Сага о Золотой Змее

Конунг Харальд выполнил свое обещание: вечером в главном зале его усадьбы состоялся большой пир. За длинными досками, составленными вместе, собрались все викинги Сванехольма, все гости - собравшиеся по зимнему времени ярлы со своими людьми, наиболее влиятельные бонды и, конечно, Стирбьерн с остатками команды "Молота Тора". В их сторону то и дело поглядывали собравшиеся с вполне понятным любопытством: всем хотелось поскорее узнать о его путешествии к края, где не бывал прежде ни один викинг. Но все знали, что торопить человека с рассказом невежливо и недостойно мужчины, и никому не хотелось быть прилюдно высмеянным за несдержанное любопытство. И поэтому гости и хозяева все одинаково ждали, тем временем насыщаясь всем, что в изобилии приготовили для сегодняшнего пира. Уроженцы Страны Фьордов могло долго терпеть невероятные лишения, но зато и способны были потом съесть сразу много, вознаграждая себя за все. А сегодня в доме конунга был настоящий пир, какого трудно было представить при нынешнем оскудении. Охотники под предводительством сыновей Харальда добыли-таки немало дичи, и лучшие куски пошли на этот пир. Тут были зажаренные медвежьи лапы и мясо лосей и диких быков; на исполинском золотом блюде внесли целиком запеченного на вертеле кабана и поставили в середину - даже настил из досок прогнулся под его тяжестью, но выдержал. Всякой мелкой дичи, вроде зайцев и птиц, было и не сосчитать. Рыбаки с прибрежных островов доставили две больших корзины рыбы, выброшенной на берег штормом, и теперь она помогла разнообразить стол. А ячменное пиво, хмельной шипучий мед и заморские вина лились на пиру прямо рекой. Первое время пирующие почти не разговаривали; слышался лишь треск разгрызаемых костей и довольное урчание, будто здесь вместо людей насыщалась стая волков. Звенели кубки из золота и серебра, плющились невзначай в мощных руках викингов, с бульканьем лились напитки из их инкрустированных драгоценными камнями краев, из бычьих рогов, которым многие отдавали предпочтение. Зал освещался высокими свечами из воска, дававшими светлое и чистое, почти бездымное пламя, и от них было так светло, словно пиршественный зал находился под открытым небом. Свечи стояли на обеденных досках, а также были укреплены на стенах, чтобы каждый мог в подробностях разглядеть убранство пиршественного зала. Вышитые причудливыми узорами ковры и меха животных, украшения и фигуры из золота, серебра, бронзы и кости были расставлены так, чтобы сразу бросаться в глаза. Все они - и местного происхождения, и взятые в набегах или привезенные торговцами из далеких стран, - свидетельствовали о богатстве и удаче добывшего их конунга, а стало быть, и о благоволении к нему богов. А их покровительство теперь, похоже, как никогда было необходимо для племени Фьордов, да и убедить в нем свой народ было очень кстати. Немудрено потому, что, впечатленные таким великолепием гости осушили первые чаши за здоровье и долгое правление Харальда Богатого, взысканного от богов удачей, как никто из смертных. - Пусть никогда не затонет твой корабль, не споткнется конь, не затупится меч! - желали ему. - Пусть враги встречаются тебе лишь затем, чтобы наполнить твой дом новыми сокровищами и собрать нас еще не раз в этих стенах! - Ни к чему спешить в Вальхаллу тому, у кого она дома, в земной жизни! Харальд усмехался в бороду, слушая эти славословия, поскольку знал им цену, а королева Ингрид, сидевшая рядом на возвышении, украдкой начертила над головой мужа руну защиты, опасаясь сглаза. Естественно, он в ответ обязан был почтить каждого из наиболее значимых гостей заздравной чашей и произнести хоть несколько слов о подвигах каждого из них, перечисляя всех ярлов по старшинству прожитых ими зим. Так что, к тому времени, как закончился этот обмен любезностями, прошла уже добрая часть ночи. Зато люди наконец-то насытились, а хмель развязал им языки, и они смогли отвлечься от пира ради бесед. Все взгляды обратились к Стирбьерну, они прямо-таки мысленно кричали, чтобы он рассказал о своем путешествии... Морской король тяжело вздохнул, взялся за висевший на шее оберег - железный громовой молоточек, и начал свой рассказ. - Два с половиной года назад мы вышли из Сванехольма прямо на север, и поначалу Асы были благосклонны к нам. Мы быстро оставили заселенные берега и двинулись вдоль мест, где даже летом лежит снег, а леса и полей нет совсем. Там не понравилось бы никому из племени Фьордов, я думаю, что туда даже лапландцы не пригоняют оленей. Там мы и пережили первое приключение. - И оно едва не стало последним, - вмешался Бьярни Скальд. - Да, да, - подтвердил Стирбьерн. - Нас вдруг подхватило течением, таким могучим, что бороться с ним едва хватило сил. Оно тащило "Молот Тора", как горная река весной тащит щепку. Ну, я разозлился тогда; мне не нравится, чтобы мной играли, как котенком, да и моей команде тоже. Удалось все-таки выгрести, а то бы затянуло нас в водоворот: мы были уже совсем рядом. Огромная яма среди моря, и туда со страшной силой стекает вода, постоянно кипит там, как бешеная. - Как это - стекает вода? - Харальд чуть не захлебнулся пивом, услышав о таких чудесах. - Эта яма что, заглатывает море? Оно кончается за ней? - Нет, не кончается: ведь мы прошли гораздо дальше, - гордо усмехнулся Стирбьерн. - Хотя сперва и на "Молоте Тора" так подумали. Но я все-таки решил идти дальше. Нам удалось выбраться из Злого Потока. Только одного викинга затянула проклятая бездна: он слишком долго всматривался в нее, и вдруг выпустил весло и прыгнул, так внезапно, что никто не успел остановить его. Его звали Ларс, сын Фритьофа, и он был первой жертвой нашего похода. Могучий вождь викингов помолчал, осушив до дна рог, окованный железом и медью. Как расскажешь о том, как команда "Молота Тора", самая опытная и бесстрашная в Земле Фьордов, готова была повернуть назад перед чудовищным водоворотом, и чего ему стоило заставить их продолжить путь? Все равно иных из тех людей уже нет, а другие с тех пор еще вернее связаны с ним, как пальцы на одной руке, и он не станет стыдить их. - После водоворота мы несколько дней шли на север, оставив позади всякую землю, - продолжал Стирбьерн. - На четвертый день увидели впереди играющих дельфинов. Все знают, что это означает близость земли. Мы последовали за ними, и действительно вскоре увидели остров. Подойти к нему ближе не удалось, он был окружен льдами, и я назвал его Ледяной Землей. Остров высокий и гористый, но, кажется, там есть и долины. Но тому, кто вздумает там поселиться, предстоит тяжелый труд. Не завидую тем, кто попытается вырастить там урожай! Придется кормиться от моря, только вот лес там тоже не растет, так что корабли придется покупать на стороне. - Невеликий клад, выходит, твоя Ледяная Земля, - фыркнул Харальд, внимательно слушавший каждое слово. - Это все земли, что ты видел? Вроде бы, ты говорил еще о каком-то острове, возле которого вас застиг шторм... - Это было позже, когда мы отплыли от Ледяной Земли. Сначала шли дальше, убили двух больших акул, а потом начался шторм. Мы потеряли направление и уже не знали, куда несет нас море и ветер. На небе не разглядеть было звезд, как будто проклятые волны умудрились слизнуть их, как корова языком. В Земле Фьордов такие шторма редкость, разве что в самые суровые зимы, а дальше к северу, как я понимаю, бывают часто. Почти такой же застал нас и на обратном пути, - Стирбьерн помолчал и мрачно добавил, обращаясь скорее к себе, чем к собеседникам: - Но в последнее время, кажется, и здесь шторма сделались ничуть не слабее... - Это правда, - заметил, услышав его, ярл Ингвар из Идре-фьорда, прибывший одним из последних и не упустивший случая поделиться тем, что так сильно беспокоило его в последнее время. - Хоть я не был так далеко, как ты, но тоже едва не погиб на севере. Да что на севере - не далее как пять дней назад один из моих драккаров захлестнуло громадной волной и затопило в мгновение ока на пути к Сванехольму. - Об этом мы поговорим после, - строгий голос Харальда прервал молодого ярла. - А ты продолжай, Стирбьерн. Куда забросил вас этот шторм? - Сперва он никуда не собирался нас забрасывать. Вместо того он пригнал навстречу нам плавучие ледяные поля, и мы едва не оказались затерты ими. Огромное ледяное поле, насколько охватывает глаз, и оно постоянно перемещалось вместе с нами. В какую сторону ни двинешься - навстречу тебе льдина. Иные из них были больше твоего дома, конунг. Что ты сделал бы на моем месте? Но конунг не ответил, слушая, как завороженный, бесхитростный рассказ племянника. И не только он - достаточно краткое, без громких слов и красочных сравнений, и именно потому особенно убедительное повествование увлекло всех, кто его слушал. Они-то знали не понаслышке, какие опасности подстерегают странников открытого моря, не раз попадали в шторм, а кое-кому и во льдах доводилось бывать. И каждый из присутствующий викингов мысленно представил себя на месте Стирбьерна, рассказывающего теперь об этом без особых чувств, как о давно минувшем деле. - Не будь "Молот Тора" построен специально для таранного боя, нам бы нипочем не выбраться оттуда, - продолжал Стирбьерн. - У нас была единственная возможность: разбить льды перед собой в самом слабом месте. Все равно что идти на медведя или зубра с одним ножом, но оставаться или отступить было невозможно. Пришлось идти вперед, выбирая места, где льдины не успели сомкнуться плотно. "Молот Тора" крошил их, как черепа ледяных великанов, а может, это и были они, высунувшиеся из воды, чтобы погубить нас. Если так, им не удалось своего добиться. Но треск и грохот стоял жуткий. Не помню, сколько дней мы плыли через ледовое поле; дня там все равно было не отличить от ночи. Однажды впереди показались очертания большого острова, гораздо больше, чем виденная нами Ледяная Земля. Мы обрадовались, собираясь повернуть к ней, всем хотелось хоть несколько дней провести на твердой земле, отдохнуть и выспаться. Но тут нас снова догнал шторм, и пришлось бороться с ним. Это тогда погиб твой сын Гуннар, - Стирбьерн почтительно склонил голову перед конунгом, - и с ним еще трое викингов. Мы, уцелевшие, молились богам, ожидая, кто из нас пойдет за ними следующим. Не хотелось умирать так глупо: на полпути, ничего толком не сделав, но что ж... Быть может, у богов свои резоны... Сидевшая рядом с мореплавателем краснокожая женщина коснулась его руки, поросшей жестким рыжим волосом, проговорила что-то на своем языке. Стирбьерн кивнул ей и, успокоившись, продолжал свой рассказ: - Видно, боги и впрямь услышали нашу молитву, иначе вряд ли "Молот Тора" так долго продержался бы на ходу. Еще во льдах он получил пробоину, которую мы чинили, как могли, но вода все-таки продолжала прибывать. Пришлось поставить двух человек, чтобы вычерпывали ее днем и ночью. Шторм нес нас все вперед. А когда он, наконец, затих, большой остров и льды остались далеко позади. - И ты решил идти вперед? - уточнил Хельги, подавшись вперед и внимательно следя за каждым словом своего родственника. - Решил, да и выбора особенно не было, не возвращаться же в пояс льдов... А там, впереди, стало заметно теплее, так что мы сняли меховые куртки и плащи с капюшоном, впервые за много дней. Никто не понимал, что это значит, но все обрадовались. Судя по звездам, нас унесло очень далеко: созвездия складывались в совсем иные рисунки, чем у нас в Земле Фьордов. Тогда я выпустил ворона, и он не вернулся. Это значило, что рядом есть земля! У нас будто открылось второе дыхание, все гребли вдвое сильнее прежнего. Да и пора было: пробоина, несмотря на наши старания, снова открылась, течь все усиливалась. Только земля могла нас спасти. - Земля Закатного Солнца? Та, где ты встретил ее? - Хельги кивнул в сторону женщины, сидевшей рядом с его двоюродным братом. - Тогда мне и в голову бы не пришло, что эта страна сделает мне такой подарок. Больше меня интересовало, удастся ли там починить корабль. Правда, вечером перед тем, как найти землю, мы видели солнце, садящееся за море. Оно было огромным и горячим, и окрасило багрянцем море вокруг, точно кровью. Похоже было, что оно заходит совсем рядом, ведь мы плыли как раз в сторону заката. Ну а на следующее утро Эйнар увидел с мачты землю. Молодой, невысокого роста и менее крепкого сложения, чем остальные, викинг скромно опустил голову. - Ты послал меня смотреть, вот я и увидел, - произнес он. - Во всяком случае, это был Эйнар, - повторил Стирбьерн. - Он первым углядел такое, во что мы и поверить-то не могли после льдов и студеного моря: на берегу рос лес, стояли сосны и ели, точно где-нибудь на юге Земли Фьордов. - Я сразу поверил, что в этой земле мы встретим много чудес, - вмешался Бьярни Скальд. - И оказался прав. Там растет даже виноград, какого и на нашей родине не найти. Я бы удивился этому, если бы не знал, что в Земле Закатного Солнца возможно все. Стирбьерн только усмехнулся. - Ты-то, конечно, вообразишь такое, что другому и после бочки ячменного пива не приснится! А мы, признаться, поверили в эти сосны, только когда они стали видны с борта драккара. А потом стало не до них: в устье большой реки нам навстречу вышли лодки людей с красной кожей, как потом оказалось - скрелингов из племени делаваров, сородичей Уит-Уис. Услышав свое имя, молодая женщина подняла голову и улыбнулась, пока еще не настолько хорошо понимая язык белых волосатых людей. А слушатели, уже не сдерживая свое любопытство, забросали Стирбьерна вопросами о незнакомом племени, перебивая друг друга: - А какие они? - Много ли их? Как они живут, каких богов почитают, какое у них оружие? - Тихо! - прорычал Стирбьерн, как будто и не слишком громко, но без напряжения преодолевая голоса особо шумных гостей. Те растерянно умолкли, и в воцарившейся тишине он продолжал: - Лодки были чуть побольше рыбачьих, длинные и узкие, и в каждой по десять человек. Я показал им белый щит, хоть и не очень-то надеялся, что они поймут этот знак. Но поняли! - Ты показал им белый щит, первым предложил мир? - с досадой воскликнул юный Сигурд, сын Харальда. - Ты даже не пытался победить их? В ответ Стирбьерн смерил юношу насмешливым взглядом, под которым тот густо покраснел и опустил голову. - Будь на моем месте великий и непобедимый Сигурд - не сомневаюсь, он сумел бы на одном поврежденном драккаре одолеть всех и завоевать Землю Закатного Солнца. Но так как там был всего лишь я, скрелингам повезло. И они тоже это поняли: с передней лодки нам показали шкуру белого волка. Мы тогда удивились, что у них почти такой же знак мира, хотя наши народы никогда прежде не встречались. Как мы узнали потом, скрелинги тоже не собирались непременно нападать, иначе бы выкрасили лица яркой краской. Но, если бы мы напали первыми, не думаю, что справились бы. Скрелинги меньше нас ростом, но их много, и они умеют драться, прекрасно стреляют из лука, бросают копья и дротики. Оружие у них не из железа, а из черного блестящего камня, который, если его обточить, становится острее любого металла. Вот этим топориком один из делаварских вождей, отец Уит-Уис, одним ударом отрубил голову врагу. Он подарил его мне на прощание, - с этими словами Стирбьерн положил перед всеми топор необычной формы, совсем не похожий на массивные секиры викингов, длинный и узкий, напоминающий вороний клюв. Лезвие топора действительно было из гладкого черного камня, и в нем отражались блики от свечей. Топор обошел всех гостей; каждый из ярлов, викингов и бондов осмотрел его, проверил пальцем его остроту, кто с удивлением, кто с пренебрежением: больно уж не похоже на привычное им оружие. Когда топор, пройдя по кругу, вернулся к Харальду, тот хмыкнул и отложил его прочь: - Занятная игрушка, но нам не пойдет. Железо побеждает железом, а не камнем. Вот и ты не отказался от своей секиры в пользу подарка своего краснокожего тестя... Да, а что, вам пришлось после сражаться за этих... делаваров? - То было много позже, когда мы уже обжились среди них. А поначалу кое-как удалось объяснить, что мы не собираемся нападать, что пришли из-за моря и что не сможем уйти, так как наш корабль поврежден. Объяснять пришлось больше жестами, чем словами. Со временем мы научились неплохо понимать друг друга, но поначалу было трудно. Скрелинги пошли на лодках вверх по реке, и мы на "Молоте Тора", поминутно черпающем воду, двинулись за ними. Так они привели нас в свое поселение. Они живут в шатрах из шкур, вроде тех, в каких у нас воины живут во время походов. Только их шатры украшены и вышиты разноцветными узорами, как и одежда, - он указал на необычное платье Уит-Уис. - Их одежды и были на нас, когда мы вернулись. Они не выращивают ни льна, ни овец, да и других животных и растений тоже. Живут в основном охотой. Их вера... Я ей особенно не интересовался, - Стирбьерн махнул рукой. - Вроде бы, они верят в Великого Духа, который все создал, и еще в множество духов поменьше, и в души предков. Все это было нам ни к чему, и я собирался задержаться у них лишь настолько, чтобы починить драккар и дать отдохнуть людям, а заодно запасти провиант на обратный путь. Но, когда уже почти все было готово, у приютивших нас делаваров случилась беда. Их враги - Союз Шести Племен, - объявил им войну. Как я понял, они и раньше постоянно враждовали между собой, все равно что британцы с жителями острова Эйрин. А тут Шесть Племен, узнав о нашем появлении, воспользовались им, обвинив делаваров в дружбе со злыми духами - это они нас приняли за злых духов! Конечно, мы не могли остаться в стороне, когда из-за нас друзьям грозила опасность. - И сколько викингов легли в чужую землю, вмешавшись в ненужную им войну, не приносящую ни славы, ни добычи? - проворчал Харальд. - Они погибли, не посрамив чести, чтобы в Земле Закатного Солнца знали, что викинги умеют быть благодарными друзьями и надежными союзниками, - надменно возразил Стирбьерн. - Их было пятнадцать. Мы воздвигли им курган на берегу моря. Делавары обещали вечно почитать эту могилу. Мы помогли союзникам одержать самую большую победу, о каких рассказыают их легенды, и не могли просто так их покинуть, это было бы оскорблением. Пришлось задержаться, и даже взять жен, которых нам предложили делавары. Вот перед вами моя жена, она оставила ради меня свое племя! - А жены твоих спутников что же, не захотели уплыть с ними? - поинтересовалась Фрейдис, сидящая рядом с братьями. - Остальные по обычаям племени стали свободными женщинами и могут снова выйти замуж. Правда, трое моих спутников остались в Земле Закатного Солнца со своими женами. Я не стал их удерживать. Они нашли там настоящий дом. Ну а мы, рассчитав, когда лето хоть немного ослабит Ледяной Пояс, собрались домой. - А что там, на западе, за страной скрелингов? Они говорили, есть ли край у западного моря? - с интересом спросил ярл Альрик из Ульвинген-фьорда. - Они сами не знают в точности: на их лодках далеко в море не уйдешь, а кораблей они строить не умеют. Но от других племен они слышали, что море якобы тянется вдоль всей Земли Закатного Солнца, а там, где она заканчивается, море снова расстилается бескрайней гладью. Когда я услышал об этом, мне захотелось обойти море кругом, чтобы вернуться обратно в Землю Фьордов. Это было бы дело, достойное настоящих мужчин, - глаза Стирбьерна азартно вспыхнули бешеным янтарным огнем, тем самым, из-за которого конунг Харальд мысленно считал его безумным. Но лишь на мгновение: он тут же сник и покачал головой. - Но, видно, не судьба мне его осуществить. Прежде чем идти в неизведанные моря, я должен был вернуться домой. И как раз вовремя: еще один шторм на обратном пути и нападение кракенов стоили нам больших потерь, чем весь поход до того. Но, как бы там ни было, теперь я здесь, и на этом мой рассказ окончен. - Вот так окончен! - рассмеялся Бьярни. - Не верьте, люди, в изложении Стирбьерна наше путешествие многое потеряло! Разве вы услышите от него, как мы встретили белого медведя на льдине, принесенного айсбергом? Он прыгал по льдинам и плавал между них, пока не выбился из сил; а потом одна из льдин перевернулась и накрыла его с головой. А разве расскажет Стирбьерн обо всех чудесах Земли Закатного Солнца? Нет, это мне придется сложить о них сагу, да не одну! Если вспоминать подробно все, что мы видели там, понадобится десять жизней. И о том, как бывший жених Уит-Уис хотел похитить ее и пробрался на драккар перед самым отплытием, но Стирбьерн убил его и бросил за борт... - скальд осекся под предостерегающим взглядом вождя викингов. - Не так уж важно, что там творилось еще, - произнес тот. - Главное, что я вернулся вовремя, чтобы узнать, что во всей Стране Фьордов зашевелилась нечисть. - Теперь, когда ты с нами, мы еще сможем все исправить, - уверенно сказал Хельги вместо отца, нехотя кивнувшего в ответ. Никто из присутствующих не оспорил эти слова. Напротив, все охотно соглашались, надеясь на силу и боевой опыт Стирбьерна в будущей войне против ползущей с севера угрозы. Только один из ярлов, хитрый Ялмар из Хардинг-фьорда, как бы невзначай заметил: - Так или иначе, Стирбьерн действительно вернулся, чтобы спасти нас всех! Если ледяные великаны сделают жизнь в Земле Фьордов невыносимой, мы можем сесть на длинные и круглые корабли и отправиться в Землю Закатного Солнца. Если она вправду так велика и хороша, там поместится все наше племя. Стирбьерн, ведь ты покажешь нам дорогу туда? - Нет! - решительно отрезал тот, смерив говорившего таким взглядом, что тот разом протрезвел. - Но почему? - недоумевающе спросил Ялмар. - Разве тебе жаль? Или ты хочешь один владеть открытой страной? - Я хочу, - медленно процедил сквозь зубы Стирбьерн, - не навлекать несчастий на племена Земли Закатного Солнца. А так и будет, если пустить к ним, скажем, тебя, Ялмар. И второе - я не хочу сбежать со своей родины, точно крыса, оставив ее на произвол ледяных великанов. Я еще никогда не бежал, не приняв бой, не отступлю и теперь. Те, кто лучше знал Стирбьерна, в том числе и конунг, поняли сразу, что он не изменит своего решения. Но Ялмар, слишком много налегавший на пиво и мед и потому неосторожный, попытался было заспорить: - Но почему, Стирбьерн? Ведь боги не случайно привели тебя в Землю Закатного Солнца, это ясно! Быть может, они указывают нам ее как спасение. Как ты собираешься бороться с холодами? Уже этой зимой придется кормить коров одними рыбьими головами, а там, где раньше росла мерка ячменя, теперь горстка... А-ах... Говоривший все больше распалялся, чувствуя, что многие из присутствующих, занятые теми же хозяйственными заботами, поддерживают его. Но он смолк, когда Стирбьерн, перегнувшись через стол, схватил его за горло. Одной рукой, не двумя, но и этого было достаточно, чтобы Ялмар задергался, чувствуя, как становится трудно дышать. Пристально глядя в его посиневшее лицо, Стирбьерн произнес холодно и сурово: - Я никуда не поведу тех, кто готов при первой опасности удрать, как птицы по осени! Кто захочет найти себе теплую и благодатную землю, пусть сам преодолеет море, полное чудовищ, и Пояс Льдов. Наконец, если мы сбежим, ледяные великаны достанут нас и в Стране Закатного Солнца. Широко кольцо Золотой Змеи, и она не успокоится, пока не опояшет весь мир. Но, по мне, змеи не так мерзки, как крысы! - он встряхнул хардингского ярла так, что у того клацнули зубы. Сидевшие рядом воины Ялмара, безоружные, как и все на пиру, не успели решить, имеют ли они право защищать своего господина... - Остановись, Стирбьерн! - приказал Харальд, видя, что настало время вмешаться. - Ялмар просто пьян. Никто не собирается бежать с Земли Фьордов, и ты храни спокойно тайну открытой тобой страны. А сейчас сядь на место! Не время для ссор. Встряхнув косматой рыжей головой, Стирбьерн разжал руку и опустился в кресло, не глядя ни на кого. Воспользовавшись этим, конунг сделал знак рабу принести шкатулку с заранее выбранными драгоценностями, и протянул племяннику широкий браслет красного золота: - Ты и твои спутники совершили много славных дел, и ваши подвиги будут воспеваться в веках. Прими и от меня подарок - если не за открытую землю, то хотя бы за то, что рассказал мне о своем путешествии, как только вернулся. На этом браслете вычеканен корабль, пристающий к берегу, поросшему лесом. Я прикажу своему лучшему мастеру сделать для тебя второй такой же. Но, к его удивлению, Стирбьерн побледнел и нахмурился, выставил ладони вперед, точно щитом, отгораживаясь от подарка. - Я не могу его принять, мой конунг! Я поклялся никогда не касаться золота, тем более не носить его. Прикажи выковать такие же браслеты из серебра, неподвластного скверне, или из железа, что сродни молниям Тора, и для меня будет честью их носить. Но золото я ненавижу. Напрасно чешуя Золотой Змеи блестит передо мной, завлекая, я не прикоснусь к ней иначе, как секирой. - Ты с ума сошел! - воскликнул раздосадованный Харальд. - Золото - дар богов достойным воинам, и Один повелел, чтобы его земных наследников, государей, провожали в Вальхаллу со всеми нажитыми драгоценностями, дабы их приняли подобающе. А ты хочешь отказаться от блеска могущества... - Если боги сочтут меня достойным, они и без золота найдут мне место в Вальхалле. А носить то, что принадлежит врагу, я не хочу, - упрямо повторил Стирбьерн. - Награди лучше моих спутников. Они совершили не меньше, и для них золото не запретно. Харальд отвернулся от него, в бешенстве кусая усы и губы. Стирбьерн все-таки сумел снова навязать ему свои правила! Всю жизнь сын его брата все делал по-своему, не считаясь с властью конунга и старшего в роду. Вправду не выносит золота или хочет вызвать ссору? Но он, конунг Земли Фьордов, не ответит ему тем же, н сумеет наступить себе на горло и переждать. Сейчас никак нельзя ссориться со Стирбьерном, он может быть полезен. Лишь бы пережить вторжение йотунов, а уж потом выяснять отношения между собой. Вручая людям Стирбьерна награды и слушая ответные речи, конунг немного успокоился, хотя его лицо не особенно прояснилось. Он думал о том, что вот эти викинги, хоть и принимают подарки от него, законного конунга, в сущности почитают только Стирбьерна, с которым вернулись с края света и готовы идти туда снова. Или вокруг всех морей, если края нет. А сколько еще среди викингов думают так же, особенно после сегодняшнего рассказа? Что следует ему предпринять, чтобы склонить их на свою сторону? И Харальд с силой ударил по доскам резным золотым жезлом с изображениями орла и медведя - древним символом власти его рода. Все взгляды обратились к нему. - Я знаю, всех нас собрало здесь одно общее дело, - так начал конунг свою речь. - Уже несколько лет подряд нам становится все труднее жить. Каждая новая зима длится дольше предыдущей, а промежутки между ними все короче. Ледяные великаны замораживают своим дыханием землю, и она становится бесплодной, на ней не растет не только лен или ячмень - даже трава, чтобы прокормить скот. Леса вокруг Сванехольма и других фьордов пока еще полны дичи, но и она скоро вымрет от бескормицы, если не станет теплее. В море теперь днем и ночью бушует шторм и морские чудовища, и нам заказан туда ход. Я знаю: все вы, гордые, сильные викинги, преодолели его, рискуя жизнью, но скольких из ваших собратьев нет среди нас! Много фьордов осталось уже сейчас без хозяев и без защиты. Я скорблю вместе с вами. Пусть боги по справедливости рассудят, что и они пали в бою с вероломными йотунами, и достойны Вальхаллы. Но вы не зря собрались со своими отрядами в Сванехольме, и в этом я вижу надежду! Здесь собралась главная сила Земли Фьордов, а это пока еще чего-то стоит! - Харальд обвел присутствующих гордым взглядом и словно бы вырос, казалось, даже помолодел на добрый десяток лет. - Когда придут холода, мы заготовим побольше пищи и меховых одежд, построим теплые жилища тем, у кого их нет; а когда придут йотуны, мы сразимся с ними, как наши предки, и выдержим! Выдержим! Младшие сыновья конунга, Сигурд и Гутторм, встретили речь отца звонким боевым кличем, к которому, один за другим, присоединялись и пирующие гости. И некоторое время спустя под сводами конунговой усадьбы перекатывался многоголосый ликующий рев, который никому на свете не захотелось бы услышать против себя на поле боя... Теперь Харальд улыбался, гордясь своим народом. - А все же, сумеем ли мы победить? - недоверчиво спросил Аудун Длиннобородый, старейший из ярлов; это он, живя дольше всех на севере из уцелевших, первым принес весть, что творится неладное. Я уже говорил, что за Лезанг-фьордом не осталось никого живого, только штормовой ветер взметает снег над пепелищами. Вот и ярл Ингвар был там и подтвердил мои слова. - Подтверждаю, - отозвался молодой ярл. - Ужасен, верно, был Пояс Льдов, что видел в своих странствиях Стирбьерн, но скоро и Земле Фьордов грозит быть скованной ими, как те пустынные острова. - И даже больше, - сумрачно добавил Стирбьерн. - Когда мы возвращались обратно, нас догнала завеса тьмы, надвигающаяся с севера. Накануне она маячила вдалеке, как облачко, а на следующий день нагнала нас и скрыла солнце над головой. И двинулась дальше; хоть "Молот Тора" шел быстрее нее, нам все же понадобилось три дня, чтобы обогнать ее. Не удивлюсь, если она дойдет и сюда - и над Землей Фьордов опустится сплошная ночь. Должно быть, это ее рук дело. Той, кого зовут Золотой Змеей! - Но ты так и не нашел ее, обойдя все моря, - Харальд недоверчиво покачал головой. - Золотая Змея - всего лишь легенда. Да и не так уж важно, она или кто другой из йотунов стоит за нашими несчастьями. Главное, чтобы это был враг, которого можно поразить копьем, мечом и секирой. - Я тоже прошу Асов только об одном: чтобы она встретилась мне там, где будет возможно сразиться с ней и победить, - отозвался Стирбьерн, будто не слыша никаких возражений. Харальд не стал ему отвечать, не желая ссориться с племянником. Все равно его не остановишь. Все великие воины таковы: рождены только для сражений и не признают ничего другого, пока не навлекут, наконец, на себя смерть, которой легко могли избежать. - Хорошо бы, твоя Змея сама приползла в Сванехольм, - усмехнулся он. - Если она настолько могущественна, ей не пристало трусить. Позови-ка ее хорошенько, Стирбьерн, может, ради тебя она и откликнется! А мы уж ее здесь встретим. Это была насмешка, но Стирбьерн, погруженный в свои мысли, скользнул по конунгу воспаленными глазами и кивнул совершенно серьезно: - А если она не явится сама, я найду ее, где бы не пряталась, - казалось, он видит что-то, неизвестное до поры до времени никому другому. Быть может, Харальду и хотелось бы большей уверенности, что Стирбьерн, на силу и отвагу которого он так рассчитывал, всегда будет под рукой, но он промолчал, делая знак внести новое угощение. Пир продолжался.