Втроем нам тесно

      Получив звонок от Бартона, который не объявлялся несколько месяцев, Вдова немного оторопела от его просьбы. Решая не размышлять на тему того, зачем она понадобилась Стивену, набрала нужные цифры и поднесла телефон к уху, вглядываясь в пасмурное небо с балкона маленькой квартирки в Палермо.       Недавно она сопровождала Земо в передвижную подводную тюрьму, где не хотела бы оказаться, и лишний раз порадовалась тому, что подписала Соглашение. Гельмут, о котором никто ничего не говорил до поры до времени, и который был подвергнут анализу в физическом и психическом плане, был стабилен, но подавлен. За совершённое им деяние в Вене решено было заключить его под стражу именно в подводной тюрьме до решения суда. Из тюрьмы она двинулась в Берлин по кое-каким мелким делам, а потом завернула в Палермо по вручённому ей ещё одному заданию: требовалось убрать бывшего агента, завербованного после распада Щ.И.Т.а в наёмники одним из итальянских баронов.       Сегодня уже был второй день слежки, и Романофф парилась от жары. Ей даже стало интересно, что стряслось у Капитана Роджерса, и почему такая спешка. Пока гудки пели ей в ухо, она мешала трубочкой лёд в бокале с лимонадом.       — Здравствуй, Нат, — поздоровался Стив. Он ждал этого звонка и точно знал, что Романофф не сможет проигнорировать его просьбу.       — И тебе привет, — поздоровалась девушка и прижала трубочку к губам, втягивая кисловатую воду. — Так что, есть какие-то предложения? Нужна помощь? Кого-то убрать? Где-то подчистить?       — Ты неисправима, — усмехнулся капитан, качая головой. — Для начала я бы хотел спросить… как ты? Прости, я… знаю, что поступил как последний идиот, и должен был позвонить тебе раньше… Как у тебя дела?       — У меня всё в полном порядке, — ответила она, пряча в голосе лёгкую тоску и непонимание. Раньше было легче общаться, почему-то теперь стало тяжелее и как-то не слишком просто. — А как ты там? Всё ли в норме?       — Я… мы все в порядке. Пытаемся строить жизнь заново, но сама понимаешь… каково это. Никто из нас не хотел такой жизни, а виной тому мои ошибки, — произнёс Роджерс. — Как бы ужасно некрасиво это ни звучало, но мне и правда нужна твоя помощь, Нат, — и он рассказал ей об электронных счетах, о нехватке оборудования, о том, что Баки с ними нет, и о том, что они ищут следы ГИДРЫ.       На некоторое время повисла тишина. Романофф пыталась обдумать услышанное, заодно и переварить информацию о том, что Барнс жив и вроде как в порядке.       — А зачем тебе Гидра? — спросила Наташа, выводя указательным пальцем узоры на запотевшем стекле бокала. — А где Барнс? — как бы между делом, задала ещё один вопрос.       Стив ненадолго замолчал. Рассказать? Но что если Наташа не поймёт его, что если не станет помогать?       — Он… в криокамере, в безопасности для себя и для людей. Баки сам так захотел, он полностью пришёл в себя, но то, что им могут управлять, беспокоит его не меньше, чем всех. Он сам так решил. А я… очень хочу помочь ему обрести нормальную жизнь. Он же заслуживает нормальной жизни, Нат, — ответил капитан, мысленно моля её о помощи.       Наташа выдохнула сквозь сжатые зубы. Господи, какой же это всё бред. Так и попахивает психушкой для бывших Мстителей.       — Ты не слишком много проблем нажил себе из-за того, что Барнс… — она замолчала ненадолго, пытаясь подобрать слова. — Это не моя проблема, — в итоге сказала она, качая головой. — Но нужно было обсудить это со всеми нами: мы бы помогли и пошли на уступки, решили бы проблему миром, и Соглашение тут роли не играло. Можно было сделать правки, о которых говорил Тони, и, возможно, всё обошлось бы меньшими потерями. Твоя импульсивность явно перешла к тебе от Старка, — фыркнула она. — Сначала делать, потом думать. Но раз уж ты просишь помощи, почему я должна отказывать? Конечно, есть у меня кое-кто на примете…       — Спасибо. Нат, я очень тебе благодарен, правда, я у тебя в долгу, — быстро проговорил Стивен, облегчённо выдыхая. У них есть помощь. Романофф была во многом права, и он это понимал, но после драки кулаками не машут. Он натворил глупостей, сделал море ошибок и теперь должен всё исправить. Вернуть Баки нормальную жизнь и начать восстанавливать то, что было его делом и смыслом к существованию. И, конечно же, помочь своим друзьям, которые из-за него попали под раздачу. — Только я прошу, не вмешивай в это Тони, хорошо? Он и так слишком пострадал от моих ошибок, Росс с него глаз не спускает, и ему… хватит всего этого. Я… не хочу, чтобы с ним что-то случилось, — тихо сказал капитан. — Прошу именно тебя, потому что знаю, что ты справишься. Ты умница.       Усмехнувшись, русская шпионка вновь потянула лимонад из трубочки. К кому, как не к Старку, ей было идти? Они всегда шли к нему, чтобы ни случалось. Не было Фьюри, был Тони. Не потому, что мудрый, а потому, что умеет решать проблемы. Не только свои, но и других.       — Ладно-ладно, не задабривай тут меня. Я что-нибудь придумаю и на днях дам тебе знать. У меня тут кое-какая работёнка наметилась, поэтому в Нью-Йорке буду денька через два, — ответила Романофф, вглядываясь в людей на площади.       — Хорошо. И… ещё раз спасибо. Я скучаю по тебе, — в голосе Роджерса была слышна улыбка. — Мы все скучаем.       — Свидимся, Капитан, — улыбнулась Наташа и отключилась.       Стив отложил телефон и прикрыл глаза.       Он не ошибся в Нат. Со времён падения Щ.И.Т.а она стала тем человеком, на которого он мог положиться. Другом. Их мнения могли не совпадать, и даже в этом противостоянии они стояли по разные стороны баррикад, но… Когда капитану нужна была помощь и поддержка, Романофф всегда была рядом. Так уж вышло, что они обрели друг в друге какое-то странное, многим непонятное утешение.

***

      За окнами поливал тёплый дождь. Сквозь сереющие облака мелькали лучи солнца, прорезающие небесный пух свечением обжигающего диска. Яркие блики замирали в каплях тёплой воды и опускались на землю с лёгкими и почти неслышными из-за пуленепробиваемого стекла звуками. Оно покрылось лёгкой сеточкой скользящих на нём капелек, желающих добраться до желобка и утечь по нему к водостоку, а потом подарить дыхание зеленеющей траве газона. Природа была в полной гармонии с собой. Дождь был на пользу всему живому — это истинная правда, но только Тони, сидящий за стеклом и смотрящий наружу, наблюдая за тем, как всё вокруг наполняется жизнью, чувствовал себя каким-то мёртвым.       За две или три недели после встречи, уже сбившись со счёта дней, Старк не двигался с места. Его вновь одолела апатия, тоска по тому, что когда-то было между ним и Мстителями. Он мог бы закрыть глаза на многое, теперь Тони был уверен в этом, и, собственно, закрывал их на протяжении всех лет работы с ними, но тогда не приходилось прощать в открытую или просить прощения за свои поступки, которые отчасти были неправильными, а порой слишком правильными в его эгоистичном понимании. Ему даже думалось, что он когда-то понабрался стандартов Капитана Америки и двигался, следуя им, но никак не своим желаниям. Да он всего лишь не понял простого, действующего от сложного. Желания кэпа полностью совпадали с желаниями Тони. Когда такое произошло, Старк не знал.       Возможно, после пламенных речей о «вместе», возможно, после тёплых взглядов и редких разговоров на грани с «по душам». Старк не имел понятия, когда его явь наполнилась лишь звёздно-полосатой расцветкой, а красно-золотая отошла на задний план. Действуя так, словно это его желания, и прикрываясь сарказмом, Тони удавалось совершенствоваться, но где-то внутри всё ещё сидел чёрт, который требовал прежних оваций. И несмотря на это, чистое и светлое отчасти сохранилось в нём. В меру своих способностей, конечно же. Жаль только, что всё это было опущено, и никто не заметил благих намерений, вглядываясь лишь в того самого чёрта.       Старк не жаловался и не хотел жалеть себя. Да и слышать и думать о всяких «прости», «мы были неправы» или «я был неправ», или добиваться расположения кого-то желания было маловато. Стало всё равно. Может быть, он устал, и это лишь временное явление. А может, пришло то самое время, когда захотелось для себя, но на своих условиях и со своими некраплёными картами. И главное, рядом со Стивом.       Не понимая, что движет им, он готов был идти следом, как и раньше, принимая всё то, что давали. Но внутренний разлад мешал действовать чётко. Ему и хотелось этого: снова почувствовать ветер на двоих, гуляющий в волосах, лучи солнца, опаляющие щёки обоих, учащённое дыхание в гарнитуре и просьбу прикрыть с воздуха, и посиделки в Башне или на базе. Но вместе с этим ему было до унижения стыдно чувствовать все эти желания, чувствовать вообще хоть что-то по отношению к человеку, который обманул и предал, ставя свои потребности превыше всеобщего блага. Странно, что об этом думает тот самый Тони Старк, эгоцентричный выблядок, гадящий со своей Башни на мнения других. Странно думать, как Стив, но Тони, кажется, научился этому сам собой. Раньше Старку было плевать, и свои интересы всегда были важнее. Да и сейчас они остались в приоритете, но он думал о последствиях, могущих коснуться других не потому, что так было правильно или того требовали какие-то общепринятые стандарты, а просто так случилось. Одним из таких последствий оказался травмированный позвоночник Роуди и его последующая за этим инвалидность.       Как мог, но Тони старался искупить вину. А Стив, Стив этой встречей и просьбой о ней пытался искупить вину? Ответ неизвестен. Он мог красиво врать, мог даже дышать ровно, мог и выделываться, и быть мерзким говнюком — в этом уже не было сомнений, но его слова в Форест-парке в относительной близости к нему, Тони, странное и вовсе не нужное касание что-то посеяли в Старке. Боясь вновь быть обманутым, Тони всё это время выяснял, чем сейчас живёт и дышит Стив Роджерс, бывший символ нации, а теперь обычный преступник из разряда тех, которых они ловили долгое время.       Тони потребовалось много времени, чтобы уломать Лэнга, лизоблюдствуя перед Пимом, относящимся к Старкам с пренебрежением. Благо Скотт оказался вдумчивее. Он поделился кое-какими соображениями, и Тони был рад даже таким крохотным крупицам информации, предварительно попросив, чтобы этот разговор остался между ними и не дошёл до ушей Роджерса. Ванда, Сэм и Стив действительно жили в маленьком городке недалеко от Нью-Йорка и занимались поимкой оставшихся агентов ГИДРЫ. Но без оборудования и необходимого финансирования было сложновато.       Да и что можно сделать втроём? Нарвись они на кого-то посерьёзнее с целой армией наёмников древней организации, что будет тогда? Тони ненароком занервничал. Ему не хотелось, чтобы Роджерс рисковал вот так. Точнее, Тони хотелось рисковать рядом с ним. Адреналин, возможно, смог бы поставить что-то в его голове на место, только вот заявиться в коттедж Старк не мог.       Он сказал, что заявится, но нет, это оказалось не так. Тогда душевный порыв был намного сильнее, чем рациональное в нём. Сейчас же он понимал: к этому нужно подготовиться не только морально, но и физически. Кто знает, чем это всё обернётся? Может, ему тоже придётся бежать, если их выследят, и он своим появлением подорвёт их тайную деятельность. Расходясь во мнениях с самим собой, Старк всё же не меньше хотел отказаться от толкающих его на безрассудства желаний. Без Стива, которого он никак не мог ни простить, ни забыть, было бы проще. Но всё в теле противилось этому. И простить не получалось, и забыть не выходило. Словно внутри боролись стенка на стенку, как случилось с ними в аэропорту Берлина.       Странное чувство погашенного фитилька поселилось под рёбрами. Будто что-то должно было развиться, обрести мощные и чёткие ответвления, касаясь каждой чёрточки тела, потерявшего былую красоту и силу из-за тренировок, о которых он не вспоминал почти четыре месяца. Но этот фитилёк разыгрывался синеющим тусклым огоньком. Тони заметил это в ту секунду, когда увидел Стива, сидящего на лавочке. Это пугающе. Но хуже всего то, что ему снился Барнс. Патлатый ненавистный румын, из-за которого слёзы застревали в горле, а грудь сдавливало тисками. Больше всего на свете Тони хотел быть даже не рядом с Капитаном Роджерсом, а там, где Барнс. Он боялся, что тот может быть в том коттедже. Но Стив был бы дураком, если бы сознался о настоящем местоположении Зимнего.       Наверняка он предполагал, что Старк не забыл. Что родители до сих пор не отомщены, и о возможных попытках исправить такое положение дел. Теснота с мыслями о Зимнем давала о себе знать. Кровь наполнялась ядом, глаза лихорадочно блестели, а руки сжимались в кулаки. Он должен был либо найти прощение, либо успокоение. Но ни того, ни другого на горизонте до сих пор не было. Приходилось довольствоваться тем, что разъедает изнутри.       Тяжко вздохнув, Тони, чувствовавший бесконечную тоску по тому, что было раньше, и как полон был его дом и база, отвернулся от окна и, раскинув руки на диване, прикрыл глаза. Он слышал своё дыхание. Слышал размеренное биение сердца. Чувствовал, как по венам бежит кровь. Как жизнь в его теле потихоньку собирается и растекается по всем мышцам, ещё не забывшим до конца тягу к тренировкам. Ощущал, как лучи солнца из-за расходящихся в стороны туч ласкали его щёку и согревали плечо. Старку казалось, что он находил в одиночестве сейчас, в данное время рядом со своей тоской какой-то медитативный оттенок. Он не верил во всю эту чушь типа восточных практик, но непроизвольно открывался всему на свете только в одиночку.       Ему некуда было идти. Не с кем было говорить. «Приходится довольствоваться тем, что есть», — напомнил он себе, поднимая вверх руки и снова разводя их в стороны. Он услышал, как открывается дверь, и распахнул глаза, сразу же напрягаясь всем телом. Стук каблуков разнёсся по гостиной, и сердце Тони едва не остановилось. Это не то, совсем не то.       Подняв голову и выглянув из-за спинки дивана, он увидел Романофф. «Ещё одна рыжая». Устало рухнув обратно, буркнул что-то похожее на «привет» и завёл руки под голову, вглядываясь в выключенные неоновые лампочки на потолке.       — Тони, — Наташа кивнула ему и присела рядом. — Как ты?       — Отлично, — ответил Старк, растягивая губы в кривоватой улыбке.       — Врёшь ведь, — она склонила голову набок. — Есть разговор. И он касается Стива. Я знаю, что вы… что что-то изменилось после твоего возвращения из Сибири, и пойму, если ты не захочешь меня слушать. Роджерсу нужна помощь, какую можешь оказать только ты. Точнее… он просил меня об этом, и всё, что могла, я сделала, но этого мало. Да, это незаконно, и фактически мы с тобой не имеем на это права, но… — Романофф замолчала, давая Старку додумать самому то, что не прозвучало вслух.       Старк вскинул брови, приподнимаясь на локтях. Романофф как посредник? Он как человек, который будет помогать? Ещё и оставляет недомолвки и ведёт себя так, словно он кому-то чем-то обязан? Вот те на, а он уж было подумал, что за это время хоть что-то изменилось.       — А мне какое дело до того, что там у тебя просил Роджерс? Ты шпионка, я лишь среднестатистический мужчина, без жены, детей и работы, — пробормотал он, вновь укладываясь на диван. — Ты могла лучше стараться, глядишь, не потребовалось бы идти ко мне, а уж теперь я не собираюсь засовывать своё непомерное эго кое-куда, — язвительно заметил он и провёл языком по зубам.       — Тони, ты же знаешь, что я тогда… не со зла, — покачала головой Наташа. — Дело не в моём умении, дело в Стиве. Он упрямый и рвётся в бой, ищет Гидру, а втроём они неэффективны. И пусть даже у Ванды есть магия, а у Сэма крылья, они ищут на свою задницу приключений, и без снаряжения им не протянуть долго. Я ведь вижу, что с тобой происходит. Ты можешь отнекиваться, грубить и закрываться сколько угодно, но ты скучаешь. И я скучаю. И Роджерс… он тоже скучает. Мы нужны им, а они нужны нам, пусть даже это незаконно. Ну же, Старк, ты ведь тоже думаешь о нём, это же видно, — Романофф подвинулась ближе и заглянула в его глаза. — Он ошибся. Ну, а кто не ошибается? Мы тоже не святые.       — Блять, одни психотерапевты кругом, — закатил глаза Старк, понимая, что она права и права, как обычно, и бьёт точно в цель. Может, психотерапия сотворит чудо? Он посмотрел в её зеленые ведьминские глаза, окинул взглядом копну рыжих пламенных волос, скользнул по пухлым губам и изгибу тонкой шеи и вздохнул. Почему он не влюбился в эту рыжую? Она хоть и дрянь, но умная дрянь. — Нат, почему мы с тобой не встречались как пара? Я тебя совсем не привлекаю? — неожиданно спросил он, выгибая бровь.       — Наверное, потому что я двойной агент, и ты бы всё время ждал подвоха, — фыркнула шпионка, искоса поглядывая на него. — Всё настолько плохо, что ты решил, что мы можем… Нет, забудь, я тут, вообще-то, о серьёзных вещах говорю, сделай вид, что ты меня понимаешь, — она улыбнулась и прищурила глаза.       — Скажи мне, чем я плох для тебя? — не отставал он, вновь приподнимаясь на локтях, смотря серьёзно, но тем не менее открыто в её зеленые глаза. — Может, ты и двойной агент, но ты ведь могла бы полюбить? Ну, допустим меня. Но ответь хотя бы на первый вопрос.       — Тони, тебе нехорошо? — улыбка исчезла с губ Наташи, она внимательно и оценивающе посмотрела на него. — С чего вдруг ты?.. — но увидев странный блеск в глазах Старка, она поняла, что тот не отстанет, пока не добьётся своего. — Я не знаю. Наверное, да, смогла бы. Но не хочу.       — А почему не хочешь? — не скрывая разочарования в голосе, спросил Тони и нахмурился, принимая сидячее положение и с любопытством начиная рассматривать её лицо.       — Любовь — это слабость, Тони, а таким, как я, не положено иметь слабости. Я думаю, ты понимаешь. Так что насчёт Стива? — Романофф быстро сменила тему.       Старк понял, что надавил на больную мозоль. Ох, совершенная шпионка оказалась не совершенной. Считая её роботом, той самой, которая мало что чувствует, Старк забывал о том, что она в первую очередь женщина, а не агент. И это было большой ошибкой. Большой. Очень и очень.       — Нат, ты красивая, — сказал Тони чуть тише, чем хотел бы. — Не потому, что у тебя… большая грудь или аппетитные бедра, а потому, что у тебя по весне на щеках и носу высыпают веснушки. А еще у тебя чудесная белая кожа. Ну и волосы, конечно… Они такие густые и приятно пахнут. Да и твои глаза… А ещё ты подтянутая, — он улыбнулся, не понимая, почему всё это несёт.       — Ну всё, Старк, если ты продолжишь, я подумаю, что ты в меня влюбился, — и кто бы подумал, что даже шпионки умеют смущаться.       Щёки Романофф тронул лёгкий румянец, а улыбка снова окрасила губы. Ну что за человек этот Тони Старк? Сначала нагрубит, а потом комплиментами закидывает. Никогда ей его не понять, в то же время Наташа чувствовала, что в чём-то они с ним похожи.       — Даже если я влюбился, я уже услышал, что тебе не пара, — грустно подытожил он, прикладывая ладонь ко лбу и падая назад в мягкие подушки, не понимая причин своего хорошего настроения и лёгкости, посетившей его с приходом русской.       — Знаешь, один русский режиссёр, Станиславский, при взгляде на тебя сказал бы: «Не верю!», — засмеялась Нат, легонько ударяя его по колену. — Уж слишком драматично. Переигрываешь, Тони, — она улыбалась, смотря на повеселевшего мужчину.       Старк тихо рассмеялся и пихнул её в ответ. Подумав с секунду, всё ещё посмеиваясь, потянул на себя, мягко удерживая за хрупкое запястье. Девушка не сопротивлялась, и до Тони запоздало дошло, что он не то чтобы флиртует с ней, а пытается поговорить, как человек с человеком. Когда Романофф устроилась рядом, прижавшись плечом к плечу, он вздохнул.       — В меня можно влюбиться? По-настоящему? Только не ври, а то я знаю, что ты можешь обмануть во имя спасения, — пробормотал Тони, доставая из-под спины подушку.       — Ты потрясающий мужчина, и сам прекрасно знаешь об этом, даже без моих ответов. Но если тебе так требуется именно он, то я отвечу. Да, в тебя можно влюбиться. Мы все любим тебя, хоть это и не то, что ты хочешь услышать, — честно ответила Нат, поднимая руку, ладонью поглаживая Старка по щеке. — Тебя что-то мучает? Уже несколько месяцев ты… другой. Тони, ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной или с Роуди, и мы постараемся тебе помочь.       — Я не знаю, что стряслось, но я чувствую себя не так, как раньше, — выдохнул он, перехватывая её ладонь и прижимая к своим губам, покрывая костяшки быстрыми поцелуями, пока Нат позволяла ему быть так близко. — Мне кажется, что-то во мне треснуло?       Романофф, не ожидавшая такого поворота событий, ненадолго зависла, прикидывая, стоит ли ей притормозить Тони, или ему и правда нужна такая вот особенная поддержка.       Мягко улыбнувшись ему, она сказала:       — То, что произошло, ударило по каждому из нас, и теперь нам всем придётся очень сильно постараться, чтобы наладить доверие между друг другом. Но я хочу, чтобы ты знал — мы все любим и ценим тебя. Все, Тони: и я, и Клинт, и Сэм, и Роджерс. Нам просто нужно время, и всё должно прийти в норму.       Тони смотрел на неё и не мог поверить, что она искренне надеется на то, что всё это прекратится. Что всё сотрется из памяти. Забудется так, будто ничего и не было. Стоило ли говорить о том, что он тоже верил в это? Только от самобичевания мало что менялось. Может, в первую очередь следует начать с самого себя, а не пытаться исправлять всех под себя и рассчитывать на кого-то?       — Ладно, после таких вот слов ты обязана выйти за меня замуж, — согласился Старк, и в его глазах зажёгся нездоровый огонек. — Осталось только влюбиться в меня, — он состроил обиженное лицо, — но это не проблема для потрясающего мужчины, — заверил её и переплел их пальцы вместе. — А так как мы без пяти минут женатики, то я помогу твоему… другу. Кажется, его зовут Стив? Да, точно. Стив. Сделаю всё, что потребуется, как и всегда.       — Ты чудо, Тони, — шепнула ему Наташа и, придвинувшись ближе, поцеловала в щёку. — Только Роджерс просил не втягивать тебя в это. Он волнуется за тебя, знает о слежке и не хочет, чтобы у тебя были из-за него проблемы. Поэтому, пожалуйста, будь осторожен, и сообщи мне, когда… всё будет готово, — она снова улыбнулась ему самой своей очаровательной улыбкой. Может, ей и правда стоило задуматься о том, чтобы влюбиться в Тони?       Мысленно чертыхнувшись, чувствуя тепло гибкого тела, прикосновение её груди к плечу, Тони покусал щёку изнутри. Вот же стерва. И как у неё так получается? Если бы Старк был женщиной, он бы обязательно стал бы такой, как Романофф. Чтобы обламывать мужиков, у которых челюсти отпадают, когда она проходит мимо, гордо вздёрнув подбородок.       — Я понял… да, — просипел он, поворачиваясь к ней. — Я хоть и говорил, что ты красивая не только из-за груди и… бёдер, но не стоит проверять, как я реагирую на все эти прелести, иначе…       — Иначе, что? — Нат игриво повела плечом. — Мне стоит бояться вас, мистер Старк? Наверное, стоило бы, но ведь мы же… как вы сказали? Почти женатики? Так что… полагаю, мне ничего не грозит до первой брачной ночи? — девушке было уютно и легко с Тони, к тому же она никогда не отказывалась от флирта, а рядом был Старк, которому она полностью доверяла. Поэтому… почему бы и нет? Им обоим иногда можно побыть собой.       — В России так принято? — с опаской поинтересовался Тони, протискивая руку между её шеей и диваном, мягко проводя по лопаткам и до поясницы, прижимая её ближе к себе. — Вроде таких вот шуточек? Насколько я знаю, после той неудачной попытки на моей вечеринке ты ещё не издевалась надо мной в открытую. Но, если у нас с тобой до брачной ночи только платоническая любовь без вмешательства пестиков и тычинок, перестань водить пальцами возле резинки моих штанов, — просьба звучала слегка жалко, поэтому он невинно уставился в её зелёные глаза и выгнул бровь, всё ещё чувствуя возбуждающее касание.       — Ну-у-у, что ты, Тони, я просто… ну, знаешь, до свадьбы нужно всё проверить, узнать что, где и как, нам ведь не по двадцать — ошибаться-то нельзя, — Романофф царапнула ногтём кожу над резинкой его штанов. Эта странная полуигра-полуфлирт начала её заводить, и в шпионке проснулся былой азарт. Да и Тони не помешает лёгкая невинная встряска. А то слишком уж он несчастным выглядит в последнее время. В конце концов, Старк первый начал, а она приняла правила весёлой игры.       Тони поджал губы, затаив дыхание, чувствуя, как между ног зарождается веселье. Верить ей себе дороже, но что, если ему перепадёт хоть что-то? «Господи, не будь таким жалким, ты же мужик, Старк, а она обычная женщина. Ну да, и небось прячет где-нибудь нож-бабочку для таких, как ты. Приставучих». Тут вспомнилась и Пепс, и то что у него уже сто лет ничего не было, потому что было совершенно не до этого, и он посмотрел в зелёные глаза с нескрываемым желанием. Проще, конечно, было вызвать проститутку, чем ходить вокруг да около Наташи. И зная её норов, вот так вот поддаваться на уловки… «Ну ты просто кретин, Тони». А ещё память услужливо кидала её последнюю проделку в аэропорту. «Ну и как тут быть, а?»       — Предлагаешь просто посмотреть? — спросил он, чувствуя себя маленьким неуверенным юнцом рядом с ней. — Ты же должна понимать, что, если бы у меня всё было более чем печально, я бы не звал тебя замуж. Это было бы нечестно по отношению к тебе: подложить такую свинью в первую брачную ночь, — ладонь скользнула ниже, ощупывая изгиб поясницы, и Тони стало до ужаса жарко.       — В том, что у тебя всё более чем замечательно, я не сомневаюсь, Тони, — заметила она. — Ты же великолепный Тони Старк, в твою Башню чуть ли не очередь выстраивается, ведь так? Но, знаешь, слышать это одно, а вот… увидеть? Как говорят, доверяй, но проверяй, — шепнула Нат, пробираясь пальцами под его футболку. С чего ей всё это пришло в голову и почему она повелась на провокации Старка, Романофф сама не знала. Им сейчас хорошо? Значит можно выдохнуть. Тони вызывал в ней какое-то странное чувство комфорта и защищённости. Было ли дело в том, что он вечно заботился обо всех, хоть и не признавал этого, спасал и вытаскивал из разного вида трудностей или поселил у себя дома, она не знала. Но ей было спокойно рядом с ним.       Ну, это уже явно было перебором. Точнее, перебором для несерьезного флирта, потому что Наташа вызывала стойкое желание попробовать всё, что она может дать. А всадить нож в рёбра или позволить коснуться густых волос, вдыхая запах, провести ладонями по изгибу поясницы, останавливая их на попке — тут уж, как карта ляжет.       — С такими истинами грех не согласиться. Да и кто, если не Тони Старк, будет подтверждать такие правды? — понижая тембр голоса, сказал он, чувствуя, как пальцы скользят по животу и выше к груди, совсем бесстыдно задирая футболку. — Я слыхал, что в России любят водку, а после водки люди творят беспредел. С тобой такое бывало? — он опустил ладонь на её талию, второй перехватил под поясницу и потянул на себя, заставляя забросить ногу ему на бедра. Пока она неизбежно приближалась к нему, он всё ещё ждал подвоха, но стоило ему коснуться губами щеки, потом ниже и ниже, дыхание перехватило и уже стало всё равно, доживёт он до завтра или нет.       Признаться, Наташа не планировала заходить настолько далеко. «Да-а-а, вот ты и попала, Романофф, под знаменитое Старковское обаяние и в его умелые руки». Стыдно не было. Было горячо от дыхания Тони, от его губ на шее, от сильных и властных рук и немного неуверенных объятий.       — Расслабься, Тони, если бы нож-бабочка был у меня с собой, то ты бы… это уже почувствовал, — промурлыкала шпионка, по-кошачьи выгибая спину, притираясь к нему ещё ближе. — А насчёт водки… Тебе, определённо, она не требуется, чтобы творить беспредел. Вот как сейчас, например, — фыркнула она и несильно укусила его за мочку уха.       — О, ну я вообще люблю творить всякие глупости, только последнее время решил ненадолго уйти в отставку, — хмыкнул он, покрывая поцелуями шею. — Но, знаешь, моя отставка ничто, когда здесь… такая ты, — выдохнул он, кончиком языка слизывая горьковатый вкус духов девушки.       Старк чувствовал, что возбуждён, и возбуждён очень сильно, но происходящее походило на то, будто его хотят… вытряхнуть из апатии. Всё началось как-то с лёгкостью и переходило во всё больший интерес. Решая хоть раз воспользоваться советом и не думать, он отпустил себя. Скользнув ладонью Наташе под платье, Тони коснулся нежной кожи бедра и прикрыл глаза, слыша, как сердцебиение учащается. Девушка подалась вперёд, касаясь пальцами шрама в центре груди, и дверь лаборатории открылась с неприятным шумом герметизации.       Старка тут же сбило с нужной волны, и они с Наташей подняли головы, вглядываясь в Вижена, впервые воспользовавшегося дверью по назначению, а не как штукой, через которую можно проходить, меняя состав тела. Ни Старк, ни Романофф не испугались того, в каком положении их застали, но после этого вряд ли можно было бы вернуться к тому, на чём они остановились. Неловко отстранившись друг от друга, понимая, как всё это смотрится со стороны для несмышленого андроида, Старк одёрнул рубашку и нахмурился.       — Простите, я не хотел… вам мешать с тем, чем вы хотели заняться, — будто заучено пробормотал Вижен, мягко ступая по полу, подходя к ним. — Но в мастерской готовы образцы Б-17, и я думал, что ты будешь рад их оценить, Тони.       Разочарование и бешенство всколыхнулись в груди, и Старк покосился на Наташу, зная, что она не станет его ждать и, возможно, не примет потом. Кивнув ему, всем своим видом показывая, что не очень довольна тем, что их прервали, девушка поднялась с дивана и, похлопав Вижена по плечу, буркнув что-то вроде «красавчик, так держать», и думая о том, что он самый бесстыжий обломщик в мире, направилась в свою комнату.       Успевший проклясть весь белый свет, Тони вздохнул, провожая её тоскливым взглядом и поднявшись, покосился на друга слегка злобно.       — Мог бы и посмотреть по камерам, чем мы тут заняты, — фыркнул он, идя в лабораторию выяснять, что там стряслось с образцами, которых он ждал уже дня четыре.       — Я не хотел, Тони, — честно сказал получеловек и последовал за ним.       Лишь фыркнув, даже не обращая внимания на вздувшуюся ширинку, Старк зашёл в мастерскую и прошёл к столам, сразу берясь за дело.       Уже возясь с маленькими капсулами, Тони думал о том, что хорошо, что Вижен прервал их. Потому что хотелось немного большего, чем пустой секс, даже если и по дружбе. С каких пор Тони стал задумываться об эмоциональной связи, когда рядом, буквально за стенкой, соблазнительная Наташа, предлагающая ему то, о чём он втайне мечтал уже несколько лет, Старк не знал и знать не хотел. Признаться, его грызло то, что она ему отказала когда-то. И он даже корил себя за неумение быть достойным таких женщин, как она. А теперь, когда всё это плыло к нему в руки и уже практически было в руках, он подумал о том, что ни он, ни она не относятся к этому серьёзно. А добавлять к вороху всего того, что крутилось у него в душе, ещё и реализованную мальчишечью мечту после того, что могло произойти между ними, Тони был не готов. Он не знал, как после… сможет смотреть ей в глаза и быть собой. Они ведь друзья. Они ведь остатки Мстителей. Они ведь не просто парень и девушка.       Тони действительно хотелось влюбиться в неё, а не заглушать её прекрасным телом свои больные, ещё не зажившие раны. С чувствами сложнее, конечно, но в этом был и плюс. Тебя ждут, ты ждёшь. Поддержка, понимание, ласка. Много того, чего он не делал в отношениях с Пеппер. Пепс ушла от него, потому что он не показывал ей, что любит, и Старк больше не хотел, чтобы такое повторялось. Паника дала о себе знать, стоило только вспомнить о той самой, которая терпела его столько лет. Она до сих пор была нужна ему, как воздух, как граница, как тепло и свет.       Тяжело вздохнув, Тони посмотрел на Вижена и, решив, что тот не обратит на него внимания, подошёл к компьютеру и отдал Пятнице несколько команд по сбору необходимого для Стива. Дело оставалось за малым: сообщить Наташе, когда сборка кончится, перестать думать о том, что у него мог бы быть изумительный секс, и заняться, наконец, своими душевными терзаниями, прежде чем снова встретиться с Капитаном.