Втроем нам тесно

      В день, когда Тони остался на замёрзшей базе в одиночестве, он думал, что всё закончилось. Просто тьфу и всё: больше ничего не осталось, и его оставят в покое. Никогда ещё Старк так не ошибался. Хотя, нет. На той самой базе он ошибся куда сильнее, чем в мыслях о желанном спокойствии.       После короткой передышки, реабилитации и приведения в порядок крохотной части мыслей Тони взяли в оборот. Госсекретарь Росс оказался мужиком со стальными яйцами и слезать с него просто так не собирался. Договор был подписан, правки внесены не были, да и, по сути, от Мстителей остались лишь жалкие крошки в лице раздавленного миллиардера, рыжей завравшейся шпионки, инвалида в протезах и получеловека. Только вот Человек-Паук, мальчишка Паркер был в полном порядке, но какой из него Мститель? Старк даже и думать не хотел, чтобы впутывать его в это всё. Да и Питер так много говорит, что порой хочется удавиться. Чем-то он даже напоминает Энтони, ещё маленького, не познавшего вкуса жизни и цены своему сарказму.       Стоило только Роджерсу вызволить друзей из подводной тюрьмы, способной удержать кого угодно, кроме Стива, Росс изрядно давил на Старка, который ни сном ни духом о передвижениях бравой команды «преступников». Именно в кавычках, потому что преступниками как таковыми они не были. Только вот доказывать что-то, отстаивая честь людей, унизивших его перед всем миром, а, главное, перед самим собой, кинув ему же в лицо его благие намерения, Тони не собирался. Он не уставал разводить руками, шикать и изображать полную отстранённость. Ему вообще ни капли не хотелось касаться этого всего, потому что он всё ещё «болел».       Мнение о непогрешимом Капитане Америка ─ объекте гордости отца, который сделал его, помогал, был рядом, не оставлял попыток его найти и был убит другом Капитана ─ в корне изменилось. Теперь оба в бегах, а Старк смотрит на свою разрушенную жизнь с самого низа, пытаясь объять взглядом всё с высоты собственного роста. Руины были скорее локального характера, нежели имели масштаб. Они сосредоточились только в одной области. В той, где до сих пор на коже вырисовывались чудные шрамы после избавления от одной беды. «Сменил одно на другое, не продешевил, Тони», ─ насмехался он над собой, сидя вечерами перед звёздно-полосатым щитом.       Да и вечеров стало куда меньше. Желание побыть одному росло пропорционально тому, как сильно он был занят. Чем больше дел появлялось, тем больше хотелось спрятаться от чужих глаз, побыть одному и всё переварить.       Ему не хватило месяца в бешеном ритме на то, чтобы освободить себя хотя бы от части противоречивых мыслей. Госсекретарь Росс, в прошлом генерал или кто он там, наседал всё сильнее, будто Старк хотел знать, где Роджерс. Может, и хотел, только он никому в этом не признается. У него был телефон с единственным номером в записной книжке, и это было какой-никакой нитью. Думая над тем, как правильно он поступает в этот раз, Тони всё больше разочаровывался в себе и приходил ко мнению, что, как бы его ни пинали, он всё равно не может отомстить и обозлиться так сильно, чтобы действовать со спины. Слова Бартона зацепили и осели в голове, он о них не забывал и думал, чем вызвано такое мнение о себе? Что такого он сделал, чтобы заслужить такого плевка? Ничего дельного на ум не приходило.       Рассуждая сам с собой, а как было бы, останься Стив, Тони сильнее замыкался в себе. Его разлом, та самая детская ненависть обрела черты. Ведь раньше поводов у него не было, а сейчас целое море. Из-за их побега Старка постоянно дёргали с места, он не мог куда-то уехать надолго, постоянно находился на связи и даже подозревал, что за ним организовали слежку. Вот оно, доверие государства, любимой родины. Ни гроша это всё не стоит. Кому стало проще оттого, что он подписал Соглашение? Ему не стало. Не стало, потому что он не нашёл необходимой ему поддержки. Это поломало слепую веру в Капитана Роджерса, опуская на дно к ненависти, при этом придавливая камнем несоизмеримой боли, отвращения и… желания всё исправить и прекратить этот рейд самобичевания. Стив, может быть, и не заслуживал прощения, да только Тони хотел, чтобы никакие мысли о нём его вообще не касались. Ни плохие, ни хорошие. Пустота, фоном хорошая музыка ─ и ничего кроме. Но нет. Расколотый в разноразмерные части разум хотел не этого. Одновременно протестуя и сожалея о произошедшем, голова Тони Старка шла кругом.       Верил ли он в то, что Стив так сильно изменился за то время, что они знакомы? Наверное, верил. Сомнения были, конечно, но поступки Роджерса говорили куда больше, чем лёгкий протест в голове Старка. Пугающим было то, что Тони стыдно опускаться до откровенной ненависти и неприкрытой неприязни. Проще простого ненавидеть, не искать пути решения возникшей проблемы, не искать намёков в исписанном листе. Старк и сам не знал, почему всё это происходит теперь, когда, казалось бы, его поставили на колени и нагнули, имея во все дырки.       Странное стечение обстоятельств или это случилось давно? Стоило ли ему понять раньше, что нарисованные идеалы совсем не такие в реальности? Надо ли было, вообще, искать в этом человеке то, о чём все поголовно говорили? Мысль о милосердии, как всегда, разбила здоровые и нездоровые идеи. Начиналось всё с одного и ходило по кругу. Цветной щит; прорезающая грудину тупым ножом боль; отвращение от ситуации в целом; знание того, что Барнс где-то живой и дышит; что Стив в бегах и скрывается от правосудия из-за правоты своих суждений ─ всё это добивало Старка и подводило всё ближе к черте, когда у него не останется сил думать. В такие моменты злость заполняла каждую клеточку тела. Он злился, потому что не знал, почему его всё это так трогает. Почему трогает потерянный где-то Стив? И почему телефон, по которому можно позвонить и узнать, до сих пор с самого его появления ни разу не был в руках.       Глянцевые мечты гения и филантропа рушились на глазах. То, что происходило в Нью-Йорке теперь; как на него ополчилась общественность, желающая, чтобы он взял всю вину на себя; как Пеппер на экранах телевизоров и передовицах отбивает его честь с достоинством Зены ─ королевы воинов, только в строгом костюме; и едва не летящие к его ногам помидоры ─ это с каждым разом давило всё больше. Да было бы плевать, если бы не было.       Пеппер. С того дня, как расставание перечеркнуло всё в нём и подвело к глупейшему в мире поступку, они не общались. Он бы хотел, честно, он бы очень хотел найти с ней тот хрупкий мир, которого до рези в глазах не хватало. Поттс была не просто поддержкой, не просто девушкой, не просто генеральным директором компании. Она была его границей нормально-ненормального. Проводила правильные линии и остужала то, чего в нём теперь было много, больше чем когда-либо ─ душащих изнутри эмоций.       Тони Старк разваливался на глазах. Фасад его стойкого здания рушился, посыпая всё вокруг каменной крошкой. Косые взгляды били точно в центр существа, и, кажется, он уже разучился не замечать этого. Теперь всё находило именно тот отклик, которого хотели. Задевало. Всё это задевало.       И Стив. Стив задевал тем, что ушёл. Оставил одного разбираться с последствиями того, что они все вместе натворили. Тони и не смел надеяться, что они выйдут из клетки суждений вместе, но он хотел бы снова плечом к плечу. А это… пустота в пустоте убивает. В одиночестве слишком трудно не заморачиваться над тем, как ты жил, чем дышал, и что ты, вообще, такого сделал, чтобы всё ещё оставаться живым.       Лицо Железного Человека теперь так, просто лицо. Он не хотел касаться своих Markов, нового оружия, защитных костюмов и всего остального, чем занимался до этого. Разглаживать последствия тоже не хотелось. Пусть он всё ещё отдавал деньги студентам, жертвовал нищим, голодным, холодным, больным и детям, на публике Тони стал появляться куда меньше. Совет директоров последнее время странно шептался, и это порядком изводило. А прошёл ведь только месяц. Что станется после?       Остатки команды занимались кто чем. Тони смог научить Роуди ходить. Точнее, передвигаться по комнате без чьей-либо помощи. В этом была вина Старка, что теперь друг, остававшийся с ним всегда, стал инвалидом. Вот эту вину он хотел искупить. Хорошенько обдумав, именно на этом он и сосредоточился, чтобы не сгубить себя бренди, ромом и виски. Бутылки всякий раз услужливо поблескивали в свете неоновых лампочек, а Тони упёрто держался, оставляя это на самый пик.       Романофф, с которой после событий в аэропорту не очень ладилось, участвовала в миссиях. Тони лишь крутил пальцем у виска. Он лишь человек в броне — всё, больше с него нечего взять. Защита мира теперь уже не его прерогатива, и кто бы ни говорил, ─ тот же самый Таддеус ─ что рано или поздно им понадобится его помощь, он не хотел её оказывать. Какой в этом смысл, если в масштабах одного человека горе потери будет сильнее, чем в масштабах всего мира гибель сотен людей. И слышать обвинения в свою сторону из-за оплошностей и тем более быть марионеткой в руках чокнутого ─ увольте. Наигрались в супергероев, хватит.       А вот Вижен оказался более Джарвисом, чем Тони предполагал ранее. Кажется, он умел что-то чувствовать. Или хотел. Подстраивался под настроение и помогал возиться с разработками, к которым Старк касался всё реже и реже из-за желания быть в одиночестве. Отослать получеловека было некуда, приходилось мириться с тем, что когда он, Тони, работал, Вижен сидел рядом, внимательно следил за происходящим или читал прозу. Иногда в его руках можно было заметить научные книги, порой журналы.       Но странность была в том, что все они никогда не касались темы с договором и не обсуждали произошедшее. Может быть, если только втайне от него? Тем лучше. Старк был не готов говорить и не был уверен, что будет.       Кто как мог в силу своих способностей жил, работал, делал дела, и только Старк, как всегда, отличился. Он выключался в моменты, когда его мозг сотрясали врывающиеся мысли о том, что было. Единственное, на чём пока ещё стоял крест и защитная панель ─ это Зимний Солдат тире Джеймс Барнс. Здесь была будто зона карантина, занавешенная пластиковыми полотнами, а внутри стоял смог от отравляющего яда. Задыхаться Тони всё ещё не собирался. Не так быстро. Наверно, он сдернет плёнку в том случае, если доберётся до Барнса раньше ГИДРЫ, раньше правительства.       Борьба с самим собой страшнее и неприятнее, чем с обществом. Легче было стереть с себя следы помидорного сока, чем утереть кровь, сочащуюся из всех сколотых на призрачном теле ран. Мышца, благо ещё функционировала. Но наличие чувств, мешающих жить, угнетало.       Расхаживая по кухне в лёгких спортивных штанах и футболке, Тони оглядывался по сторонам, всё ещё подмечая чужие вещи на столах, тумбочках, полках. С того дня, как он вернулся с базы в Сибири, ему хотелось зайти в комнату Капитана и разнести там всё, но он почему-то осаживал себя. Если разнесёт, это станет точкой во всём, что он там себе надумал. Можно было бы просто кинуть в лицо телефон и писульку ─ толку было бы столько же. Поэтому дверь плотно закрылась, а ключ перекочевал в сейф ближе к коробке от посылки. Чтобы уж рядом. Чтобы наверняка. Чтобы если сорвало, то не искать и уж точно не думать о последствиях.       Тони выглядел осунувшимся. Уставшим, похудевшим, но не потерявшим былой красоты. Он постарел, не без этого, и обычно ухоженный мужчина сейчас слегка забил на своё состояние в целом. Тренировки одна за одной отменялись, здоровое питание шло к чёрту, зато было море кофе. С корицей или сахаром, без сахара и забелённое молоком. Но кофе.       Его руки на автомате наполняли новую кружку, такую огромную, что, казалось, ей можно напоить всех путников в пустыне, когда позади него дверь отворилась, и внутрь вошли Романофф и Роудс. Они ещё ничего не говорили, но Старк знал, что речь прервалась, как только через стекло они заметили его. Что ж.       — Салют, — махнул он и, взяв кружку, побрёл к дивану.       Пришедшие поздоровались в ответ, а Тони, не обращая внимания на их постные лица, вытянул ноги и надел большие мягкие наушники, включив какой-то фильм. Сегодня он объявил протест и несогласие с графиком, а потому телефонные звонки оставались неотвеченными, а всё остальное игнорировалось ещё больше, чем треньканье и вибрация. Сегодня было плевать на завтра и последствия. Он устал.       Наташа прошла к столу, помогая Джеймсу шагать в новых протезах, и, усадив его на стул, предложила кофе. Получив кивок, девушка покосилась на Тони, занятого своими делами, и принялась готовить напиток. От кофе ведь только идиоты отказываются.       — Как ты себя чувствуешь в общем? Всё ли нормально? Эта вещь тебе помогает? — глянув на ремни, обтянувшие его бедра, спросила Романофф, заряжая кофеварку таблеткой, решая, что растворимый кофе ─ редкая гадость, и пусть Старк сам им давится.       — Я в порядке, да. Если не в полном, то до этого уже недалеко, — ответил Роудс, оглядывая свои ноги. — Ума не приложу, что делал бы без этого. Непривычно учиться ходить заново, но сейчас всё определённо лучше, чем месяц назад. — Тихий вздох. — Сама-то как?       — В целом ничего такого. Для меня всегда найдётся работёнка. — Она пожала плечами и подвинула по столу кружку. — Ты ведь знаешь, что… он постарается сделать всё возможное. — Ещё один взгляд на его бедра, и кивок в сторону Тони. — Всё когда-нибудь будет, как прежде, Джеймс. Но только… Знаешь, чего я больше всего боюсь? Вот теперь, когда всё уже настолько серьёзно, что никак не выпутаться? Это то, что рано или поздно я обязательно получу задание по задержанию… — многозначительно замолчала, краем глаза поглядывая на Тони.       — И ты сможешь? Ты же… отпустила в тот раз, почему сейчас нет? — Роудс проследил за её взглядом и понимающе кивнул. — Смотреть на него больно. Он изводит себя. Всё случившееся мучает Старка, и я боюсь, что рано или поздно его сорвёт, — произнёс он намного тише. — И хоть бы слово сказал о… том, что произошло. Страдает в одиночку, а я ничем помочь не могу. Это ужасно бесит.       Вглядываясь в Тони, который с интересом наблюдал за происходящим на экране плазмы, Романофф и поверить не могла, что некогда… Старк, который был Старком до мозга костей, станет таким забитым похуистом. По головке, конечно, за это не погладишь. Все они виноваты, и многое, что она сделала, вряд ли зачтётся ей на суде после смерти.       — Мне придётся… Тогда я отпустила не потому, что хотела отпустить именно их, а потому, что хотела, чтобы они разобрались с Земо, — пробормотала Наташа и вернула взгляд Джеймсу. — Ты думаешь, он переживает из-за того, что они сбежали? Он так и не сказал, что случилось на базе. Ты, правда, думаешь, что Стив… — его имя она произнесла почти шёпотом, — виноват в том, что происходит сейчас с Тони?       — Я думаю, что всё случившееся ударило по Тони сильнее, чем по всем нам. Между ним и капитаном что-то произошло, ведь щит, — он покачал головой, — его щит был здесь. Но Тони молчит, а лезть к нему в душу неправильно. Я пробовал один раз спросить его о том, что произошло в Сибири, но он так странно на меня посмотрел, и больше я не пытался. — Роуди ненадолго замолчал, вспоминая тот день и взгляд Старка, какой-то загнанно-отчаянный, с проблесками злости и тоски. Его аж передёрнуло, и по спине пробежали мурашки. — Ты что-нибудь слышала о… них? Где они все? Бартон ведь тоже теперь преступник, — осторожно и тихо проговорил Джеймс, переводя взгляд от Тони к Наташе.       Покачав головой, Нат сделала глоток подостывшего кофе. Проглотив горечь, устало прикрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Если бы она знала, где они все, не раздумывая, поехала бы туда и надавала лещей. Одно дело ─ выступать против, а другое дело ─ устраивать побег. Щит Роджерса здесь? Щит здесь. Неожиданно в груди забилось понимание. Романофф даже захотелось задохнуться. Всё более чем прозрачно.       — Понятия не имею… Бартон и Лору с детьми прихватил. — Она вздохнула и открыла глаза. — Он боялся, что её будут допрашивать? Но ты только подумай, чем это всё чревато… Тут никаких связей Тони не хватит, чтобы объяснить такое и вытащить всех из той задницы, в которую они залезли. — Покачала головой. — Касаемо ситуации с Земо, его ведь тоже не нашли. Но нашли на базе кассету с записью девяносто первого года. И почему я забыла об этом? Наверное, следует взять передышку. — Подвинувшись ближе к мужчине, она зашептала ему на ухо, грозясь этим жестом вызвать в Старке злость, но скрывать уже попросту нечего: — Барнс, ещё будучи Зимним, убил родителей Тони. Стив знал об этом. Теперь… ты понимаешь?       Глаза Джеймса расширились от удивления. Так вот что произошло.       — Я не знал. Боже, получается, он узнал об этом и… — Он шокировано посмотрел на Наташу и искоса на Тони, которого, казалось, всё происходящее вокруг вообще не волновало. — Если так, то я лишь надеюсь, что он не убил Барнса. Не то чтобы я жалел того, но я бы не хотел, чтобы Тони стал убийцей. Я боюсь представить, что там случилось и почему щит капитана… Одна надежда на то, что они не успели натворить непоправимого. — Роуди осторожно взял кружку с кофе и сделал глоток. — Иногда я вижу, как Тони притормаживает у комнаты Стива. Может, даже неосознанно, и это случается редко, но… думаю, он скучает. Этим двоим бы поговорить, услышать друг друга, мы ведь не просто команда… были командой. Друзьями были. Но я никогда не говорю с ним об этом, Тони избегает подобных тем.       — Нам нужно было говорить тогда, когда у нас было время, — устало сказала Наташа, обхватывая кружку ладонями. — Я не хочу знать… что Тони смог бы сделать с Барнсом или сделал. Ему от этого легче не станет, не думаю, что, вообще, можно облегчить свою жизнь, пачкая руки в крови. Наверное, мир бы вздохнул спокойно, если бы убили Зимнего, но Барнс… крохотная его часть, всё ещё борется. — Она вздохнула, окидывая взглядом Роудса. — Тони так сильно поддался эмоциям? Следовало бы подумать об этом, когда началась заварушка с Альтроном. Но я и предположить не могла, что всё это… Всё это скажется на Тони, которого я знала. А ведь я… нагрубила ему и повела себя не слишком дружелюбно, когда отпустила их. Но объяснять не было времени, а теперь мы имеем то, что имеем. Надеюсь, всё сможет разрешиться. Ты хоть понимаешь причины того, почему Капитан так себя повёл? Он ведь был готов, почти согласился подписать Заковианский договор.       — Я не знаю. Что-то между ними пошло не так, — ответил Джеймс, хмуря брови, стараясь вспомнить события того времени. — Да Стив и Тони вечно спорят… — запнулся, — спорили. Кто может знать причину? До того как капитан уехал в Лондон, до всей заварушки с Барнсом в Румынии было проще. Что могло произойти за то время может знать только он сам, да ещё и Сэм, они ведь вместе постоянно. Наверняка появление Солдата сбило прицел Роджерсу. — Он пожал плечами. — У тебя есть какие-то мысли на этот счёт?       Поджав губы, Наташа уставилась в стол. В голове начали всплывать обрывки редких разговоров, и тут она вспомнила, что в Лондон-то поехала за Стивом, чтобы попытаться поддержать его и забрать домой. Насчёт забрать, конечно, слишком опрометчиво, но вот попытаться доказать, что вместе они справятся и помогут Барнсу, надо было. Возможно, сейчас это кажется глупым судя по тому, что в итоге произошло, но Стив ведь был готов. Она знала об этом, но хотела уверить в правдивости своих слов. Только младшая Картер, племянница действительно замечательной женщины и агента Маргарет Картер, совсем не вовремя вылезла вперёд со своей речью на похоронах. Обвинять глупую девчонку смысла нет, но слова подействовали на Роджерса, как триггер. Чеку вздёрнуло до этого, и оставалось только дождаться, когда прогремит взрыв. И взрыв произошёл именно в церкви, когда Нат спросила у друга, пойдёт ли он с ней или нет. Она понимала мотивы и расценивала ситуацию с жёстким расчётом, но сейчас всё кажется ужасающим.       Тогда девушке не стоило говорить о том, что мнение своё нужно отстаивать и что двигаться вперёд нужно даже тогда, когда тебя не слушают. Выглядело всё так, словно Шэрон благословила Роджерса. Звучит не очень радужно. Ведь всё это прилипло к Стиву так крепко после потери былой любви, что он наверняка воспринял кредо Пегги как толчок к действиям. Это ведь возлюбленная из сороковых жила по такому устою, говорила так и действовала, почему бы и ему так себя не повести? Только вот грань Стив перешёл, и как бы он себя не ощущал, это было глупо. Такие вещи в масштабе всего мира не решаются одним «хочу». Человек, какой бы несчастный он ни был, требует лечения, помощи, а не сокрытия. Что Стив может сделать сейчас? Да ничего. И это ещё не факт, что они не вляпались куда-то, а живут где-нибудь припеваючи. Правда, с Зимним припеваючи вряд ли возможно. Но с них обоих станется. Из-за не пойми откуда взявшегося эгоизма, из-за одного лишь человека-потеряшки из сороковых годов пострадало слишком много. Это неправильно. И это будто не Стив.       — Шэрон. Это всё началось с Шэрон. После нашего общего разговора я поехала за ним на похороны Пегги Картер, и там молодой агент ЦРУ, племянница произнесла речь про то, как нужно добиваться своих целей. Стив воспринял всё на свой счёт… возможно, из-за того, что был слишком раздавлен, а может, потому, что ему так захотелось? Я не знаю. Но это того не стоило, сейчас я уверена в этом процентов на восемьдесят, — пробормотала Романофф и сделала несколько быстрых глотков из чашки.       Роудс вздохнул и пожал плечами.       — Возможно, нам всем стоило быть терпимее друг к другу, захотеть понять и выслушать, а не кидать друг в друга машины в аэропорту, — вспомнил он те события. — Тогда бы многое не произошло. Мы были слишком поглощены всеми событиями, всё так… навалилось: это Соглашение, Росс, неадекватный Барнс и Земо, что мы упустили самое важное — умение принимать решения не как команда, не как соратники, а как друзья. А теперь… Да что теперь, от нас остались жалкие крохи, а Капитан и вовсе исчез с радаров. Герой нации — беглый преступник. Добегались, доигрались, — с сожалением произнёс Джеймс, смотря на Тони. — Мы все разбиты, но он…       Наташа проследила за его взглядом и для неё стало неожиданностью, что Тони, будто бы чувствуя заинтересованность в своей персоне, повернул голову, вглядываясь в них с Роуди отсутствующим выражением лица. У Романофф по спине побежали мурашки от того, как выглядел Старк, точнее, от того, какими были его глаза. Совершенно пустыми, без тени любопытства, как раньше. Она нервно сглотнула, и Старк отвернулся.       — Джеймс, ему можно как-то помочь? — спросила она, отгоняя эмоцию, которая злила больше всего — страх. — Если вдруг что-то произойдёт… Погоди, а он пьёт?       — Я не видел, чтобы он пил, — честно ответил Роудс. — Может, раз или два мы с ним пили пиво, а больше вроде, нет. Но ты же понимаешь, я не слежу за ним постоянно, кто знает, чем Тони занимается за закрытыми дверьми. Нет… нет, не думаю. — Покачал головой. — Как помочь? Это ведь не проходит так быстро. Мстители были его отдушиной, его делом, он отдавался целиком и полностью, не требуя взамен. Для Уилсона снаряжение разрабатывал, Клинту что-то проектировал вроде, а теперь… Ещё и Пеппер. Если бы она была здесь, ему было бы легче, но… — Он допил кофе и отвёл взгляд. — Тони одиноко.       Было странно сидеть вот так и обсуждать Тони, который находился в пяти метрах от них и не выказывал никакого интереса к происходящему. Старк, как тайфун, врывался в жизни других, своим непомерным обаянием руша холод, но сейчас ничего этого не было. Может, ему следует отдохнуть, и всё само вернётся на круги своя? В конце концов, люди устают, и тот не был исключением из правил. Устал. Разбит.       — Пеппер… — она тяжело вздохнула и, взяв их кружки с недопитым остывшим кофе, поднялась из-за стола. — Если что-нибудь произойдёт, звони мне. Я сразу приеду, Джеймс. Договорились?       — Конечно, Наташа, я буду держать тебя в курсе, — кивнул Роудс. — Я-то понимаю… сейчас понимаю, что ты не могла поступить иначе, но Тони… ему потребуется время, чтобы восстановить доверие. Но рано или поздно всё образуется. Всё наладится, как и всегда. — Он хотел ещё добавить, что и не из таких передряг выходили, но промолчал. Это было бы ложью, ведь такого… ещё не было.       — Спасибо, а ты давай… У тебя шикарная задница, поэтому продолжай заниматься, качать мышцы, и скоро сможешь вернуться к работе. — Наташа искренне улыбнулась Роудсу и пошла к раковине, чтобы вымыть чашки. — Всё решится, ты прав, мы ведь, даже если и остатки Мстителей, всё ещё Мстители, пусть и глубоко в душе. Хотя такая роль меня раньше не радовала, слишком уж не по-шпионски.       — Что поделать? Времена меняются, — улыбнулся ей Джеймс, осторожно вставая со стула, делая несколько не очень уверенных шагов. — Мы справимся. — Он изобразил руками стойку Железного Патриота. — И ещё повоюем. Хотя… хватит с нас войн. Пора бы и мирно пожить.       Покивав, Наташа продолжила мыть чашки, надеясь, что им и впрямь больше не придётся воевать друг с другом и они смогут найти точки соприкосновения и снова выступать плечом к плечу. Раньше было проще. Теперь… нужно искать выход.