О концах и началах
23 июня 2016 г., 17:00
Краткое содержание Джеймс и Гвен принимают решение. Предупреждение: В этой главе будет постельная сцена. Не знаю, как так вышло. Да, описание таких сцен дается мне с трудом. Нет, она не будет детально прорисованной. Приношу всем свои извинения. Просто так вышло… Да, и еще, пожалуйста, не надо меня ненавидеть за такой конец. NC-17 (?)
В понедельник утром все в школе уже знали, что Гвен уезжает из Сторибрука, и каждому хотелось напоследок побыть с ней и поболтать. Все еще слегка потрясенная и расстроенная, Гвен тем не менее была рада возвращаться домой в одиночестве, чтобы немного побыть наедине с собой и поразмышлять. Она не слышала ничего о Джеймсе с субботы, но чувствовала, что должна ему верить. Сегодня в школе она лишь мельком увидела Феликса. Они не говорили друг с другом. Он просто, как всегда загадочно, посмотрел на нее и ушел. Гвен несколько минут в смятении смотрела ему вслед, но потом решила не придавать этому большого значения. У нее были дела и поважнее. По дороге домой ее вскоре нагнал Шон Шери — Гвен приветливо помахала ему рукой и улыбнулась. — Привет, — сказала она. — Привет. Можно тебя проводить? — Конечно, Шон! Как дела? — Нормально, наверное. Так что, это правда? Говорят, ты уезжаешь? — Да, — тихо ответила она, — уезжаю. — По-моему, ты не в восторге от этой идеи. — Это новые возможности, — вздохнула Гвен, — и новая школа и правда очень хорошая, но… — Тебе придется расстаться с друзьями. И с семьей. — Точно. — Вот отстой. Надеюсь хотя бы, там будет не слишком плохо. — Я тоже. Они в тишине дошли до дома Шона. Гвен улыбнулась ему, а Шон помахал ей на прощание. Гвен увидела, как дверь дома открылась, и из-за нее выглянул Миша, его младший брат. Он робко помахал ей, и когда дверь за обоими ребятами закрылась, сердце Гвен сжалось в груди. Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и раздосадовано вздохнула. Как странно: она ведь их едва знала. Их дружба с Шоном еще едва началась, а с его младшим братом она вообще не помнит, когда разговаривала в последний раз. Но перед тем как направиться к дому, Гвен все же смогла побороть внезапно охватившее ее уныние. Вечером, когда Лиза была внизу, а Гвен готовилась ко сну, девушка услышала тихий стук в окно. Ее сердце пропустило удар, и она тут же подбежала к двери, закрывая ее на замок, после чего впустила Джеймса в спальню. Он не произнес ни слова, заключая лицо девушки в свои ладони и целуя ее. — Я же обещал, что вернусь, — прошептал он. — Я знаю, — ответила Гвен, — но мы должны быть осторожны — моя тетя… — Я видел ее в окно. Она смотрит телевизор. Да и что еще она может с нами сделать? Гвен бесшумно закрыла окно и подбежала к Джеймсу, прижимаясь к нему и с нежностью касаясь губами шеи. — Я скучала по тебе, — прошептала она. — И я. Схватив Гвен за руку, Джеймс повел ее в сторону кровати и сел на край. Гвен выключила свет, на случай если Лиза будет проходить мимо, она бы подумала, что племянница уже спит. Даже в темноте девушка видела, что Джеймс не сводит с нее глаз. Он взял ее за руки, наклоняясь ближе. — Послушай, — прошептал он, — я все придумал: я знаю, что нам делать. — Правда? — Да. Если твоя тетя хочет, чтобы ты уехала из Сторибрука, мы уедем. — Мы… мы? — Да, — Джеймс улыбнулся и сжал ее руки, — давай уедем, вместе. До окраины города ходит автобус. Затем я смогу сесть на другой, за городом, и добраться на нем до Портленда. — Ты… ты собираешься поехать в Портленд? — в смятении спросила Гвен. — Портленд — всего лишь начало, — волнение Джеймса было трудно скрыть, — мы встретимся там, я вытащу тебя из этой школы. Это совсем нетрудно. А потом… мы убежим. Мы поедем туда, куда только захотим — мы будем свободны. Только ты и я — вот, чего я хочу. А ты хочешь? — Ну… да, но… — Тогда соглашайся, — сказал Джеймс, — давай уедем из этого города — давай посмотрим мир. Разве ты не хочешь? Гвен смотрела на Джеймса, в то время как ее сердце трепетало в груди, пока осознание того, что именно он ей предлагает медленно доходило до нее. Она металась между желанием и страхом — она и правда хотела быть с ним. Она хотела увидеть мир. Но было еще столько всего, столько всего, о чем он и не подозревал… он не понимал, что такое бремя взрослой жизни. — Да, — заикаясь, ответила Гвен, — конечно, я хочу… но Джеймс, мы не можем просто… просто взять и сбежать… моя тетя будет так волноваться… — Позвонишь ей с дороги. Мы будем далеко — она нас не поймает. — Но полиция… — Нет, и они не смогут. Я им не позволю. Мы отправимся в Европу — Париж… Лондон… — Но мы ведь всего-навсего подростки! Джеймс, у нас даже нет денег! — Подумаем об этом после. — Мы не можем подумать об этом после! Нам понадобятся деньги, чтобы что-то есть… где-то ночевать… путешествовать… — Тогда я их раздобуду. — Ты не сможешь воровать, — Гвен покачала головой, прилагая все мыслимые и немыслимые условия, чтобы не дать воли эмоциям, — ты не сможешь… — Я и не буду. Я буду делать то, что должен. Ну же, птичка! — прошептал Джеймс, с жаром целуя ее, — что еще нам остается? — Я найду деньги. Попрошу Кита — он мне и так многое должен. Мы будем ночевать под открытым небом… мы будем свободны как птицы… — Джеймс… — Хватит волноваться! — шепотом упрекнул ее Джеймс, — ты прочитала столько книг, ты говорила о приключениях столько раз — и вот оно, прямо перед тобой. Все получится — я знаю. Достаточно только любить — разве не ты меня этому учила, забыла? Мне нужно, чтобы ты в меня верила. Прошу тебя, птичка. Гвен уставилась на Джеймса, одолеваемая противоречивыми чувствами. То, что он говорил, было удивительным и будоражило ее воображение — Париж… Лондон… свобода, приключения, разве не об этом она так долго мечтала? Да, она будет скучать по Сторибруку, но он все говорил и говорил, а она чувствовала как в ней медленно просыпается болезненное желание убежать, расправить крылья и отправиться в новый, неизведанный мир. Но все это казалось иллюзией, едва осязаемой, и кроме того, она боялась, так боялась, что эта мечта так и останется мечтой… — Но… как же школа, — слабо возразила она, — и… и тетя Лиза, и… — Да забудь ты о школе, — прошептал Джеймс, смотря ей прямо в глаза и прижимая кончики ее пальцев к своим губам, — забудь про это, забудь про них, птичка — забудь про всех. Давай убежим, — пылко добавил он, — давай поедем куда-нибудь — мы отправимся туда вместе. Мы увидим мир. Мы будем вместе. Мы поженимся, или… — Поженимся? — широко раскрыв глаза от удивления, воскликнула Гвен, — Джеймс, мы ведь еще в школе! — Мне осточертела эта школа. Такое чувство, будто мы в ней уже сто лет. Я хочу сбежать. Я хочу уехать с тобой. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Я не позволю времени украсть тебя у меня. Гвен, потеряв дар речи, в изумлении смотрела на юношу, разрываясь между страстным желанием броситься в его объятия и согласиться, и необходимостью не отрываться от реальности. Джеймс снова коснулся ее губ, прижимая к груди, а его поцелуи спустились вниз по шее. — Ну, птичка, — пробормотал он, — просто скажи да. Я же знаю, что ты этого хочешь… — Джеймс, — с губ Гвен слетел тихий стон, — так нечестно… — Знаю, — ухмыльнулся он, слегка подталкивая ее и заставляя лечь на спину. Когда он оказался сверху, Гвен охватила дрожь при мысли, что ее тетя сейчас внизу. Джеймс провел рукой по ее коже, скрытой под ночной рубашкой. — Я соскучился по тебе, — прошептал он, — и по этому тоже… я думал о тебе каждый день, каждую минуту… — И я, — выдохнула Гвен, — я тоже… Джеймс слегка прикусил кожу на ее шее, и она закусила губу, пытаясь сдержать стон — Гвен хотела было сказать, что они не могут, не сейчас, когда ее тетя на первом этаже, но рука Джеймса скользнула под тонкую ткань ее рубашки, поднимаясь вверх по бедру, и девушка рвано втянула воздух. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Нет, — Гвен закрыла глаза, — нет. — Но ведь твоя тетя внизу, — поддразнил ее Джеймс, прижимаясь губами к ее уху, — это так неправильно, так рискованно… разве нет? — Брось, Джеймс, — игриво возразила Гвен, приоткрывая глаза, — что есть жизнь без опасности? Джеймс тихо засмеялся, снова целуя кожу возле уха. Гвен с новой силой закусила губу, стараясь не проронить ни звука — но он целовал ее, прикасался к ней (и по какой-то причине, необходимость соблюдать тишину и тайну всего происходящего лишь обостряла ее ощущения). Вместо того чтобы волноваться, что происходящее порочит ее репутацию, она лишь закрыла глаза, тяжело дыша, и помогла Джеймсу избавиться от куртки, прежде чем запустить пальцы в его волосы, накручивая его локоны на кончики. Вскоре он уже доставал из кармана маленькую серебристую упаковку из фольги. Он даже не стал раздеваться — лишь расстегнул ширинку брюк, устраиваясь между ее ног. Если их первый раз был полон нерешительности, нежности, неуверенности, сейчас все было иначе. Джеймс зарылся носом в ее шею, стараясь сдержать хриплое рваное дыхание: в нем было столько чувственности и огня, он словно пытался раствориться в ней, сжимая руками простынь по обе стороны от ее головы. Гвен молчала, крепко прижимаясь губами к его плечу. Он двигался быстро, страстно, будто изголодался по ее телу — она чувствовала, что он держится из последних сил, чтобы не застонать. Всего через несколько минут он кончил, вдавливая ее в кровать всем весом, но не остановился, желая доставить удовольствие и ей. Гвен тихо всхлипнула, когда он прильнул к ней губами и опустил руку вниз. Несколько мгновений спустя она выгнула спину, и застонала ему прямо в губы, пока волны наслаждения пульсировали в ее теле. — Бежим со мной, — задыхаясь, повторил он, целуя ее, когда она в изнеможении опустилась на подушки, — будь моей, птичка. — Джеймс… — выдохнула она, сглатывая и пытаясь восстановить дыхание. — Ты подумаешь об этом? — Да. Он с нежностью улыбнулся, оставляя поцелуи на ее лбу, носу, щеках, и напоследок на губах, прежде чем выйти из нее. Гвен еще несколько секунд лежала без движения, смотря в потолок: ее грудь равномерно вздымалась, а удовольствие все еще не желало покидать ее тело. У нее было чувство, что больше ничего не имеет значения, и ничто не в силах повлиять на ее решение. — Завтра после уроков, — голос Джеймса раздался прямо рядом с ее ухом, — я буду там. — Лиза заберет меня… — Я знаю. Я буду на той стороне улицы. Если ты со мной, пусть это будет в твоих волосах. Гвен увидела, как Джеймс достал маленький зеленый шарф из кармана куртки, что лежала на полу. Девушка взяла его и кивнула. На следующий день Гвен старалась никому ничего не рассказывать (даже Аурелии, потому что боялась, что подруга попытается ее остановить), сохраняя невозмутимое выражение лица, прокручивая в памяти события вчерашней ночи. Гвен подошла к своему шкафчику, рассеянно перебирая пальцами шарф, обернутый вокруг шеи: учебный день уже подходил к концу, а она все еще не могла решиться. Девушка убеждала себя, что стоит отнестись к этому как к приключению. Говорила себе, что уже не мыслит жизнь без Джеймса, не теперь. Она не вынесет разлуки. Она так ему нужна. Но это бегство… безумие. Безрассудное. Безответственное. Невозможное. Оно сродни тем спонтанным решениям, что так часто принимают люди, и впоследствии о них жалеют. Вздохнув, Гвен забрала свои книги и закрыла дверцу, и только потом заметила знакомую фигуру, прислонившуюся к соседнему шкафчику. — Привет. — Феликс, — нерешительно ответила Гвен, — привет. Она подняла на него глаза, чувствуя, что ей неуютно и на удивление неспокойно в его присутствии. Он же просто улыбнулся и слегка наклонил голову. — Что ж, — произнес он, — я слышал, ты уезжаешь из города. — Да, — сказала она, — уезжаю. В пятницу. — Рада? — Очень, — машинально произнесла Гвен, ничем не выдавая истинных чувств. — Хорошо. Для тебя так будет лучше. Гвен в ответ нахмурилась, нерешительно кусая губы. — Моя тетя тоже так думает, — в итоге сказала она. — Хм, она права. — Неужели? Феликс посмотрел на Гвен: но что-то в его взгляде показалось девушке подозрительным. Помолчав, она спросила его строгим голосом: — Откуда моя тетя узнала про нас с Джеймсом? Феликс не медлил с ответом ни секунды: — А я откуда знаю? — Ты ей рассказал? — Почему ты так думаешь? — Не знаю, — ответила Гвен, — так же как я не знаю, почему ты хотел разлучить нас с Джеймсом. Если честно, я вообще не понимаю ничего из того, что ты делаешь, Феликс. Феликс тихо засмеялся, скрестив руки и опираясь спиной на шкафчики — каждым своим движением он сейчас напоминал Гвен Джеймса. — Тебе и не нужно меня понимать, — произнес он, — я за тобой присматриваю, хочешь верь — хочешь не верь. И за ним тоже. — Ни на секунду этому не поверю. — И зря. Гвен сверлила Феликса взглядом, а внутри закипал гнев: это он рассказал все тете — с каждой секундой она все больше в этом убеждалась. Почему его так волнует ее жизнь и их с Джеймсом отношения? И почему, почему она чувствует, что ему в Сторибруке нет места, и никогда не было? — Счастливой дороги, — наконец, сказал Феликс, улыбаясь, — отправь мне открытку из Портленда. Гвен была готова сказать ему, что может быть, даже отправит ему открытку оттуда, где они будут вместе с Джеймсом, но в последнюю минуту сдержалась. Когда Феликс ушел, ее охватила невыносимая злость из-за того, что все на свете, казалось, было против нее, и против Джеймса. Все события разворачивались совершенно немыслимым образом с одной-единственной целью — разлучить их, и именно это чувство, чувство беспомощности заставило ее решиться. Если весь мир настроен против них, она даст ответный бой. Никто не вправе распоряжаться ее судьбой кроме нее самой. В этот день, после занятий, зеленый шарф был в ее волосах. На той стороне улицы она увидела Джеймса: хотя его лицо и сохраняло невозмутимое выражение, глаза засияли, и на губах появилась довольная улыбка. У них все получится. На следующий день, когда Гвен пришла в школу, она увидела, что из ее шкафчика торчит маленький клочок бумаги. Я отправлюсь следом за тобой в пятницу. В понедельник я найду тебя на школьном дворе и вытащу оттуда. Верь мне. Гвен тут же скомкала в руках записку, но все же не смогла скрыть счастливую улыбку, озарившую ее лицо. Всю неделю девушка изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Ее все еще не покидало чувство досады при мысли об отъезде, но вместе с тем радостное волнение охватывало ее с каждой минутой все больше, и она уже начала представлять себе те приключения, которые ждут их впереди, дороги, корабли, самолеты, машины… удивительные панорамы гор, морей, рек, бесконечного неба… Она никому ничего не сказала, даже Аурелии. Гвен боялась, что подруга ее остановит, и дала себе слово написать ей при первой возможности, чтобы заверить девушку, что с ней все в порядке. Она испытывала чувство вины за то, что скрывала побег от подруги, но в тот момент мысли Гвен были заняты совсем другим. В присутствии тети племянница сохраняла спокойствие. Она укоряла себя за то, что врет и ей, пока не напомнила себе, что именно Лиза во всем виновата. Это было безумием, сумасшествием, безответственным шагом, но Гвен было наплевать. Она застряла, застыла в этом городе и этой жизни слишком долго. У девушки было предчувствие, что дымка, окутывающая ее жизнь, вот-вот рассеется. В пятницу утром с Гвен прощалась вся школа. Аурелия обняла подругу со слезами на глазах. Все желали ей удачи и просили прислать открытки. Учителям тоже было жаль расставаться с девушкой, но в отличие от остальных Гвен больше не грустила. Она просто не могла дождаться того часа, когда окажется в Портленде, чтобы провести последние выходные со своей тетушкой, перед тем как встретиться с Джеймсом в понедельник. Лиза забрала ее из школы в обеденный перерыв. Вдвоем они отправились по делам, которые еще оставались у них в городе. Пока Гвен ждала Лизу возле банка, тайком улыбаясь в предвкушении будущих приключений, она увидела Джеймса на другой стороне улицы. С ним был Кит, но юноша еще не заметил ее. Мужчина был на несколько шагов впереди, когда Джеймс поднял глаза, и их взгляды встретились. Гвен тут же улыбнулась, не в силах сдержаться, и ей едва удалось остаться на месте, а не побежать ему навстречу, чтобы упасть в его объятия. Она должна запастись терпением, но при одном только его виде у нее за спиной будто вырастали крылья. И в эти минуты она была совершенно счастлива, и даже ее волнение и необходимость держать все в тайне не могли этому помешать. В один миг все их проблемы, все то, что всегда пугало Гвен в Джеймсе, заставляло ее сомневаться в нем или бояться его, исчезли. То, в чем как ей казалось, она ошибалась ввиду своей собственной доверчивости и наивности, оказалось правдой: любви было достаточно. Они смогли все преодолеть: от их явной несовместимости до его боязни любви, от его безрассудства до ее постоянной тревоги, от противостояния Феликсу до неодобрения тетушки… больше ничего не имело значения. Теперь они вместе и в этот момент Гвен твердо верила, что теперь это навсегда. Улыбка Гвен тут же как в зеркале отразилась на лице Джеймса. Это была не его обычная ухмылка: теперь это была улыбка, полная нежности и любви, предназначенная только для нее. Гвен вздрогнула, когда услышала, как открылась дверь, и отвернулась, переводя взгляд на тетю Лизу, выходящую из здания банка. Джеймс неохотно опустил глаза, следуя за Китом. Когда Гвен снова посмотрела в его сторону — их уже не было. Но это не печалило девушку: уже скоро они будут вместе. Весь остаток дня она провела в сборах. Лиза была рада наконец увидеть улыбку на лице племянницы, надеясь, что девушка все же с довольна предстоящей поездкой. К вечеру все было готово. Гвен посмотрела на часы и с радостным волнением подумала, что, скорее всего, Джеймс уже в автобусе. Гвен сохраняла спокойствие, ничем не выдавая свою радость, спускаясь по лестнице с чемоданом в руках. Она посмотрела на тетушку, которая нерешительно улыбнулась ей в ответ, тут же отводя взгляд в сторону: вероятно, она все же испытывала чувство вины за то, что лишает Гвен привычной жизни в Сторибруке. Гвен внезапно стало неловко из-за своей лжи, но тетя Лиза хотела разлучить ее с Джеймсом, а этого она позволить не могла. И потому не могла рассказать Лизе о своих истинных намерениях. Багажник машины был открыт: Гвен положила в него чемодан, и закрыв его, тетя Лиза села за руль. Гвен в последний раз окинула свой дом взглядом — ей теперь нескоро предстоит его увидеть. Конечно, она будет скучать по Сторибруку — но ведь она уезжает не навсегда. Она обязательно вернется. Джеймс не станет удерживать ее силой на другом конце света. Они будут путешествовать, будут свободны, а затем, однажды, они вернутся сюда и привезут с собой тысячи удивительных историй. Она собралась с духом, охваченная страхом и вместе с тем радостным возбуждением, и повернулась к машине. В оконном стекле она увидела как Лиза пристегивается. Гвен собралась было открыть дверь и занять место рядом с тетушкой, как вдруг земля содрогнулась: ее едва не сбила с ног неведомая, мощная, сокрушительная, страшная сила. Сквозь Сторибрук ураганом пронеслось волшебство. Проклятие пало. Венди вспомнила все.
