О книгах и опозданиях (Of books and late classes)

Краткое содержание Гвен приходится кое-что понять насчет Джеймса.

В то время как чувства Джеймса к Гвен дарили ей надежду на лучшее, она все же не могла оставить все тревоги позади, и, как оказалось, не зря. Изо дня в день все становилось только хуже. Хотя Джеймс все так же был нежен и предан ей — его привязанность была очевидна — Гвен все чаще и чаще одолевало беспокойство, пусть он и не давал ей никакого повода. До тех пор, пока однажды не произошло кое-что. Они условились встретиться вечером, пока Лиза будет на работе, но он так и не пришел. Гвен весь вечер провела в волнении, то выглядывая из окна, то приоткрывая входную дверь. На следующий день она не видела его в школе, хотя постаралась не придавать этому большого значения. Наверное, у него просто появились дела поинтереснее — в любом случае он часто прогуливал уроки. Тем более что они должны были увидеться после занятий и вместе пойти домой. Поэтому, когда прозвенел последний звонок, Гвен вышла на школьный двор, за спортзалом, и стала ждать Джеймса. Она ждала его. Она все ждала и ждала, а резкие порывы леденящего ветра не шли ни в какое сравнение с болью, которую причиняло ей сжавшееся в комок сердце: или с ним что-то случилось, или он просто решил не приходить. Гвен не знала, какой из вариантов пугал ее больше. — Эй, ты в порядке? Гвен обернулась — это был Шон Шери. Она вымученно улыбнулась, а он поправил очки на переносице. — Да, — ответила она, — почему ты все еще в школе? — Забыл книгу, — сказал он, показывая ей учебник по химии, который держал в руках, — а ты? — Я… Она осеклась, пытаясь придумать какое-то объяснение, и закусила губу. — Ты ждешь Янга? — Что? Гвен удивленно посмотрела на Шона. Парень вздохнул и пожал плечами, убирая учебник в рюкзак. — Я видел его сегодня, — произнес он, — как раз после занятий. — Правда? — Ага. Гвен переступила с ноги на ногу: вопросы так и норовили сорваться с губ, но она не могла задать ни одного, чтобы не выдать себя. — Почему ты думаешь, что я жду его? — спросила она. — Догадываюсь, — пожал плечами Шон, — да и слухи ходят. — Слухи? — О том, что вы встречаетесь. Не думаю, что многие в это верят. — Но не ты, — заключила Гвен. — Но не я. Я же не дурак. Гвен хотела было возразить, сказать Шону, что он ошибается, но в его манере держаться было что-то на удивление успокаивающее, даже приятное. Она просто тяжело вздохнула, глядя себе под ноги: — Говоришь, ты его видел? — Да. На парковке, в обеденный перерыв, со своим другом. Они как раз уходили вместе. Кажется, они что-то задумали. — Еще бы, — с горечью согласилась Гвен. — Так это правда? Ты встречаешься с этим парнем? Столь очевидная неприязнь в голосе Шона не могла не ранить Гвен в самое сердце. Увидев выражение ее лица, он будто немного смягчился и добавил: — Я никому не скажу. Ты ведь знаешь, я не распускаю сплетни. — Все сложно, — призналась Гвен, — я так думаю. — Я не удивлен. — Что… что ты имеешь в виду? — Что все сложно. Кажется, с ним по-другому и быть не может. Гвен закрыла глаза, вздыхая, и потирая лицо руками — ее охватила внезапная усталость. — Да, — выдохнула она спустя несколько секунд, — пожалуй, я пойду домой. Уже поздно. — Тебя проводить? Гвен улыбнулась его словам. Они ведь недолюбливали друг друга все это время, но, кажется, он был искренне обеспокоен. — Со мной все будет хорошо. — Ладно, — сказал он, — я все равно живу недалеко от тебя. — Правда? — удивилась Гвен. — Ага. Знаешь дом с синей дверью? — Так это твой? — воскликнула Гвен, — Я и подумать не могла. Как странно! — Точно. Я видел, как ты входила в свой дом на днях. Так и узнал. — Ну, раз нам по пути, — улыбнулась Гвен, — пойдем вместе. Присутствие Шона успокаивало Гвен, которой было невыносимо тяжело от одной только мысли, что Джеймс был сейчас с Феликсом, а не с ней, как обещал. Ребята шли молча, но тишина не тяготила ни одного из них. Шон остановился неподалеку от ее дома, улыбнулся и пошел к своему крыльцу. Когда Гвен, улыбнувшись в ответ, направилась домой, на землю упали первые крупные капли дождя. В нескольких шагах от дома девушка замерла. Джеймс улыбался, спиной прислонившись к забору и скрестив руки на груди — большой капюшон, закрывающий ему половину лица, надежно защищал юношу от дождя. Глаза Гвен расширились от удивления, и она побежала ему навстречу, хватая за руку и увлекая за собой вниз по улице. — Ты с ума сошел? Лиза могла тебя увидеть, — прошептала она. — Ну и пусть, — ответил Джеймс, пытаясь украдкой сорвать с губ Гвен поцелуй, но девушка увернулась. — Где ты был? — прошипела она, — Я же волновалась! — Был занят, — уклончиво ответил он, — я хотел встретить тебя после уроков, но опоздал. Прости. — Прости, — повторила Гвен, — я ждала тебя. — Я же сказал, прости. — Я не глухая. Джеймс посмотрел на нее: на его лице явно читалось раздражение, но Гвен, не шевелясь, смотрела в ответ. Он сделал шаг ей навстречу, притягивая к себе, будто пытаясь защитить от дождя. — Когда я пришел к школе, я увидел тебя, — прошептал он, — как вы с Шери пошли домой. Я срезал дорогу через парк и решил дождаться тебя у дома. — Шон предложил проводить меня, — сказала Гвен, — он не хотел оставлять меня одну. — Мне он не нравится. — А мне нравится, — огрызнулась Гвен, — он приятный человек. — А я что, нет? — Нет, — нахмурилась Гвен, — ты не приятный. Джеймс ухмыльнулся. — Отлично, — произнес он, — быть приятным скучно. Гвен стиснула зубы, делая шаг назад. — Хватит, — ответила она, — я не в настроении. Когда она снова подняла на него глаза, то увидела как Джеймс нахмурился, на его скулах заходили желваки, а на дне глаз затаилась тьма. — Что это значит? — То, что я волновалась за тебя всю ночь и весь день напролет, — резко бросила Гвен, — а теперь ты появляешься, как ни в чем не бывало и ведешь себя так… начинаешь ревновать ни с того, ни с сего. — Мне не нравится, когда другие отвлекают тебя от меня. — Я не твоя собственность. — … но ты — моя. — Нет, не твоя, — яростно возразила Гвен. Некоторое время Джеймс пустыми глазами смотрел на нее. Гвен не могла понять, злится он или нет, но спросить об этом она так и не успела. Внезапно он нагнулся и прижался своими губами к ее, как будто желая оставить свой след на её коже. Вкус его поцелуя опьянял, но уступать Гвен не собиралась. Она была на него зла. Девушка отстранилась, когда он попытался притянуть ее к себе за талию, не успев даже перевести дыхание, и снова стараясь поймать ее губы своими. Вдруг капюшон упал с его головы, и Гвен в изумлении открыла рот. — Джеймс, — произнесла она, — что случилось? Мальчишка провел рукой по волосам, пытаясь прикрыть синяк на лбу челкой. Беспокойство тут же заставило Гвен позабыть об их ссоре. — Вчера вечером они опять играли, — ответил Джеймс. — Господи, — прошептала Гвен, — так вот почему ты не пришел ко мне? Джеймс… — Послушай, я был не один. Со мной был Феликс. Мы разобрались со всем этим. — Разобрались? — повторила она. — Ага, — ухмыльнулся Джеймс, — дали сдачи. — Дали сдачи? Но как? Джеймс лишь пожал плечами, и снова ухмыльнулся, прижимаясь лбом к Гвен. — Легко. Я думаю, тот парень немного испугался, — со смехом ответил он, — но мы еще не закончили. Игра только начинается. — Игра? — переспросила Гвен, — Что ты имеешь в виду? — Мы собираемся слегка проучить этого парня, — оскалился Джеймс, — больше он меня не побеспокоит. Никогда. — Что вы собираетесь сделать? Джеймс опять пожал плечами, и Гвен, забыв о том, что дождь лил вовсю, что она только что злилась на Джеймса, покачала головой, в волнении впиваясь пальцами в воротник его куртки. — Джеймс, не надо, — взмолилась она, — если он бьет тебя, ты должен пойти к шерифу. Нельзя учинять самосуд. Это может плохо для тебя закончиться. Ты попадешь в беду. — С бедой я уже давно на «ты», птичка. — Это не одно и то же, — не сдавалась Гвен, — ты можешь пострадать. Тебя могут арестовать…это все Феликс придумал? — Феликс мне помогает. Я доверяю ему. Ты хочешь, чтобы меня избивал какой-то пьяница, птичка-Гвен? И я должен с этим мириться? Уже давно надо было дать отпор. — Я не хочу, чтобы ты пострадал, — заверила его Гвен, — конечно же, нет. Но у меня плохое предчувствие. — Ты слишком осторожна. — А ты недостаточно осторожен! — воскликнула Гвен. Джеймс вспыхнул от ярости. — Я такой, какой есть, птичка, — жестко произнес он, — и я не изменюсь. Ни для кого. — Я и не прошу тебя меняться! Я прошу тебя быть осторожнее, пожалуйста! Не натвори глупостей. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Джеймс, пожалуйста. Я этого не вынесу. Отчаяние Гвен и тревожный блеск ее глаз будто заставили Джеймса немного смягчиться, и он посмотрел на нее так, будто пытался раскрыть какую-то тайну, скрывающуюся в глубине ее взгляда. Он прижался губами к ее лбу, проводя рукой по мокрым волосам девушки. — Ты переживаешь за меня, — тихо произнес он. Девушка беззвучно усмехнулась: — Ты только сейчас это понял, дурак? — покачала она головой. — Иногда я забываю. Ненавижу забывать. — Что ж, постарайся запомнить, — мягко ответила Гвен, обхватывая его шею руками. Джеймс притих, как это иногда с ним бывало — он стал задумчив, покорен, сейчас он выглядел совсем иначе, чем обычно. Их взгляды встретились, и он бережно коснулся ее плеч, прежде чем опустить руки на талию. — Я не хочу, чтобы ты из-за меня расстраивалась, — произнес он, наконец, — но я не могу сидеть сложа руки. — Тогда найди другой способ, — ответила Гвен, — прошу. Пожалуйста, не наделай глупостей. — Ладно. — Джеймс, — не унималась Гвен, — пообещай мне. Пообещай мне, что ты не будешь вмешиваться в это, хорошо? — Ладно. Этот ответ не удовлетворил Гвен, но договориться о большем с ним было невозможно, поэтому девушка просто коснулась его щеки рукой, притягивая его к себе. Она целовала юношу, чувствуя, как его напряжение ослабевает. Он привлек ее к себе, горячо целуя, как будто пытаясь поглотить целиком. Иногда ее пугала эта страсть, но вместе с тем она же заставляла девушку трепетать в его руках. — Иди домой, — пробормотал он, — заболеешь. — Я не хочу оставлять тебя здесь, под дождем. — Со мной ничего не случится. — Ты уверен? — Да, иди. Увидимся завтра, после школы. — Обещаешь? — Обещаю. Нельзя было сказать, что волнение Гвен улеглось после разговора с Джеймсом, но злость на него в ее сердце вытеснило гнетущее чувство тревоги. Где-то в глубине ее сознание подтачивало предчувствие беды, и она никак не могла отделаться от этих то и дело прокрадывающихся в голову мыслей, что его словам не стоит доверять. Какая-то часть ее никогда не могла до конца заставить девушку поверить Джеймсу, даже теперь, когда ее сердце болело за него. Внутренний голос тихо убеждал Гвен быть настороже, но она и слушать не хотела. Она была просто юной влюбленной девчонкой. На следующий день она снова ждала Джеймса после уроков. И снова тот не пришел. Ей было плохо, она переживала, беспокоилась, злилась, чувствовала себя преданной, но размышлять о случившемся времени не было, потому что вместо Джеймса она увидела другого человека. Феликса. Гвен тут же выпрямилась, смахнула слезы с глаз и с вызовом посмотрела на юношу. — Привет, птичка, — произнес Феликс как ни в чем не бывало. — Где Джеймс? — настороженно спросила Гвен, скрестив руки на груди. — В безопасности. — Где он? Что происходит? — Он залег на дно. — Почему? — со злостью спросила она, — Почему он скрывается? Что вы натворили? Феликс смотрел на нее так, будто Гвен была маленьким причудливым существом, за которым было интересно наблюдать. Его взгляд пугал девушку. — Что произошло? — внутри Гвен закипал гнев, — Вы… что-то случилось? С тем мужчиной, что избил Джеймса? — Он тебе рассказал? — Да. А что, не должен был? — Кажется, не собирался. — И все же, я знаю, — огрызнулась Гвен, — а теперь говори, что случилось. Ей показалось, или на загадочном лице Феликса промелькнула тень улыбки? Гвен содрогнулась от очередного порыва ветра, внимательно всматриваясь в лицо юноши. — Мы пошли к нему домой этим утром, — произнес Феликс, — мы хотели все там перевернуть вверх дном. — И перевернули? — Да. Вот только под конец тот парень пришел домой. И мы с ним немного повздорили. — Повздорили? — повторила дрожащим голосом Гвен. — Успокойся. С ним все в порядке. Но теперь ему пришлось ненадолго затаиться. — Что с ним? У него будут проблемы с полицией? Феликс ничего не ответил — за него говорил его взгляд. Гвен почувствовала, что все внутри сжимается от злобы, когда она яростно набросилась на него, готовая одним взглядом разорвать его на части: — Ты, — девушка обвиняла друга Джеймса во всех грехах, — ты… ты втянул его в это, да? — Тебе ведь хочется, чтобы это было правдой? Но это не так. Это была его идея… — Нет, — ожесточенно сопротивлялась Гвен, — неправда. — Правда. Он сам все придумал. Откуда я, по-твоему, знаю, где живет этот парень, а? Гвен во все глаза смотрела на Феликса, но он не произнес ни слова, отвечая на ее нападки молчанием. — Это ничего не доказывает, — прошипела она, — ты мог это как-нибудь разузнать… — Это доказывает только то, что ты срываешься на мне, вместо того, чтобы признать очевидное. — Что? — Что ваши с ним отношения — бомба замедленного действия. В эту минуту Гвен казалось, что еще никого в своей жизни она не ненавидела так сильно как Феликса. Он только что произнес то, чего она до дрожи боялась, то, что она уже давно всеми силами прятала в самые дальние уголки сознания — но вместе с тем она скорее умерла бы, чем признала его правоту. — Это не так, — злобно ответила она, — ты ничего не знаешь. — Я знаю его. Ты злишься и тебе больно, но он никогда не изменится. Поверь мне. — Нет. Я тебе не верю, — Гвен, словно пытаясь защититься, скрестила руки на груди, — и никогда не верила. — Неправда. — Правда! Я никогда тебе не доверяла. С самого начала я знала. Что тебе надо от Джеймса? Неужели ты и правда его друг? — Друг. — Тогда зачем ты мне все это рассказываешь? Ты пытаешься нас разлучить? Разве друзья так поступают? — Он такой, как есть, — Феликс так и не ответил ни на один из ее вопросов, — и тебе это известно. Он не изменится ради тебя. И не изменится ради кого бы то ни было. Никогда. Слова самого Джеймса звучали в голове Гвен. Я такой, какой есть. И я не изменюсь. Ни для кого. Гвен сглотнула, пытаясь заставить замолчать внутренний голос, который твердил, что Феликс был прав. Вместо этого ее боль превратилась в злобу: — Да что ты знаешь? — резко бросила она, — Вы ведь едва знакомы. Я знаю его гораздо дольше, чем ты. — Я знаю его куда лучше, чем ты думаешь. — Нет. Потому что тот Джеймс, которого знаю я... заботится обо мне. Я знаю, что я ему не безразлична. В этом Гвен была совершенно уверена. — Мне это известно, — ответил Феликс, — уж поверь мне. Я в курсе. — Тогда хватит об этом, — оборвала его Гвен, скрестив руки, — довольно. Феликс тихо рассмеялся и покачал головой. Гвен слышала в его смехе веселье вперемешку с горечью. — Ты думаешь, что достаточно заботиться о нем, — произнес он, — и может быть, так оно и есть. Пока. Но ты еще увидишь. И передумаешь. — Ни за что. — Знаю, что передумаешь. Все это я уже слышал, птичка-Венди. — Как ты меня назвал? — ошеломленно переспросила Гвен. — Если твоей заботы ему достаточно, — Феликс сделал вид, что не расслышал ее вопрос, — зачем тогда он попросил меня найти тебя и солгать? — Что? — Он хотел, чтобы я сказал тебе, что ему пришлось остаться дома, — произнес Феликс, — чтобы получить желаемое, он соврет и глазом не моргнув. Гвен смиренно выдержала удар, борясь с выступившими на глазах слезами. Она изо всех сил пыталась их остановить, не желая разрыдаться в присутствии Феликса или кого бы там ни было. — Зачем тогда ты рассказал мне правду? — спросила она. — Ради твоего же собственного блага. Эта история в любом случае закончится для тебя печально. Девушка застыла на месте, уставившись в одну точку, не в силах понять, почему его слова оказывают на нее такое влияние. Каждое слово, произнесенное Феликсом, пронзало ее сердце насквозь подобно кинжалу, а возможность отрицать сказанное им была слишком слаба, и стена, которой она отгородилась от сомнений, терзавших душу, медленно рушилась. Она любила Джеймса, искренне, с самого начала, но в их отношениях уже тогда была брешь, и девушка боялась, что даже вся любовь в мире не в силах ее восполнить. — Мне жаль, — произнес Феликс, — правда, жаль. Ты ведь знаешь, я всегда питал к тебе... слабость. У Гвен не было сил, даже чтобы понять, что он имел в виду, и юноша, развернувшись, ушел, оставив ее одну. Она бездумно уставилась перед собой, пытаясь понять, что сейчас только что произошло. Леденящая, безжалостная правда медленно проникала в ее сознание, раня в самое сердце. Счастье с Джеймсом — не более чем мимолетная иллюзия, не более чем сон. Пришло время проснуться.