О книгах и опозданиях (Of books and late classes)

Краткое содержание Как только Гвен удается свыкнуться со случившимся, ее ждет новый сюрприз

. Тем же вечером Гвен лежала на диване, закутавшись в плед, рядом с тетей Лизой, пока они перед сном смотрели какую-то глупую комедию. Иногда девушка не переставала удивляться своей тетушке и тому, что под маской суровости на самом деле скрывается доброта. Гвен стало легче, пусть она и не до конца пришла в себя. Она рассматривала себя в зеркало, причесываясь, перед тем как лечь в кровать: глаза уже были не такими красными, пусть на лице и остались следы усталости и опустошенности, и она была бледнее обычного. И все же, глядя на свое отражение, Гвен сделала глубокий вдох, заставляя себя собраться с духом. Ну и что, что ее чувства не нужны Джеймсу? Они все еще друзья. А это уже что-то, или нет? И она останется его другом, несмотря ни на что. Ни Гвен, ни сам Джеймс не могли повлиять на его чувства к девушке. А значит, она поднимет голову, сделает вдох и забудет о своих переживаниях. Может быть, чувства исчезнут сами, и вскоре мысль о том, что они всего лишь друзья не будет причинять ей боль. Она больше не будет лить слез. Как-никак, она умная красивая девушка, и ее мир не вращается вокруг одного только Джеймса. У нее есть друзья, книги, фортепиано и тетушка, и впереди, когда она вырастет, ее ждет столько всего нового и увлекательного. Любовь, счастье, удовольствие еще придут. Все героини книг и фильмов сражались и побеждали, и у нее получится. Впереди ее ждут великие дела, и однажды, ее время настанет. В этом Гвен была уверена. За последнее время Гвен очень изменилась. Она открылась себе самой с новой стороны, у нее было ощущение, что наконец-то она становится настоящей; сможет узнать, кто же она на самом деле, за пределами опустевшей темницы, в которой ее удерживали силой. Да. Все будет хорошо. Гвен забралась под одеяло, выключила свет и закрыла глаза, радуясь принятому решению и поселившейся в сердце надежде. Она заснула быстрее, чем ожидала. Предыдущий день лишил ее сил, и она забылась крепким сном без сновидений. В середине ночи ее разбудил тихий, едва различимый стук в окно. Еще не проснувшись окончательно, она потерла глаза, чувствуя, как к сердцу подступает страх, и вскочила с кровати, подбегая к окну. Но девушка уже знала, кто посетил ее. И все же она не была готова к тому, что ей предстояло увидеть. — О, господи… Джеймс! Дрожащими руками она в ту же секунду распахнула окно, впуская мальчишку в комнату. Свет был выключен, и в комнате было темно, но мерцания уличных фонарей было достаточно, чтобы Гвен могла различить порез на его лбу и сбитые костяшки пальцев. — Привет, птичка, — криво ухмыльнулся Джеймс, но Гвен было не до улыбок. — Джеймс, — выдохнула она, — что случилось? Девушка сделала шаг назад, чтобы получше его рассмотреть, закрывая окно. Юноша прислонился спиной к стене. Он все еще ухмылялся, но Гвен знала, что улыбка была вымученной, и за напускной веселостью он скрывал свои истинные переживания. — Я думал, ты удивишься, — произнес он. — Ты ранен. — А, ты об этом? Ты еще не видела другого парня. Гвен била дрожь, и ей казалось, что она вот-вот заплачет. Джеймс сглотнул, больше не скрывая своих чувств под ее пронизывающим взглядом. — Мне уйти? — спросил он. — Нет! Нет, — Гвен покачала головой, — останься. Останься. Что-нибудь болит? — Я в порядке. — Не смеши меня, — в голосе Гвен не было ни капли сомнения. Она посмотрела на него пристальнее, чем когда-либо раньше. Джеймс отвел глаза, переминаясь с ноги на ногу, и в итоге поднял свою куртку и рубашку, обнажая синяк на животе. Гвен вздрогнула, наклоняясь, чтобы рассмотреть его в темноте. — Все в порядке, — произнес он, — я уже приложил к нему лед. Пройдет. — Но у тебя здесь рана, — Гвен показала на его лоб, — кто это сделал? Друзья Кита? — Они были пьяны. Мы немного повздорили. Гвен вздохнула. По интонациям Джеймса можно было догадаться, что он сделал все возможное, чтобы вывести их из себя. И все же, это ни в коей мере не оправдывало их действия, и в ее сердце боролась жалость и злость. — Я пришел сюда не за тем, чтобы ты меня жалела, — коротко бросил Джеймс, — я пришел, потому что мы поругались. И мне это не понравилось. Я хочу все исправить. Если бы только Гвен не была так расстроена и обеспокоена, она бы просто рассмеялась. Вместо этого, она вымученно улыбнулась и снова вздохнула: — Ты не можешь ничего исправить, Джеймс, — мягко ответила она. — Почему нет? — Потому что не можешь. Когда ты совершаешь поступок, приходится принимать последствия. — Ненавижу это слово. — Последствия? — Да. — Почему? — Они редко бывают хорошими. Девушка закусила губу, не найдя что возразить. Она бы и не смогла — не сейчас, когда он выглядит таким беззащитным. Совсем юным, и в то же время не по годам мудрым. Казалось, будто днем и ночью перед ней было два разных человека. — Мы ведь все еще друзья, да? Она уставилась на него, а сердце сжималось от боли: его слова ее слегка удивили. Обычно он первый никогда не начинал разговоров о дружбе, пока она не припирала его к стенке, — и несмотря на его напускную храбрость и тщательно выверенную небрежность, в его голосе сквозила беззащитность и уязвимость. Она впервые почувствовала ее столь явно. — Конечно, — с уверенностью ответила Гвен, — конечно же, мы друзья. Он будто с облегчением опустил плечи и едва заметно вздрогнул. — Джеймс, — с нежностью произнесла Гвен, осторожно касаясь тонкими пальцами его лба и потемневшей кожи прямо у линии волос, — Джеймс, ты должен кому-нибудь рассказать… — Некому рассказывать, — Джеймс слегка отстранился от нее. — Кит обязан об этом знать. И если он ничего не сделает, должен же быть хоть кто-то — Джеймс, ответь мне, это происходит часто? — Нет! Нет. Гвен, прекрати суетиться — ведешь себя как девчонка… — Нет ничего плохого в том, что я веду себя как девчонка, — тихо огрызнулась Гвен, — а у тебя тут порез — нужно его обработать иначе может быть заражение. — Я уже промыл его водой. — Этого недостаточно. Я сейчас вернусь. Ее голос был твердым и решительным, и он не стал сопротивляться, хотя по его виду было очевидно, что ему все это не нравилось. Она не стала дожидаться его ответа. Девушка быстро побежала в ванную, осторожно пробираясь мимо комнаты тети. Когда Гвен вернулась в спальню, держа в руках полотенце, Джеймс стоял у раскрытого окна. — Что ты делаешь? — прошептала она, аккуратно закрывая за собой дверь на замок, — Ты… ты что, уходишь? — Мне не следовало приходить. Это было глупо. — Джеймс, нет! Гвен со стуком закрыла окно, тут же вздрагивая при мысли, что сделала это слишком громко. Она застыла в темноте, положив руку на грудь Джеймса, будто пытаясь его удержать — затем поднесла палец к губам и выждала несколько секунд, пытаясь понять, разбудил ли грохот ее тетушку. Тишина. Тетя Лиза не проснулась. Гвен облегченно вздохнула и вновь посмотрела на Джеймса, чье лицо слабо освещали фонари на улице. — Послушай, — прошептала она, наклоняясь к нему ближе, почти касаясь его, — ты никуда не пойдешь. Я сейчас обработаю твою рану, и ты сможешь отдохнуть. Я не позволю тебе уйти домой пока не смогу убедиться, что ты в порядке. — Я не могу здесь оставаться. Твоя тетя… — Спит. А моя дверь заперта. Все будет хорошо. Джеймс пристально смотрел на нее из темноты. Гвен сжала полотенце руками и поднесла к его лицу. — Может немного жечь. Джеймс поморщился, когда она стала протирать его лоб. Вскоре, дело было сделано — порез как-никак был небольшим, но Гвен настояла на том, чтобы обработать рану. Пока она занималась этим, Джеймс, чьи чувства легко было увидеть на его лице, скрытом в темноте, напряженно смотрел на нее. — Вот и все, — Гвен положила полотенце на подоконник. — Спасибо. Он впервые за все время поблагодарил ее. Гвен едва улыбнулась. — Может, присядешь? — тихо спросила она. Джеймс не ответил. Он все еще смотрел на нее, будто пытаясь раскрыть необъяснимую загадку. Она взглянула на него в ответ и улыбнулась в надежде разрядить обстановку. — Что такое? — спросила она, — На что ты так смотришь? Он снова ничего не ответил, и Гвен забеспокоилась: — Что случилось? — быстро спросила она, озабоченно вглядываясь в его лицо, — Ты в порядке? У тебя что-то болит? Тебе и правда нужно сесть. — Почему ты позволила мне остаться? — внезапно спросил он немного грубо, почти злобно, как будто не знал, как еще выразить охватившие его чувства. — Что ты имеешь в виду? — Гвен и правда была удивлена. — Еще недавно ты на меня злилась. А теперь говоришь, что мы по-прежнему друзья и помогаешь мне. — А ты думал, я прогоню тебя прочь? — спросила Гвен, — Я бы никогда так не поступила. Мог бы и догадаться, Джеймс. Неужели ты меня совсем не знаешь? Его слова пусть и немного, но обидели ее. Он посмотрел на нее, сжав челюсти. — Все равно не понимаю, — тихо признался он, не скрывая своего смятения и бессилия. Гвен не знала, что и ответить. Она молчала несколько секунд, а затем с уверенностью прошептала: — Я беспокоюсь о тебе. И мне не нравится, когда тебе причиняют боль. Вот и все, что ты должен понять. Тебе бы не понравилось, если бы мне сделали больно, так ведь? — Нет, — тут же ответил он, — нет. И думать об этом не хочу. — Ну вот, — мягко произнесла она. Однако ответ, кажется, его не удовлетворил. Хотя юноша и не двинулся с места, он все равно казался взволнованным, как будто что-то причиняло ему невыносимые страдания. Неужели тот синяк на животе болит сильнее, чем Гвен предполагала? Ей не удалось его толком рассмотреть в темноте, да и он не позволил ей сделать этого. — С тобой точно все будет хорошо? — спросила она, не в силах вынести гнетущей тишины. — Я в порядке, — прошептал он хриплым, почти грудным голосом. — Ты уверен? — Да. Да, просто… пожалуйста… помолчи, хотя бы секунду. При других обстоятельствах Гвен тут же возразила бы, но в его голосе сквозили неприкрытое отчаяние и растерянность. Она поджала губы и посмотрела на юношу, чей взгляд блуждал по ее лицу. Когда молчание стало для нее почти невыносимым, он заговорил: — Это… я… Он замолчал в полной безысходности, будто силясь подобрать слова, отводя глаза. — Я… — прошептал он, — дело в том, что… никто и никогда… — Что никогда? — тихо и нежно спросила Гвен. — Никогда… никогда… Никто никогда…? Не помогал ему? Не заботился о нем? В то время как Гвен тщетно пыталась закончить его фразу, а ее сердце разрывала боль за этого мальчишку, она увидела, как он подвинулся. Она перевела взгляд на него, забыв про свои мысли. Его темные, полные боли глаза смотрели прямо ей в душу. Но помимо этого в его взгляде было желание, и Гвен едва успела это осознать, и едва ее глаза расширились от удивления, и она тихо ахнула, как он наклонился и припал своими губами к ее. Сказать, что его поступок стал для нее полной неожиданностью — ничего не сказать. Но она не оттолкнула его, прекрасно осознавая, что ждала этого уже давно. Она никогда раньше ни с кем не целовалась (как думалось ей, он тоже) — и поначалу, все было странным и непривычным. Губы дрожали, и новые ощущения смутили ее. Но в то же время, поцелуй был приятным. Описания в книгах совершенно ни к чему ее не подготовили — она ведь думала, что внутри будут взрываться фейерверки, звонить колокола, а сердце воспарит ввысь. Вместо этого ее руки дрожали, сердце готово было выскочить из груди, а вокруг была темнота. Она слегка наклонила голову — кажется, так нужно продолжить, или нет? — и нерешительно коснулась своими губами его, закрыв глаза. Она не до конца понимала, что происходит, пока он не отстранился — и девушка открыла глаза, чтобы взглянуть на него. Гвен никогда не видела у него такого выражения лица. Джеймс был смущен, напуган, ошеломлен, беззащитен — и вместе с тем полон желания и страха. Их глаза встретились в темноте. Был ли этот поцелуй для него такой же неожиданностью, как и для нее? Жалел ли о случившемся? Оттолкнет ли он ее снова? Он все так же стоял на месте, будто внезапно окаменел, и смотрел прямо на девушку. Гвен чувствовала, как в груди бьется сердце, а все возможные мысли вихрем проносились в голове. Прошло несколько секунд, и наконец, девушка решилась. Напуганная, она решительно сделала шаг вперед, приближаясь к нему, коснулась рукой его плеча, и встала на мысочки, чтобы поцеловать его снова. Их первый поцелуй был неожиданным, новым — второй ей понравился больше. Мягкость его губ, тепло его тела. Поначалу она боялась, что он отвергнет ее, но этого не произошло. Он будто оттаял, и она рвано втянула воздух, перед тем как он ответил ей с неожиданной для нее страстью. Его пальцы запутались в ее локонах, и он притянул ее ближе к себе, углубляя поцелуй. Он был для нее чересчур торопливым, горячим: Джеймс целовал ее со страстью и желанием, в то время как губы Гвен двигались нерешительно, осторожно, впервые открывая для себя эти незнакомые еще ощущения. Они были всего-навсего подростками, каждое прикосновение было новым, и все же, казалось, что Джеймс воспринимал поцелуй несколько иначе, чем она — он был возбужден. В голове Гвен мелькали мысли, образы, в то время как он был движим одним лишь инстинктом. И оба чувствовали, будто парят в бездонном звездном небе. Задыхаясь, они остановились, и некоторое время просто смотрели друг на друга. Гвен едва вновь обрела способность мыслить здраво, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить то, что чувствует, но Джеймс не дал ей ни единого шанса произнести хотя бы слово. Его взгляд вновь опустился к ее губам, как будто он нашел бесценное сокровище, и он заключил ее лицо в свои ладони, вновь прижимаясь к ней в поцелуе. Юноша отстранился, и снова поцеловал ее — эти прикосновения были быстрыми, на удивление нежными и настойчивыми. Гвен, переполняемая чувствами, положила руки ему на плечи и сделала шаг назад, жадно глотая воздух, а на ее губах появилась улыбка. — Джеймс, — прошептала она. Он остановился и посмотрел на нее. Ей нравилось видеть его таким — утратившим контроль над собой — рот приоткрыт, зрачки расширены, лицо раскраснелось. Она прижалась к нему лбом, и ощутила, как его пальцы бережно касаются ее щек. — Можно я переночую у тебя? — тихо произнес он, — Пожалуйста. Я не хочу уходить. Я хочу остаться здесь, с тобой. Гвен была поражена до глубины души. Он никогда не вел себя так — да, он и раньше показывал свою привязанность, но никогда не был нежен, и вместе с тем так уязвим и открыт. — Конечно, — ответила она, — можешь лечь на мою кровать. В ответ на ее слова он отошел назад, укоризненно смотря на нее: — Джентльмен никогда не воспользуется постелью леди, — произнес он с озорным блеском в глазах. Гвен захихикала, чувствуя облегчение: — С каких это пор ты джентльмен? — безобидно передразнила она. — Точно. Но все же я буду спать на полу. — Но у тебя синяки по всему телу. — Бывало и хуже, птичка. Не успела она ничего возразить, как он уже улегся под окном, свернувшись прямо на ковре. Гвен тихо открыла стенной шкаф и протянула ему одеяло и подушку. — Тебе придется уйти до того, как тетушка меня разбудит, — прошептала она, садясь рядом с ним на колени. — Не волнуйся, уйду. — Хорошо. Она смотрела на него, на мгновение погрузившись в свои мысли. Ей казалось, что все это — лишь сон, и поцелуй ей приснился. Все было настолько невероятным, что Гвен не верила, что это происходит на самом деле. Но у нее до сих пор дрожали губы. Девушка собиралась встать с колен, когда почувствовала, что Джеймс придвинулся к ней. Он сел, удерживая ее за руку. Юноша наклонился вперед и снова поцеловал ее — откуда только в нем было столько уверенности, в то время как она еще только пыталась осознать случившееся? Было ли все это для него лишь игрой? Но вместе с его поцелуем улетучились все ее мысли, и она поцеловала его в ответ, а потом отодвинулась и улыбнулась: — Спокойной ночи, — прошептала она. — Спокойной, птичка. Она поднялась и забралась в кровать, накрываясь одеялом до самого подбородка. Девушка не могла заснуть, счастливо улыбаясь, одновременно чувствуя и безудержную радость, и смущение, и счастье, и страх. Ей оставалось только молиться, что это не окажется всего лишь сном, или просто случайностью, о которой он предпочтет забыть сам и заставит забыть и ее. Все ее эмоции затмевало безграничное блаженство, и Гвен провалилась в глубокий сон, наполненный звездами и поцелуями. Когда она проснулась, его уже не было.