О книгах и опозданиях (Of books and late classes)

Краткое содержание У Гвен Берри складываются странные отношения с Джеймсом Янгом. Но она не знает, что из этого выйдет.

С тех пор, как Гвен Берри отбывала наказание с печально известным Джеймсом Янгом, прошло уже несколько дней. Воспоминания об этом дне не стерлись из ее памяти, однако больше мальчишку она не видела. Его не было в школе, а она предпочитала не обращать внимания на чувство гнетущего разочарования, затаившееся где-то в глубине. Жизнь шла обычным чередом (хотя дома ей приходилось нелегко: после наказания тетушка проявляла излишнюю бдительность). Когда девушка снова заметила Джеймса Янга в школе, она только мельком взглянула на него. Он посмотрел на нее в ответ и, как всегда, ухмыльнулся. Он всегда ухмылялся, как будто ему было известно что-то, чего не знала она. Это раздражало. Прошла уже почти неделя. Гвен не общалась с Янгом (что если их кто-нибудь увидит?), a он и не пытался заговорить с ней первым. Она старалась убедить себя, что тот час, проведенный вместе с ним в классе, возможно, так и останется единственным разом, когда они вообще разговаривали, пока однажды днем, во время перемены, в то время как она забирала книги из своего шкафчика в почти пустом коридоре, он не подошел к ней, опираясь спиной на дверцу, как будто взялся из ниоткуда. — Привет, — сказал он. Скрывая охватившее ее волнение и удивление, Гвен положила книги в сумку, посмотрев на него: — Привет, — осторожно произнесла она. — Ты мне так и не рассказала, чем закончилась история. Она прищурилась. Он это серьезно? Трудно было сказать даже сейчас, ведь в его голосе звучала насмешка. — Я сейчас не могу, — ответила она, с шумом закрывая свой шкафчик, — у меня уроки. — Расскажи после. Гвен закусила губу. С одной стороны, ей ужасно хотелось обсудить эту книгу с кем-нибудь, но никто из ее друзей не читал этот роман, и им было неинтересно. С другой стороны, это ведь Джеймс Янг. И она определенно еще пожалеет об этом. Куда разумнее было бы отказаться. — Ты можешь проводить меня после школы, — сказала Гвен, — я расскажу тебе по дороге. — Договорились, — подмигнул ей Джеймс, — увидимся после уроков, Гвенни. — Не называй меня так. — Как скажешь. Засмеявшись, Джеймс пошел дальше по коридору, а Гвен осталась наедине со своим опрометчиво принятым решением. Весь остаток дня девушка немного нервничала. Сначала она решила уйти пораньше, чтобы не встречаться с мальчишкой, но так и не смогла на это отважиться. После звонка она немного задержалась, а затем встретилась с ним возле шкафчика. Гвен быстро собрала свои вещи, надев шапку и пальто, и посмотрела на Джеймса. — Где ты живешь? — спросила она, — Ты обычно ездишь на автобусе? — Не, — ответил он, — тоже хожу пешком. — Отлично. Они вышли вместе, хотя Гвен и держалась от него на расстоянии. День был туманным, а небо серым. Гвен поправила шапку и пошла по направлению к дому. Дорога от школы занимала около пятнадцати минут. Ей всегда нравились эти прогулки (когда в одиночестве можно было поразмышлять о прошедшем дне). Она неспешно начала пересказывать Джеймсу книгу — пропуская одни события, и подробно останавливаясь на других. Она вскоре забыла, кто рядом с ней. Юноша шел молча, внимательно слушая. Наконец, он задумался, а затем произнес: — Значит, в итоге Хитклиф и Кэтрин остались вместе. — Ну, вообще-то, они умерли, — заметила Гвен, хмурясь. — Да, но они ведь стали свободными. И наконец, смогли убежать вместе. Как и хотели в молодости. Гвен не произнесла ни слова, про себя соглашаясь с его словами. Во время чтения ее посетила эта же мысль. Но то, что Джеймс произнес это с каким-то мрачным удовольствием, вызвало у нее неприятные чувства — как будто для него смерть главных героев была идеальным финалом. Она посмотрела вдаль, туда, где стоял большой белый особняк: — Это мой дом, — сказала она. — Большой. Джеймс смотрел на него странным взглядом, и Гвен на секунду даже стало стыдно. Ее тетя была довольно обеспеченной женщиной. Невольно взглянув на его куртку и ботинки, Гвен поняла, что Джеймс жил куда хуже. — Ты живешь далеко отсюда? — спросила она, нарушив молчание. — Я пройдусь. — Ладно. Тогда пока, Джеймс. — Ты еще будешь читать книги? — Конечно, — ответила Гвен. — Расскажешь мне о них? Просьба была странной, но на его лице не было обычного самодовольного выражения. Гвен, ни секунды не думая, кивнула. Джеймс улыбнулся ей, засовывая руки в карманы. — Здорово. Еще увидимся. И как ни в чем ни бывало ушел. Гвен еще не до конца понимала, к чему все идет, но это вошло у них в традицию. Иногда он провожал ее до дома, слушая рассказы о прочитанных книгах. Это не было дружбой или даже беседой — она рассказывала, а он слушал. Иногда он делился своим мнением, называя одних персонажей скучными, а других отважными и интересными. Надо признать, время от времени Гвен с ним совершенно не соглашалась — как было в случае с Козеттой, из «Отверженных». Джеймс считал ее скучной, утверждая, что она должна была уйти за отцом, а не оставаться дома, Гвен же яростно защищала героиню. — Ты не понимаешь! — возразила она, когда одним ветреным днем они шли по дороге, — Она воплощение света, она как утренняя заря, и, читая книгу, ты понимаешь, насколько она на самом деле умна и очаровательна. — Мне кажется, она вообще ни на что не способна. — Козетта совсем не скучная и вовсе не трусит — она стала заложницей времени, в котором жила! И в книге говорится, что в ней было что-то дикое, необузданное — чуждое условностям, что-то цыганское. Она вполне могла убежать босиком в лес! Разве это скучно? — Убежать босиком в лес? — Да! И знаешь, я уверена, так она и делала потом, когда стала старше, и жизнь наладилась. Могу поспорить, она и мужа брала с собой на прогулки за пределами Парижа. Знаешь, Козетта как птица. И просто… ее держали в клетке слишком долго, и у нее просто были связаны руки, но это вовсе не означает, что она неинтересна! Понимая, что она уже почти кричит, Гвен остановилась, чтобы перевести дыхание. Джеймс задумчиво смотрел на нее в изумлении. — Птица? — произнес он, — Какая птица? — Жаворонок, — тут же ответила Гвен, вспоминая точную цитату из книги, — птицы — вольные создания, и они поют, даже будучи запертыми в клетку. Птица поет, потому что желает свободы. Всегда. — Птицы, — повторил Джеймс, — мне нравится. И может, ты права. Может быть, маленькой Козетте нужен был кто-то, кто бы украл ее из этого скучного дома и сада… — Работа в саду — это не скучно! — … и отправился бы вместе с ней путешествовать. Уверен, с мечом в руках от нее был бы толк. — Был бы, — с жаром согласилась Гвен, — точно был бы! Они снова остановились возле ее дома. Джеймс как обычно ей усмехнулся, перед тем как исчезнуть, а Гвен смотрела ему вслед, по непонятной для нее самой причине затаив дыхание. Однажды, когда она возвращалась на машине из магазина в нижней части города вместе с тетей, Гвен увидела, как Джеймс входил в один из домов на улице, где она ни разу раньше не была. Здание не было неприглядным — в Сторибруке вообще не было уродливых домов, но оно определенно казалось беднее остальных в городе. Но не это привлекло ее внимание. — Тот серый дом, возле Спиннинг Стрит, — спросила Гвен на следующий день, увидев Джеймса у его шкафчика, — ты в нем живешь? — А тебе какое дело? Голос Джеймса не дрогнул, но Гвен заметила легкое беспокойство, будто он хотел сменить тему разговора. Но она этого не сделала. — От моего дома до него минут сорок пять пешком, — добавила она. Джеймс пожал плечами, копаясь в шкафчике, не смотря на Гвен. — Ты и правда ходишь домой пешком, проводив меня? — не сдавалась она. Его глаз дернулся, но он тут же скрыл это за ухмылкой. — Может быть, я летаю, — сказал он. — Не будь дураком. Люди не летают. — А, может, я не человек. — Забудь, — раздраженно бросила Гвен, — не знаю даже, зачем я утруждаю себя разговорами с тобой. Ты невыносим. — Тогда не разговаривай, — огрызнулся Джеймс, а в его глазах на мгновение сверкнула ярость, — как будто мне не плевать. — Прекрасно! — таким же тоном ответила Гвен, чувствуя как в ней закипает гнев, — Хорошего дня! Чувствуя необоснованную злость и досаду, девушка развернулась и направилась к своему шкафчику на перемене перед уроком химии. Эта ссора стала неожиданностью: она даже и не поняла, о чем вообще они спорили или почему ее это так расстроило. В конце концов, они даже не были друзьями. Или все-таки были? Но ведь он не раз провожал ее до дома и в дождь, и в солнце, и в ветреные дни. Прогулка, которая согласно ее подсчетам отнимала у него почти три четверти часа. Что она должна об этом думать? Ему больше нечем было заняться? Ему нравилось ее общество? Он не хотел идти домой? Да разве ее это вообще волнует? Да, как оказалось. В течение следующих нескольких дней Джеймс прогуливал школу, и Гвен его не видела. У ребят было несколько уроков вместе (немецкий, математика и химия), но на них он тоже не приходил. Она бы и внимания на это не обратила, но в этот раз девушка ловила себя на мысли, что смотрит на его пустой стул, на последних рядах, возле окна, гораздо чаще, чем обычно. Она толком и объяснить не могла, что именно заставило ее сесть на автобус, следующий на другой конец города, в субботу днем, в то время как она должна была давать урок игры на фортепиано. Ее тетушка работала, а она отменила занятие, позвонив своему маленькому ученику, перед тем как поехать на автобусе на Спиннинг Стрит, щурясь на солнце в поисках серого дома. Сделав глубокий вдох, она, наконец, его увидела и направилась прямиком к зданию. На табличке, рядом со звонком было написано несколько имен, и Гвен безуспешно пыталась найти фамилию Янг. Укоряя себя за глупость, что вообще решила сюда приехать, она вздохнула, поправляя рюкзак за плечами, перед тем как уйти. Она замерла на ступеньках: миловидная девушка, чуть старше Гвен, стояла позади нее, держа в руках большие пакеты из магазина над своим явно округлившимся животом. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросила женщина, переводя дыхание, пытаясь найти в сумке ключи. — О, — моргнула Гвен, — я ищу кое-кого, но… давайте я подержу ваши сумки? — Спасибо большое! Гвен шагнула вперед и забрала один из пакетов. Женщина улыбнулась, положив руки на бока живота, выдыхая, и достала ключи чтобы открыть дверь. — Спасибо, — повторила она, открывая дверь и придерживая ее ногой, вновь забирая пакет, — кого вы ищете? — Моего… одноклассника, — нерешительно ответила Гвен, — Джеймса Янга. Я думала, он живет в этом доме. Он пропустил уроки, и я принесла ему домашнее задание. — Да, я его знаю, — произнесла молодая женщина, — высокий, в зеленой куртке? — Точно, это он. — Он живет здесь, на пятом этаже — квартира №11. Входите! — Спасибо! — ответила Гвен, — большое спасибо! — Не за что, — женщина подошла к двери своей квартиры на втором этаже. Гвен улыбнулась и пошла вверх по ступенькам, охваченная все возрастающим волнением. С ее стороны было глупо приходить сюда, разве нет? Но теперь, когда она была здесь… Она стояла перед дверью квартиры №11. Девушка глубоко вдохнула и постучала. В какой-то момент, одолеваемая беспокойством, она даже хотела было убежать, но дверь открылась раньше. На пороге стоял высокий мужчина средних лет с сигаретой во рту. Когда он увидел Гвен, то немного удивился, а затем облокотился о дверной проем. — Слушаю, — небрежно бросил он. — Здравствуйте, — Гвен была сама любезность, — меня зовут Гвен Берри, я учусь с Джеймсом в одном классе. Мужчина удивленно поднял брови, выпустив клуб дыма. Гвен задержала дыхание, борясь с отвращением. Она никак не могла отделаться от мысли, что мужчина совсем не был похож на Джеймса. Неужели они и правда родственники? — Ты первая из его одноклассников, кого я вижу, — мужчина пристально посмотрел на девушку, — Джеймса нет дома. — А, — произнесла Гвен, скрывая свое разочарование. — Можешь подождать его, если хочешь. Гвен замялась. Мужчина не вызывал у нее ни малейшей симпатии, но следующий автобус будет только через двадцать минут… — Не хочу вас утруждать. — Нет. Проходи. Гвен улыбнулась, и вошла в квартиру. Только теперь ее осенило, что остаться наедине с этим странным мужчиной было не самой хорошей идеей, но было уже поздно. К тому же, та милая женщина наверняка бы сказала ей, будь он опасен. А из соседней квартиры доносились звуки музыки. Так что если она закричит, ее услышат. Отметая прочь все эти мрачные мысли, Гвен остановилась и осмотрелась. Квартира была маленькой и скромно обставленной. Стены украшали пестрые плакаты и картины. Телевизор был включен, а на краю стола лежало несколько пустых бутылок. Мужчина жестом указал на диван, и девушка села, держа спину прямо, с натянутой улыбкой на губах. Она не осмелилась даже снять туфли или пальто. — Так ты подруга Джеймса? — спросил мужчина, разваливаясь на диване. — Одноклассница, — поправила его Гвен, — он пропустил занятия, и я принесла ему домашнее задание. — И где же ты была до этого? — мрачно усмехнулся мужчина. Гвен улыбнулась ему, чувствуя себя очень неловко, и бросила взгляд на экран телевизора. Там шел боевик. Мужчина отхлебнул пива, затушив сигарету. — Как тебя зовут? Гвен, кажется? — Гвен Берри. — Я Кит. — Приятно познакомиться, мистер Янг. — Мистер… да, точно. Джеймс ведь Янг. Я не мистер Янг. Моя фамилия Вуд. — О… Гвен лихорадочно соображала: значит, мистер Вуд не отец Джеймса… получается, он сирота? Его бросили? Его родители умерли? Кит внимательно посмотрел на девушку — ее раздражало то, как он на нее смотрит — и произнес: — Ты совсем не похожа на тех, с кем водится Джеймс. Хорошенькая, воспитанная, чистенькая. — Как я уже говорила, — ответила Гвен, пытаясь скрыть неловкость за улыбкой, — я просто его одноклассница. — Точно. Кит разглядывал ее. Гвен поборола дрожь. Ее спас звук открывающейся двери: с надеждой, она оглянулась, и увидела Джеймса, бесшумно проходящего в комнату, воротник его куртки был высоко поднят. Сейчас он выглядел совсем не так, каким его привыкла видеть Гвен: подавленный, сгорбленный, смотрит себе под ноги, как будто пытался стать незаметным. Он собирался было тихо пройти прямо в свою комнату, когда бросил взгляд на Кита. И замер при виде Гвен. Девушка даже не ожидала увидеть его таким юным и беззащитным. — К тебе тут кое-кто пришел, — бросил Кит, возвращаясь к просмотру телевизора. — Привет, — робко произнесла Гвен, помахав ему рукой. Джеймс на мгновение уставился на нее, а затем перевел взгляд на затылок Кита. Казалось, что он пытается совладать с собой, но затем вновь повернулся к Гвен. — Пойдем, — произнес он. Гвен встала, забирая свой рюкзак, и проследовала за Джеймсом в его комнату. Мальчишка тут же закрыл за ними дверь. Комната была очень маленькой и темной — кроме кровати и стула в ней ничего не было. Лампочка мерцала, и, наверное, ее следовало бы заменить, а окна не было вовсе. Гвен подавила охвативший ее ужас, но не сказала ничего, поджав губы. Джеймс снял куртку, бросил ее на кровать, и упираясь руками в бока, посмотрел на Гвен. — Что ты здесь делаешь? — Я… ты пропустил школу, — торопливо произнесла девушка, — а у нас контрольная по немецкому в среду, и я… я принесла тебе копии своих конспектов. Она пыталась найти их в своем рюкзаке. Джеймс в недоумении смотрел на нее. — Ты издеваешься? — наконец, спросил он. Гвен молча протянула Джеймсу цветные напечатанные листы. Мальчишка не взял их, уставившись на бумаги. — Ты пришла сюда отдать мне свои конспекты? — сказал он, — С каких это пор меня волнуют экзамены или учеба? С каких пор тебя касаются мои пропуски? — Я просто думала… Пытаясь подобрать слова, Гвен готова была начать биться головой о стену. Раздосадованная, униженная, она убрала листы обратно в сумку, вздыхая. — Забудь, — пробормотала она, — я просто думала.. я... неважно. Я иду домой. — Подожди. Гвен подняла голову, умолкая, с трудом сдерживая слезы (иногда она ненавидела свою излишнюю эмоциональность). Джеймс переминался с одной ноги на другую: — Ты проделала весь этот путь, — произнес он, — могла бы и остаться ненадолго. Гвен внимательно посмотрела на него. Кажется, он был искренен, и она смягчилась. Аккуратно поставив рюкзак на пол, она кивнула: — Спасибо. Девушка села на стул, в то время как Джеймс забрался на кровать, скрестив ноги. Он сбросил ботинки и издал смешок:  — Можешь снять свое пальто, — сказал он, — я тебя не съем. — Я в порядке. Послушай, Джеймс. Насчет того, что случилось на днях. Мне жаль. Я не хотела тебя пытать. Она даже не собиралась этого говорить. Это не входило в ее планы, даже когда бесчисленное множество раз после их перепалки она думала об этом, но теперь, когда она была здесь… эти слова просто слетели с ее губ. Он ничего не ответил, просто смотря на девушку так, будто она была какой-то причудливой зверушкой, что необычно вела себя. — Теперь, — она сглотнула, — я понимаю, что мое появление здесь может быть совершенно неуместно, после нашей ссоры, но я просто хотела… — Расслабься, птичка. Все нормально. — Хорошо — подожди, как ты меня назвал? — Птичка, — ухмыльнулся Джеймс, — тебе подходит. — Каким именно образом мне это подходит? — Не спрашивай. Я знаю, что говорю. Гвен уставилась на него, глядя на его сверкающие глаза и извечную усмешку, и невольно рассмеялась: — Ты такой странный, Джеймс, — ответила она, не в силах сдержать улыбку. — Спасибо. — Кто сказал, что это комплимент? — А что же это еще? — Какой же ты нахал! — Да, — с гордостью ответил Джеймс, — итак: малышка Гвен Берри села на автобус и сама добралась до моего дома. Не боишься, что тебя кто-то видел? — Я и раньше ездила на автобусе, да будет тебе известно! И мне все равно, видел меня кто-то или нет. Джеймс с сомнением и вместе с тем удивлением посмотрел на нее. Гвен оглядела комнату, воздерживаясь от каких-либо комментариев о ее размерах и состоянии. — Этот мужчина, — сказала она спустя некоторое время. — Кит? — Да. Он… он ведь не твой отец? — Не-а. — Кто он? — Мой официальный опекун. — Как так вышло, что ты с ним живешь? Он тебя усыновил? Джеймс пожал плечами: — Не знаю, мне все равно. — Джеймс… — Ты забыла, что две минуты назад извинялась за то, что донимала меня расспросами? Гвен тут же осеклась, хмурясь. — Ты прав, — сказала она, — извини. — Загладь свою вину, — на лице Джеймса тут же появилась ухмылка. — Каким образом? — спросила Гвен, подозрительно сощурившись. — Расскажи мне историю. — Почему тебе так интересны эти истории? — добродушно спросила Гвен. Джеймс пожал плечами и лег на кровать, уставившись в потолок, заложив руки за голову. Гвен на мгновение задержала на нем взгляд, втайне любуясь линией его подбородка — его лицо было и правда необычным. Не круглое, а заостренное — почти как у эльфа — но она немедленно отвела взгляд. Рассматривать его было невежливо. — Хорошо, — произнесла она, в задумчивости закусывая губу. Она начала рассказывать ему о Гекельберри Финне, как ей казалось, ему должно было понравиться — но закончить не успела. Как-никак, ей нужно было успеть на автобус до того, как тетушка вернется домой. Джеймс закатил глаза и назвал ее занудой, но все же поднялся и проводил до двери. Кита дома не было. Гвен не стала ни о чем спрашивать. Вопреки ее ожиданиям, Джеймс пошел с ней до автобусной остановки. — Спасибо за конспекты, — сказал он (в конце концов, он их забрал) — Всегда пожалуйста. Ты их хотя бы посмотришь? — Ммм, скорее всего нет. — Знаешь, ты ведь мог бы лучше успевать в школе, если бы постарался. Слова вырвались раньше чем она успела сообразить, но у нее не было ни малейшего желания забрать их обратно. Джеймс не был дураком — она это знала, но казалось, что он задался целью стать неудачником. Он опять закатил глаза, а на его губы вернулась усмешка. — Спасибо, мамочка. Гвен беззлобно фыркнула. Когда подъехал автобус, начался дождь, и не успела она и сесть на него, как промокла до нитки. Перед тем как двери закрылись, девушка услышала тихое «Увидимся, птичка». Она села у окна, и увидела, как Джеймс поднял воротник своей куртки, пытаясь защититься от дождя, и побежал в сторону дома. Как и в прошлый раз, она не могла отвести от него глаз, когда увидела, что он оглянулся и посмотрел на нее, перед тем как дождь окончательно скрыл его из виду.