бил в самые слабые места. Забирал уверенность, делал слабыми и податливыми. Стайлз, являясь обычным человеком, погряз в собственной голове. И если бы связь с Дереком не попыталась бы ему помочь, если бы Айзека не оказалось рядом, черт знает, что со Стайлзом было бы в итоге. — Ты знаешь… — Стайлз прокашлялся, прогоняя ком в горле от подступающих слёз. — Пока тебя не было, кое-что произошло, — он говорил так, словно Скотт отлучился по делам и вновь вернулся к ним, не имея понятия о последних новостях. По крайней мере так было проще воспринимать действительность. — Что-то помимо того, что я стал хвостом древнего демона? — Скотт ухмыльнулся, пытаясь хоть как-то сгладить углы их щекотливой ситуации. — Да, и я рад, что это всего лишь метафора. Хотя было бы забавно видеть тебя торчащим из задницы моего злобного двойника, — они позволяют смеху протолкнуться в напряженное пространство между ними. Скотт все еще крепко прижимал друга к себе, будто боялся отпустить. Будто это он терял Стайлза, а не наоборот. — Я тебя, конечно, люблю, но все же предпочел бы держаться подальше от твоей задницы. Даже если это всего лишь двойник, — Скотт хмыкнул, чуть расслабил одну руку и положил ладонь на теплый затылок. — Помнишь, я рассказывал тебе о своих снах? — Стайлз перешел на шепот. Кинул короткий взгляд в сторону маленького лесного домика. Оттуда все еще доносились чужие голоса, хотя парень не мог разобрать то, о чем они говорили. — Оказалось, что это связь так сработала. — Связь? — Скотт непонятливо нахмурил брови, и Стайлз снова готов был разрыдаться от того, каким знакомым и родным был этот жест. — Ты имеешь в виду стайную связь? Питер пытался тебе помочь? — Я имею в виду, — Стайлз запнулся. Говорить об этом вслух все еще было неловко и странно. — Имею в виду пару. Связь пары. Ну типа… Ты и Эллисон, вот в этом духе, да. Между ними повисла тишина. Густой лес тихо шелестел высокими кронами. Где-то над головой переливами раздавались переклички птиц и шуршание белок в листве. А у Стайлза в ушах стучал пульс от того, что он обрел свою «проблему» в слова. Такие простые и такие разрушающие. — Что? — хрипло выдохнул Скотт. — Что? — раздалось взволнованное и пораженное рядом. Клаудия все еще стояла неподалеку от них. И Стайлз вовсе не забыл об её присутствии, но никак не ожидал, что она отреагирует так. Она вздрогнула, прижала дрожащую в волнении руку к губам и в отрицательном жесте качала головой. — Ты — пара оборотня? Как же это… Ох, милый, — Клаудия смотрела на сына с блеском непролитых слёз в глазах. Да, все эти связи, истинные пары и любовь до гроба в прямом смысле могли звучать романтично. Для незнающих так оно и было. Волк выбирает для себя человека. Выбирает каким-то немыслимым образом, ведь они могут быть даже не знакомы. И волк остается верен своей паре. Навсегда. Ни тебе измен, ни расставаний по выдуманным причинам. И они сходятся вместе как кусочки подходящего друг другу пазла. Романтично, в самом деле. Вот только Стайлз знал обо всем этом не по наслышке. Одинокий волк в Айдахо, едва потерявший свою пару. Питер, потерявший в пожаре свою пару и обезумевший настолько, что едва не убил Кору, получив силу альфы. Они спасли его от безумия, но Стайлз подозревал, что рана эта не затянется никогда. Дерек, которого даже искусственно созданная связь едва не убила. В этом не было никакой романтики. Это была сила. Древняя, могущественная и до сих пор неисследованная. Она действовала по своим законам, игралась с судьбами волков и обычных людей. И она была столь сильна, что разрушала хрупкое счастье, если оно было с неправильным человеком. Господи, бедная Эллисон. Они со Скоттом были самой приторной и слащавой парочкой, какую только видел Стайлз. Казалось, что они действительно были созданы друг для друга. И все бы ничего, вот только Скотта больше не было. Не существовало в мире человека, который был предназначен Эллисон «судьбой» или что там было за пределами их понимания. И у Эллисон больше не было шансов на счастье. Связь пар разрушает их жизни: волков сводит с ума, людям накладывает запрет на то, чтобы быть с кем-то счастливым. Стайлз не знал, как это работает. Но, оглядываясь назад, он думает, что их отношения с Эрикой были обречены с самого начала. Как бы Стайлза не любили, он никогда никому не сможет подарить эту любовь в ответ. Никому, кто не был бы Дереком. — Почему ты знаешь? — обессиленно выдохнул он, закрывая лицо руками. Стайлз всегда считал, что секреты в их семье были исключительно его виной. И даже в этом он, как оказалось, ошибался. Клаудия всегда была… ну, обычной. Женщина, что потеряла своего любимого мужа и растила гиперактивного и любопытного сына в одиночку. Готовила печенья и пироги по выходным и никак не решалась завести собаку, чтобы было не так одиноко. Она была прекрасной, доброй, внимательной и чуткой, но обычной. — Когда мы с твоим отцом собирались пожениться, он рассказал мне об историю его семьи, — заговорила Клаудия тихим голосом, которым когда-то успокаивала сына перед сном. — О том, что его дальний родственник был тем, кого выбрал древний темный дух для возрождения. О том, что эта история передавалась потомкам для того, чтобы они знали, чтобы не совершали ошибок. Конечно, я ему не поверила. Я тогда даже усомнилась в том, чтобы выходить замуж, ведь казалось, что мой возлюбленный сошел с ума и мне придется с этим жить, — она усмехнулась, но до того мягко, что у Стайлза в груди защемило. — И тогда он познакомил меня с оборотнем. У Стайлза перехватило дыхание в горле. Его маленькая, хрупкая мама даже не представлялась в голове рядом с оборотнями, если это был не Скотт, конечно. И то, что она знала… Стайлз наверное до конца своих дней будет жалеть о том, что ничем с ней не делился. — Её звали Талия. Ноа тогда сказал, что как шериф округа он был посвящен в эту тайну, чтобы быть в курсе всех происходящих на его территории делах. Я не верила. До последнего не верила, пока не увидела эти красные глаза и острые когти, — Клаудия вздохнула. Так, как вздыхают скорбящие по утерянным временам люди. — И я была так захвачена этим. Была такой любопытной. Все расспрашивала Талию об оборотнях. Заходила к ним на чай каждые выходные. Даже не заметила того, как мы стали с ней подругами. Она рассказала мне о полнолуниях, об укушенных и урожденных, о парах тоже рассказала… — и вопреки всей романтичной чепухе при словах «истинная пара» на лице её отобразилась горечь. — Скажи хотя бы, что он хороший человек. Все, сказанное матерью, едва укладывалось в голове Стайлза. Она всегда всё знала. С самого первого дня. Нет, раньше. Она знала ещё до того, как Стайлз и Скотт появились на свет. Она дружила с сестрой Питера, она… Она была такой же любопытной, как сам Стайлз, едва он узнал про оборотней. И столько возможностей было упущено. Ложь, тайны и опасность, которые Стайлз с ней мог разделить, чтобы не сходить от этого с ума в одиночестве своей спальни. Он был так. Чертовски. Глуп. — Он, — Стайлз открыл рот, чтобы ложь привычно сорвалась с его губ. И ненавидел себя за то, как обыденно было то, что он врал своей матери. Нет. Хотя бы сейчас он должен был быть честен с ней. — Я не знаю. Мы с ним едва знакомы. — Дерек, — вдруг пробормотал Скотт, наконец, складывая в своей голове все факты, которые когда-то слышал от Стайлза. Он ведь упоминал имя того парня из своих снов, но Скотт как и всегда посчитал все странным совпадением и не больше. — Дерек? Дерек Хейл? — Клаудия приоткрыла в удивлении рот. — Тот мальчишка, сын Талии? У Стайлза, конечно, язык бы не повернулся назвать этого Дерека мальчишкой. Того, из снов, да, но не мужчину, у которого была широкая спина и колючая щетина, которую Стайлзу удалось ощутить за те пару поцелуев, что у них уже произошли. Возможно, не самое удачное время об этом думать. — Да. Да, я пара его волка, — это было почти смешно. Стайлз даже о существовании Дерека не подозревал до некоторого времени, а его мать была с ним знакома едва ли не с пелёнок. Неужели связь думает настолько наперёд? Или он снова додумывает то, что невозможно? Со стороны дома послышался громкий хохот, увеличившийся в громкости на секунду, когда открылась дверь, и стихший, когда она захлопнулась вновь. На маленьком скрипучем крыльце стоял взрослый мужчина. На вскидку Стайлз мог дать ему лет сорок, но что-то подсказывало, что он ошибался в меньшую сторону. То, как мужчина держался, как улыбался и смотрел будто сквозь них своими белесыми пугающими глазами — всё это выдавало в нём не только статус, но и опыт прожитых лет. Девкалион пугал. Не угрозами, не демонстрацией силы. В нём просто чувствовалась опасность. Стайлз никогда не игнорировал свою интуицию, и сейчас она вопила красными сигналами о том, что нужно бежать и как можно быстрее и дальше. Альфа легким движением расправил свою трость и медленно двинулся к стоящим на опушке возле дома. Стайлз сомневался, что эта палка вообще была ему нужна. Что-то подсказывало, что оборотень с такой силой вполне мог справиться, лишь полагаясь на оборотничье чутье. Он даже смотрел ровно на собеседника, прямо в глаза. — Я тут услышал одну очень занимательную вещь, — заговорил Девкалион, немного манерно растягивая гласные. — Что ты у нас пара младшего Хейла, — у Стайлза по спине поползли неприятные мурашки. — Что же насчёт той наглой друидки, которую выпотрошили мои люди? Если бы Стайлз мог, он бы откусил себе язык. В какой-то момент он совсем забыл о том, где и с кем находится. И что лишнего говорить не стоит даже шёпотом. Стайлз не собирался поддаваться своим страхам. Он не скажет этому мудаку ни слова, даже если те вздумают его пытать. Вот только он не учел один немаловажный факт. Пытать можно не только физически. Стайлз с ужасом в глазах наблюдал за тем, как Скотт и Клаудия приближаются к нему. Как сам Скотт едва ли не скулит от невозможности контролировать свое тело. И как Клаудия в панике шепчет: «нет, не надо». Стайлзу было все равно, что будет с ним самим, но два дорогих ему человека прямо сейчас находились в полном сознании, когда им указывали на то, что они должны причинить ему вред. — Стой, ладно! Ладно… — Стайлз выставил руки перед собой, будто это могло ему хоть как-то помочь в удерживании этих двоих, наполненных темной сверхъестественной силой. — Я пара. Я пара Дерека Хейла, не та женщина, не она. Она создала с ним искусственную связь, чтобы привязать к себе волка с помощью рун. Дерек думал, что она его пара, он протараторил всё на одном дыхании, надеясь, что этого будет достаточно. Что Девкалион не убьёт его тут же, чтобы завершить свою месть семье Хейлов. — Занятно, — только и сказал мужчина, поигрывая тростью в руке. Он смотрел на дрожащего в страхе Стайлза, чувствовал темный взгляд, упирающийся ему в затылок. — Маленький ребёнок с искрой внутри, потомок того, в ком был воплощён Ногицунэ и истинная пара оборотня одной из сильнейших семей. Сколько нитей сходятся на тебе, Стайлз, — взгляд Девкалиона путь и был немного расфокусированным, но в нём не находилось злости. Только заинтересованность и какое-то неуместное озорство. — Я не виноват в том, что всякая херня ко мне тянется словно магнитом, — Стайлз попытался пошутить, хоть эта попытка и была провальной. Альфа продолжал смотреть на него будто на неведомую зверушку в зоопарке. Такое внимание к себе совсем не льстило. Стайлз был бы рад оказаться обычным парнем без всякой связи со всем магическим дерьмом, что побывал в их городе. — И как неудобно, что я не могу тебя просто убить, — Девкалион, наконец, развернулся, пересекаясь своими поврежденными глазами с чёрным взглядом, что буравил его затылок. Ногицунэ стоял позади, сунув руки в карманы кофты и скалясь на оборотня в гримасе отвращения. Демон явно был не в восторге от того, что его посадили на цепь. — Пока наш гость не обретет свою полную мощь, разрывать его с сосудом нельзя. Стайлз и сам не заметил, как облегченно выдохнул. Он и предположить не мог, что его связь с Ногицунэ когда-то в прямом смысле спасет его жизнь. Сам Демон не был рад ни союзу со стаей оборотней, ни своей привязкой к человеку. В данный момент он буквально был скован по рукам и ногам обрядом, который провел Девкалион при помощи какого-то друида, который в их стае занимал место эмиссара. Не то чтобы по собственной воле, кстати. Альфа и тёмный дух еще с минуту сверлили друг друга тяжелыми взглядами, прежде чем Девкалион преувеличенно пораженно вздохнул. — Ладно, у нас ещё есть время, — не сказав больше ничего, он снова скрылся в доме, где на миг затихли все голоса, стоило ему появиться на пороге. — Время до чего? — Стайлз впился глазами в Ногицунэ. Тот не выглядел заинтересованным, разглядывая чащу леса перед собой. Стилински невольно задался вопросом, есть ли у того такое же желание погонять по лесу, какое бывает у его знакомых волков. Рядом все еще стояли Скотт с Клаудией, которые бросали извиняющиеся взгляды в сторону Стайлза и полные ненависти в сторону Ногицунэ. Тот очевидно не собирался отвечать ни на какие вопросы. Он выглядел почти безмятежно, и Стайлз ненавидел то, что они были так похожи. — Сперва он дождётся, когда я полностью обрету всю свою силу, — внезапно непривычно тихим голосом заговорил демон, не поворачивая головы к своему собеседнику. — Некоторое время после мне всё ещё нужна будет связь с сосудом. До этого времени ты должен находиться рядом со мной и быть в безопасности. Затем Девкалион придёт за твоей стаей, — темные глаза метнулись к Стайлзу, когда демона обдало волной горечи и страха. Эмоции Стайлза были сладкими, тягучими и плотными. Они были вкуснее паники толпы, вкуснее траура целого города. Стайлз был личным деликатесом для древнего духа. Играла ли роль когда-то возникшая кровная связь или просто сам по себе Стайлз являлся таким вкусным на эмоции, Ногицунэ не знал. Однако отрицать того, что питаться именно этим человеком он мог бы целые столетия, он не собирался. — Он уничтожит всех, кого ты знаешь, — подливал масла в огонь демон. Он едва не облизывался от того, как его словно заворачивало в кокон чужих страхов и боли. Ногицунэ мог просидеть на этом еще тысячу лет, довольствуясь одним лишь человеком. — А затем он завершит обряд. Последним он, конечно, убьёт твоего альфу. Затем тебя. А потом с помощью друида поглотит и мою силу. Наверняка надеется на собственное исцеление, вот только я не волк, — Ногицунэ оскалился, забавляясь. — Я никого не исцеляю. Даже себя не могу. Моя суть не в созидании, а в разрушении. Скорее всего, поглотив мою силу, его волк вступит в конфронтацию с моей сущностью и будет очень долго, очень мучительно умирать. Кровожадность в знакомых чертах немного пугала. Стайлз переваривал все, что ему выдалось выслушать, и никак не мог понять мотивов Девкалиона. Месть, понятно, да. Это очевидно. Но разве такой, как он, мог поставить под удар собственную жизнь лишь для того, чтобы вновь видеть без препятствий. — Так скажи ему об этом. Скажи, что он сдохнет, если попытается, — образумить древнего духа темной лисы, который питался исключительно страданиями — идеи глупее и не придумать. Но Стайлз должен был попытаться. Он должен был сделать хоть что-то, чтобы найти лазейку, как обезопасить оставшихся друзей, которые были ему как семья. — Ну, во-первых, он знает риски. Это ему уже и без меня объяснили. А во-вторых, — Ногицунэ улыбнулся так, что Стайлз даже не подозревал, каким пугающим он сам может быть со стороны. — Я буду упиваться каждой секундой его страданий, пока не исчезну сам. — И ты согласен? На то, чтобы на этот раз действительно умереть, только лишь бы ощутить, как ему хреново? — верилось с трудом. Ногицунэ был хитёр. Он воплощал в себе саму суть хитрой лисы из старых сказок. Стайлз сомневался, что сможет его переиграть. — Нет, конечно, — демон рассмеялся низким рокочущим голосом. Не голосом Стайлза, нет. Это было что-то настолько же древнее, как сам, мать его, Неметон. — Но если выбора не будет, я хоть повеселюсь напоследок. — А если я тебе помогу? — решился Стайлз, игнорируя возмущенный взгляд Скотта и взволнованный — матери. — Если я найду способ избавить тебя от оков, которыми он тебя связал? — Звучит заманчиво. Но что потом? Снова запрёте меня под своим пеньком? — Ногицунэ подошел ближе. Всмотрелся в юное лицо перед собой. Лицо, полное уверенности, упрямства и силы. Черт, как же Стайлз был силён. Это притягивало, тянуло к нему как зов сирены на смерть. Даже Ногицунэ едва справлялся с тем, чтобы не вывернуть мальцу руку, чтобы напитаться его болью. — Ну, это лучше, чем окончательная смерть, разве нет? Может, однажды ты снова окажешься на свободе. У тебя будет хотя бы шанс на это, — Стайлз пожал плечами. Достаточно легкомысленно для того, кто предлагает сделку с Дьяволом. Ногицунэ уже сомневался, кто из них Дьявол на самом деле. — Хорошо, — медленно выдохнул он. Стайлз был всего лишь человеком. Да, сильным. Да, с намёком на искру. Но всё ещё человеком. Обхитрить его не составить труда. Особенно тогда, когда он слишком занят проблемами своих друзей, чтобы почуять ловушку. Недооценивать противника — главная ошибка, которую только можно совершить, идя на риск. И Стайлз широко ухмыльнулся, пользуясь небольшой заминкой, чтобы захлопнуть свою собственную ловушку, которую расставлял так грубо и непрофессионально. Разве что неоновой стрелки не хватало и надписи рядом: «мышеловка здесь». Механизм сработал. Щелкнул звучно и громко, лязгая металлом по бедной тушке старой, самоуверенной лисы. Глаза Ногицунэ медленно раскрывались шире по мере того, как он чувствовал все больше давления. На хрупкое тело, голову, мысли. Его опутывало тысячью цепей, словно уже имевшихся было недостаточно. — Пакт, — выдохнул он с раздражением, дергая руками, будто это могло ему помочь сбросить с себя ненавистные оковы. — Ах ты мелкий… — не договорив, он вдруг рассмеялся. Громко и, Стайлз готов поклясться, с гордостью. Вот уж чего ему не нужно было, так это признания от существа, подобного этому. Стайлз медленно вытянул руку из кармана. В кулаке у него был зажат высушенный и перемолотый стебель кипариса. Вообще он постоянно носил с собой травы в том или ином виде. Некоторые для защиты, какие-то для отбивания запаха, что-то для лекарственных целей, вроде пары видов аконита. Кипарис Стайлз не использовал ни разу, хоть и продолжал носить с собой. Дитон однажды провел ему огромную и очень скучную лекцию про свойства цветов и трав, которые они могли использовать. И кипарис никогда не был подходящим вариантом кроме того случая, когда они искали Неметон. Он использовался для связи с «потусторонним» миром, ассоциировался с древнегреческой богиней Гекатой — покровительницей магии, перекрёстков и пограничным состоянием. Дитон говорил, что раньше его использовали для заключения соглашений, но обычно искали альтернативу, так как кипарис был довольно «тёмным» растением. Стайлз выбрал именно его, чтобы таскать с собой, потому что это явно проще, чем пихать по карманам кору дуба. И, если честно, он совсем не был уверен, что это сработает. Стайлз не очень верил в рассказы Дитона, а про свою искру старался не думать вообще. Что-то больше парочки «фокусов» у него никогда не получалось. И поэтому в конечном итоге он забросил идею с развитием этого навыка и попытками стать эмиссаром, чтобы больше помогать стае. И всё же это сработало. Ну, если судить по поведению Ногицунэ. Сам Стайлз вообще ничего не почувствовал. — Ты хоть сам знаешь, на что подписался, принцесса? — демон продолжал забавляться, словно не его только что связали по рукам и ногам. Снова. — Пакт — это тебе не шутки. И не магический фокус с исчезновением карты. Его нарушение приведёт к смерти. Моментальной. Ты даже охнуть не успеешь. Стайлз подозревал, что услышит что-то в этом духе. Никогда ни один магический ритуал не заканчивался чем-то хорошим. За исключением Питера. Стайлз был рад, что они вытащили его с того света. Однако слышать что-то настолько категоричное было… страшно. Но если договорённость с могущественным тёмным духом была единственной лазейкой для спасения друзей, Стайлз готов был рискнуть. — Давай кое-что обозначим, — сказал он, по-прежнему сжимая в кулаке перемолотый кипарис. — Ты помогаешь мне спасти стаю. А я в ответ не убиваю тебя, освобождаю от оков Девкалиона, и ты позволяешь нам тебя запечатать. — Не боишься, что он услышит? — Ногицунэ кивком указал в сторону дома. — Даже если услышал, уже поздно, — Стайлз усмехнулся и раскрыл ладонь, позволяя легкому ветру сдуть с нее душистую пыль. Парень отряхнул руки, похлопав ладонями и чуть более расслабленно вздохнул. Теперь он хотя бы знал, что делать, пускай и точного плана в голове пока не созрело. Но он сделает для своей стаи все, что в его силах. И возможно, даже чуточку больше.

***

Можно было сказать, что атмосфера в доме была гнетущей, но это было не совсем так. Единственным темным углом был тот, который облюбовал для себя Дерек, забившись туда, словно пытался спрятаться от всех взглядов этого мира. Внутри оборотня сражались между собой еще не отпустившая его связь с Дженнифер и намёк на связь со Стайлзом. И Дерека рвало в разные стороны так, будто магическая сила пыталась его таким образом метафорически четвертовать, разделяя разум на две части. Та, что была за Дженнифер потихоньку угасала, отодвигалась на задний план, сдавалась под натиском естественно образовавшейся связи. Но и та сжирала бедного волка, разбирая его проступки на ядовитые атомы. Не уберёг. Не защитил. Стайлза вырвали из его когтей, унесли прочь и черт знает, что с ним было сейчас. Успокаивало только то, что как таковой угрозы Дерек не ощущал. Если бы со Стайлзом что-то случилось, он бы почувствовал. Волк рвался бы наружу в попытках спасти пару, но всё было тихо. Если не считать того, что Дерек сам себя грыз мыслями о том, что позволил этому случиться. Признать свою связь со Стайлзом не было такой уж большой проблемой. В состоянии Дерека, он бы зацепился за любого, кого ему подкинула бы злодейски улыбающаяся магическая судьба. Волку нужен был новый якорь, ему нужна была его пара, а Дерек всегда был слабаком касательно своей сущности. Он часто уступал волчьим прихотям, потому был так легко завлечен Дженнифер в её сладкую ловушку. Но сейчас ему нужно было думать своей головой. Хотя бы потому, что Стайлз был обычным человеком, и сейчас ему нужна была поддержка, а не облизывание его лица в попытках пометить своим запахом. И было бы проще, если бы они хотя бы знали, где Стайлз находится. Питер вместе с Лидией сидели на кухне и разрабатывали план по поиску. Думали, с чего начать, и куда двигать дальше, если с первым вариантом не выгорит. Вообще-то вариантов было больше сотни. Пускай Бейкон Хиллс и был маленьким городком, наличие в нём заповедника с огромными гектарами земли сильно усложняло задачу. Мелисса с Эллисон ушли наверх часа два назад. Первое время Дерек слышал их тихие разговоры, чуял запах слёз и боли. Но вскоре все затихло. Он их не знал, но надеялся, что бедняги уснули. Им явно требовался отдых. Вместе с Дереком в гостиной остались Кира и Айзек. Девушку Хейл едва замечал. Она тихо сидела в кресле, подобрав под себя ноги, и иногда шмыгала носом, будто никак не могла успокоиться. Кора, Бойд и Джексон остались дома, чтобы приглядывать за Тео и Лиамом. Айзек… Дерек шумно вздохнул, мысленно приказывая своему волку перестать скалиться в сторону другого оборотня. Очевидно, что Стайлз был с ним близок. Настолько, что Айзек им пропах, будто они не одну ночь ночевали вместе, а Стайлз носил чужой запах на себе вместе с одеждой этого парня. Это раздражало. Злило. Выводило из и без того хрупкого равновесия. Дерек держался. Видит Бог, он держался так, как ещё никогда в своей жизни. Стайлз не простит ему, если он вдруг накинется на одного из его друзей. Близких друзей. Волк внутри снова зарокотал в недовольстве. Он хотел ринуться вперёд. Хотел вгрызться зубами в хрупкую шею, разорвать соперника в клочья. А потом за шкирку оттащить Стайлза в свой угол и вылизывать его ближайшие несколько часов. Сцена того, как Дерек мог бы вылизывать Стайлза совсем не помогла ему успокоиться. Вместо ревности он вдруг ощутил горячую волну в животе, и это было совсем, вообще нихрена не к мету. — Чтобы ты знал, — подал голос Айзек спустя еще полчаса бесцельного наблюдения за мечущимся в углу оборотнем. — Между мной и Стайлзом ничего нет, — едва сорвавшийся с губ облегченный вздох был остановлен в горле, когда Дерек услышал продолжение. — Но мы целовались. И я об этом не жалею, но предпочел бы, чтобы ты не пытался меня загрызть за это. — Как это, по-твоему, должно было меня успокоить? — рычал Дерек, не в силах справиться со своим голосом. Он собирался сделать это. Поставить незнакомого мальчишку на место, обозначить границы, за которые ему ступать не следует. Показать, что его трогать не следует. Но едва Дерек открыл рот, как тут же его захлопнул. Его ноздри затрепетали, и глаза загорелись ярким ультрамарином в свете закатного солнца, пробивающегося сквозь легкую тюль на окнах. В дверном проёме показался Питер. Выглядел альфа так, словно по нему пустили ток: ярко-алые зрачки расширены, пальцы на руках подрагивают, а грудь тяжело вздымается от каждого вздоха. Они пересеклись взглядами, будто каждый из них пытался отыскать там подтверждение своей догадки. Что не показалось, не привиделось. И оба находили в глазах напротив утешающий ответ. Дерек вздрогнул, когда входная дверь распахнулась. Он даже не успел сделать шаг, когда Питер сорвался со своего места и сгрёб удивленно охнувшего Стайлза в крепкие объятия. Альфа выглядел до смешного беззащитным и ласковым. Он терся носом о вихрастую макушку, едва слышно урчал и гладил скрытые кофтой плечи. Стайлз стоял смирно, принимая свою порцию волчьих обнимашек и совершенно никак это не комментировал. Питер выглядел так, словно это было ему необходимо, и сейчас Стайлз просто не находил в себе сил переводить это в шутку. Приветствие затягивалось. Настолько, что дезориентированный в происходящем Дерек не успел сдержать короткого рыка. Питер хмыкнул себе под нос слегка смешливо. Вмиг расслабившиеся плечи, чуть приспущенные веки и полное умиротворение на его лице выдавало в нём то, как он переживал всё это время на самом деле. Стайлз неловко откашлялся в кулак, отстраняясь от своего альфы и украдкой глядя в сторону Дерека. Он не знал, как себя вести. Тоже кинуть ему на руки? Вроде они ещё не слишком близки для такого. Сказать «привет»? Тоже глупо, они же виделись буквально этим утром. Просто промолчать и проигнорировать? Этого Стайлз не хотел тоже. Он так и замер на месте, перебирая пальцами края распахнутой кофты, пока Дерек не фыркнул абсолютно по-собачьи. Мило. — Иди сюда, — выдохнул он хрипло, протягивая руки к Стайлзу. И это было так… правильно. Повторять не пришлось. Стайлз нырнул в эти объятия словно в родные. Дерек ощущался чем-то новым и одновременно с этим таким знакомым. Чувством тепла, почти обжигающего, уюта и… да. Дерек ощущался как дом. Стоящий неподалеку Айзек лишь улыбнулся на эту сцену, хоть и поспешно отвел взгляд в сторону, разглядывая легкую ткань тюли, колеблющуюся на гуляющем по дому сквозняке. Питер не собирался отрывать парней друг от друга, но его взгляд скользнул к ещё одной фигуре в коридоре. Ногицунэ стоял там, прислонившись плечом к стене и со своего места наблюдал за воссоединением, чуть сморщив нос. Если горечь и боль Стайлза были для него деликатесом, то его спокойствие и намёк на счастье ощущались как самое отвратительное, что только можно было попробовать. — Как ты выбрался? — Питер перевел взгляд на Стайлза. Тот прижался щекой к широкому плечу Дерека и открыл глаза на прозвучавший вопрос. — Я заключил с ним пакт, — легкий кивок в сторону Ногицунэ, который на очередное внимание к своей персоне лишь помахал присутствующим рукой. Вместо этих бессмысленных разговоров он бы предпочел подняться на второй этаж и подышать той безнадёгой, которая там царила. Дерек на прозвучавший ответ напрягся. Его руки на секунду чуть сильнее стиснули прижавшееся к нему тело. Питер лишь потер пальцами переносицу, гулко вздохнув, будто ожидал чего-то подобного. Ну, не конкретно это, конечно, но Стайлз умел удивлять даже спустя столько лет. — Ты знаешь, на что подписался? — лишь спросил альфа. И не сдержался от того, чтобы протянуть руку и взъерошить короткие мягкие волосы. Дерек неосознанно отодвинул Стайлза от своего дяди. Это было странно. Всё это. Возвращение к стае после той бойни, что устроил Ногицунэ в маленьком лесном домике. Девкалион в конфликт не вступпал, но смотрел так, что Стайлз на секунду пожалел, что вообще родился. В ходе драки с хвостами погиб один альфа и две беты. Ногицунэ взял Стайлза и почти за шкирку привел обратно домой. Абсурд да и только. Стайлз рассказал все стае до мельчайших подробностей. Они разбудили Эллисон и Мелиссу, чтобы они тоже послушали, и последняя весь рассказ держала Стайлза за руку. Так же они позвонили остальным, чтобы те по громкой связи выслушали его историю. Не в курсе произошедшего был лишь Дитон, который в данный момент был в пути, направляясь к ним в Бейкон Хиллс. Стайлз думал, что ветеринар не погладит его по головке за такое использование силы, но не то чтобы у него был выбор в тот момент. К концу своего рассказала Стайлз чувствовал себя уставшим. Его глаза практически слипались, пока он сидел, уронив голову на плечо сидящего рядом Дерека. Было решено отправить Стилински наверх немного отдохнуть до приезда Дитона, и тот совсем не собирался с этим спорить. Но он засомневался, когда в голове промелькнула мысль позвать Дерека с собой. Стайлз всё ещё не понимал до конца, какие между ними отношения. Оборотень решил всё сам. Он молча повёл Стайлза за собой на второй этаж, крепко сжимая его руку в своей, и это успокаивало. Стайлз не хотел сейчас находиться в одиночестве. Питер собирался сам присматривать за Ногицунэ вместе с Кирой, хотя пакт и не разрешит тому причинить стае вред. И всё же было лучше подстраховаться. Они с Дереком вновь оказались в старой комнате Стайлза. Парень без раздумий сразу направился к кровати и свалился на подушку, застонав от того, что его тело, наконец, расслабилось. Он не стал приглашать Дерека. Тому никакое приглашение и не требовалось. Хейл лёг рядом лицом к Стайлзу и моментально окружил его теплом из своих объятий. В голове и на душе наконец-то было спокойно. Стайлз сонно моргал, рассматривая резкие черты чужого лица. Непривычно мягкий взгляд зеленых глаз, которые напоминали ему моменты ярких снов. — Ты в восемнадцать был таким милашкой, — пробормотал Стайлз. От Дерека исходил привычный жар, какой Стилински обычно ощущал рядом с оборотнями. От него пахло древесиной, легким парфюмом и чем-то родным, что Стайлз не мог разобрать на компоненты. — Мне рассказали о снах, — Дерек провел своей сухой теплой ладонью по бледной щеке. Стайлз выглядел слабым и измученным. Дерек хотел его защитить. — Я рад, что хотя бы так был рядом, когда тебе это было нужно. — А сейчас? — Стайлз сонно моргал, отказываясь засыпать прежде, чем услышит ответ. — Сейчас ты рядом только потому, что так нужно? — Нет, — тихий, шелестящий шёпот мёдом проник в голову Стайлза, убаюкивая. — Я здесь, потому что хочу этого. Засыпай. Когда проснешься, я буду здесь. Обещаю. И это обещание было громче любых других слов. Это было обещание не на сейчас, не на вечер или утро. Это было обещание навсегда. И Стайлз так отчаянно хотел ему верить, даже если это в последствии могло разбить ему сердце. В который раз. И он верил. Засыпая, Стайлз ощутил невесомый поцелуй на лбу и небывалую легкость от того, что вдруг почувствовал себя целым. Может быть, эта дурацкая магическая связь между ними не так уж и плоха.