her soul

      На утро я чувствовал себя паршиво. В школу мне хотелось меньше всего. Поэтому я сжалил маму, которая чёрт знает во сколько вернулась вчера домой, и благополучно остался дома. Плюс ко всему, я был в ужасном состоянии. Голова гудела, словно я пил последние три месяца без перерыва, мышцы ныли после тренировки, кусок не лез в горло… Ладно, я оправдываюсь, как скажите. Но у меня не было никакого желания идти в школу.       Показав напоследок отчиму средний палец, когда он за маминой спиной молча проводит своим жирным пальцем по дряхлой шее, намекая на то, что он меня убьёт за вчерашнее, я поднимаюсь в комнату. Мама порекомендовала мне ещё поспать. Написав Тайлеру о том, что мне хреново и что я не умер, а просто остался дома, я заснул на два с половиной часа. Когда я проснулся, мамы уже не было, а Гейб, вероятно, снова сидит на кухне и творит несусветную хрень. Закрыв дверь комнаты на ключ (мало ли этому мудаку в голову ударит), я попытался решить две задачи по физике, которые вчера так и не осилил. Помучавшись с ними следующие пару часов, посмотрев в окно, повертев ручку, я так ничего и не смог. Буркнув что-то о том, что я придурок, я бросил это дело и завалился на кровать. Достав ноутбук, я включил фильм: Cabin Fever (Лихорадка 2016). Кровищи там, конечно… Так прошли час и сорок минут. Помассировав слегка уставшие глаза, я открыл фейсбук. Шесть запросов в друзья и три сообщения. Не хило. Ответив своим новым одноклассникам что попало, я тут же закрыл вкладку с социальной сетью и врубил музыку. Lustra — Scotty Doesn’t Know. Знаете, ободряет. Смачно зевнув и пробормотав первый куплет и припев, я с большим усилием встаю с кровати и открываю окно. Сейчас уже около трёх часов. Н-да, как-то поздно. Тяжело выдыхаю, выключаю музыку и спускаюсь на кухню. Гейба нет, его дружков нет. Благодарю всех богов Олимпа и грею себе мамин суп. Естественно, он, как всегда, самый вкусный на свете.       — Ах ты маленький говнюк, — раздалось со стороны коридора. Я сжимаю скулы, но продолжаю есть. — Вот ты и остался один, — он обошёл меня, противно шаркая ногами, и сел напротив.       — Чего тебе? — выгибаю я бровь.       — Ты зря вчера сделал это, щенок, — зло шипел он сквозь сжатые зубы.       — А по мне так, вам это на пользу пошло, — задорно цокаю языком. — Похмелье болезненное было, да? — и отправляю в рот очередную ложку супа.       — Все мои уважаемые приятели были крайне недовольны, — на акценте Гейб стукает кулаком по столу.       — И это меня безгранично радует, — на акценте приподнимаю брови и ухмыляюсь. — Тем более, их родные, наверняка, несчастливы с ними, как мы с тобой…       — Твоя мать счастлива со мной, — снова стукнул по столу отчим. Иронично улыбаюсь.       — Ты серьёзно? Она с тобой даже в одной комнате на спит, — чуть наклоняюсь вперёд, положив ложку.       — Это другое, — уходит от ответа Гейб.       — Другое? Может, просто дело в том, что ты СПИДозный мудак?       — Мудак? Да ещё и СПИДозный? Ты охренел, что ли? — его и так мерзкая рожа исказилась в озлобленной гримасе.       — Мудак, потому что ты ненормальный. СПИДозный, потому что по тебе видно. Надеюсь, тебе известно, что заражение СПИДом других уголовнонаказуемо. Ты ни с кем не спал лет так тридцать…       — Мне и есть тридцать лет, гадёныш, — перебил он меня.       — Тебе? Тридцать? — я зашёлся в нервном смехе. — Тебе минимум за сорокéт уже.       — Мне виднее, — нахмурился он, встал и ушёл «с поля боя». Сегодня мой враг повержен. О да.       Но после него у меня теперь нет аппетита. Осталось ложки три, не больше. Доедаю и возвращаюсь в комнату. Вспомнив об Аннабет, я открываю твиттер. Она меня читает, между прочим. Ну, и я её, само собой.

Кому: Аннабет🌸 Привет Мне стало плохо, я остался дома Точнее, мама оставила В общем, неважно Ты сегодня свободна? Придёшь?

      Ответ приходит практически сразу: От кого: Аннабет🌸 Привет Мне уже Тайлер сказал Тебе лучше?

Кому: Аннабет🌸 Да, мне намного лучше

От кого: Аннабет🌸 Тогда приду Могу сразу после уроков?

Кому: Аннабет🌸 Вполне

От кого: Аннабет🌸 Хорошо Сегодня ОЧЕНЬ много литературы!😈

Кому: Аннабет🌸 Ты решила меня убить?!

От кого: Аннабет🌸 Нет, только немного помучить ;)       Интересно, в жизни она тоже улыбнулась бы и подмигнула мне?.. Сомневаюсь. Усмехаюсь и проверяю её твиты. Оказывается, у неё закрытый аккаунт. Последний твит два часа назад:

Тяжело осознавать, что ты остался один. Вокруг, вроде бы, люди. Но все чужие. Так что, ощущение, что никого вокруг тебя нет. Это странно.

      Такой твит как пощёчина. Оказалось, что только он был «свежим», следующие были написаны полгода назад и ещё раньше.

Идёшь ночью по улице. Становится тоскливо, когда понимаешь, что ни одна звезда на небе не предназначена тебе. {Ed Sheeran — Tenerife Sea} Живёшь себе, иногда искренне радуешься. И тут приходят «мрази», полные самомнения. Рушат твои стереотипы, мечты и надежды. Не поддавайся таким людям. А как же дети?.. О них никогда никто не думает. О том, что они чувствуют. Дети — самые умные. Они всегда всё сразу понимают. Помните об этом. Долго думала о смысле жизни… И поняла, что его нет. Его нет, когда никто тебя нигде не ждёт. Что ж… со мной всё ясно. {Пицца — Романс.} Вы что-нибудь понимаете?.. Я — нет. {One Direction — Stockholm Syndrome} Любите всегда искренне. Иначе всё это превращается в дешёвый грязный спектакль. На который тошно смотреть.💏 Где справедливость? Её нет💁 — Вы её где-то видите? — Кого? — Искренность. — Кто это? — Честность?.. — Вы говорите непонятными мне словами. — Мне Вас очень жаль.

      И так дальше. Все твиты наполнены философией, жаждой справедливости, психологией и толикой сарказма, самообречёности и иронии. В принципе, такая Аннабет и есть. Она не скрывает своего характера. Хоть кто-то из нас. Вздыхаю и закрываю твиттер.       Пока я жду Аннабет, проходит час. За этот час я не сделал абсолютно ничего. Просто подпевал парням из Imagine Dragons. То Warriors, то Believer, то Radioactive, то Demons. Джейсон заразил, ещё шестом классе. Глаза бездумно смотрели в потолок, рот открывался сам по себе, не подчиняясь мне, ноги были закинуты на стол. И даже два первых звонка в дверь я не слышал. Когда третий затягивается дольше, чем на пять секунд, а Гейб противно рокочет: «Перси-и-и!», я вскакиваю и бегу вниз. Перепрыгиваю через две ступеньки, потому что Гейб уже мог поднять свой жирный зад и отпугивать Чейз. С облегчением выдыхаю, когда вижу его на кухне с парой своих дружков.       — Правильно, открывай, поганец, — ворчит он. Пропускаю его слова мимо ушей и после трёх широких шагов оказываюсь перед дверью. Выдыхаю и открываю дверь. Аннабет сразу смотрит мне в глаза. Она пришла в норму, уже хорошо.       — Привет, — кивает она, не опуская глаз. Да как она может меняться всего за один день?!..       — Привет. Ты проходи, — я отшагиваю в сторону, распахивая дверь шире, и глухо прочищаю горло. — В дом, — добавляю чуть осипшим голосом. Чейз кивает головой и перешагивает порог.       — Перси, кого там занесло? — кричит Гейб.       — Выбирай выражения, — отвечаю я и закрываю дверь, кое-как сдерживая гнев.       — Ах вот какие у вас отношения, — хмыкает Аннабет, смотря на меня через плечо.       — Это он ещё трезвый, а я не такой раздражённый, — фыркаю я. — Пошли.       Ощущение, что Аннабет шагает за мной по пятам. Будто она мне доверяет. Будто. Когда мы проходим кухню, у меня внутри всё ёжится.       — Оу, Перси, ты уже девиц водишь? — удивился отчим с пошлой ухмылкой. Убейте меня.       — Придержи язык, пока я тебе не врезал, — кидаю я, даже не взглянув в их сторону. Сзади меня обрываются размеренные шаги Аннабет.       — Какая милашка, — ворчит один из дружков отчима, схватив Чейз за запястье и потянув на себя. Её лицо выражало настоящее отвращение, ещё немного испуга. Резко подлетаю к ним, отрываю клешню этого старикана от руки Аннабет и притягиваю её к себе за плечо, сделав пару шагов назад. Все уроды зашлись в истеричном хохоте.       — Вот это реакция, — выдавил из себя Гейб. — Ты даже за печеньем своей мамочки не так быстро бегал.       — Заткнись, деньгосос вечный, — прошипел я, забыв о том, что Аннабет ещё здесь. — Ты со своими дружками не имеешь права прикасаться к ней, — отчим хрипло (и очень мерзко!) расхохотался.       — Что на тебя нашло, Персей? — я напрягся всем телом, стараясь не взорваться прямо сейчас. — Не жадничай, поделись своей игрушкой! — все мужики снова рассмеялись. Я сморщился.       — Какое же ты мудло, — отвечаю я ему. — Как мама могла выбрать такого… морального урода?       — Это не она меня выбрала, а я её, малец, — самодовольно ухмыляется он.       — Мерзость, — тихо бормочу я и тяну Чейз за собой в сторону лестницы. Когда моя нога на первой ступеньке, я отпускаю её руку. — Не испугалась?       — Это было, как минимум, страшно, — отвечает Аннабет, снова шагая за мной. — И рискованно, — пробормотала она себе под нос.       — Рискованно? — я обернулся к ней, пока она преодолевала последние ступеньки.       — Да, Перси, — кивнула она, проницательно посмотрев на меня исподлобья. — Рискованно, — кратко добавила она.       — Что они могут мне сделать? — изогнул я бровь, шагая дальше.       — Ну, не знаю, вмазать тебе? — пожала плечами Аннабет, взглянув на меня.       — Я для них слишком уворотлив, — хмыкаю я, открывая дверь своей комнаты. Чейз отводит сконфуженный взгляд в сторону и проходит в мою «обитель».       — Они же ещё вменяемые, — напомнила Чейз, проходя к столу.       — Более менее. Они не бывают трезвыми, как стёклышко. Это аномалия.       Оба невесело хмыкаем и садимся за стол.       — Итак, Перси, — интригующе начала Чейз. — Как я и писала, сегодня очень много литературы.       — Не-е-е-ет, — протянул я, закрывая лицо руками.       — Да-а-а, — возразила Аннабет, чем-то хлопая по столу. Открываю глаза и вижу несколько старых, потемневших от времени, грузных книг.       — Что это?       — То, что мы сейчас проходим и будем проходить по литературе. Они на французском, — ответила Аннабет, смотря в телефон.       — Ты издеваешься? — простонал я.       — Нет, Перси, я серьёзно, — положила телефон экраном вниз Чейз. — Тебе это необходимо. Если хочешь по литературе что-то выше тройки, конечно.       Тяжело вздыхаю и провожу рукой по волосам.       — Тем более, ты обязан их прочитать. Они тяжёлые, — учтиво замечает Чейз.       — Ты сама их тащила? — приподнял я брови.       — Мне есть, кого попросить? — серьёзно спросила она.       — Попросила бы меня, — невозмутимо ответил я.       — Тебе было плохо, — напоминает она, указав на меня пальцем. Пожимаю плечами, молча в ответ.       — Что там у тебя? — лениво спрашиваю я, когда Аннабет начинает листать пожелтевшие страницы.       — Для начала… На завтра у нас рассказы О’Генри «Родственные души» и «Последний лист». Как думаешь, интересные?       — Понятий не имею. Не читал его.       Чейз тяжело вздыхает.       — Ясно. Придётся объяснять тебе его мировоззрение.       Следующие полчаса Аннабет убивает на объяснения. «Потому что, если ты не будешь его понимать, ты не поймёшь и его рассказы», — объяснила она. Далее она вручила мне увесистую книгу и сказала прочитать первый абзац «Родственных душ». Пока я читал, Аннабет подпёрла голову рукой и уставилась в окно.       — Прочитал? — спросила она, не отрывая взгляда от окна. Я кивнул. Она увидит боковым зрением. — И как тебе?       — Честно?.. Не зацепило.       — Оно и понятно.       Вопросительно выгибаю бровь. Аннабет устало — ? — прикрывает глаза и поворачивается ко мне.       — Перечитай, — уже опускаю глаза, как она продолжает, — Медленнее и вдумчивее. Впитывай каждое слово.       Мой взгляд: «Серьёзно что ли?» Её: «Да, абсолютно».       — Как скажешь, — выдыхаю я, снова утыкаясь в текст.       Так проходит ещё два часа. Аннабет объясняет мне и цитирует чуть ли не наизусть! Это меня никак не могло не удивлять. Оказалось, книги действительно удобные для меня. Они были сплошь на французском, явно привезены когда-то давно из Франции.       Последний раз объяснив мне несколько аллегорий О’Генри, Аннабет замолкает и задумчиво смотрит на свои накрашенные матовым чёрным ногти. На среднем и безымянном пальцах арт-дизайн выполнен в виде чёрно-белой клетки, как на чехле телефона. Немного помолчав, Чейз достаёт из кармана рюкзака наушники золотистого оттенка.       — Мне пора идти, — говорит она, подняв на меня взгляд. — Тебе, наверно, ребята уже рассказали о моих делах.       Пару мгновений молчу, смотря ей в глаза.       — Да, и некоторые версии оставляют желать лучшего, — выдыхаю я. Аннабет поджимает губы, кивая головой.       Хвост золотых волос, упавший ей на плечо, в свете лампы кажется слегка бронзовым. Колосок, сплетённый по голове, был аккуратным и очень красивым, хоть убейте. Пару раз я видел, как мама такие себе заплетала. Не в обиду маме, но у Чейз это получалось лучше. Изящнее. Аккуратнее.       — Только не думай, что я верю им.       — Уж надеюсь, — ответила она, смотря будто сквозь окно.       Шумно выдохнув, Аннабет встала и закинула рюкзак на плечо. В одной руке был зажат телефон с наушниками. Её сегодняшний свитшот, цвет которого колебался между персиковым и розово-персиковым, опускался почти до середины бедра.       — Книги я оставлю, ладно? — спросила она, посмотрев мне в глаза. Киваю головой в знак согласия. Чейз поворачивается и, тихо шагая по ковру в своих кедах, подходит к двери. Harry Styles — Sweat Creature       Я почему-то не торопился вставать за ней и провожать её до двери. Я чувствовал, что она скажет что-то ещё. Аннабет останавливается почти вплотную к двери и тяжело выдыхает. Постучав ногтем по дверному косяку, она скинула рюкзак на пол со словами: — К чёрту, — и быстро вернулась к столу. Сев в кресло, в котором она была двадцать секунд назад, она отложила телефон на стол и повернулась ко мне всем корпусом. — Перси, — она запнулась, — просто послушай меня, ладно? Я… Прости меня, что я себя так веду.       Что, простите?!..       — Я понимаю, что тебе это может показаться странным. Что я говорю слишком резко, прячу глаза, выгляжу нервной, словно стараюсь избегать тебя… Словно боюсь тебя. Просто… понимаешь, никто никогда не относился ко мне с таким вниманием, с таким интересом, с такой, — Аннабет запнулась, — заботой. До этого, в общем-то, всем было на меня плевать. Но ты… задержался рядом со мной больше обычного. Я понимаю, что ты… хочешь со мной общаться больше. И лучше… Нет, вернее, чтобы я общалась с тобой так, ты и так со мной очень искренен, — пробормотала она, опустив глаза. Массивный кулон в форме бабочки покачивался из стороны в сторону, потому что во время своего откровенного монолога Чейз оживлённо дёргала головой при каждом слове. Было видно, что ей хотелось выговориться. — Но мне нужно… время. Да, именно оно. Я подпущу тебя к себе, но не так быстро. Пойми меня правильно, я не в том положении, чтоб сразу доверяться и открываться кому-то. Все вокруг ищут способы насолить мне… Я не нравлюсь им просто за то, что говорю правду и держусь своего мнения. Видимо, сейчас это не в моде, — оба грустно хмыкаем. — В общем, извини меня, Перси. Возможно, для меня и твоего терпения будет мало, но я надеюсь… что ты дождёшься моей искренности. Очень надеюсь, правда.       Аннабет замолкает, поджав губы и подняв на меня глаза. Чейз была похожа на провинившегося пятилетнего ребёнка. И она ждала от меня, как от отца или старшего брата, возмущений, злости, криков и, в итоге, наказания.       — Спасибо, Аннабет, — только и говорю я. — Спасибо, что ты так честна со мной и не отталкиваешь. Я понимаю, что тебе это тяжело даётся. Я просто появился из ниоткуда и начал тебя доставать, я бы тоже смутился… Не переживай, всё нормально. Я готов ждать. Готов, слышишь, Аннабет?..       И Аннабет слышит.       Она вновь поднимает глаза и уверенно кивает, поймав мой взгляд.       — Я сделала то, что хотела, так что… пойду. Я уже опаздываю, — вздохнула Аннабет, взяв в одну руку телефон и встав на ноги. Посмотрев на неё исподлобья, я выдыхаю и встаю вслед за ней. Мы оказываемся в полуметра друг от друга лицом к лицу. Она чуть задирает подбородок, чтоб посмотреть мне в глаза. — Ты не представляешь, как я рада, что меня кто-то наконец-то понял.       Её голос тихий, нежный, словно лепестки ромашек. Да, полевых ромашек. А глаза такие наивные, детские… но мудрости в них ничуть не меньше. Я улыбаюсь на её слова, а она благодарно кивает головой и идёт к двери. Подцепив рюкзак, Аннабет медленно шагает в коридор. Опаздывает, ну и что?.. Провожу рукой по волосам и спешу за ней. Гейб, вероятно, всё ещё там. Только у конца лестницы я обгоняю Чейз, прикрывая её со стороны кухни. Аннабет инстинктивно прижимается ко мне плечом, но проходим мы быстро. Нас никто не замечает.       — Я дойду сама, — оборачивается она у самого порога.       — Уверена?       — Да, мне нужно побыть одной, — часто закивала головой Аннабет.       — Хорошо, — пришлось ответить мне. — Будь осторожна, Чейз.       Вроде как тёплая фраза вылетела раньше, чем я мог подумать.       — Читай О’Генри, Джексон.       Аннабет щурит глаза, поймав мой добродушный тон. Разворачивается, махнув хвостом, и быстро вышагивает по дорожке от моего дома. И теперь появилось в её тонкой, но смелой фигуре что-то…

…знакомое, почти доступное мне.