Сага о Золотой Змее

И снова Морна Золотая Змея металась по своему дворцу, сложенному из льда и хрусталя. Стремительно шагала взад и вперед по обширному залу, обуреваемая ледяной яростью - не той, что могла бы расплавить эти стены, но той, что лишь сильнее укрепляла их, а саму королеву Других Народов подстегивала мыслить еще острее, изобретать еще более изощренные способы мести врагам. Ледяное зеркало, с помощью которого она, не покидая своих владений, наблюдала воочию за всем, что творилось в Стране Фьордов, лежало, забытое, на столе. И отражение королевы постоянно мелькало, переливалось, дробилось в острых гранях прозрачных кристаллов, в голубых и зеленых льдинках, в плитах из бледно-розового хрусталя. Золотые отблески сияли по всему залу, и казалось, будто в Страну Без Человека, наконец, проник солнечный свет. Но нет - небо по-прежнему оставалось черным, а золото сверкало на платье Морны, в ее короне и драгоценностях. Казалось, будто она забрала себе свет солнца и скрыла в своем дворце, хоть тот нисколько не стал от этого теплее. Королева йотунов была в зале одна. Никто не осмелился бы побеспокоить ее в такой момент. Тем, кто проявлял подобную неосторожность, порой случалось доживать свой век в облике мышей, пауков и других тихих животных. За высокими дверями из морского льда, с рисунком из волн и брызг пены, слышались негромкие голоса, и Морна усмехнулась, довольная их замешательством. Неожиданно для тех, кто ждал снаружи, королева вдруг распахнула обе створки дверей, едва не прижав ими кого-то из любопытствующих подданных. Оглядела их с усмешкой. Несколько женщин - ее фрейлин, да с десяток йотунов-мужчин, по большей части совсем молодых, которых оставили для поручений королевы. Да еще, ковыляя, вошли и уселись в кресла, чтобы сразу заснуть, почетные представители карликов-цвергов и троллей, приближенных Морной в знак дружбы с этими народами. Как-никак, они среди ее подданных третьи по численности после йотунов и людей - но людям в ее владениях не место. И карлики, и тролли исхитрились послать ей глубоких стариков - якобы в знак почтения, а фактически потому что те уже не могли приносить иной пользы, сделались неспособны работать, охотиться или сражаться. Морне от них тоже не было пользы, но она не возражала: как-никак, союзнические обязательства соблюдены. Что и говорить, в последнее время Ледяной Дворец, как и вообще Страна Без Человека, изрядно опустели. Но это не тревожило Морну: ей ли опасаться за свои владения! Никакому врагу не преодолеть дремучих лесов, населенных ее естественными союзниками, не выдержать жестоких морозов в бескрайних снежных полях, не подняться на вечные пики ледников. Да и не до того людям: сами сидят в осаде. Хотя королева йотунов и подумать не могла, что они настолько сильны! То, чего им удалось добиться, уже гораздо больше, чем можно было ждать от этого народа, не обладающего ни большой силой, ни особыми способностями к магии - ровно ничем. Именно это и приводило Морну в бешенство. Она внимательно пригляделась к йотунам, которых впустила в зал. Среди них было поровну представителей всех трех Кланов. Разумеется, преимущества не должно было остаться ни за одним. Особое внимание королевы привлек высокий стройный юноша из Клана Орла. Он глядел смелее других; весь его облик выражал дерзость и упорство - отличные качества при достижении любой, самой высокой цели. Золотая Змея сразу оценила его. Этот далеко пойдет, особенно если ему немного помочь. Но для начала она обратилась ко всем сразу со скорбным видом, растерянно и отрешенно, никого, вроде бы, не замечая: - Вы уже знаете, какие черные вести явило мне мое искусство! Пал наш могучий союзник Сурт, не успев придти на помощь нашим войскам под Сванехольмом. Без его пламени нам придется вдвое труднее. Быть может, десятки йотунов, цвергов, троллей сложат головы там, где пламя Муспельхейма одолело бы легко. Кто мог знать, что люди настолько коварны, что и своевольную горную реку способны использовать в своих целях там, где иначе им ни за что бы не одержать победу?! А теперь и доблестный Хресвельг, вождь Клана Орла, вероломно убит. И его кровь взывает к отмщению! Кто из вас счел бы честной победой трусливый выстрел из укрытия? Их же боги не равняют предательски убитых с павшими в бою, но своим любимцам почему-то прощают любую низость... Глубокий голос Морны звучал торжественно и печально, и слушатели качали головами в такт ее словам, точно завороженные. При этом королева следила за ними из-под прикрытых век, и отметила, что воины из Кланов Волка и Змея лишь притворно выражают сочувствие Орлам. На самом деле те и другие втайне злорадствовали, думая, что теперь третий Клан утратит могущество. Ну, этого она не допустит! Как и ожидала Морна, юноша из Клана Орла первым шагнул вперед, поклонился ей, теперь невозмутимо сидящей на своем троне. - Моя госпожа, ты позволишь мне собрать отряд и отомстить этим жалким тварям с сердцем лисицы? Королева Других Народов кивнула ему ласково и одобрительно. Но повелела она иное. - Ты прав, Эдгар - ведь так тебя зовут? Мы отомстим, но не там. Те, кто совершил эти преступления - всего лишь одиночки, отщепенцы или нищие в своих племенах. Ими мы займемся, когда победим. Сейчас меня больше заботит Сванехольм. Я уже велела нашим войскам не щадить никого, кто выйдет сражаться. Триста человек должно быть убито за Сурта, триста - за Хресвельга. От ста до пятидесяти за каждого из лучших воинов и не меньше десятка за каждого павшего из нашего войска. Кое-кто из подданных Морны удивленно вскрикнул, не ожидая таких суровых мер. А старый тролль, совсем серый от возраста, похожий на бесформенный обломок скалы, поросший зеленовато-серым мхом, вдруг перестал храпеть и во всеуслышание проскрипел: "М-м, так вся Срединная Земля утонет в крови!", - и снова заснул. Услышав его, Морна жутко улыбнулась: - Да, именно так! Жителям Сванехольма придется ответить за весь человеческий род. Но для одного из них я готовлю иную судьбу. Для того, кого зовут Стирбьерном. Он должен сам придти ко мне. Не сюда, конечно. Гораздо ближе. Для этого мне и понадобится твоя помощь, Эдгар. - Моя госпожа, я буду рад помочь, - произнес молодой йотун со сдержанным достоинством: он не совсем понял, какую роль отводит ему королева, но признаваться в этом не хотел. Она оценила это и обратилась уже прямо к нему, замечая краем глаза, как зеленеют от злости Волки и Змеи. - Я поручу тебе собрать отряд и разорить какое-нибудь поселение, желательно неподалеку от Сванехольма. Остались же они еще в окрестностях? Истребите всех, кроме двух-трех человек - они должны спастись. Лучше всего детей, им посочувствует каждый. Напоследок я сама покажусь им, чтобы они точно рассказали в Сванехольме, что видели Золотую Змею. Тогда Стирбьерн бросится искать меня. - Точно ли он так поступит, госпожа? - позволил себе усомниться Эдгар. - Он может решить, что сейчас его место в Сванехольме, когда люди вот-вот будут разбиты. Если он разумен, так и сделает. Морна нахмурилась, и юноша сразу умолк. - Я умею видеть противника задолго до битвы, а тем более Стирбьерна. Кто другой мог бы остаться, но не он. Он слишком долго искал меня по всем морям, чтобы отказываться от встречи, когда я появлюсь у него под носом. И конунг его не удержит. Даже если Стирбьерн угадает ловушку, все равно пойдет в нее. Слишком горд, чтобы отступать, и слишком привык полагаться на свою силу. Нет, он придет, лишь бы ловушка удалась! Словом, я рассчитываю на тебя, Эдгар. Молодой йотун низко поклонился, но тут же выпрямился, став еще выше, мысленно уже возносясь на крыльях успеха. Он не сомневался, что это лишь первое из поручений королевы, и, если он его хорошо выполнит, она поможет именно ему быть избранным на тинге вождем Клана Орла взамен Хресвельга. Золотой Змее и впрямь нетрудно было повлиять на решение Клана. Хотя, разумеется, тинг решает большинством голосов, но мнение королевы никто не посмеет оспорить. Особенно во время войны. Королева Других Народов щелкнула украшенными золотом пальцами, отпуская своих придворных. - Все, кто способен носить оружие, собирайтесь в поход. Возьмите еще десятка два воинов. Этого хватит, не для боя - вряд ли простые поселяне смогут долго сопротивляться, - но для устрашения. Главное, не забудьте отпустить живых свидетелей, а то знаю я вас... Ладно, теперь все ступайте! Замерзшие морские волны снова колыхнулись, закрывшись за покинувшими зал придворными королевы Других Народов. А сама она, оставшись в одиночестве, загадочно улыбнулась, снова глядя в зеркало. Долго она наблюдала за сменяющими друг друга галереями образов, прислушивалась к разговорам своих врагов, не подозревающих ничего. И уж подавно, ни один человек, йотун, карлик, тролль, да и никто из обитателей Мидгарда не взялся бы угадать, о чем она при этом думает, и чем вызвана загадочная улыбка на ее устах. Подданные боялись такой улыбки Морны сильнее, чем ее гнева, и могли лишь надеяться, что она адресована не им. Потому что кому-то она непременно должна была принести несчастье. Кари, десятилетний сын кузнеца Торрхена из селения Китовая Челюсть, что лежало в семи днях пути от Сванехольма, в это утро проснулся раньше всех в доме. Точнее, не утро - утра по-прежнему не было, но ведь вставать все равно было надо, и мальчик понял, что не ошибся, когда, тихо одевшись, чтобы никого не разбудить, выскользнул на крыльцо и увидел высоко поднявшуюся луну, круглую и неестественно расплющенную, будто пластина железа под кузнечным молотом. Уж Кари-то много раз видел, как, вроде бы самый твердый, неподатливый металл становится в горне мягче воска, и из него можно сделать все что угодно. Волшебство, да и только! Кари мечтал, что когда-нибудь отец откроет ему все тайны своего ремесла, но до этого приходилось ждать еще долго, а пока что тот, хоть и брал его с собой охотно, так же часто отшучивался, когда сын просил его показать что-нибудь: "Мал еще... Подрастешь - узнаешь". Но Кари вовсе не хотелось, чтобы его считали маленьким! Да еще когда старшие готовятся к чему-то важному, а вокруг творится такое, о чем даже бабушка не рассказывала внучатам, хоть и помнила историй о богах, героях и великанах не меньше любого скальда. Однако во всех историях небо оставалось светлым, и никогда луна не заступала на место солнца. Мальчик замечал, что отец и другие взрослые гораздо больше обеспокоены этим, чем хотят показать. Они много толковали между собой на деревенских сходках, и пока что решили учить юношей и старших мальчиков владеть оружием. Теперь те целыми днями упражнялись рубиться на секирах, переделанных из обычных топоров, и метать копья. Только Кари и туда не взяли. Снова: "Мал еще..."! При одной мысли об этом в уголках глаз закипали злые, непрошенные мальчишеские слезы. Нет, плакать еще годится его младшим брату и сестре, но никак не ему! Он должен доказать, что достоин называться настоящим мужчиной. Возьмет вот сегодня и добудет еду для всей семьи. Он же не слепой, замечает, что народ скоро начнет голодать. Семья кузнеца, правда, жила лучше других, но все же и им не каждый день удавалось поесть мяса. Зато он, Кари, сегодня принесет свежую рыбу, если боги будут к нему благосклонны. Не зря же он ставил в реке вершу, долбил пешней толстую корку льда, не зря сам застрелил, ощипал и обжарил ворону, лучшую приманку для хищных рыб? Он снова взял пешню и, прихватив корзину, решительным шагом направился к реке. Вчерашнюю прорубь давно затянуло льдом, и, пока мальчик смог снова его разбить, ему сделалось не просто тепло - жарко посреди трескучего мороза, а плечи и руки ломило от боли. Зато под ледяным покровом мальчика ждала радость - верша, полная окуней и налимов, попался даже небольшой усатый сом! Радостно вскрикнув, Кари переложил скользкую, бьющуюся рыбу в корзину и, захватив ловушку, побежал домой, пробираясь по сугробам, как кошка. На полдороге ему встретился Свен - один из старших мальчишек, что с удовольствием учились военному делу. Тот и сейчас бежал на лыжах к занесенному снегом пастбищу, с копьем в руках и секирой за спиной. Но, увидев Кари, приостановился и, насмешливо скривив губы, свистнул: - Эй, мелкота! Куда бежишь один? Как это тебя мамочка отпустила? Не желая разговаривать с наглецом, Кари будто невзначай поравнялся с ним и сунул под нос корзину с рыбой, собираясь пробежать мимо. Но это было ошибкой. Свен перехватил корзину и, конечно, легко отобрал ее у младшего мальчика. Впрочем, не забрал себе, а проговорил, покачивая корзиной над головой Кари: - Кто бы мог подумать, какой улов! Слушай, давай поделимся: ты мне половину рыбы, а я тебя пущу поупражняться с нами, а? Если, конечно, ты поднимешь настоящее оружие... - при этих словах Свен надменно поправил за спиной свою секиру, хоть она вовсе не была так велика, как настоящие боевые топоры. Кари даже завертелся при этих словах, как ужаленный. Чего бы он не отдал, чтобы старшие парни приняли его, как равного, чтобы вместе с ними учиться бить врага! Но он видел, что Свен просто издевается, и верить ему было глупо. Он сжал кулаки и шагнул навстречу. - Отдай мне рыбу, Свен! - сказал он, набычившись. Тот разжал руки - и рыба серебристым потоком выплеснулась в ближайший сугроб. - Да забирай, мне-то что! Я буду викингом, пойду в команду морского короля Стирбьерна - он самый могучий и храбрый воин на свете, и я буду таким же. А ты - девчонка, неженка, тебя и в кузнецы не возьмут! Голос Свена, полный презрения, грохотал в ушах Кари, как морской прибой, вытесняя все прочие мысли из разума и сознания. Прежде мальчик не решался лезть в драку, понимая, что Свен старше его на четыре года, на голову выше и тяжелее, наверное, раза в два... Но теперь, если бы он стерпел, это значило бы, что Свен прав, что он, Кари, действительно таков, как он говорит, и ни на что не способен. И сын кузнеца бросился вперед, не успев подумать, что сможет сделать. Но прежде, чем он успел ударить хоть раз, над деревней прогудел большой сигнальный рог, оповещающий о больших бедствиях. Настолько зловещим послышался этот звук в только что принявшейся за свои дела деревне, что у обоих мальчиков вылетела из головы всякая мысль о драке. Оба изумленно крутили головами, ища, где же пожар. Но вместо того увидели стаю мчащихся по улице больших серых зверей. Они преследовали бегущих людей, из которых многие были полуодеты; очевидно, нашествие застигло их врасплох. Вот, мелькая босыми ногами, пробежала, оставляя кровавые следы, молодая красивая Аса с истошно вопящим ребенком на руках, а ее муж уже лежал с прокушенным горлом в собственном доме, да и женщине не суждено было убежать далеко. Мелькнула в небе огромная черная тень с раскинутыми крыльями, и утащила ее, как обычная птица уносит зайчонка. И тут же другие исполинские птицы закружились над обреченной деревней. Они еще больше усиливали смятение, начатое волками. Птицы держали в лапах горящие факелы и поджигали каждый дом в деревне, все постройки и стога сена. Зловещие взмахи их крыльев раздували огонь, и тот стремительно перекидывался с одной крыши на другую. На тех, кто успевал выбежать из горящих домов, тут же набрасывались волки. Свен и Кари, не раздумывая, бросились по улице среди других бегущих и гибнущих людей. Почему-то их никто не тронул, но об этом у мальчиков не было времени подумать. Они только видели, как вокруг убивают их односельчан, которых они знали всю жизнь. Даже если кто-то успевал схватиться за топор или дубину, это ничего не меняло; всех ждал один конец - и храбрых, и трусов. Свен видел, как парни, вместе с которыми он обучался владеть оружием, пытались стать в боевой строй, вооружившись копьями. Но огромные крылья черных птиц сбивали их с ног, хлестали по ребрам, когти впивались в лицо. Несколько крылатых великанов остались лежать, но и из деревенских юношей не уцелел никто. Кровь текла из распахнутых дверей, дымилась, растапливая снег, а потом вместе со всем сгорала в огне... Кари двигался, как во сне, устав ужасаться тому, что творилось вокруг. У него не было уже сил бояться или понимать хоть что-то, и он бы, наверное, упал, но Свен вел его, неведомо почему и зачем. А между тем, они дошли до дома Кари - тот тоже горел, и в лицо мальчику ударил жуткий запах паленого мяса. Он вздрогнул, точно просыпаясь, и вдруг увидел своего отца. Тот возвышался в дверях своей кузницы и, размахивая большим молотом, отбивался от наседающих волков. Уже трое или четверо свалились замертво под его ударами, но почему-то ни одной волчьей туши не валялось у кузницы, одни лишь трупы людей. Впрочем, мальчик не успел как следует об этом подумать. - Оте-ец! - крикнул он и, задыхаясь, бросился к нему. Кари подумалось, что еще никогда он не любил отца так сильно, как сейчас. Конечно же, он самый сильный и храбрый, и легко перебьет всех врагов! - Стой, дурак! - воскликнул Свен, догоняя его, перепрыгивая через лужи крови и тела убитых. Но Кари не останавливался. Теперь он видел у кузницы труп гончара Йерана, а рядом - сани, полные горшков, кувшинов и прочей утвари; собирался, должно быть, везти их на продажу, да завернул в кузницу подковать лошадь в дорогу. Теперь вот лошадь била копытами и дергалась, пытаясь освободиться из упряжи. И все это время бешено ржала, как будто с нее уже сдирали шкуру. - Отец! - снова крикнул Кари, подбегая ближе. Но тут как раз огромный волк подскочил и вцепился кузнецу в руку. Тот застонал и выронил молот, и тут же вся стая накинулась на него. - Отец! - Кари завопил не своим голосом и, наверное, тут же был бы разорван вервольфами, но Свен, наконец, догнал его и, ухватив за шиворот, бросил в сани, прямо поверх груза, а сам перехватил лошадь под уздцы, ловко набросил ей на глаза свою куртку и зашептал животному на ухо, успокаивая его. Лошадь еще дрожала всем телом, но присутствие людей возвращало ей покой. - Скорей! - крикнул Свен, подстегивая ее. Обернулся и крикнул Кари: - Вот наше спасение! Тот помотал головой и ничего не сказал. У него не осталось сил бороться за спасение, да, пожалуй, и желать его. После того, как отец погиб у него на глазах, а мать с младшими детьми сгорели вместе с домом. Да Кари и не верил в возможность спастись, он увидел краем глаза, как пара огромных волков пустилась было за санями. Но неожиданно огромный орел пронесся над их головами и что-то крикнул зверям. Те недовольно рявкнули, но повернули назад. Все это видел мальчик, примостившийся на груде битых черепков, но смотрел равнодушно. Он закрыл глаза, не зная и не спрашивая своего товарища по несчастью, куда тот правит. А Свен промчался сперва мимо своего дома, но там все уже пылало, как факел, и мальчик понял, что бесполезно искать уцелевших. Немногие выжившие сейчас бежали к морю, как будто надеялись там найти спасение. Мальчик развернул сани следом за ними. Но, когда люди, гонимые ужасом, почти уже добежали до моря, вода в заливе будто вскипела, и в неясном лунном свете над черными волнами сверкнула золотая блестка. Одна, потом другая - и вот уже явственно различима стала в волнах сверкающая золотая лента, прекрасная и ужасающая. Вдруг она поднялась над морем изящной золотой колонной и с громким всплеском перенесла свое длинное гибкое тело на берег. Золотая Змея, ужас мореплавателей! Она не спеша двинулась вперед, точно хотела, чтобы люди как следует разглядели ее. Красивое это было зрелище, красивое и страшное - огромная змея, словно выкованная из чистого золота, невозмутимо ползущая сквозь белый снег, сквозь гарь пожарища и лужи крови. Похоже, ни одна стихия не могла оставить следа на ее смертоносном совершенстве. Те, кто видел ее на берегу, замирали, точно завороженные, иные простирали руки и, шатаясь, двигались за Золотой Змеей. Но ей они не были нужны, и она равнодушно оставила их тем, кто пришел с ней. Вновь взволновалось море, и другие змеи, поменьше своей королевы и не столь яркие, набросились на людей... Два мальчика на санях находились дальше других и, наверное, только благодаря этому уцелели. Да еще лошадь, в отличие от людей, испытавшая при явлении Золотой Змеи вполне однозначное чувство: ужас и желание оказаться как можно дальше, рванула с места с силой целой тройки, так что Свену не пришлось и подгонять ее. Остановилась она, лишь когда луна готова была уже закатиться, зато родной берег, где теперь правили Ужас и Смерть, остался далеко позади. Свен выпряг лошадь, понимая, что ей надо найти хоть какую-то пищу, иначе не сможет везти дальше. Сам он нашел в санях сверток с копченым мясом и отрезал по кусочку себе и Кари. Тот взял еду, не задумываясь, и вдруг уткнулся лицом в колени и зашептал, глотая слезы, с трудом, будто каждое слово раздирало горло: - Я все видел... Отец дрался, но его убили. Убили волки, которые на самом деле люди. Все вместе, поодиночке бы не смогли. Я все видел! Маму, бабушку и брата с сестрой сожгли заживо в доме, и еще многих, многих... Я видел, как кровь бежала по улицам... А потом пришла она, Золотая Змея! Она была ужаснее всего! Я все видел, все, все... Он плакал, не останавливаясь, пока не изнемог, и Свен не утешал его. Не дело успокаивать мужчину, как плаксивую девчонку. И ему тоже было о ком подумать и с кем проститься, но он, как старший, обязан был держаться. - Потерпи, Кари. Мертвых не вернешь, но мы еще можем отомстить за них, - слова из старых песен показались ему самому невероятно фальшивыми, но младший мальчик, всхлипнул последний раз, поднял голову. - Пусть могучий Тор поразит Мьолльниром проклятую Золотую Змею! Пусть Один начертит самые зловещие руны у нее на пути! Пусть все Асы обратят против нее самые сильные заклятья! Свен взглянул на него с усмешкой. - Никого не забудь, всем помолись непременно! А по мне, боги к нам с неба не спустятся и за нас ничего не сделают, если мы сами себе не поможем. Кари вздрогнул от этих слов, как от ледяного ветра. - Ты что, не веришь в богов? А на кого тогда надеяться? На твоего Стирбьерна? Имя знаменитого викинга, о котором Свен вспоминал совсем недавно - теперь обоим казалось, что это было тысячу лет назад, - прозвучало в лесной глуши странно и нелепо, будто обломок прежней благополучной жизни. Но старший мальчик кивнул, услышав его. - Ну да. А почему бы нет? Мы поедем в Сванехольм и расскажем, что случилось. Может быть, тогда отомстят за наших родных, - он повернулся к лежащему в санях Кари, чтобы укрыть его полушубком. Наутро они двинулись дальше - два мальчика, единственных выживших на расстоянии многих дней пути. Они только не знали, что выполняют как раз то, чего хотел от них враг.