О книгах и опозданиях (Of books and late classes)

Краткое содержание У Джеймса появляются новые друзья, а Гвен это не очень нравится.

Мысли Гвен о своем новом знакомом улетучились спустя несколько мгновений, когда руки Джеймса обняли ее, а их губы встретились в поцелуе. Но вскоре он напомнил девушке о своем существовании, и нельзя сказать, что она этому обрадовалась. Он подружился с Джеймсом. В школе Джеймса не любили — причины этого отношения Гвен понимала и, вместе с тем, нет (иногда ей казалось, что весь город словно застыл во времени и пространстве, и яростно сопротивляется любому, даже самому незначительному изменению) — но вскоре Феликса стали часто замечать в обществе Джеймса. Судя по наблюдениям Гвен, они во многом были похожи: Феликс, как и Джеймс, был язвой и бунтарем, хотя при этом был гораздо спокойнее. И Джеймс на удивление тут же принял Феликса. Складывалось впечатление, что его новый друг точно угадывал, что сказать и сделать, чтобы заслужить расположение Джеймса (чего, как знала Гвен, было вовсе нелегко добиться). Гвен хотела радоваться за него. Как-никак она прекрасно знала, как одинок Джеймс. У него не было друзей, не было семьи, и, конечно же, присутствия ее одной ему было недостаточно. Но она никак не могла заставить себя свыкнуться с этой мыслью. Со стороны казалось, что теперь Феликс и Джеймс — не разлей вода, они в точности копировали поведение друг друга. И недели не прошло, как ученики школы начали относиться к Феликсу точно так же как и к Джеймсу — со страхом и ненавистью. Друзья в свою очередь будто наслаждались этим. Разумеется, Гвен пыталась воздержаться от каких-либо суждений: в конце концов, она ведь не знала Феликса. Внешность может быть обманчива. Она поняла это благодаря Джеймсу. Она не имела никакой возможности узнать Феликса получше, так как никогда не проводила время с Джеймсом на людях. Она могла судить только по тому, что видела, что слышала в школьных коридорах — и по тому, что узнавала от Джеймса, которому нравилось в подробностях рассказывать об их с Феликсом приключениях. Ревновала ли она Джеймса к его новому другу, что почти полностью завладел вниманием юноши? Может быть, подсознательно так оно и было, хотя Гвен и отказывалась признаться себе в этом. Но дело было не только в этом. Она искренне беспокоилась и была напугана. Потому что Гвен казалось, что если рядом с ней Джеймс только-только успокоился, то в присутствии Феликса он начал вести себя точно так же как раньше, даже хуже. Но однажды, когда после школы она помогала Лизе готовить ужин, у нее впервые появился вполне реальный повод для беспокойства. Гвен нарезала овощи, тихо напевая песню, услышанную днем, как вдруг ее отвлек вопрос тетушки: — Ты все еще видишься с этим мальчишкой? Джеймсом Янгом? Девушка застыла, мысленно радуясь, что стоит к Лизе спиной. Вернув на мгновение утраченное самообладание, Гвен снова взяла нож и ответила: — Я вижу его в школе. — И все? Ты с ним разговариваешь? — Иногда, — осторожно ответила Гвен, — а что такое? Она повернулась к тете, которая помешивала что-то в кастрюле на плите. Казалось, что Лиза задумалась на мгновение, а потом ответила: — Прошлым вечером я видела его возле кафе. Его и его друга. Они болтались без дела по парковке. Гвен изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица, несмотря на то, что ее сердце болезненно билось в груди. — Что они делали? — спросила девушка. — Ничего особенного, — призналась Лиза, — играли, садились на машины. Один из наших посетителей вышел, а они даже не поднялись с капота его автомобиля. Мы чуть было не вызвали шерифа. — Но они не причинили никакого вреда, — тут же спросила Гвен, — да? — Нет, просто не успели. Гвен сглотнула, отводя глаза от тетушки, надеясь, что не выдала себя. Разговор на этом и закончился, но она была обеспокоена. Каждый раз, когда она видела Джеймса и Феликса в школе, у нее было ощущение, что он сейчас пребывает где-то очень-очень далеко, почти что в другом мире. На следующий день, когда девушка сидела в столовой у окна, она заметила на улице Джеймса и Феликса: они о чем-то разговаривали и смеялись. Джеймс выглядел счастливым. Гвен испытала острое чувство вины, когда поняла, что не радуется за друга, а наоборот, отчасти злится на него, на них — сама не зная почему. — Тот новый парень, — сказала Аурелия, поедая свой салат, — как там его зовут? — Феликс, — ответила Гвен, не сводя глаз с фигур двух молодых людей снаружи. — Точно. Странно: он взялся будто бы из ниоткуда, правда? Он странный. И очень спокойный, может быть, пару раз всего сказал что-то язвительное. Порадовать тех, кто его слушает. — Кто его слушает? — Янг. Гвен перевела взгляд с мальчишек на свою тарелку. — Да, — добавила Аурелия, — он, знаешь… такое чувство, что на нем помешан. Не знай я его, сказала бы что Феликс неравнодушен к парням. — Я так не думаю. — Может, ты и права, — Аурелия пожала плечами, — все равно они оба придурки. — Джеймс — не придурок, — Гвен не смогла удержаться от ответа. — Еще совсем недавно ты бы согласилась. Гвен промолчала. Она чувствовала на себе взгляд подруги и не хотела поднимать на нее глаза. — Я скучаю по тебе, вообще-то, — внезапно сказала Аурелия. — Что? — Да-да. Раньше мы вместе готовились к занятиям, иногда, когда твоя тетушка нам разрешала. А теперь, ты все время… занята. Гвен чувствовала, как щемящее чувство вины сдавливает ее грудь: может быть, и правда она была слишком увлечена Джеймсом и не уделяла подруге должного внимания. Аурелия всегда была к ней добра и во многом вставала на ее сторону, она всегда была ее единственным настоящим другом. Глаза Гвен расширились, и она покачала головой: — Мне… мне так жаль. Я слишком увлеклась своими проблемами. Я такая идиотка. Прости, пожалуйста. — Все в порядке. — Нет, не все, — с жаром ответила Гвен, качая головой. К черту Джеймса и Феликса, яростно подумала она. Какая она подруга, если с головой погрязла в своих личных делах? — Давай вместе чем-нибудь сегодня займемся, — сказала она, — после школы. Пойдем за покупками или куда-нибудь еще. — А Лиза тебя отпустит? — Отпустит, — заверила Гвен подругу. Радостная улыбка Аурелии заставила Гвен позабыть о своих печалях на весь день. Они вместе вышли из школы и направились на автобусную остановку. На той стороне улице она увидела Джеймса. Он несколько секунд смотрел на нее, но потом его слегка толкнул в бок Феликс, и оба юноши ушли. Гвен не стала обращать на них внимания. Где-то в глубине души она почувствовала страшное разочарование, но решительно отмахнулась от этих мыслей. День в компании Аурелии пролетел весело и незаметно, и Гвен вернулась домой с улыбкой на лице. На следующий день она отправилась в школу пораньше. Прямо рядом со школой, кто-то схватил ее за руку и потащил за собой за угол в тени здания. — Привет, — улыбнулся Джеймс, прижимаясь своими губами к ее. Гвен тут же ответила на поцелуй, и поняла, что причина ее расстройства и негодования заключалась всего-навсего в том, что она по нему скучала. Они не могли видеться так часто, как хотели бы, и это было нелегко. Она улыбнулась, обнимая его за шею. — Я соскучился, — выдохнул Джеймс. — И я. — Уже прошло почти четыре дня, с тех пор как я последний раз это делал, — добавил мальчишка, снова целуя ее, — слишком долго. Он притянул ее ближе, страстно целуя, и Гвен тихо захихикала, слегка его отталкивая: — Полегче, — довольно произнесла она, — мы ведь в школе. — Я знаю, — надулся Джеймс, — к черту школу. Его руки легли на ее талию. — Я хотел встретиться с тобой вчера, — добавил он с недовольной гримасой, — но ты ушла вместе с этой…как там ее зовут? — Аурелией, — нахмурилась Гвен, — мы ходили по магазинам. — Но я хотел тебя увидеть. — Ты ведь знаешь, я не побегу по малейшему твоему зову, — мягко упрекнула его Гвен, — к тому же, я думала, что ты будешь с Феликсом. — Я и был с ним. — Кстати, раз уж мы заговорили о нем, — произнесла Гвен, — держитесь подальше от кафе моей тетушки. — Что? — «Медведь и Корона». Это кафе моей тети. А вы с Феликсом два дня назад терроризировали ее посетителей. В ответ на ее слова Джеймс ухмыльнулся, но улыбка тут же сошла с его лица, стоило ему увидеть, что Гвен, в отличие от него, не находила в этом ничего забавного. — Нам просто было весело. — Тогда веселитесь где-нибудь в другом месте, — сказала Гвен, не в силах сдерживать раздражение, — это заведение моей тети. Это ее работа, и она вкладывает в нее душу. Не нужно никого запугивать или бить окна… — Эй! Я разбил окно сто лет назад. И это была случайность. — И тем не менее, — настаивала Гвен, — это для нее важно. Это ее работа. — Ты преувеличиваешь и воспринимаешь все слишком близко к сердцу. Мы с Феликсом просто оказались поблизости. — Я не преувеличиваю, — возразила Гвен, — ты можешь ходить с Феликсом где хочешь. Но только не поблизости от кафе моей тети, договорились? Джеймс уставился на нее, хмурясь: - Почему ты это так произнесла? – спросил он. - Что произнесла? - Его имя. Феликс. Как будто это яд. Девушка открыла рот, но так и не смогла произнести ни слова. — Тебе он не нравится, — констатировал Джеймс. — Я его не знаю, — поправила его Гвен, — и да, он мне не нравится. — А мне нравится, — огрызнулся Джеймс, — с ним весело, в отличие от большинства в этом унылом городке. — Я… я просто не уверена на его счет, Джеймс, — призналась Гвен, кусая губы, — он… кажется, от него одни неприятности. — Ой, нет! — вздрогнул Джеймс, — Уже боюсь! — Я серьезно. — Ты слишком серьезна. Ну, и что, что от него можно ждать беды? От меня тоже. Гвен не нашлась что ответить. Он был прав. — Успокойся, птичка, — Джеймс прижался губами к ее лбу, — давай веселиться. — Меня пугает то, что ты понимаешь под словом веселье. — Не бойся. Уж я-то знаю в этом толк. Гвен фыркнула, в то время как Джеймс положил руки ей на талию, прижимаясь к ней всем телом. Гвен подняла глаза, укоризненно смотря на него, но увидела лишь дьявольскую улыбку в ответ. Ничего хорошего она не предвещала. — Не надо так на меня смотреть, — произнес он, — есть много разных веселых занятий. Некоторые могут понравиться и тебе. Гвен хотела было возразить, закатив глаза, когда Джеймс поцеловал ее в щеку, и тут же заставил замолчать, пробегая одними губами по линии подбородка, и впиваясь поцелуем в шею. Она дышала с трудом, в то время как все ее тело дрожало от удовольствия. Гвен почувствовала, как Джеймс улыбнулся, касаясь ее шеи, прижимая все крепче и крепче к себе. — Разве это не весело, м? — пробормотал он. — Ммм, — согласилась Гвен, накручивая его локоны на пальцы. Он тихо рассмеялся. Действия Джеймса заставили ее на время отвлечься от разговора, который был еще не закончен. Но нужно было остановиться, потому что скоро в школу начнут приходить на занятия другие учащиеся… — Так-так-так. Не рановато ли для такого? Гвен замерла, а сердце пропустило удар при звуке знакомого голоса. Джеймс отстранился от нее, и с его губ слетел смешок. Он приобнял Гвен за плечи и усмехнулся: — Феликс. Ты ранняя пташка. — Иногда, — уклончиво ответил Феликс, переводя взгляд с Джеймса на Гвен, - так вот какой у тебя маленький секрет? — А ты разве еще не понял? — спросил Джеймс, наклоняя голову и самодовольно ухмыляясь. В ответ Феликс сдержанно и едва уловимо улыбнулся. — Догадывался, — невозмутимо произнес он. Юноша снова посмотрел на Гвен — под его взглядом девушка переминалась с ноги на ногу. Но скорее ей было интересно, чем неловко — что же такого есть в Феликсе? Почему ей все время кажется, что он знает то, чего не знают все остальные? Что бы там ни было, в его присутствии она не знала, что сказать. Значит, он не был в курсе про них с Джеймсом раньше. Этот вопрос звучал в отдаленных уголках ее сознания, но поведение Джеймса ее успокаивало. Он не выглядел так, будто стыдился своих чувств к девушке — наоборот, казалось, что он с радостью демонстрирует Феликсу свою к ней симпатию. Он прижал Гвен к себе, приобнимая одной рукой за плечо, и поцеловал ее волосы, не сводя глаз с Феликса. — Об этом никто не должен знать, — сказал он, — я могу на тебя рассчитывать? — Конечно, — ответил Феликс. — Отлично, — Джеймс повернулся к Гвен, — потому что я не хочу, чтобы меня с моей птичкой что-нибудь разлучило. Он заключил ее лицо в свои ладони и быстро поцеловал. Гвен неуверенно улыбнулась. Его слова были нежными, но сложившаяся ситуация и присутствие Феликса беспокоили ее. — Птичка, — рассмеялся Феликс, и Гвен вновь перевела на него взгляд, — ну, конечно. — Ну, конечно? Разве это прозвище — первое, что приходит на ум при виде меня? Неужели оно так очевидно? Наконец, Гвен вновь обрела дар речи, и Феликс посмотрел на нее в ответ. Его глаза пристально изучали ее несколько секунд, прежде чем юноша усмехнулся. — Куда очевиднее, чем ты думаешь, птичка-Гвен. — Птичка-Гвен, — рассмеялся Джеймс, — а что, мне нравится. Птичка-Гвен. — А мне нет, — нахмурилась Гвен, — это глупо. Джеймс снова засмеялся, а Феликс лишь улыбнулся — он стоял, не шевелясь, будто превратился в каменное изваяние. Гвен отошла от Джеймса и откашлялась. — Мне пора, — произнесла она, — мне еще нужно забрать книги из шкафчика. Увидимся позже. Джеймс вновь припал к ее губам в поцелуе, и она робко улыбнулась, перед тем как направиться к дверям школы. Но с каждым шагом она все отчетливее ощущала, как Феликс пристально смотрит ей в спину, словно прожигая в ней дыру одним только взглядом. Когда она повернулась, их уже не было.