Сага о Золотой Змее

Лодка, увозившая Астрид и ее спутниц на Сосновый Остров, не дошла до своей цели. Лейв со своими десятью оставшимися викингами перехватил ее раньше. Как только лодка, которой управляли всего четверо викингов, вошла в один из протоков реки, узкой и мелкой в том месте, им преградило путь огромное поваленное дерево, застрявшее как раз поперек речной отмели. Обойти его не было никакой возможности, и лодка остановилась. - Чтобы все волки из Железного Леса вечно гнались за тем, кто это сделал! - выругался Бранд, старший из четырех сопровождающих. - Смотрите: срез-то свежий, значит, дерево не само упало... Госпожа, подожди немного, сейчас мы уберем это бревно. Астрид, сидевшая на носу лодки, поднимавшемся в виде изящно выгнутой лебединой шеи, вздрогнула от неожиданности. Она не была в точности посвящена в замысел Лейва, и сегодня провела всю бессонную ночь, ворочаясь и невольно толкая спящих вместе с ней подруг, вся в мечтах и тревогах о новой встрече. И, когда дно лодки ударилось о затопленную часть дерева, сердце девушки сладко заныло: вот, начинается! Но вслух она еще не спешила выдать своих чувств, только выпрямилась во весь рост, обняв белоснежную шею деревянной птицы, погладила голову лебедя с глазами из янтаря. Астрид всегда любила лебедей, и иногда, особенно весной, жалела, что не может превратиться в одного из них, полететь далеко, туда, где летом не заходит солнце, увидеть земли за морем... Но вот теперь она действительно скоро уйдет с Лейвом в ту сторону, куда весной улетают лебеди. Это уже не сон и не мечта. И она напряженно вглядывалась в склонившиеся над водой заросли ив и осин, ожидая его. И все-таки он появился неожиданно - как только четверо воинов из Идре-фьорда вышли на берег, собираясь вытащить из воды преграждавшее им путь бревно, навстречу вышел вдвое превышавший их числом отряд, с мечами и топорами наготове. Викинги были в полном вооружении, их доспехи и шлемы сверкали на солнце. - Я пришел за своей невестой! - голос их предводителя под шлемом прозвучал глухо, и все-таки Астрид расслышала его с лодки и радостно воскликнула: - Лейв! Он на мгновение обернулся к ней, и девушка поймала его горящий взгляд из прорезей шлема, почти полностью скрывающего лицо. Одновременно по сигналу Лейва, незаметному для посторонних, еще трое викингов прыгнули, казалось, с самого неба, а вероятнее всего - из густых крон прибрежных деревьев, прямо в лодку, стремительно спустившись по веревкам, как паук по своей паутине. В лодке теперь оставались только женщины, и иные из них, испуганные этим непонятные вторжением, с криком заметались, грозя перевернуть лодку, кое-кто готов был прыгнуть за борт... - Стойте! - крикнула им Астрид, спеша успокоить тех, кто вместе с ней сделался жертвой похищения. - Не бойтесь ничего! Даю слово, что вам не причинят зла. Эти люди - не разбойники, не бродяги, и пришли за мной, а не за вами. Просто так получилось... Но и отпустить вас вряд ли можно будет. Вы поедете с нами, и все вместе построим новый дом в Лесной Земле. Она прошла по лодке, спокойная и уверенная, наводя порядок среди своих подруг и служанок. - Успокойся, Оддни, никто тебя не оскорбит. У тебя будет новый дом и, если захочешь, будет муж не хуже, чем могли бы выбрать тебе родители, - говорила она своей родственнице, вместе с ней выросшей в усадьбе ярла. - И ты не бойся, Сигне. Мне не меньше, чем тебе, жаль покинуть свою семью, но такова судьба, - это относилось к другой девушке, плачущей навзрыд. Третью, маленькую белокурую славянку Астрид в последний момент успела оттащить от борта лодки - та готова была броситься в воду. - Ну что ты, Людмила? Ты же еще не знаешь: может быть, тебе будет и не хуже, чем раньше. Я попрошу своего мужа, Лейва, сына Торкеля, чтобы он не позволял своим викингам жестокости к женщинам, свободным или рабыням, - она погладила остриженную голову девушки, и та взглянула на свою госпожу с вновь родившейся надеждой. Такое выражение, разве что не настолько явное, можно было разглядеть и у других пленниц. Болтливый Рунн, вместе с двумя другими викингами захвативший лодку, не преминул заметить: - А если кто из нас твоим девушкам не понравится, госпожа, так мы его сами утопим, пусть только Лейв прикажет! Но я думаю, такого не случится. И, хоть шутка была грубоватой, а два других викинга в лодке, совершенно одинаковые рыжие близнецы, громко расхохотались в ответ, захваченных женщин успокоило их веселье. Пример Астрид показал им, что они, во всяком случае, попали не к совершенно незнакомым или враждебным людям и, следовательно, могут надеяться на некоторую снисходительность. Для рабынь, вроде Людмилы, в их положении все равно мало что менялось, ну а гордым жительницам земли фьордов, дочерям викингов и бондов, оставалось лишь смириться, так как ясно было, что добродушные с виду захватчики все равно их не выпустят и не позволят сбежать. Теперь все взгляды обратились на берег, где, среди камышей и узловатых ивовых корней, похитители женщин еще сражались с их защитниками. Правда, бой был недолгим - людей ярла было вдвое меньше, и они, не собираясь всерьез ни с кем сражаться так близко от дома, не надели доспехов, хоть и взяли, как всегда, мечи и топоры. Но Бранд, разъяренный внезапным нападением и узнавший Лейва, не хотел ничего понимать. - Так вот куда ты делся, паршивый щенок, отродье Волка Преисподней! - рычал воин, нанеся такой удар своей огромной секирой, что Лейв с трудом закрылся щитом, и тот оказался расколот надвое. Юноша понял, что с берсерком бесполезно пытаться договориться, хоть ему и не хотелось убивать никого из людей Ингвара. И все же, если он не хотел погибнуть на самом пороге своего счастья с Астрид, следовало принести эту жертву. И он поднырнул под очередной взмах секиры - такой только рубить столетние дубы, - и вогнал меч в грудь Бранду, прикрытую только кожаной курткой, прямо в сердце. Тот покачнулся и рухнул вниз лицом в воду, ломая хрупкие стебли тростника. По воде прошли круги, как от падения тяжелого камня, потом все стихло. Лейв огляделся по сторонам. Как он и надеялся, его спутникам удалось окружить трех оставшихся людей ярла и взять их живыми. Те тоже узнали своих бывших соратников по оружию, да и пример Бранда никого больше не привлекал... Лейв, еще держа в руках секиру убитого, подошел к пленникам. Снял шлем, чтобы каждый мог его разглядеть, хоть они и без того знали, кто перед ними. - Попутного ветра в ваши паруса, викинги, - приветствовал он их. - Доброго дня вам, Эгиль, Веф, и тебе, Торфинн - это ведь с тобой мы вместе захватили дозорную башню в земле саксов, чтобы оттуда не могли послать сигнал их кораблям. Вы видите, я помню вас всех. Мы четыре года жили под одной крышей, сражались вместе. И мне не хочется вас убивать. Хватит мне и Бранда, который сам вынудил меня. Но и отпустить вас к ярлу Ингвару, чтобы он поднял погоню, я не могу. Что же с вами делать? Пленные молчали. Происходящее, должно быть, казалось им странным, затянувшимся сном, да и какое решение тут можно было принять? Зато один из воинов Лейва, уже немолодой богатырь Гунбьёрн, бывший наставник Лейва в воинском мастерстве, проворчал, как бы для вида приставив меч к шее ближайшего пленника: - Что с ними разговаривать, Лейв? Были нам когда-то друзьями, ну так и прошлогодний снег тоже был, а попробуй-ка его поищи! Оставить их нельзя, и взять с собой - все равно сбегут к своему ярлу. Придется, видно, все-таки прикончить. Пленные, несмотря на свою выдержку, заметно побледнели. Викинги умели смотреть в лицо смерти, но это не значило, что они стремились к ней. Да еще к такой нелепой - оказаться захваченными врагами так близко от дома, и чтобы их, обезоруженных, зарезали, как баранов. О такой смерти не поют скальды, и в Вальхаллу их вряд ли возьмут. Торфинн, которому Лейв напомнил о прежних походах, первым шагнул ему навстречу, протянув руки ладонями вверх. - Лейв, сын Торкеля! Если мы поклянемся впредь служить тебе, ты примешь нас? Ярл Ингвар все равно нам не простит, что не защитили его сестру. Я клянусь Одином и Фригг, и коровой Аудумлой, вылизавшей изо льда прародителя богов и людей, что последую за тобой и буду впредь верно сражаться за тебя. И, если я нарушу эту клятву, пусть моя душа после смерти вечно стынет в царстве Хель и пьет змеиный яд в доме, сплетенном из змей, как все предатели. Это была страшная клятва, какой по своей воле не нарушил бы ни один человек в стране фьордов, хоть немного веривший, что древние силы имеют значение. Двое других пленных поспешно повторили ее, а спутники Лейва глядели на них с удивлением - они не ждали, что у недавних противников хватит смелости таким способом отрезать себе пути назад. Лейв подал знак своим викингам вернуть оружие новым товарищам. И улыбнулся широко и светло - Астрид, наконец, с ним, и все прошло лучше, чем можно было ожидать. Он поднялся в лодку и поцеловал свою невесту, не стыдясь никого, на несколько мгновений забыв об окружающем их народе. - Ты ждала меня, моя лебедь? - спросил он с надеждой и тревогой. - Я знала, что ты придешь, - тихим голосом ответила Астрид, склонив голову ему на плечо, еще закрытое сверкающим железом. Теперь она уже не сопротивлялась объятиям, признав Лейва своим мужем. - И ты не испугалась, когда мы напали? - спросил Лейв, целуя ее глаза, лоб, губы, шею. - Немножко. Но я видела, что другие боятся больше. - Ты подумала об этом, когда вокруг дрались? - он удивленно покачал головой. - О, я еще не знал, какая храбрая у меня будет жена! Такой бы по справедливости и королевой быть - еще недостаточно чести... - Избавь меня от разговоров о королевствах! - Астрид, смеясь, вскинула руки. - Я не хочу быть королевой ни при одном конунге, кроме тебя! - Тогда мне придется стать конунгом Лесной Земли, чтобы ты не оказалась обделенной! - рассмеялся вместе с ней и Лейв. Старый Гунбьёрн, наблюдавший за своим воспитанником из-под нахмуренных косматых бровей, поторопил его: - Надо спешить, Лейв! А то твое будущее королевство может и не дождаться. Рано или поздно ярл Ингвар хватится пропавших. За это время мы должны уйти подальше. Его слова сбросили Лейва с небес на землю, разрушив упоение об близости желанной Астрид, которым он наслаждался, пробуя на вкус ее поцелуи, гладя ее волосы, ее лицо и руки... Но приходилось признать правоту Гунбьёрна. Они еще не свободны настолько, чтобы позволить себе только любить друг друга и ни о чем больше не беспокоиться. Сперва нужно было добраться до Лесной Земли. Лейв обернулся к своим воинам, на мгновение задержав руку на плече девушки. Усилием воли заставил только что сияющее счастьем лицо стать серьезным. как подобало ярлу, к тому же ведущему своих людей в легендарные, пока еще никем не исследованные края. - Уберите бревно из реки. Лодка нам будет кстати: на ней можно первые дни везти женщин и припасы. Это облегчит груз лошадей и позволит нам выиграть время. - Но ведь река течет на запад не так долго, и лодку придется бросить через два или три дня, - возразил вождю осторожный Снорри Охотник, исходивший окрестности Идре-фьорда вдоль и поперек. - Дальше река поворачивает к югу, а ты ведь говоришь, что нам надо на запад? Хоть я и не вижу, чем одна сторона света лучше другой, да и никто этого не поймет... - Но Гест обещал, что теплая долина в Лесной Земле, где бьет гейзер горячей воды, лежит именно на западе, - напомнил Лейв. - Пусть лодка поможет нам двигаться быстрее. Ингвару будет труднее догнать нас. Ну вот, проход свободен! Четверо - на весла, остальные - по коням. Когда Лейв, рассорившись с ярлом Ингваром, оставил его, уведя своих людей, они забрали беспрепятственно свое оружие, долю боевой добычи и своих лошадей - это было законное имущество каждого викинга, в котором даже конунг не имел права отказать. И вот, пока Лейв и его соратники скрывались в горах, готовясь к будущим подвигам, их кони паслись в удаленной ложбине, куда не заглядывали местные жители. И, хоть гордым воинам и мореплавателям было не слишком лестно превратиться в пастухов, и по этому поводу ценившие острое слово викинги не уставали обмениваться насмешками, но приказ Лейва был точен: лошадей следовало сохранить! Молодой вождь понимал, что, в любом случае, те им еще послужат. И вот, небольшой табун лошадей ждал своих хозяев, уже снаряженный к далекому путешествию. Они были не слишком изящными, эти северные лошадки, невысокого роста, казались даже слишком низкими для рослых викингов; коренастые, толстоногие и мохнатые, с крупными головами, длинной гривой и пышным хвостом. Зато они были выносливы и неприхотливы, умели даже зимой добывать себе корм из-под снега, почти не нуждаясь в помощи людей, а по горам лазали не хуже коз. Теперь их помощь была неоценима для маленького отряда. Лейв ласково погладил между ушей своего любимца, золотисто-рыжего Грома. Помимо коней, изгнанники также собирались привести в Лесную Землю трех коров и быка да десяток овец, чтобы ни в чем не нуждаться в этом совершенно диком краю, от которого будет много дней пути до ближайшего человеческого жилья. Викинги умели устраиваться надолго, переселяясь на новое место. Этих животных Лейв совсем недавно купил у местных бондов за сбереженные им остатки золота. Товарищи было противились, говоря, что медлительные животные будут задерживать ход, но молодой вождь настоял на своем. Когда он ехидно спросил, собираются ли они вечно питаться одной лишь дичью и носить одежду из шкур, как последние дикари, и на чем будут пахать свои будущие поля, возражения стихли. И, по мере того, как каждый занял свое место в отряде, двое всадников поехали сзади с кнутами, чтобы подгонять животных и не давать им отстать. В этом им помогали собаки - огромные длинноногие поджарые псы, лохматые как медведи или как лесные великаны, якобы водившиеся в земле, куда они держали путь; они с лаем носились позади коров и овец, не позволяя им разбегаться. Эти собаки в лесу легко догоняли любого зверя, и любая из них могла один на один справиться с матерым волком. Их предков когда-то привез с острова Эрин еще отец Лейва, и очень гордился ими; собаки тоже были частью наследства, с великим трудом сохраненного Лейвом. Вспомнив о наследства, молодой вождь усмехнулся и, сняв с пояса меч, звавшийся Солнечный Блеск, протянул его Рунну, к удивлению всех, не знающих о данном им обещании. - Бери и владей им за помощь в сватовстве. И пусть он всегда хранится в твоей семье, - он чуть заметно покосился в сторону женщин, намекая, что теперь за семьей дело не станет. Рунн от растерянности поклонился ему куда ниже, чем полагалось по обычаям викингов. - Так и будет, но лишь до тех пор, пока в моей семье будут помнить, что этот меч - подарок Лейва Щедрого, - заверил он. - Но как же ты будешь теперь без меча? - У меня есть добытая в бою секира. Я думаю, ей рубить деревья будет удобнее, чем мечом. - отозвался вождь викингов без тени сожаления. И вот, бросив еще один пламенный взгляд на Астрид, он выехал вперед и занял место во главе отряда. Всадники и лодка двинулись одновременно, стараясь держаться вровень друг с другом. Лейв и Астрид, стоявшая на носу лодки, опираясь на лебединую шею, часто перебрасывались взглядами. Да и остальные женщины время от времени поднимали глаза на воинов, которым, судя по всему, предстояло стать их мужьями, уже присматривались, какой из них будет лучшим господином. Те, что ехали берегом, старались все время не терять из виду лодку, но это было не так просто. Постоянно приходилось то объезжать совсем уж непроходимые заросли, то огибать острые прибрежные скалы, то поджидать, пока пастухи и собаки подгонят скот. Все это, хоть и не слишком значительно, но задерживало путников, а все понимали, как важно сразу же выиграть время. Тем, кто плыл в лодке, определенно, приходилось легче. Правившим ею четверым викингам даже приходилось отдыхать, поджидая, пока их догонят сухопутные товарищи. Хоть и приходилось грести против течения, но разве трудно вести даже большую и тяжелую лодку могучим гребцам, привычным вращать огромные весла драккара! "Викинг" и означает "вращающий весло", они привыкли к труду, достойному мужчины, как сами просмоленные черные драккары - к морским волнам. Да и речная дорога - тишь да гладь, на ней не встретишь преград, как в лесу. Далеко могла бы лодка вырваться вперед, если бы не наказ Лейва! В первый день путешествия все очень спешили, желая как можно дальше уйти от владений ярла Ингвара. Все понимали, что рано или поздно он хватится своей сестры, поедет вдоль реки и найдет труп Бранда и поваленное дерево, а, если возьмет с собой собак, они сразу же найдут след. Никто не мог в точности сказать, на каком расстоянии от них враги, но что они идут, знали все. В первый день викинги не снимали доспехов, в любой момент готовые к сражению. Однако спустилась ночь, а их никто так и не догнал. Ночевали в огромном шатре из сшитых вместе шкур и парусины, поддерживаемом высокими шестами. Все вместе - мужчины и женщины, с ними и лошади, скот и собаки, поодаль от костра, но под общей крышей. Никому не следовало в такую ночь, в глухом, темном лесу, отбиваться от своих. Жилые земли уже далеко, вокруг лес, в нем высятся сосны в три обхвата, и в этом лесу живут медведи, волки, рыси, росомахи, и - как знать, - кто еще? В наскоро сложенном каменном очаге горел огромный костер, в нем жарко пылала длинная лесина, специально горящая целиком, чтобы тепла и света хватало на всех. Никто не мог заснуть в эту первую ночь, даже когда было дочиста съедено мясо подстреленного днем кабана. Слышно было, как перешептываются женщины, припоминая все страшные рассказы о лесе, запугивая друг друга еще больше. Завернувшись в меховые плащи, сбившись в кучу возле костра, они все равно дрожали. Когда в лесу послышался дикий, заунывный вопль, робкая Ильза истошно закричала, вскочила, запутавшись в плаще, и чуть не выкатилась кувырком из шатра, не подхвати ее Гунбьерн. Старый воин легко встряхнул ее, как куклу, и хрипло расхохотался: - Эх ты, бельчонок! То ж сова была, птица. И кто таких, как ты, берет в поход? Ильза всхлипнула, глядя широко раскрытыми испуганными глазами: - П-птица? И все? - И все, - Гунбьерн легко поднял ее и усадил к остальным, проворчав что-то вроде: "Только не хватало под старость нянчить глупых девчонок". После этого маленького приключения женщины, вроде бы, держались посмелее, хоть глаз так и не сомкнула ни одна. Гудело, иногда потрескивало пламя костра. Грызли кости собаки, иногда топала копытом какая-нибудь из лошадей, но в целом животные вели себя спокойно - верный признак, что угрозы поблизости пока нет. Воины, стоявшие на страже, тоже переговаривались между собой, хоть и более сдержанно, чем женщины. Лейв с Астрид лежали поодаль от остальных, накрывшись огромной шкурой белого медведя; но их объятия были горячее меха. На время они отвлеклись от трудного пути в Лесную Землю, от своих спутников, от опасностей ночного леса и от преследующего их Ингвара, - забыли обо всем на свете, кроме своей любви. Прошло, наверное, больше половины ночи, прежде чем они, наконец, вспомнили, что остались не одни на свете. Тогда Лейв тихо спросил, лаская под шкурой ее обнаженные плечи: - Ты не жалеешь теперь, что сбежала со мной? Теперь, когда видишь, как нам придется жить? - он обвел рукой помещение внутри шатра. Она придвинулась к нему и поцеловала сама, уже без девичьей робости: - Что ты, мой белый лебедь, мой единственный конунг? О чем я могу жалеть, тем более теперь? Я буду тебе преданной женой и верной помощницей впереди, в Лесной Земле. И мне не будет трудно, потому что я рядом с тобой. Или это ты уже жалеешь, что взял меня в жены? - Нет, поверь, любовь моя! - Лейв испуганно приподнялся, чтобы в отблесках пламени разглядеть ее лицо. - Что ты, Астрид, моя небесная дева с лебедиными крыльями? Я спросил об этом лишь потому, что беспокоюсь за тебя. Обещаю, что там, в Лесной Земле, сделаю все, чтобы ты жила лучше, чем здесь. Мы построим настоящий дом, а со временем - и усадьбу, не хуже, чем у твоего брата. Только потерпи. - Я согласна терпеть сколько угодно. Я согласилась на это, сразу же, как только последовала за тобой, - Астрид доверчиво положила голову ему на плечо и закрыла глаза, пригревшись, как кошка. Лейв замер, не шевелясь, чтобы не побеспокоить ее. А рано утром, как только над лесом поднялось зарево утренней зари, маленький отряд двинулся дальше на запад, на поиски Лесной Земли.