Втроем нам тесно

      Через два дня Тони пришло зашифрованное сообщение. В этот момент он сидел в мастерской и разбирал перчатку от сорок второго Mark-a, пытаясь сконцентрироваться хоть на чём-то, чтобы не убиться головой о стену. Пятница живо оповестила хозяина о новом сообщении, и работа по дешифровке и вытаскивании необходимого из сотен ключей и кодов пошла полным ходом. Старк был взвинчен до предела, ведь он ждал, когда это случится, потому что поверил госсекретарю и своему чутью. Только вот возникал ряд сопутствующих проблем: что станется с его идеей? Возможно, генерал подставился перед Эвереттом, и теперь у него не так много шансов для того, чтобы выйти сухим из воды. Конечно, после того, что он затеял с сержантом Барнсом, найти себе сухое место будет сложно, но… в этом плане он не боялся последствий. Последствия пугали его лишь из-за разрозненной команды, которую разрушил Стив своим недоверием. Ведь обернись всё иначе, всё могло бы закончиться намного раньше, чем теперь. Да и потери были бы минимальными. Оставалось узнать, какую роль в этом всём должен был сыграть убитый или завербованный он, Тони, прежде чем ступать на тропу войны с ревущим внутри демоном — ненавистью.       Все мысли и доводы на тему того, что госсекретарь знает о том, что делает, ломающие разум двое суток, нашли подтверждение в маленьком и коротком послании. Там говорилось о встрече в восемь вечера, где Тони предстоит появиться на правительственной базе для того, чтобы сыграть маленькую сцену. Актёр от бога. Старк не забывал про это умение, но, как оказалось, у него появился конкурент. Сам госсекретарь оказался ещё тем игроком, что даже не посеял никаких подозрений на тему того, что связан с ГИДРОЙ или, что ещё лучше, он остался верен своим идеям, несмотря на все прошлые события. Но где-то под коркой таилось крохотное сомнение, что он ошибается, вверяя кому-то ответственность за себя и свою голову.       Так уже бывало. С Пеппер. Со Стивом. С другими.       И всё хочет повториться по кругу. И опять его не удержат. Эта мысль пугала Тони, потому что он устал падать. Пора было уже закончить начатое. Там же, с пульсирующим внутри страхом ошибки подставиться сидел гаденький червячок того, что Роджерс… Что у них могло бы что-то получиться, не иди Старк на поводу разрушительного желания отомстить оружию. Зола мерно болтал в стороне что-то о том, что всё вернётся на круги своя и что он был бы рад, если бы Тони в самом деле принял их версию событий.       Почему он не злится на ГИДРУ в целом? Причина, теперь уже как начало доходить до Тони, не только в том, что Барнс отобрал у него родителей. Он забрал Капитана Роджерса, заставляя личинок сомнения роиться в голове. Он отобрал мечты и идеи. Сломал веру. Подвёл под монастырь, и это всё, свалявшись в один большой комок снега, требовало ответного удара.       И ударить хотелось. Очень и очень. Даже мысль о том, что глубокое чувство родства поселилось у Тони под грудью по отношению к Стиву, не давала такой мотивации. Ему сделали больно, что один, что второй, почему бы и ему не сделать больно обоим? Да и со смертью Зимнего и Барнса мир вздохнёт спокойно. Тому всё равно не выжить. Не найти нужного успокоения, ведь он… помнит всех. И тут в голову зашла мысль, которая не должна была заходить, а что если… пощадить его? Что если заставить мучиться при жизни тем, что он помнит лица и глаза всех своих жертв? Их было по меньшей мере семьдесят человек, а это очень и очень немало. Сам факт того, что он думал, как бог, знатно коробил Старка. Лишить жизни, позволить жить. В масштабах миллиарда потеря одного человека ─ ничто. Так почему раньше для Капитана Роджерса Локи, убивший с сотню людей, был ужасным врагом, поступающим аморально, жертвы в Заковии и в других городах ─ это всё плохо, а когда дело коснулось Ведьмы, убившей по своей случайности людей в Лагосе, — жертв не избежать? С какой, вообще, стати, Стив стал думать так? Он предал себя и свою веру? Этот вопрос свалился на голову неожиданно, и Тони поморщился. Его пальцы быстро бегали по клавиатуре, набивая ответное сообщение, взгляд лихорадочно скользил по символам, и всё бы ничего, да только спокойствия было мало.       Если Стив позволяет себе говорить: жертв не избежать, то и Тони имеет полное право думать так, потому что его родные были жертвами, значит, и тот, кто был родным человеком Стива, может стать точно такой же жертвой нестабильного убийцы с кучей разного дерьма в голове. Озлобленность вернулась, сшибая всё на своём пути, и даже взгляд на звёздно-полосатый щит не остудил его пыла и твёрдого намерения закончить начатое.       В сердце Старка вошла чернь, отодвигая все запреты, потому что сама ГИДРА зазывала к себе и готовила к тому, чтобы он проникся ею. Тони больше не отдавал себе отчёта в справедливости действий и больше не хотел думать на эту тему, потому что всё прозрачно.       Он либо убьёт, либо умрёт сам.

***

      В гостиной коттеджа в Хантингтоне впервые за долгое время было весело. Ванда и Сэм играли в карты, а Стив иногда поглядывал на них с лёгкой улыбкой, отрывая взгляд от книги.       Измученный мыслями о Баки, о друзьях и о ГИДРЕ, он решил, что нужно хотя бы на день взять передышку и ни о чём не думать. Оказалось, что капитан совершенно не знает, куда себя деть в свободное время. Настолько привык к погоням, беготне и стрессам, что свободный день для него прошёл в попытках расслабиться. Именно в попытках, так как Роджерс совсем отвык от нормальной жизни.       — Давай к нам, приятель, — позвал его Сэм, помахав карточным веером.       — Мне и тут хорошо, — улыбнулся Стивен, в ответ показывая ему книгу.       Ванда, ожидавшая приезда Тони, посмотрела на Стива и, собрав со стола ворох фантиков от бумажных конфет, отправила его в него, отчего он стал похож на новогоднюю ёлку, обсыпанную конфетти.       — Это тебе за то, что отказываешься играть с нами, — фыркнула она и сделала свой ход, даже не притрагиваясь к картам.       — Воу, какая ты опасная, — рассмеялся Сэм и тут же погрустнел, заметив выложенную ей комбинацию. — А ещё ты шулер.       — Вы всё равно меня обыграете, и я, как говорит Наташа, останусь «durak», — улыбнулся им капитан, стряхивая с себя фантики. — Да, да, Ванда, ты шулер. А я теперь весь в фантиках.       Ванда рассмеялась, призвала фантики к себе, собирая их в один крохотный шар, сминая все сгибы и шероховатости, утрамбовывая их, и отбросила его в мусорное ведро. Сэм следил за ней взглядом, думая о том, что она очень складно работает сама с собой, видимо, даже факт того, что Старк обещал помочь, возымел должный эффект. Уилсон покосился на капитана, всё больше задумчивого и верного самому себе, который, судя по всему, тоже ожидал появления Тони, и почувствовал, как некоторая боязнь проникает в голову. Расставаться вот так было нельзя. Но он пообещал вернуться через несколько дней, когда подруга привыкнет к новому месту. Он втайне надеялся на то, что Стив не натворит глупостей. Прищурив левый глаз, Сокол улыбнулся.       — А знаете, я бы сейчас многое отдал за то, чтобы съесть фисташковое мороженое. Помню, как в Башне, когда мы все напились вусмерть, а кэп остался один трезвым, с утра он достал мне огромное ведро мороженого из личных запасов Тони, которое я умял минут за двадцать. Это было самое лучшее похмелье в моей жизни, не всякий раз жрёшь на халяву Старковское мороженое, — мечтательно поделился он, не переставая улыбаться.       — Я всё ещё вспоминаю тот момент, когда Тони, не стоящий на ногах, порывался схватиться за пилон и станцевать нам… эм-м… как он сказал, самый горячий танец, и это учитывая, что на голове у него был клоунский колпак, а сам он был вымазан в машинном масле, и от него воняло так, что мухи дохли, — подхватила Максимофф, начиная смеяться.       — Ага, а потом Клинт и Лора оттаскивали его от маленького Ната, потому что он, дыша своим смертоносным перегаром, пытался рассказать спящему ребёнку сказку на ночь, чтобы тот спал лучше, — усмехнулся Сэм, отбрасывая карты на стол. — Жаль, что Брюса тогда не было.       — И Тора, — подметила Ведьма, переводя взгляд на Стива. — Ну и кто-то потом эту пьяную тушку укладывал спать полтора часа, пока мы всей командой, приложив стаканы к двери, слушали успокаивающие речи капитана про то, что все клиенты Старка ─ настоящие кретины, раз они срывают сделки перед самым их заключением.       — Зато я очень хорошо помню, что ты, юная мисс, была настолько не в себе, что полезла в шкаф к Романофф, чтобы перемерить всю её одежду, — подхватил Роджерс эстафету воспоминаний, — а потом там же и уснула. А мы искали тебя по всем этажам Башни, пока не додумались спросить у Пятницы, — он растянул губы в счастливой улыбке, припоминая, что Наташа потом грозилась заставить Ванду гладить все её смятые платья от Валентино.       Ведьма покраснела, вспоминая, что как раз после того, как капитану удалось угомонить Старка, она хлебнула лишнего и её хорошенько накрыло. Сэм ржал, даже не смущаясь и не боясь её колючего взгляда.       — А кто-нибудь помнит, что мы отмечали в тот день? — спросил он, выставляя руки вперёд, отталкивая от себя подушку, прилетевшую с подачи Ванды.       — Это был день рождения Хилл, — усмехнулся Стив, закатывая глаза. — Именно тогда я понял, что трезвым с вами хлопот не оберёшься. Но вы были все такие смешные, что я жалел об этом недолго. Будь я в таком состоянии, вряд ли бы заметил, что Сэм пытался приударить за Марией с помощью ведёрка со льдом из-под шампанского. Ты тогда ещё сказал: «Нам нужно охладиться, чтобы затушить этот дикий огонь страсти», — он тихо рассмеялся, видя, как расширяются глаза друга.       — О господи… — выдохнул Уилсон, смотря на смеющихся над ним друзей, совершенно не помня такого за собой. — И как она оставила меня в живых? Это уму непостижимо, — испуг в его голосе был настолько ощутим, что Максимофф рассмеялась ещё громче.       — Она тогда хотела тебе поддаться, честно говорю, — сквозь смех пробормотала Ванда. — На утро Мария сказала, что больше она никогда не станет с нами пить и что её день рождения был таким ужасным из-за сделанных Стивом фоток, отснятых втихаря, что флирт с тобой показался ей слишком лёгким преступлением.       — Мы придурки, — заключил Сэм, думая о Хилл, которая ему понравилась с самого первого дня знакомства. — Я тогда ведь на полном серьёзе подкатывал к ней, а потом всё благополучно забыл… и если бы кэп мне не напомнил… Ну и я идиот, — он закатил глаза и возвёл руки к потолку. — Надеюсь, она меня пощадит, когда вся эта херня кончится.       — Если не убила сразу, считай, ты прощён, — Роджерс изогнул бровь, поглядывая на друга. — Так что, как всё закончится, мы снова соберёмся и повторим то, что было. Или заново начнём. Но фото я сохранил… на всякий случай.       Стивен зевнул, прикрывая глаза. Хочется домой. Дружеские посиделки после работы, даже не такие шумные, о которых они сейчас вспоминали. Команда большая, и всё равно получалось так, что каждый вечер кто-нибудь сидел на диване в гостиной, ел салаты, бургеры или пиццу и составлял компанию тому, кто пришёл позже. Этого сейчас не хватало. Но капитан успокаивал себя тем, что рано или поздно кутерьма с ГИДРОЙ будет окончена, Мстители реабилитированы и, наконец, все смогут вздохнуть спокойно. А тот факт, что каждый из них скучал по команде и дому, означал, что ничего не потеряно и всё можно склеить.       Ванда открыла было рот, но в гостиную вошёл Тони при всём параде. Выглядел он с иголочки. Идеально выбритые щёки, выстриженная бородка и костюм. Тёмно-синего цвета, отчего его карие глаза казались ещё больше и глубже. Шею затягивал синий галстук, а в руках он держал две коробки с пончиками. Встретив взгляд Стива, Старк просветлел и широко улыбнулся, проходя к столу.       Увидев Тони, глаза капитана ярко сверкнули, а губы сами приподнялись в ответной улыбке. Пару дней всего не виделись, но, кажется, он уже успел соскучиться.       — Тони, — кивнул ему Роджерс, откладывая книгу.       — Давненько не виделись, беглецы, — поздоровался Тони, откладывая пончики на стол, и, поведя плечом, пожал ладонь Сэму. — Рад видеть в добром здравии. Она тебе ещё не все перья выщипала? — кивнул на девушку.       — Не-а, оставила и для тебя горстку, — фыркнул Уилсон, поглядывая на подругу.       — Привет, Тони, — поздоровалась она, поднимаясь из-за стола. — Уже… уже готово?       — Можешь собирать вещи, — подмигнул ей Тони и глянул на лестницу. — Сэм тебе поможет затащить их в мою машину, а потом мы поедим, иначе я умру с голода.       — Хорошо, я поняла, а куда мы поедем? — она беззащитно уставилась на него, и у Старка по загривку побежали мурашки.       — Я расскажу тебе всё в машине, сейчас даже говорить больно, — прижал ладонь к животу и состроил несчастное лицо.       Максимофф понимающе кивнула и, дождавшись Сэма, косящегося на Стива, взяла его за руку, ведя к лестнице. Когда они скрылись на втором этаже, Старк развернулся и открыл коробку с цветными пончиками. Желудок пронзительно заурчал, и Тони откусил здоровый кусок, пачкая пальцы и губы в клубничной глазури.       — Я думал, что никогда не доеду до вас, — с набитым ртом поделился он, переводя взгляд на Роджерса, и затолкал остатки пончика в рот, чувствуя, как его отпускает одна тревога и врывается совершенно другая.       — Рад тебя видеть, — ответил Стив, с улыбкой смотря на перемазанный в глазури рот. Сладко. У него наверняка вкусные губы сейчас. — Ванда очень ждала тебя. И пока мы все тебя ждали, вспоминали весёлые вечера в Башне и день рождения Марии, — он потянулся за пончиком и, ухватив его двумя пальцами, откусил небольшой кусочек.       — О чёрт! — испуганно воскликнул Тони, вспоминая свою неудавшуюся попытку станцевать ламбаду у шеста, пожаловаться маленькому Бартону на свою никчёмную жизнь и тёплые руки Роджерса, когда он пытался угомонить буйство. Точнее, бешенство из-за того, что в тот день его кинули на сорок восемь миллионов и триста тысяч. Как же знатно Старк тогда напился, и кто был рядом и пытался утешить? — Я так и не поблагодарил тебя за то, что ты оказал мне поддержку в одну из самых трудных минут моей жизни, — промурлыкал он, хватая ещё один пончик, теперь уже пачкая губы в шоколадной глазури. — Пятьдесят миллионов… До сих пор они мне костью в горле стоят, и ведь сколько сужусь, отдали только двенадцать. Несправедливость, — он расстегнул пуговки на пиджаке и уселся на стол напротив Стива, разводя колени в стороны, чтобы вытянутые вперёд ноги Роджерса оказались между ног Старка. — Что ты там говорил? Рад видеть? М-м-м… да, я тоже, — испачканные в шоколаде пальцы скользнули по губам и нырнули в рот с влажным причмокиванием.       Зрачки Роджерса расширились от увиденного, и он на мгновение завис, не сводя глаз с губ Тони. «Мы попробуем» всплыло в его памяти. Уже начали? Это было… ого. Идеальный Старк в своём идеальном костюме ел пончики, говорил приглушённым голосом, и всё это вкупе с его пальцами во рту подействовало на капитана самым однозначным образом. Табун мурашек пробежал по позвоночнику, а по телу разлилось тепло только от одного взгляда Тони. С ума сойти, он ведётся на провокации снова, и ему это нравится. Ему нравится такой Старк. Особенный, обаятельный, единственный.       — Ты был очень расстроен тогда, — произнёс Стивен, понижая тембр голоса, и подвинулся чуть ближе, чтобы взять ещё один пончик. — Разве мог я оставить тебя одного? К тому же… ты очень мил, когда засыпаешь. Я помню, — в его словах звучал явный намёк на ту самую ночь, когда они уснули вместе в одной кровати.       Вытянув повлажневшие пальцы изо рта, Тони выгнул бровь, чувствуя, как нутро заполняется чем-то доселе неведанным. Раньше, ещё тогда, когда он утешался разговорами Стива, лёжа рядом с ним, уставившись в потолок, у него и мысли не было о том, что это всё заведёт их куда-то не туда. Ну, как сказать, не туда, туда-то оно туда, только… Вымотанный за пару дней Старк, уже нашедший необходимое, надеялся, что сможет сбить себе прицел опять, но даже флирт не избавил его от ощущения тесноты и давки. Он приоткрыл губы и облизал их самым бесстыдным образом, устанавливая ступни у Стива на голени для лучшей опоры. Колени пошли туда-сюда, и он взял ещё пончик. Желание желанием, но голод — это голод, противостоять ему сложнее. Наверное.       — Конечно, я в тот день, точнее утро, дефилировал в твоей рубашке по всей гостевой, ты обязан был запомнить, — лукаво протянул Тони, понимая намёк, и откусил кусок от бананового пончика, смешивая во рту все вкусы. — Но лучше моего дефиле был твой коварный план с корицей. Я помню.       — Запомнил бы, если бы ты не удрал до того, как я проснусь, — напомнил ему капитан, качая головой. — Видишь, даже корица не спасла меня от того, чтобы проснуться в одиночестве. Испугался, что я увижу тебя утром не при галстуке? — усмехнулся он, уже совсем не обижаясь за то утро. Почти.       — Если бы я убежал после секса, — низко и мягко выдохнул Тони, — был бы другой разговор. А я лишь скрылся с поля твоего зрения, чтобы ты подумал над своим поведением или я, хотя, как знать… Глядишь, если бы я в то утро остался рядом, нам бы не пришлось пробовать снова? — губы растянуло в наглой и какой-то хищной улыбке, и Старк, слыша стук сердца в ушах и почувствовав бесконечный жар крови, пульсирующей по венам, подумал было, что он окончательно свихнулся.       — Я довольно много думал над своим поведением, — Стив аккуратно слизнул с губ яркую глазурь, — и пришёл к выводу, что вёл себя очень прилично. Ну, знаешь, поделился с тобой своей рубашкой, а ты вот сбежал, — он не сводил глаз с Тони, переводя взгляд от тёмных зрачков к губам и шее. — Нехорошо получается, да? Нужно уравнять шансы — моя рубашка всё ещё у тебя, — кинул быстрый взгляд на галстук Старка. Роджерс не понимал, что говорит и делает, оно само так получалось: низкий обволакивающий голос, наклон головы, ладонь на колене Тони. Случайное касание, продлённое на несколько секунд дольше, чем следовало бы, соблюдай они нормы приличия. Дыхание сбивалось, и ему казалось, что он хочет большего. Ладони Старка на своей коже, горячее дыхание, опаляющее шею, тонкий аромат дорогого парфюма, от которого кружило голову и путались мысли.       Роджерс, который неожиданным образом отвечал на заигрывания, сломал что-то в голове Тони. Он будто прошёлся по какому-то конкретному домыслу о том, что делать этого вовсе не умеет и никогда не станет, а тут… Медленно загораясь происходящим, словно его фитилёк внутри подожгли снова, он улыбнулся половиной рта. Старк ослабил узел галстука и, отложив надкушенный пончик, упёрся ступнями в колени Стива. Он слегка надавил на них, открывая себе больший обзор, и дыхание сорвалось, когда взгляд скользнул по вздувшейся ширинке. «Ха-ха, да у тебя точно также, так что…»       — Хм-м… Моя рубашка будет маловата, но… ты же можешь остаться и без неё? У тебя же плечи как у Адониса, — пробормотал Тони, поднимая взгляд с ширинки до посиневших глаз, — нечего стыдиться. И убегать не придётся.       — Но мне же нужно оставить что-то в залог, м? Как там говорят: «Оставь вещь и за ней ты обязательно вернёшься?» — взгляд капитана скользил по телу Старка снизу вверх, подмечая, что не на него одного вся эта шутливая игра слов действует будоражаще и возбуждающе. — Как насчёт галстука? Или мне его тоже испачкать корицей? — выдохнул он, приподнимая уголки губ. Стив даже не знал, откуда взялась эта раскованность и смелость, и скорее всего, он не смог бы так разговаривать ни с кем, кроме Тони. Рядом с ним он чувствовал себя комфортно, а в данный момент ещё и очень волнующе. Все трюки Старка действовали на него безотказно, и капитан ощущал, как волоски становятся дыбом от звука мягкого баритона.       Поведя плечом, Тони поднял руки, разводя бёдра шире, чтобы не потерять опору, и взялся за узел галстука. Раз узел, второй, пока пальцы любовно оглаживали шёлковую ткань, он не отрывал взгляда от капитана, думая о том, что мог бы влюбляться в него вечно, если бы его, Тони, отпустило прошлое и больное, и если бы не был настолько близок к своей сумасшедшей, проевшей голову насквозь идее. И от этой мысли стало так горько, что у него сдавило горло, а за ней и грудину. Вытянув галстук, оправляя воротник рубашки и посмотрев на вещицу, Старк нашёл в этом жесте нечто большее, чем Стив пытался вкладывать. Да, он надеется вернуться за ней, но вряд ли вернётся.       — Хорошо, — улыбнулся он, уже не зная, вызывало ли возбуждение чистую и незагаженную радость, потому что всё это было неправильно. — К твоим глазам он подойдёт, можешь… пользоваться, — Старк соскочил со стола и, подойдя поближе, накинул галстук ему на шею, касаясь пальцами скул.       — Завяжешь? — хрипло спросил Роджерс, ощущая, как приятно пахнет галстук духами Тони. Взгляд бегал по лицу Старка, и Стив чуть повернул голову вбок, усиливая контакт между лицом и тёплыми пальцами.       Пальцы коснулись линии скул, очертили подбородок, пробежались по шее, задевая кадык и бьющуюся венку жизни, и Тони захотелось вытолкать из себя всё гнилое, лишь бы эти посиневшие глаза напротив каждый день встречали его таким взглядом. Выдохнув горячий воздух, Тони приоткрыл губы и от сосредоточенности вытянул кончик языка. Пальцы ловко работали с шёлковой тканью, пока сердце неистово колотилось в рёбра.       Пожалуй, это был самый интимный момент в жизни Капитана Роджерса. Банальная завязка галстука оказалась настолько завораживающим и чувственным жестом для Стива, что он на несколько секунд потерялся в ощущениях. Ловкие руки Тони выверенными и отточенными движениями двигались у самой шеи, пока капитан думал, что это что-то потрясающее — то, как Старк повязывает ему галстук. Кровь шумела в ушах, а сердце билось с запредельной скоростью, готовое выпрыгнуть из груди прямо в эти ловкие руки.       — Спасибо, Тони, — голос Стивена приобрёл такую тональность, о которой он раньше и не подозревал. — К твоим глазам он тоже подходит.       Тони поднял взгляд из-под ресниц, ощущая себя студенткой, которая хочет соблазнить преподавателя, но при этом знает, что это очень опасно и запрещено, и всё равно продолжает делать это. Потому что близко, потому что одуряет запахом мужчины с едва слышной ноткой пота, приятной и такой… заводящей, потому что шёлк кожи не как у всех и потому что глаза-то не просто голубые, а с ведьминским зелёным ободком.       — Пожалуйста, — ответил Тони, втягивая носом смешавшиеся вместе запахи: и его, и свой, силой воли подавив в себе порыв пригнуться, он разогнулся под весёлый смех Ванды, зашедшей в гостиную, и взгляд его тут же потух. Снова работа и такое неизбежное, что клокочет внутри даже сейчас. Он хуже ищейки, он монстр, готовый сожрать с потрохами, лишь бы попытаться утешить свою острую боль.       — Мы готовы, — сказал Сэм, с любопытством разглядывая мизансцену, представшую перед ними. — О, а ты уже без нас все пончики поел, — жалобно и разочарованно сказал он, смотря то на Старка, то на коробку.       — А то как же, — безучастно хмыкнул Тони, отворачиваясь от них.       Застигнутый врасплох с галстуком Старка на шее, Роджерс смутился, и щёки его окрасил румянец. Не могли они спуститься хотя бы на одну минуту позже? Усилием воли заставив себя и своё тело успокоиться, Стив поднялся и сделал несколько шагов, приблизившись к Ванде.       — Иди сюда, — он притянул девушку к себе, крепко обнимая. — Я буду скучать. А ты не будешь, ведь верный рыцарь будет рядом, — он улыбнулся, бросая взгляд на Сэма. — Береги себя и не шали. И звонить не забывай, хорошо?       Ванда приобняла Стива, приподнимаясь на носочках. Глаза её наполнились слезами, а сама она была немного напугана, но показывать этого не хотела, потому что нужно было сохранить остатки гордости. И без того переложила ответственность за себя с плеч на плечи. Вздохнув, она поцеловала Стива в щёку и отстранилась.       — Я обязательно буду звонить, — тёплая улыбка коснулась её губ, и, развернувшись, девушка пошла к выходу.       — Дай мне пару дней, и я вернусь. Не натвори глупостей без меня, кэп, — Уилсон хлопнул его по плечу и, схватив за руку, прижал к себе. — Какой же ты здоровый, с ума сойти, — фыркнул он и, отстранившись, потянул Стива за галстук, хитро смотря на Тони. — Ну что? Ты-то готов, консервная банка?       — Конечно, сейчас только в туалет сбегаю, и готов, — улыбнулся Старк, ревностно следя за тем, как Сэм лапает и тянет Стива за галстук. — А ты чего не идёшь? Иди-иди, Ванда ждёт, — добродушно сказал он, делая несколько неспешных шагов к ним.       — Всё, я понял, начальству нужно переговорить, — он выпустил галстук из руки и, подмигнув Стиву, побежал за подругой.       — Сам не найди приключений! — успел только крикнуть ему вдогонку капитан, с улыбкой качая головой. — Как дети, — он хмыкнул, повернулся к Тони и изогнул бровь. — Туалет?       Роджерс поправил галстук, пальцами пробегаясь вниз по шёлку, останавливаясь у границы своих брюк, не сводя взгляда со Старка.       Старк стоял и смотрел на него во всё глаза. Возможно, это их последняя встреча. Хорошо, что Стив не знает. Да. Хорошо, вот только больно. Жест с галстуком вновь сыграл злую шутку, и на язык попросился вопрос.       — Почему, оставив щит, ты не вернулся? — спросил он тихо, прищурив глаза.       Роджерс отвёл взгляд. Не этого вопроса он ожидал. Чёрт, да он вообще не думал, что Тони снова поднимет эту тему, причём именно сейчас, когда так хотелось… Тряхнув головой, прогоняя неуместные мысли, он тихо вздохнул.       — Потому что ты был прав, — Роджерс столько раз сам думал об этом, особенно тогда, когда без щита было непривычно, а оружие он не очень-то жаловал.       На секундочку, на одну крохотную секундочку прикрыв глаза, Тони тоже вздохнул. Надо было Стиву снести ему голову с плеч, это было бы лучше, чем ситуация, в которой Старк оказался сейчас. И ведь они оба не заслужили. Только не все эти побрякушки, а шанса на что-то хорошее вместе.       — Я слишком часто ошибаюсь, Стив, ты мог бы уже привыкнуть к этому, — пробормотал Тони, потирая похолодевшие ладони, пытаясь разогнать кровь. — Почему я хотел, чтобы ты вернулся, а ты не приходил? Почему теперь… когда ты хочешь того же самого, я должен вернуться?       — Я думал, что ты не хочешь видеть меня, что ты меня ненавидишь после всего… этого, — сказал капитан, касаясь пальцами его ладони. — Потому что ты хочешь этого. Вернись. Останься. Позволь быть рядом, — выдохнул он. Что-то внутри треснуло, причиняя не сильную, но тянущую боль. Почему Тони заговорил об этом сейчас? Почему в его глазах есть что-то, напоминающее отчаяние?       — А я тебя и сейчас ненавижу, — ответил Тони, переплетая свои пальцы с его, чувствуя лёгкую дрожь, пробегающую по телу. — Ненавижу так, что у меня всё внутри горит. Ненавижу, потому что иначе не могу. Ненавижу, но это далеко не всё, что я чувствую, — он покачал головой и, вздохнув, упёрся лбом ему в плечо, крепко сжимая ладонь и втягивая в себя запах своих духов, его тела и одеколона. — Всё будет хорошо, сладкий. Всё будет хорошо.       — Тони… — в груди Стива защемило от непонятной горечи вперемешку с нежностью. — Всё будет хорошо, — повторил, обнимая его, оставляя влажный отпечаток губ на виске. — Приезжай, как освободишься, пока не вернулся Сэм, — тихо, на выдохе попросил он.       Тони сглотнул и усмехнулся, отчего смешок вышел сдавленным и глухим. Ему было тепло сейчас, и он мог бы остаться. Но думать рядом со Стивом ─ это верная погибель. Надо дать себе сутки, попробовать разложить всё по полочкам, потому что он пустил в свою душу сомнения. Это было так плохо и горько, что хотелось провалиться сквозь землю. И было бы лучше, если бы он чувствовал хотя бы шепоток совести, но нет, всё будто бы атрофировалось. Только Стив, Барнс, Стив, Барнс, и так по кругу. Бесконечная карусель. Потершись носом о его плечо, чувствуя тёплую руку у себя на спине, Старк отстранился, выпуская ладонь Стива из своей руки, и несколько раз моргнул.       — Давай, не твори глупостей, Стив, — он вложил в улыбку всё тепло, которое, как оказалось, ещё осталось в нём, и пошёл к выходу, потому что Росс не станет ждать вечно, а ему нужно было с ним переговорить и попасть к Земо.       — Не стану, тебя подожду, — фыркнул капитан, обхватывая галстук ладонью. Как только стихли шаги и дверь захлопнулась, Стивен опустился на диван и прислушался. Тишина. Непривычная, давящая. Да, это всего на несколько дней, а потом Сэм вернётся, но всё равно ему было не по себе.       Роджерс любил быть один, каждому бывает нужно уединение, но не тогда, когда ты беглый преступник, находишься чёрт знает за сколько миль от Нью-Йорка, твой друг лежит в морозилке, потому что он нестабильный Зимний Солдат, а тот… Тут Стив усмехнулся. Вот как назвать Тони? Кем он был для него сейчас? Другом? Нет, не так… Вряд ли дружбу можно восстановить за несколько встреч, одной из которых была совместная ночь в объятиях друг друга. Любовник? О чём он, они даже не заходили дальше странноватых объятий, не говоря уже о поцелуях и чём-то большем. Было ещё одно слово, которым хотелось назвать Старка. Но это было тем, что пока находилось под запретом. Пока. Не раньше, чем они оба разберутся со всем, во что впутались.       Тони. Близкий, дорогой… Нет. Драгоценный. Единственный, потому что такого больше нет.       Стив закатил глаза, представляя, что сказал бы Старк, услышав, как капитан ударяется в лирику. Проехался бы ироничным намёком на древность и место в музее. Да так оно и есть.       Поднявшись с дивана, Роджерс направился на кухню, не переставая скользить пальцами по синему шёлку галстука, ставшему теперь для него самой эротичной вещью на свете.