Втроем нам тесно

      Координаты широты и долготы привели Тони в Лейпциг. Добрался он туда к девяти часам вечера по Нью-Йорку, так как было бы глупо лететь в броне, под которой у тебя домашний прикид и ни шиша в кармане. Изначально пришлось вернуться на базу, принять душ, привести себя в порядок, переодеться, обсудить с Россом новое дело, которое неожиданным образом касалось ГИДРЫ, и Старк с чистой совестью около шести вечера на сверхзвуковой полетел в Германию.       Состояние подвешенности донимало всё больше и больше. Он точно не понимал, что творит, почему позволяет себе всё это и почему старается обмануться, приводя в доводы сухие «убил», «недостоин», «тесно». Ненависть разрушает ─ Тони это понимал, но не мог бороться с ней в одиночку, а теперь, когда Стив целиком и полностью принадлежит ему, пусть Старк и не был уверен в этом, нужно было действовать, стараться успеть догнать, найти, понять и принять. Кажется, Тони действительно готов испачкать руки в крови. Причём не просто так, а намеренно. Вдавить косточку в горло, чтобы Зимний захлебнулся своей кровью. Чтобы руки Тони были запачканы не только в метафорическом смысле. Лучше обойтись одной кровью далеко не невинного человека, чем видеть во снах кровавые реки всех тех, кого ты не знал, кого сгубил своими идеями, двигающими тобой, как ладьёй по шахматной доске. Но какова будет цена этому всему? Станет ли легче? Отпустит ли Старка? Не нагонит ли осознание? Возможно, он пойдёт за сержантом Барнсом туда же. Там-то им точно не будет тесно. И неважно, что Роджерс узнает, что всё равно в итоге они не смогут наладить контакт, вспомнить, как понимали друг друга, как стремились к общему, только разными способами добиваясь намеченного. Плевать, ведь лучшего мотиватора, чем яростная подчиняющая ненависть, ему было не найти. Разрушать — не созидать.       Трёхчасовой полёт через океан проходил нормально. Было бы проще сесть на самолёт, но Старк справедливо боялся разговоров, а что ещё хуже ─ шепотков, которые он может не услышать. Не выезжающий и не вылетающий куда-то миллиардер неожиданно летит в Лейпциг после того, как базу в Бетесде накрыли, Золу не нашли, а документы с Земо были выкрадены. Росс наверняка подозревает его в нечестной игре, но насколько нечестной ─ всё ещё пока тайна. Каково будет его удивление, если он поймёт?       Тони не мог и не хотел представлять. Смерть Барнса лишит его всего. Это точно, готов ли он к этому? Готов ли? Наверное, да. Но только голубые глаза с затаённой в глубине зрачка болью где-то на дне души боролись с необъяснимой, непоколебимой ненавистью. Губительная зависимость против ненависти. Стив сам всё это начал. Стив ничего не сказал. Стив мог бы, но не стал. Стив обманул. Стив растоптал в крошку. Стив разрушил то, что было между ними хорошего, что теперь вряд ли восстановить. Сколько они будут зализывать раны? Неизвестно. Поэтому Старк не хотел больше медлить. На это не было никаких причин.       И даже «тошно» и «болит» отошли на второй план. Перед глазами мелькали отнюдь не сводки, проценты и состояние приборов на панели шлема, а зеленоватый Зола, проникший так глубоко, словно Тони сам открыл ему объятия навстречу. Он уже запачкал внутри всё своими мыслями, своими словами и лающим смехом, поэтому глупо было предположить, что Старк не рванёт в Германию, чтобы узнать, чего хотел учёный.       Как только ноги коснулись твёрдой земли, Тони пошатнулся. Слишком долгий полёт дал о себе знать головокружением и усталостью. Кроме яичницы он сегодня ничего не ел, стоило бы перекусить. Но сейчас главное ─ найти то, зачем он сюда прилетел.       — Пятница, дай мне список имущества, принадлежащего Золе, Земо, Шмидту, Пирсу, Штрукеру, Ситвеллу, Крюгеру и всем остальным уже умершим или тем, кто в тюрьме, может быть, это именно то, что мы ищем? Ведь возможно такое? О, ещё Гаррет и Стерн.       — Сэр, а что примерно мы ищем?       — Бункер, квартиру, дом, какое-то помещение ─ я не знаю, но это что-то должно принадлежать кому-то, не зря же Зола привёл меня в Лейпциг.       По экрану побежали адреса квартир, домов, земельных участков. Всё имущество было арестовано или теперь уже принадлежало государству, а у некоторых квартир значились новые хозяева. Имена были неприметными. Жаль, что в Лейпциге находилось только одно здание, принадлежавшее Октавиану Блуму, который засветился с ГИДРОЙ и был одним из бывших лидеров.       — Выведи мне местоположение на карте и проведи обследование почвы, структуру строения, возраст постройки. Мне нужен анализ, а потом выводи маршрут, — Старк устало вздохнул, быстро читая поступающие данные.       Признаться, он не думал, что это будет так легко. Здание под арестом, но и это совершенно очевидно и понятно, потому что так должно быть, если власти озаботились тем, чтобы вытравить разъедающую организацию из всех своих систем. Только вот разве в таком месте после прогулки агентов, обследовавших каждый угол на наличие улик, можно найти что-то стоящее? «Вспомни базу Штрукера в Заковии: потайные двери бывают везде», ─ мелькнуло в голове, и он фыркнул. «Да уж, а то все вокруг слепые».       История этого так называемого помещения под сдачу для офисов, как значилось в документах, была весьма туманной. Находилось оно на окраине города на пересечении шоссе Георга Шумана и улицы Хайнц-Беймлер неподалёку от озера Ауэнзе. Местность там была тихая. Домов поблизости не так уж и много ─ такой спальный район наподобие дешёвых построек Куинса. В таких местах вполне можно было творить что-то тайное и грязное. Постройке было сорок с лишним лет. Каменная кладка, железобетонные сваи ─ ничего необычного, только нижний этаж вызвал в Тони любопытство. Подвал? Всё было обшито непробиваемым железом холодной закалки.       — Давай, выдай на всю, — попросил Тони и прикрыл глаза.       Костюм рванул вверх и влево, разнося вокруг пыль с деревьев. Зелёные листочки застревали в сгибах локтей, между плечевыми пластинами, в маленьких отверстиях между щитками на груди и бёдрах. От скорости полёта они срывались с тела и, кружась маленькими вихрями, опадали на землю. Старк же был занят своими ощущениями, полностью поглощённый тем, что ему предстоит открыть и предстоит ли вообще.       Когда броня опустилась на землю возле заднего входа, Тони огляделся по сторонам, скрипя соединениями костюма, и, просканировав местность на наличие ночных гостей или проходящих мимо, обратился к Пятнице:       — Не забывай отслеживать движение.       — Да, сэр.       Выпаяв лазером замок из двери, на которой не было необходимой при аресте печати, Старк отбросил кусок дерева и железа в сторону и, открыв дверь, прошёл внутрь. Не решаясь включить свет репульсоров, он закрыл дверь на цепочку, чтобы она не хлопала и, не дай бог, не открылась в самый неподходящий момент. Он вылез из брони и втянул затхловатый запах строения.       Это напоминало не офис, а дом, где действительно когда-то жили люди, и ощущение было такое, что сюда уже как минимум год никто не заходил. Оставляя следы подошвы на пыльном полу, Тони растянул на ладони часы-перчатку и осветил помещение. Напоминало госпиталь, а точнее, было давящее на мозги чувство, будто здесь жил врач. Слишком просто, слишком сухо? Хотя здание судя по оценке на рынке недвижимости стоило немало.       Кто бы этот Блум ни был, он явно не жил тут один, о чём свидетельствовали снимки на стенах прихожей. Красноватые деревянные панели до половины стены и обои из шёлка с красивым и дорогим рисунком, а на вбитых гвоздях или саморезах висели пыльные фоторамки. Лиц людей не было видно.       Справа от Тони стояло нечто наподобие трюмо. Зеркало было таким же пыльным, как и поверхность всей мебели. Резные медные ручки, чудаковатое кресло, тахта, прихожая из дуба. Это было дорого, но сухо. Потому что казалось, что хозяин с порога хотел заявить — деньги у меня есть, но они не доставляют мне радости. Осознание этого смутило Тони. Он же, наоборот, пытался доказать всем вокруг, что деньги доставляют радость, хотя вместе с ними он принял огромную ответственность и чем больше преумножал капитал, тем тяжелее становилось.       Мотнув головой, Старк фыркнул, и они вместе с Пятницей пошли по голографической карте к нужной двери. Другие помещения не волновали, поэтому очутившись возле стены, рядом с тайной дверью судя по изображению карты, Тони прощупал висящую перед ним картину. Найдя рычажок, он вдавил его, и с неприятным скрипом панель отъехала назад, а потом и вовсе спряталась за стеной, позволяя Тони и Пятнице увидеть лестницу вниз и железную дверь с какой-то панелью на ней.       — Это опасно?       — Нет, сэр.       Их голоса оттолкнулись от стен, и усталый вздох сорвался с губ Тони. Он всё ещё не переставал удивляться тому, как всё легко и просто, будто его специально привели сюда, чтобы он нашёл что-то важное и нужное. Будто Зола знал, что он не сможет устоять. Будто на это всё и было рассчитано. Старку не было стыдно, что им руководил чужой механический голос, который знал наперёд, который давил на подкорку. Он привык к этому и уже давно. Только теперь разница была в том, что прежний ИИ и нынешний плясали под его дудку, а тот, который он встретил в коттедже на окраине штата Нью-Йорк, был страшнее самой смерти, и Тони всё равно ступил и пошёл дальше, даже не раздумывая. В конце концов, зачем ещё Арним выдал ему широту и долготу, дал ему необходимое? Он подтолкнул его, а Старк должен найти.       Было холодно. Тони справедливо испугался последствий, но уже слишком поздно уступать. Ему следовало думать об этом раньше, пока он занимался самобичеванием, самолечением, самоуничижением. Упивался жалостью к себе. Он любил отца несмотря ни на что. Он был горд матерью. Он любил её нежные руки, её глаза, её губы. Её запах. Он любил это всё и слишком рано потерял, чтобы простить себя за то, что не успел сказать. За то, чтобы суметь попрощаться сейчас, спустя двадцать пять лет. Он слаб перед своими эмоциями, и Старк знал это, сопротивляться бесполезно.       Спускаясь по ступеням, Тони думал о том, что сказал бы ему Стив. Осудил бы? Обсмеял? Разочаровался? Что для Старка было бы больнее? Неоправданная в него вера или же, наоборот, осознание того, что все вокруг были правы, и подтверждение чужих страхов? Ответ неизвестен. Тони перестал чувствовать Капитана Роджерса, знать наперёд о его мыслях. Но всё же кое-что имело место быть — ничего хорошего не стоит ждать, если всё это всплывёт на поверхность, и от ответственности ему не уйти.       Коснувшись пальцами ледяного металла, тяжёлого, какого-то необычного, Старк провёл по стыкам и запаянным болтам, коснулся панели и, взявшись за ручку, начал подогревать её репульсором. Понадобилось не менее пяти минут, прежде чем он выломал дверь и оказался внутри в кромешной темноте, боясь собственных демонов, которые могут здесь оказаться.       — Пятница, дай свет.       Броня встала позади него и включила на полную мощность репульсоры, освещая помещение целиком и полностью. Тони подумал, что земля ушла из-под ног, когда он увидел собственное лицо на стене напротив. Живые яркие карие глаза, зализанные назад волосы, реактор в груди и откровенная широкая улыбка на губах. Теперь он другой. Восстанавливая дыхание, Старк прошёл вглубь, слыша шепоток Золы. «Всё правильно. Ты двигаешься в верном направлении, осталось лишь найти. Осталось лишь шагнуть. Осталось лишь впустить и найти во мне своё спасение. Здесь тебя не погубят».       Сотрясаясь от мелкой противной дрожи, Тони подошёл к компьютерам и попросил Пятницу просканировать помещение. Пальцы скользнули по одному из блоков, и стало жаль, что он не задумался о том, чтобы взять с собой генератор, так как здание было обесточено. Что ж, придётся пользоваться тем, что есть. Лазая по ящикам, слушая монотонную бубнёжку рыжей подружки, которая считывала с электронных носителей информацию делясь энергией, мысли в его голове стали походить на жалящих и кусачих гадюк. Он не мог сосредоточиться и сконцентрироваться на чём-то одном, слыша, как на поверхности завывает что-то похожее на ветер. Эхо судьбы? Найти бы такого стрелка, который смог бы избавить его от этого всего. Заплатить за собственную смерть?       — Ох… — выдохнул он.       Он вытянул дряхлую потёртую папку с делами Золы и улыбнулся краем губ. Пролистав пожелтевшие странички, Старк нашёл то, что искал, и, прикрыв глаза, рухнул на стул, чувствуя, как ему становится хорошо в одну секунду. Если всё это стоит таких жертв, он готов. Готов так, как никогда раньше. На основе данных Земо, Золы, отца с лёгкостью можно было решить многие из проблем.

***

      Через неделю после поездки в Лейпциг Старк занимался своими делами в мастерской, даже не переодевшись после посещения базы и совещания, прошедшего там же. Он был одет в костюм тёмно-синего цвета, а шею обнимал красный галстук. Красив. Сегодня он действительно был красив и напоминал себя прежнего. Да он и был им.       Дело, которое ему поручил Росс, вело ниточкой в штат Вермонт, городок Монтпилиер. И всё бы ничего, но вчера они разговаривали со Стивом о том же самом городе. Что это? Шутка? Госсекретарь задумал играть против них, против Тони? Было не слишком понятно, но зашифрованное сообщение, которое Роджерс достал со своими друзьями и которое Лэнг не смог вскрыть, требовало внимания. И даже если Старк не делился своими мыслями насчёт городка, утаивая информацию, он мог бы вскрыть коды и отправить Росса по ложному следу, а они бы могли направиться точно туда, в этот самый Монтпилиер, где жителей было тысяч восемь.       Рассусоливая с собой то-сё, пятое-десятое, Тони не заметил гостьи. И только когда в нос проник аромат её пряных духов, он обернулся на девушку и расплылся в соблазнительной улыбке. Наташа стояла возле стола и смотрела на щит Капитана Америка. Старку это не помешало улыбаться придурком, даже не почувствовав боли, обычно ломающей рёбра. Он ведь и без того выплюнул перед Стивом душу, теперь его дело изгаляться и быть собой, чтобы наконец понял, как это блядски больно.       — Нат, какими судьбами в моё логово? — спросил он, откладывая бумаги и подходя ближе к девушке. — Ты прекрасно выглядишь, — заметил он, скользя взглядом по изгибу поясницы, и, подойдя ближе, обнял её со спины, утыкаясь носом в открытую шею. — М-м-м… и пахнешь ты сегодня так же прекрасно.       — Ты не говорил, что он у тебя, — Романофф кивнула на щит. — Почему он здесь? Почему не у Стива? — спросила она, вглядываясь в ровную звезду по центру.       Старк вздохнул. Разве о таком просто так скажешь? Нет, конечно же, нет. А смотря на то, как ему до сих пор больно, как тошно от того, что произошло, да ещё и с тем, что он творил теперь, как пытался взять Стива и пойти по кривой дороге, уходя от их общих идеалов, говорить об этом вообще не представлялось возможным. Он переплёл пальцы у неё на животе, теснее прижимая к себе, и посмотрел на ровную и гладкую поверхность щита без царапин, оставшихся от ТʼЧаллы.       — Он не заслужил его, — тихо ответил он наконец, видя в отражении чистого металла свои пустые глаза, вспоминая день, когда он сдался и показал, что нуждается.       Наташа лишь изогнула бровь в немом удивлении. Что-то подозрительное происходило между этими двумя: Тони общается со Стивом, видится с ним, но иногда ведёт себя так, будто ненавидит его. Может быть, стоит поговорить? Или не лезть в душу Старка?       — Я уверена, что это не так, но не мне решать, — сказала шпионка, откидывая голову на его плечо. — Хочешь поговорить об этом?       Молчание длилось слишком долго, пока Тони обнимал подругу и дышал ароматом её духов. Терпкий, стойкий, вкусный и всепоглощающий. Стив обидел его. Унизил. Оставил одного и придавил к земле этим самым щитом. Своя боль всегда больнее. Но как сказать? Как рассказать?       — Земо добился своего, — начал он. — Я приехал на базу в Сибири, думая, что ему нужны суперсолдаты, что Стив был прав. Я пошёл к нему после того, как побывал в подводной тюрьме и узнал у Сэма, где она находится. Там… я готов был забыть обо всём, пока Гельмут не коснулся личного. Он показал нам троим видео, где Барнс… где он… где… — голос охрип, и ему пришлось прочистить горло. — Где он убивает моих родителей. Тогда я не совсем… был в сознании, наверное, меня обуревала такая ненависть, что я думал, что могу убить его. А потом… потом я спросил Стива, знал ли он или нет. Тот сказал, что знал. И всё. Мы дрались, я пытался добраться до Зимнего, а Стив останавливал меня. В итоге он воткнул в реактор свой щит, и всё прекратилось. А потом… уходя, я сказал ему, что он не заслужил его, потому что он был сделан моим отцом. Он бросил его и ушёл… с Зимним. Такие дела, — закончил он, всё это время ставя блок на внутреннем взоре, чтобы не видеть отца, не слышать его мольбы и стоны матери.       Романофф молча слушала его и, кажется, теперь понимала, что произошло между двумя дорогими ей людьми. Она знала о Зимнем много всего с тех пор, как стала копать информацию после их встречи. Знала о том, что Солдат убил Старков, собственно, Наташа, в некотором смысле, тоже замешана во всём этом — это она отдала Роджерсу папку с отчётом, разделяя знание на двоих. Можно ли его осудить за то, что не рассказал? Возможно, но не она судья.       Как бы там ни было, Тони не заслуживал подобного удара. Имел право знать, но… всё случилось так, как случилось.       — Я понимаю тебя, — тихо ответила Нат, поворачиваясь и сама обнимая его. — И ты имеешь право на злость и обиду, но это разъест тебя, а лучше не станет. Наверняка Стив пытался уберечь тебя от боли, пусть и таким способом. И, может, он хотел защитить друга, который… вряд ли был собой. Мне кажется, тебе нужно найти в себе силы простить. Их обоих. Зимний и Барнс — не одно и то же, хоть я вижу, ты считаешь иначе. Как бы там ни было, я буду рядом с тобой, — она мягко коснулась губами его щеки.       — Стив пытался уберечь не меня, а своего друга, — выплюнул Тони, передёргивая плечами, чувствуя, как его вновь цепляют за живое. — Он отправил мне трусливую писульку вместо того, чтобы прийти на разговор, а потом дождался, когда меня сломает окончательно и я сам ему позвоню. Так не поступают с теми, кого хотят уберечь от боли. Да и у него было два года. За это время… вообще за всё время вместе я мог бы сто раз переболеть этим, а теперь вы хотите, чтобы я различал их? Да нихрена, — мотнул головой и заглянул в её зелёные глаза. — Наташа… это не то, чем я могу гордиться, и не то, что я хочу помнить или ощущать, но я не могу иначе, а кто, если не я, поможет мне? Не нужно этих речей про долгое и счастливое хорошо, так не бывает.       Этот взгляд и эти слова пугали Романофф. Зная Старка, который бывает настолько импульсивен, что не замечает грозящих последствий, она боялась, что он способен на то, чего никогда не сделал бы с холодной головой.       — И что ты собираешься делать теперь, когда Барнс жив и, насколько мне известно, на свободе? Ты же не собираешься сам гоняться за ним? — поинтересовалась шпионка, обеспокоенно глядя в потемневшие глаза.       Тони вскинул брови и, неприятно ухмыльнувшись, повёл плечом.       — Неужели это говоришь ты? Та самая, кого он пнул? Твой шрам… говорит куда красноречивее. Ваша любовь… или что там между вами было, ─ пройденный этап, дай и мне пройти мой этап: перебороть ненависть, вылечиться, я ведь тоже хочу дышать спокойно, — ровно проговорил он, не давая ни словом, ни полусловом усомниться в своей адекватности и не давая чёткого ответа на поставленный ему прямой вопрос.       Наташа только покачала головой. Легенды о русской шпионке и Зимнем Солдате ходили разные, нередко она слышала такие истории, что волосы дыбом вставали. Не обошли эти истории и Старка, как видно.       — Мой шрам, — она рефлекторно потянулась к низу живота, но вовремя отдёрнула руку, — это не повод, чтобы мстить. Я не искала мести, но хотела узнать о Зимнем ─ это было целью, но не средством для лечения ран. Я очень хочу, чтобы ты перестал мучить себя, так как уже ничего не изменишь, а ваш конфликт со Стивом зайдёт только дальше, и уже не будет надежды на то, что рано или поздно мы бы все могли снова стать близки, — Романофф дотронулась рукой до его ладони и сжала её. — Я верю, что ты сможешь отпустить то, что мучает тебя. Это сложно, но и ты очень сильный. Ты справишься, Тони, по-другому и быть не может.       Тони не стал задумываться о её словах. У него было другое наболевшее, накипевшее, что, возможно, было даже важнее, чем отмщение. Он, кажется, уже нигде не мог что-то изменить, потому что знал: смысла менять нет. Стив рядом, пока Тони не натворил дел, а потом всё исчезнет. Опять. Так был ли смысл пытаться что-то налаживать? Надеяться, что всё обойдётся и он просто позабавится с ГИДРОЙ и простит Зимнего? Хах.       — Мне бы хоть забыть то, как он оставил меня там одного. Прошлое прошлому, но как же выстроенное настоящее? Я сейчас не понимаю его, совсем. Он его где-то оставил и теперь вновь пытается что-то со мной слепить, он даже сказал мне… что мой, весь, — глаза Тони подёрнулись пеленой воспоминаний, и по губам скользнула едва заметная улыбка. — Но слова словам рознь, и как бы я ни хотел поверить, я не могу, — рука скользнула по её талии, и он прижал Наташу к себе, пряча лицо в изгибе её шеи. — Мне бы не думать о нём, а я всё время из раза в раз возвращаюсь мыслями к нему.       — Тони, он защищает то единственное, что у него осталось от прошлой жизни. И он будет его защищать до последнего, поэтому, Бога ради, прошу, не пытайся вставать между ними. Это не приведёт ни к чему хорошему, только разрушит то, что у вас ещё осталось, — сказала Романофф, обнимая его. — Я же вижу: между вами что-то происходит, и это что-то вы оба стараетесь не потерять. Роджерс тот ещё дубина в плане проявления своих чувств, но я знаю, что ты ему не безразличен. Я не могу знать точно, но предполагаю, что ему тоже было сложно оставить тебя там, в Сибири, одного. Ты сам сказал, что был в ярости, а Стив пытался остановить тебя. Если бы он не ушёл, что было бы? Вы с Барнсом поубивали бы друг друга. Он сделал то, что счёл самым правильным по его мнению. Но ведь от этого не менее больно? Просто… я хочу, чтобы вы оба пошли друг другу на уступки, вы нужны друг другу и всем нам, — Наташа вздохнула.       — У него хотя бы есть что защищать, — горько усмехнулся Старк и, проведя ладонями по её спине, осторожно отстранился. — Не хочу об этом думать, мне ещё ехать к нему. Так что, — пожал плечами и лучезарно улыбнулся, несмотря на то, что в глазах была глухая пустота и ни намёка на улыбку. — Во сколько ты вернёшься домой?       — Очень надеюсь на то, что ночевать буду здесь, — улыбнулась ему Нат, понимая, что Тони поможет только время. — А во сколько вернёшься ты? Я тут хотела выбрать фильм, можно сделать попкорн… — в глазах блеснул заговорщицкий огонёк.       — Всё зависит от того, будем ли мы заниматься работой или нет, — пробормотал Тони, проводя рукой по волосам, любуясь девушкой. — Закажи ужин и закинь его в печку, а я вернусь, может быть, разопьём бутылку водки, — усмехнулся он, получив поцелуй в уголок губ, развернулся и пошёл к последнему починенному Mark-у. — Надеюсь часам к десяти вернуться, — сообщил он, влезая в броню.       — Лучше мартини, водка не тот случай, — Наташа усмехнулась. — Ладно, может, я даже сама приготовлю что-то. Не задерживайся, герой.       — Мур-мур-мур, моя рыжая киса, — зарычал Тони и, послав воздушный поцелуй от лица Железного Человека, вылетел в люк навстречу ГИДРЕ, Стиву и своим засаленным переживаниям.