Втроем нам тесно

      — Частота, которую вы поймали… шла из Вермонта, но и не из этого мелкого городка Монтпилиер или как там, — Тони покачал головой. — Этот сигнал… он был перенаправлен из Нью-Йорка, каким-то образом обрываясь здесь, видимо, маршрутизатор, который я вам прислал, — махнул рукой на сетевой компьютер, — перехватывает подозрительные сигналы. Почему это произошло, не могу понять. Возможно, из-за качества связи? Или шифровки? А может, это была ошибка, но отследить мою технику по IP невозможно, так как я постарался на этот счёт, чтобы вы… вы были в безопасности, — он вздохнул и потёр глаза. — Значит, мы имеем сигнал, шедший из Нью-Йорка в Вермонт, в этот Пилиер, и по какой-то случайности обрывок сообщения был доставлен сюда. Это не самая лучшая инфа, которую я мог вам дать, но… Засечь, откуда был послан сигнал, нельзя. Система безопасности быстро устранила эту ошибку, только вот данные они всё равно потеряли.       — А что с самим сообщением? Хоть что-то узнать удалось? — спросил Стив, подходя ближе к Тони. — И, если подумать, у кого в городе может быть подобное оборудование? Такое, что намертво шифрует? Я не слишком-то разбираюсь в этом, может, вообще, у кого угодно?       — Возможно, что у человека, который имеет огромное финансовое обеспечение, например, как Зола, которому деньги нужны были только для того, чтобы воплощать свои идеи в жизнь. А возможно, как Стерн или Пирс, не могу сказать точнее, потому что у каждого пятого в Нью-Йорке брокера, дипломата, предпринимателя и так далее есть деньги, — усмехнулся Тони и постучал по клавиатуре. — Я и сам толком не понимаю, тут вроде бы обрывок какого-то стиха, а возможно… Подожди… — он вчитался в знаки, прищуривая глаза, и удивлённо выдохнул. — Дай скорее ручку и бумажку, — нетерпеливо выбросил руку вперёд, шевеля пальцами и запоминая двигающиеся по экрану символы в нужном ему порядке.       — Сейчас, вот… держи, — Роджерс подал ему блокнот и ручку и уставился в монитор, видимо, ожидая, что сможет что-то понять.       — Возможно, это вообще не имеет к Гидре никакого отношения, и мы словили сообщение совершенно случайно, — предположил Сэм, прищуривая глаза, делая глоток кофе. — Не нравится мне всё это.       Капитан молча следил за Тони, который усердно записывал символы в блокнот, и думал о том, что они и на миллиметр не продвинулись, чтобы найти нужную информацию для Баки. И чем дольше он искал, тем сложнее было, тем быстрее таяла уверенность и усиливалось отчаяние, что он никогда не сможет вернуть друга к нормальной жизни.       Старк сопоставил буквы с цифрами, решил несколько лёгких уравнений и получил какое-то библейское напутствие. Не сказать, что он много понял, просто… Кажется, оно было обрывочным.       — Нет ничего восточная лучше как наслаждаться человеку делами своими потому девяносто что это доля его ибо кто приведёт его посмотреть семь на то… И… кто-нибудь что-то понял? — Тони поднял голову и посмотрел на Стива, хмуря лоб и выглядя жутко сосредоточенным. — Я не знаток Богов, но это что-то явно библейское. Может, кто-то загуглит?       Стив посмотрел на Сэма и кивнул ему.       — Ну конечно, без меня никак, — фыркнул Сокол, отставляя кружку с кофе, пересаживаясь за компьютер. — Ну-ка, что там у тебя, — он взял лист у Старка и быстро впечатал вводные слова в поисковик. Сразу выскочило множество совпадений. — Ну что, вуаля… «Итак увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это — доля его; ибо кто приведёт его посмотреть на то, что будет после него?» Книга Екклесиаста, глава три. Эм… это кому-то что-то дало?       Покачав головой, Роджерс спросил:       — Это точно то, что там было? Может, ещё совпадение? Или мы перехватили сообщение какой-нибудь секты? Тони? Наверное, это всё не так важно, как мне показалось сначала. Что ты об этом думаешь?       — А что значит «восточная», «девяносто» и «семь»? Мы получили лишь обрывок… обрывок какого-то… чего-то важного… Иначе они бы не стали глушить сигнал дальше, — Тони лихорадочно соображал, пытаясь найти хоть какое-нибудь совпадение между этой несуразицей и словами из книги. Он вскочил со стула и, заламывая пальцы, начал ходить из угла в угол. — Это что-то, связанное с библией. С решением. Соломон и все эти святые, если он был святым, честно, я… не знаю, это всё сложно… Сложно. Кто из святых был… был… Чудотворцем? Я не знаю, свои дела, благие дела… после… — Старк разве что не рычал, бормоча себе под нос разрозненные и никак не сочетающиеся фразы, выглядя ошалевшей ищейкой, севшей на хвост.       — Может, это метафора? И смысл стоит искать между строк? — предположил Стивен, повторяя движения за Старком, начиная ходить с ним по комнате. Подхватив кружку с кофе, он сделал пару глотков и продолжил медленные шаги.       — Парни, перестаньте уже мельтешить, голова и так кругом, — пожаловался Уилсон, потирая виски. — Чёрт, раскалывается просто.       — Сэм, иди поспи. Серьёзно, давай, — капитан подошёл к нему и положил руку на плечо. — Ты и так помогал мне всю ночь, иди.       — И пропустить всё самое интересное? Ну уж нет, — но в его голове стоял треск такой силы, что глаза едва на лоб не лезли. — Ладно. Только вы разбудите меня, когда найдёте решение? — он зевнул. — Пойду к Ванде, она после ночи всё ещё спит. Как только мы её не разбудили, поразительно.       — Разбудим обязательно, — Роджерс уже был готов согласиться и немного соврать, только чтоб друг отдохнул, потому что видел, как Сэм засыпает на ходу.       — Всё, я пошёл. Но разбудите, а то я вас не прощу, — усмехнулся Сокол и направился в спальню, чтобы и правда немного отдохнуть.       — Я плохой человек, — вздохнул Стив, присаживаясь на диван. — Сэм так устал из-за меня. Нужно больше думать о других.       Тони едва сумел переключиться со своих мыслей на Роджерса, который почему-то вдруг решил пожаловаться на жизнь. Это нытьё не вызвало раздражения, наоборот, захотелось поддержать его, как-то объяснить, что не всё зависит от него и что, если нужна помощь, Старк будет рядом.       — Так, а ты чего? Не надо вот здесь вот киснуть и наматывать сопли на кулак, — Тони покачал головой, прекращая судорожные дёрганья по комнате, останавливаясь напротив кэпа. — Ты… можешь быть иногда идиотом, но не плохим человеком. Можешь думать, что поступаешь правильно, и ошибиться в силу своей твердолобости и, как выяснилось, некоторой трусливости. Вот если я поступаю правильно и ошибаюсь ─ это точно идиотизм, и этому нет оправдания, а ты… Слишком много думаешь о том, что ты кому-то чем-то обязан, но это всё полная хуйня, — в сердцах сказал он, потому что именно о Тони как-то не слишком и думали, когда делали всё то, что делали. — Нет, послушай… — взмахнул рукой, — ты же делаешь это всё, чтобы очистить мир, значит, ты и без того очень много думаешь о других людях. Разве нет?       — Надеюсь, что это так, — ответил капитан, вцепляясь во всё ещё тёплую кружку. — Спасибо, Тони. За поддержку, за то, что ты здесь и пытаешься помочь. Мне бы хотелось видеть тебя чаще, но… У нас обоих работа, — он похлопал по дивану, приглашая Старка присесть.       Весь пыл Тони сошёл на нет. В голове хлёсткими ударами бились слова «восточная», «девяносто» и «семь», расталкиваемые «Стивстивстив». Он шмыгнул носом и присел рядом, подтягивая колени штанов, смотря на цветные носки и шевеля пальцами ног. Рубашка Роджерса была мягкой, будто завернулся в одеяло, и она, право слово, грела не только снаружи, но и изнутри. Очень хорошо. И вкусно пахнет. Домом.       — Работа, как с этой работой ещё коньки не отбросили? Мне надо в отставку, точно. Я не смог выполнить обещание… данное Пепс, но я хотя бы должен попытаться… просто оставить Железного Человека, — он тяжело вздохнул и, вытянувшись, положил голову на спинку дивана, раскинув руки по обе стороны от себя.       — Железный Человек ─ это ты, — улыбнулся ему Стивен, делая спокойный и ровный вдох. — А как можно оставить самого себя? Тебе же хорошо с этим, ты чувствуешь себя в своей стихии, отдавая указания Пятнице, управляя костюмом. Возможно, тебе нужно немного отдохнуть, сходить на пляж, поехать к океану, знаешь, вода успокаивает. Нет, не бассейн или ванна с пузырьками, а волны и океан, силы природы, — он расслабленно прикрыл глаза. Им, наверное, тоже стоит взять передышку. Вся эта эмоциональная буря изматывала похлеще работы, которой был постоянно занят капитан, а переживания добавляли только новых проблем. Но сейчас рядом с Тони ему было так спокойно и уютно, и может, в этом есть смысл? Оставить все попытки понять что-то и начать наслаждаться редкими моментами, когда они не спорят и не ругаются, а сидят и просто общаются?       — Я не Железный Человек, я железный мудак, — фыркнул Старк, чувствуя, как в теле всё покалывает из-за усталости. Он ведь пахал, как вол, даже успевал в мастерской возиться, ездить по поручениям Росса, при этом находясь в бесконечном стрессе, поедаемый собственными мыслями о сущем. — Такой, знаешь, непробиваемый, вот не проймёшь меня и не пробьёшь ─ чисто Старковская порода, — он уже пожалел, что ляпнул это, потому решил двинуться в другую сторону, чтобы не дать Стиву шанса ответить. — Я думаю, что Пимтек сделали прорыв, честно. Я никогда особо не жаловал Пима, но он гений. А я хочу не океан и море, а куда-нибудь в горы. Снег, лыжи, горячий шоколад, миллиард шоколадных конфет и гора жевательной тянучки. Вот это, я понимаю, отпуск! А ещё чтобы камин, тёплое одеяло… Правда, мне и поехать-то не с кем.       — Я бы составил тебе компанию, но, сам знаешь, компаньон из беглого нарушителя закона ещё тот, — фыркнул Роджерс, запуская руку в волосы. — Так надоело сидеть безвылазно здесь, мне кажется, я начинаю сходить с ума, и только борьба с Гидрой придаёт хоть какой-то смысл моему существованию, — он зевнул и, наклонившись к Тони, положил голову на его плечо.       Тони вздрогнул, но не стал отталкивать Стива. Стало теплее. Стало роднее. Стало так, как было надо. Он прижался щекой к его макушке, кайфуя с щекочущей мягкости волос и запаха фруктового шампуня, вздохнул, придвинувшись поближе, и устроился удобнее.       — И сдалась она тебе, — проворчал он, зная, что сам нечист, что сам ведёт отнюдь не хорошую игру и что всё может кончиться очень плохо. — Хочешь, сходим куда-нибудь? Ты ведь и правда в четырёх стенах, и только Сэм с Вандой ─ твоё разнообразие в лицах. А так хоть свет белый поглядишь, я даже могу дать один из своих Железных Человеков, чтобы не палиться.       — Я бы с удовольствием с тобой сходил куда-нибудь, Тони. Только вряд ли я влезу в твой костюм. Да и в городке есть несколько баров, ничего особенного, но там неплохие стейки и вкусное пиво, — Стивен потёрся головой о его плечо, как огромный пушистый кот, только замурчать оставалось. — Это, конечно, не посиделки в Башне или на базе, но нужно же с чего-то начинать.       Роджерс закрыл глаза, чтобы его полностью расслабило, а то ночь до сих пор отзывалась ломотой во всём теле. Было бы так замечательно сейчас уйти в спальню вместе с Тони, лечь на кровать, обнять его и уснуть, чувствуя тепло и приятный аромат туалетной воды.       — Знаешь, ты не такой уж и большой, Стив, — фыркнул Тони, улыбаясь краем губ, представляя Роджерса в железном костюме, выкрашенном в цвет американского флага. — И я могу подтянуть щитки и крепления, так что… проскочишь. И погоди-ка… Ты зовёшь меня на свидание или это я зову тебя на свидание? Хах, с чего-то начинать. Отличное начало ─ закусить стейками и залиться пивом. И, вообще, когда это ты успел в баре побывать? Я не понял? — он нахмурился и подпихнул его плечом, сдерживая дрожь из-за нарастающего смеха.       — Ну я же должен был знать, куда мне повести Тони Старка на первое свидание? — с усмешкой ответил Стив, ворочаясь на Тони, пытаясь пристроиться удобнее. Ноги мешали. Слишком длинные ноги, их некуда было деть. — Может, расположимся горизонтально? Тут хватит места. У меня ужасно затекли руки и ноги, и я умираю, как хочу лечь, — застонал он, поводя плечами.       «Блять. Лечь рядом? Вместе? Так тесно? На этом узеньком диванчике? Да запросто, чего уж». Тони только этого и ждал всю жизнь, чтобы разделить ложе с Капитаном Америка. Конечно, он сейчас врал, но просто… показывать Стиву, что он не слишком уверен в происходящем? Хрена.       — Так значит, ты продумал всё это наперёд, — возмущённо буркнул Тони, перекатываясь по дивану и укладываясь на спину у края. — Ты, оказывается, хитрец и тот ещё обольститель, Капитан. Вот уж не думал, что скажу это, но, кажется… если я когда-то и размышлял о таком, то точно представлял себя в активной роли, — посмеиваясь, пробормотал он, ёрзая в ожидании, когда Роджерс тоже уляжется и разложит свои нехилые конечности.       — Эм-м… — капитану понадобилось полминуты, чтобы принять более-менее приемлемое его росту положение, в результате которого он оказался вплотную прижат к Тони. Вот об этом он не подумал, когда хотел расслабленно полежать. — Не преувеличивай, я только лишь осмотрел близлежащие бары, а не давал объявление в Таймс, — он мягко улыбнулся, поддерживая их полушутливое нечто, очень похожее на флирт. Оказавшись так близко к Старку, Стив кое-как сумел побороть смущение и неловкость и впервые не покраснел. Это уже прогресс. Ему было очень хорошо рядом с Тони, тепло, и хотелось тактильного контакта, но пока Роджерс не решился на то, чтобы положить руку на его спину.       — Так значит, это всё несерьёзно, раз я недостоин объявления в Таймс? — переспросил Старк, потому что до него не дошло. Он повозился ещё немного, доводя свою задницу до подвешенного состояния, заставляя её свисать с края дивана, и, упёршись коленями выше колен Стива, подложил руку под щёку. Тони был нахмурен, серьёзен и смотрел так, словно его оскорбили, хотя он всего лишь не понял шутки. Или это была не шутка? А умел ли кэп, вообще, шутить? Вздохнув, подвинулся поближе, заглядывая в голубые блестящие глаза, и потёрся носом о косточку на запястье Роджерса. Это было просто пиздец как интимно. Это было то самое, о чём он думал. И это было чертовски приятно и, совершенно точно, дико больно. Потому что Тони ─ мудила, каких свет не видывал. В кратере что-то испуганно зашлось, заскрипело и застучало, а дыхание перехватило, и пришлось прикрыть глаза, чтобы ненароком не выдать всего того, что его тревожит одним лишь взглядом. — Так что за объявление, Стив? — полушёпотом спросил он, вновь касаясь носом косточки запястья.       — О… о… помолвке, — едва слышно пробормотал Роджерс, зрачки которого мгновенно потемнели. Пальцы на ладони сжались и разжались, а пульс участился так, что Тони мог чувствовать его биение в венке на запястье. Это было опасно. Для него, для Старка, для них обоих. Потому что Стив чувствовал тягу, буквально физически ощущал, как его тело придвигается на сантиметр ближе. Как зверь, сидящий в засаде, чуть слышно крадётся, готовясь к прыжку. Не напугать. Не оттолкнуть. И всё же капитан не удержался, снова пошевелил пальцами, находящимися на ничтожном расстоянии от носа Тони, и, потянувшись, потёр подушечкой указательного пальца его переносицу, опускаясь ниже, трогая кончик носа. Лично, близко, пугающе осторожно. И задержал дыхание, боясь, что может спугнуть Старка.       Тони показалось, что он забыл, как дышать. Если секундами ранее дыхание всего лишь перехватило, то теперь воздух испарился, мгновенно намагничиваясь пустотой, грозясь перерасти в грозу и залить тут всё к черту водопадом из своих сломанных идеалов и мечт. Стало душно, тесно, невыносимо. Страх сковал все мышцы тела, и одновременно бездыханный, будто замороженный или контуженный от взрыва гранаты, дезориентированный в пространстве, он хотел этих касаний. Пусть они разъедают кожу, заходят в плоть своим теплом, пусть рвут в клочья душу, сводят с ума частым биением его сердечную мышцу, умеющую чувствовать: всё равно не доживёт до логического конца. Ресницы затрепетали оттого, как сильно он зажмурился, а губы поджались. Воздух толкнулся из лёгких так же неожиданно, как в них и испарился. С шумом, с выпусканием из себя жарящего огня Тони вновь дёрнул головой, проводя носом по костяшке, легко задевая губами нежную кожу, не пытаясь пробовать её на вкус. Это страшно. Это не по-старковски. В нём просто не должно было остаться нежности, понимания, желания. Но нет, он ошибался, как, собственно, ошибался всю жизнь.       Вздрогнув от тёплого прикосновения, Роджерс шумно выдохнул и облизал пересохшие губы. Тесно. Близко. Но очень волнительно, до бьющегося в рёбра сердца. Хотелось спокойствия для себя и для Тони. Хватит пока с них эмоциональных встрясок. И работы… хватит. Сэм и Ванда спят после тяжёлой ночи, а Стив видел, что Старк тоже измотан.       — Просто отдохни, ладно? Мы все устали, и всем нам нужен отдых. От работы, от эмоциональной перегрузки. Мы можем поспать, если хочешь. Ты выглядишь уставшим, Тони, измученным. Иногда ведь нужно всего лишь закрыть глаза. Тебе… хорошо… здесь? Со мной? — голос капитана был тихим, он почти шептал, поглаживая пальцем переносицу Старка.       Лёжа молча, наслаждаясь и одновременно болея от нежного, трепетного касания с подоплёкой интимности, нарушения личного пространства, объявления войны принципам, мыслям о гетеросексуальности, Тони думал, что ему хорошо. Здесь. Рядом. С ним. Хорошо. Отнюдь не свободно, но хорошо. Даже если за грудиной ломало, он же имеет право на кусочек тепла человека, от которого у него вассальная зависимость с намёком на подавление? Старк ненавидел Стива за это. За то, что всё разрушил. За то, что заставил смотреть на мир через призму своих идей. Наверно, ветрами попутными им надуло счастья на двоих, а потом всё испарилось. Снег растаял, оставляя после себя грязную серую жижу. Весна, гадкая, ещё не цветущая и не пахнущая. Разве можно что-то вылепить из глины? Хорошо. Рядом. С ним. «Это моё», ─ думал Старк. Наказание или освобождение? Сможет ли Стив, сам того не ведая, излечить его или, наоборот, погубит и подтолкнёт к краю? Тони всё ещё хочет ответа за совершённое. Всё ещё хочет отбить память родителей, с которыми жестоко расправились.       Отступится ли он из-за проявленной к нему нежности? Сможет ли понять и простить, сможет ли создать внутри себя цветочный сад с прекрасными белыми яблонями и вишнями, высадить там астры и хризантемы?       Пока была только выжженная горем, болью, ненавистью земля.       Кровь в Тони закипала. Он чувствовал жар, прокатывающийся узлами по позвоночнику. Слышал почти неслышное дыхание Стива и ощущал его на щеках, которые незамедлительно покрылись нездоровым румянцем.       — Мне хорошо… рядом, — ответил он, пряча лицо между подушкой и рукой, стараясь сделать так, чтобы Стив не видел его, — с тобой. Но о помолвке пока речи не идёт, так что Таймс перетерпит без твоей фантазии, — усмехнулся, немного смещаясь по дивану, устраиваясь удобнее, ближе к Стиву, не собираясь распускать руки и лишний раз доводить его до этого. Так всего лишь хорошо, и большего не нужно. Или нужно?       Роджерс многозначительно хмыкнул и улыбнулся.       — Это несколько старомодно, да? Я имею в виду, раньше о помолвках принято было объявлять в газетах, конечно, не все это делали, но есть в этом что-то, — сказал он, утыкаясь носом в макушку Тони. — Сейчас всё намного проще. Можно жить вместе до свадьбы, и это нормально, разводов стало больше, да и, вообще, семейные ценности… обесценились? Наверное, я слишком консервативен, — Стив улыбнулся, а нос защекотало от мягких волос Старка.       — У нас с тобой точно ничего не выйдет, — шутливо фыркнул Тони, даже не воспринимая свои слова серьёзно. Он обо всём этом ещё не думал, тем более так далеко. Не мог судить, но, если смотреть на то, что происходит сейчас, в шутке была правда. — Я даже зубы электрической щёткой чищу. За прогрессом будущее, а в браке одни лишь ограничения.       — Ты так это видишь? Как ограничение свободы? — удивлённо спросил капитан, и брови его поползли вверх. — Честно говоря, я об этом и не задумывался, когда вернулся к жизни в этом времени, как-то не до того было, да и говорил тебе: тот, кто мечтал о семье и детях, исчез во льдах. Сейчас я не могу представить себя счастливым отцом семейства. Иногда думаю, нормально ли это? Я ведь всегда хотел жениться, завести детей… А теперь сам не знаю, что творится с моей жизнью, — вздохнул он, прикрывая глаза.       Тони притих. Он дышал запахом Стива, был одет в его одежду и уже было подумывал спереть половину его гардероба, чтобы всегда быть с какой-то частью вместе, как слова задели какую-то струну внутри.       — Я собственник. За мной не заржавеет, но когда мою волю подавляют, — «как ты, например, сам того не ведая», — я начинаю злиться, творю разные глупости. А если честно, я не знаю, чего хочу и что мне делать. Пепс… она… она… Хорошо… что она ушла. Ей нужно что-то получше придурковатого эксцентричного миллиардера тире эгоиста, и глухого, и слепого, и, вообще, недалёкого. И это правда так. Я, как липкая лента на потолке для сбора мух, ─ всё говно так и тянется ко мне, — он вздохнул и уткнулся холодным носом Стиву в ладонь, вдыхая запах тела, корицы и едва слышной кислинки.       Роджерс мягко улыбнулся, ощущая приятное сопение на ладони. Это было так лично, интимно, очень-очень близко, что аж перехватывало дыхание. Тепло. Ему тепло рядом с Тони, и только рядом с ним он обретал подобие спокойствия и ощущения дома.       — Не говори так, — тихо произнёс капитан, согревая пальцами холодный кончик носа Старка. — В какой-то степени мы все зависимы от нашей работы. Да что работы, Мстители, это стало частью нас, нашей жизни, въелось до того, что нельзя прекратить. И я понимаю тебя, я бы тоже не хотел, чтобы близким мне людям грозила опасность. Но, Тони, это неизбежно, ведь рано или поздно мы всё равно привязываемся к кому-то, и нам остаётся только смотреть в оба и защищать.       Тони будто упёрся лбом в стенку. Понимал то, о чём говорит Стив, но не мог всё это вновь надеть на себя. Слишком много воды утекло с того момента, когда он действительно принадлежал работе и вкладывал в неё всю душу. Теперь от души остались лишь ошмётки и вложить было уже нечего. И это не потому, что кто-то его предал, а потому, что всё разом: и старое, и новое, и друзья, и работа, и Пеппер, и остатки здравого смысла с примесью надежды, идея, поработившая сознание; и кэп стал последней каплей со своим этим Барнсом, убившим родителей. В груди заскрипело. Любовь ─ старая ослепшая шельма, она губит и спасает. Но как же хуёво бывает, когда то, что ты любишь, лишает тебя всего.       — Мне некого защищать, и вряд ли я хочу это делать снова, — ответил Старк, шумно выдохнул и расслабился, отчего мышцы ног дёрнулись и всё прекратилось. — У меня больше нет веры. А искать её снова… — «да она рядом, здесь с тобой, ты дышишь ею, но не можешь пустить, Тони», — нет сил.       — Но ты защищаешь, Тони, прямо сейчас, может, не так… не так, как обычно, но то, что ты делаешь для меня… для нас всех — это защита. Ты делал это всегда: помогал, выкручивался перед правительством, и делаешь это снова, — сказал Стив, глубоко вдыхая. — Раньше я не понимал, как много ты вкладываешь в команду. Нет, я не о деньгах и оборудовании. О желании. О вере. И ты продолжаешь, потому что всё ещё веришь. В себя, в нас, в то, что мы сможем создать что-то на руинах обломков, которые сами же раскидали, начать всё сначала. Я верю в это. И сейчас я думаю: у каждого из нас есть то, что нужно сделать самому. Разобраться со своими демонами. Дать себе время. А дальше… да кто знает, что будет дальше? Поживём ─ увидим. Но я бы очень хотел снова попытаться собрать то, что ещё от нас осталось, — он перевернулся на спину и уставился в потолок.       Старк едва не свалился с дивана, он громко охнул и, зацепившись за предплечье Стива, подтянул свисающую задницу.       — Ну ты и эгоист, Роджерс, — фыркнул он, пытаясь пристроиться на этом несчастном оставшемся клочке свободного места без потерь равновесия.       Капитан только пожал плечами. Пусть так. Каждый по-своему являлся эгоистом, а он слишком много отдал другим и своей стране, для того чтобы пытаться задушить единственное, что было нужно именно ему.       — Тебе неудобно? Двигайся ближе, — Роджерс и сам сдвинулся еще теснее к спинке дивана, уступая как можно больше места Тони.       — Ты о чём подумал, идиот? — Старк приподнялся на локте и гневно замотал головой. — Ты весишь центнер, если не больше, и ты уж очень широк в плечах, а из-за твоих телодвижений и всех этих поползновений и переворачиваний с ёрзаниями я чуть не свалился, — он закатил глаза, рухнул обратно, закидывая на бёдра Стива ногу, и спрятал руки между своей грудью и его плечом. — Всё, лежи и не шевелись. Теперь я хочу быть эгоистом.       Фыркнув, Стивен зевнул и закрыл глаза. Работа в режиме нон-стоп выматывала даже суперсолдата, а о том, чтобы провести день, читая книгу, или валяться на диване, смотря телевизор, можно было только мечтать. Может урвать час на сон, пока Тони рядом? От уставшего Капитана Америка толку мало.       — Лежу, не шевелюсь, — кивнул он, скрывая улыбку. — Тебе ничего не пришло в голову по поводу нашего библейского стиха?       Старк тоже зевнул, потому что это заразно. На глазах проступили слёзы из-за рези, и он почмокал губами, прижавшись лбом к плечу. В голове всплыли странные строчки, странные слова, и его естество наполнилось любопытством, а также страхом. Всё это могло значить что угодно, и, возможно, всё это кончится чем-то плохим.       — Мне кажется, это какие-то данные о местоположении. Врать не буду, но нам следует добраться до маленького городка в Вермонте, возможно… там мы узнаем больше, — пробормотал он.       — Значит, Вермонт, — Роджерс согласно кивнул. — Мы можем отправиться туда к вечеру, а сейчас немного поспать. Не хотелось бы будить Сэма и Ванду, пусть отдохнут. Да и нам с тобой ненадолго можно выдохнуть, — он чуть приподнялся в поисках пледа, который почему-то лежал на стуле.       Лёжа так удобно и хорошо, Тони завозился и нехотя слез с дивана. Схватив со стула плед, до которого Стив не смог дотянуться, завалился на другой бок спиной к нему. Повозившись немного с покрывалом и спрятав под ним голову, он ещё раз зевнул и, думая об этих странных строчках из записи, прикрыл глаза.       — Наглый и хитрый врун, ты всё это сделал для того, чтобы затащить меня в кровать. А я ведь начал подозревать тебя, ещё когда ты что-то там ляпнул про спальню, — глухо пробормотал Старк из-под пледа, пытаясь быть серьёзным, хотя его так и распирало то не пойми откуда взявшееся веселье, то вселенская тоска.       — И как ты догадался? — со смешком спросил Стив, смотря на то овальное нечто, во что превратился Тони, укутавшись в мягкий плед. — Только увидев тебя на пороге дома, я сразу решил — спальня. И никак иначе. А потом… ну, знаешь, это дело пары минут: испачкать тебя корицей, сделать так, чтобы ты переоделся в домашнее, и уложить в кровать. Я о-о-очень давно об этом думал, Тони, очень, — он понизил тембр голоса до тягуче-глубокого и обволакивающего. — Признаться, желание уложить тебя преследовало меня с самой первой нашей встречи, — почти промурлыкал он, растягивая рот в ехидной улыбке. — Ты такой… такой… — нарочная заминка, — сонный, и нередко я вижу, как ты устаёшь от работы, что уложить тебя спать было чуть ли не моей целью, — капитан тихо рассмеялся. Ему нравилось иногда поддевать Старка, раз уж тот вечно шутил над ним.       Старк, чувствующий, как горят щёки, не сдержал ответного смеха. Уже сто раз испугался, даже онемел, а потом подумал: если он собирается взять всё до того, как натворит дел, почему бы собственно и нет? Но от этой мысли стало ещё страшнее. Это значит кинуться с головой в омут, а там и неизвестно что случится. Смех оборвался, когда Тони почувствовал, что успокоился, и глубоко вдохнул.       — Всё же ты со своих сороковых ни капли не изменился. Всё о приличиях размышляешь, — усмехнулся он. — Придумать целую историю, чтобы затащить меня в койку… Потрясно. Я горжусь тобой, милый.       Стив только закатил глаза и хмыкнул. Это же Тони, ясно было, что его не проймёт.       — Да, возможно, я безнадёжно устарел, и место мне в музее, но перед тем, как затащить тебя в койку, я точно пригласил бы тебя на пару свиданий, чтобы узнать друг друга получше, — и сам засмеялся оттого, как это нелепо прозвучало. — Ладно, в конце концов, ты же не дама, хватит и одного свидания, тем более мы давно знаем друг друга.       Старк хохотнул и, извернувшись, пихнул его локтем, потому что от самой мысли стало очень жарко. Лучше… лучше о таком не говорить, особенно так близко друг к другу.       — Меньше, чем на пять, я не согласен, — посмеиваясь сообщил он. — Знаешь, мне ещё нужно принять свою новую ориентацию, проникнуться твоей странноватой заботой, вроде обсыпания корицей, а потом делёжкой одежды и дивана с пледом. Может, и снами будешь делиться? А ещё… Стиви, ты не пойми меня неправильно, но… мне придётся мириться с тем, что мой парень ─ отвязный головорез и за ним охотятся все правительственные службы. На это ведь требуется время. Свыкнуться там, что ни детей я тебе не рожу, раз уж ты вне закона, ни фамилию им твою не дам, столько всяких нюансов… В гости не позову, в кино не свожу, — прочистил горло, надеясь, что Стив понимает его бред в лёгкой форме без намёков на обиды. — Не знаю, правда, как я всё это уложу в своей голове, но через пять свиданий скажу, как проходит процесс.       — А в кино-то почему нельзя? — с неподдельным интересом спросил капитан, повернувшись набок, несмотря на запрет Тони двигаться.       Он не задумывался обо всём этом серьёзно, воспринимая только как шутливые намёки, флирт, который устраивал обоих. Но в глубине души Роджерс, возможно, хотел, чтобы хоть немногие из этих предположений сбылись. После всего случившегося с ними обоими Стивен уже смирился с тем, что Старк для него нечто объёмное, глубокое и между ними есть связь, которой нет определения. Конечно, вполне возможно, скажи кто-то капитану лет пять назад, что его будет притягивать другой мужчина, да ещё и Тони, он бы покрутил пальцем у виска — в его-то время и думать о таком было нельзя. Но прожив в двадцать первом веке довольно продолжительное время и насмотревшись разного, Стивен уже ничему не удивлялся. Да и не было сил и желания бороться с возникшей тягой. Это есть, и лучше принять, чем отрицать очевидное. Другое дело, что он не слишком задумывался о том, как всё это у мужчин происходит. Для Роджерса то, что начало происходить между ними, было каким-то естественным продолжением всех ссор, конфликтов, общих дел, общих посиделок, спасения жизней друг друга, тоски от произошедшего недавно; их притяжение было скорее ожидаемо для Стива, чем нет. Это Тони. Это просто и это сложно.       — Я пошутил, Стив, просто пошутил. Не хочу думать об этом всём, пока у нас есть время, давай поспим, а потом будет потом, и будет ли оно наше или нет ─ как знать, — тихо пробормотал Старк и, подвинувшись ближе, вытянул голову из-под пледа. Прижавшись спиной к его груди, подмял подушку под щекой, закрыл глаза и устало вздохнул. — Поспи. Я тут и больше не пахну женскими духами, — усмехнулся он, не забывая поддеть глупую вспышку ревности.       Роджерс немного смутился, когда вспомнил про аромат духов и яркий малиновый след помады. Он и сам не ожидал от себя подобной реакции, хотя ревновать было действительно глупо — они ведь с Тони даже не друзья сейчас, и всё очень-очень запутано.       — Это хорошо, что не пахнешь, — улыбнулся Стив, придвигаясь ближе, устраивая удобнее голову на мягкой подушке. — Мне нравится то, как пахнешь ты сам, а не духи Наташи. Отдыхай. У нас есть время, — выдохнул он и закрыл глаза.