Втроем нам тесно

      После того как Старк, пустая броня которого отбивалась плечом к плечу с агентами ЦРУ против агентов ГИДРЫ, отбыл на вертолёте, Росс более-менее выдохнул, так как дел осталось куда меньше. Тони не натворил делов, и это уже хорошо. Это уже хоть что-то. Можно было лишь догадываться о том, что повлияло на его странные и импульсивные решения действовать таким образом — лететь в Африку и искать смерти для другого, но Таддеус понимал: ему нужно было отпустить часть чего-то очень больного. Будь то родители или, как он говорил… любовник. Кто бы мог подумать?       Нужно было только забрать Барнса и попросить Старка выдать необходимое, что сможет ему помочь. Или найти кого-то другого, кто найдёт способы избавить несчастного человека от последствий. Он очень много слушал Эверетта, которого благополучно упекли в подводную тюрьму, прежде чем послать за другими и поехать сюда, чтобы закончить битву. Глупо было полагать, что обстоятельства, складывающиеся удачно, выйдут боком.       Теперь вместо Тони Старка остался раздавленный человек. ТʼЧалла, уверенный в своей правоте и мощи, пошёл червоточинами, так как в одиночку никто не справляется. Город порушен, и придётся потратить много сил, чтобы восстановить его. А ещё Сэм Уилсон. Растерянный и какой-то не такой, каким Росс представлял его после всех этих событий. Осталось найти Капитана Америка и решить с ним вопрос о Соглашении, о дальнейшем сотрудничестве, о том, что будет с Баки, и поделиться кое-какой своей мыслью. Если для госсекретаря Стив не был врагом, то для других…       Время мало что меняет. А глаза открывать придётся так или иначе.       Идя по коридору и смотря в окна замка, мало походившего на замки викторианской Англии или холодной Румынии, Росс говорил с принцем, теперь уже королём, принявшим титул. Разговор был тяжёлым. Можно было пощупать руками недоверие, скользившее между ними, но Таддеус знал, что так будет, он видел ГИДРУ изнутри и имел полное представление о том, как глубоко она забралась. И чтобы справиться с ней, им всем нужно сплотиться, ведь не только Нью-Йорк сгнил.       — Мы должны обсудить это чуть позже. Сейчас у меня очень много забот, — ничуть не извиняющимся тоном сказал ТʼЧалла, останавливаясь у панорамного окна с видом на площадь, где ярко светили фонари, а люди, верноподданные и агенты Росса, разгребали завалы и убирали трупы.       — Я понимаю, вы должны быть со своими людьми, как и я. Но позвольте попросить вас не затягивать с решениями, потому что время не ждёт, — он сморщил нос и проследил за чужим взглядом, видя боль, которую это всё причиняет.       — Мы найдём решение, как убрать это всё, а вы, в свою очередь, обещайте, что Старк или другие не будут грозить Джеймсу Барнсу. Никаким из доступных способов никто и никак не коснётся его для того, чтобы убить, — ТʼЧалла повернулся к нему и открыто заглянул в глаза, пряча руки за спиной.       Таддеус немного растерялся, потому что не знал, известно ли принцу о том, что Старка сорвало с катушек. Решив не искать новых приключений, врагов и последствий необдуманных поступков, он кивнул.       — Я говорил, что ненависть сгубит кого-то из них, — тихо заметил король, кивая в ответ. — Это не лечится лекарствами, это лечится любовью. Спасибо, что приехали и оказываете помощь, мы тоже попробуем сделать всё возможное.       ТʼЧалла откланялся и, не дав Россу сказать и слова, пошёл прямо по коридору, оставляя госсекретаря наедине с собой. Он посмотрел в окно, где в темноте прорезалось яркое свечение рабочих ламп и уличных столбов, и вздохнул. Разве ненависть вообще лечится? Для каждого своя боль больнее, и от этого никуда не деться. Святых людей вообще не осталось.       Уставший и разбитый Стив, который тоже участвовал в битве рядом с Сэмом и агентами правительства, вышел из-за угла и заметил Росса, стоявшего неподалёку от него.       Ему не хотелось ничего, кроме как исчезнуть и спокойно всё обдумать, но нужно было решить все вопросы, касающиеся Баки и его самого. Голова соображала плохо, руки подрагивали, а перед глазами стоял Тони, которого он потерял, кажется, навсегда.       — Мистер Росс, — тихо поздоровался капитан, подходя к госсекретарю.       Таддеус обернулся на звук голоса, выглядя подавленным и даже испуганным. Наедине с собой все маски падают, как странно. Он быстро взял себя в руки и вздохнул.       — Капитан Роджерс, — вежливо кивнул, бегло оглядывая Стива на предмет травм, и снова отвернулся. — Не самые лучшие обстоятельства для встречи, да?       — Худшего повода и не придумаешь, — Стивен потёр уставшие глаза и взглянул на него. — Город зачищен, агентов Гидры больше здесь нет. Но я здесь по другому вопросу, и, думаю, вы знаете, о чём я хочу поговорить, — он сделал шаг в сторону и прислонился к стене, запуская руку в прилипшие ко лбу волосы.       Таддеус посмотрел на Стива и повернулся к нему лицом, тоже опираясь о стену между панорамными окнами.       — Продолжайте, — позволил он сказать всё, что необходимо сказать.       — Сержант Барнс. Вы знаете, что он здесь, что заперт в криокамере, и меня интересует, что вы собираетесь предпринимать. Я умолчу, что снова наткнулся на то, что Гидра росла у вас под носом и никто не знал об этом. После распада Щ.И.Т.а меня уже ничто не удивляет. Сейчас меня интересует судьба Барнса, а также то, что вы планируете в отношении всех Мстителей, кто ещё не подписал Соглашение, — проговорил Роджерс, прищуривая глаза. Несмотря на усталость, он хотел быстрее разобраться со всеми вопросами и оказать хоть какую-то помощь принцу, потому что был обязан ему очень многим.       — Вы не должны разговаривать со мной в таком тоне. Мы не враги друг другу, но, если это для вас мало что значит, мне придётся отправить вас всех в подводную тюрьму. Я долгие годы работал под прикрытием, дожидаясь того момента, когда мы будем сильны и сможем нанести удар. Когда кто-нибудь из них оступится, и это случилось, — не без тени вызова сообщил Таддеус. — Она и росла под моим носом, потому что я не знал, кто заведует этим всем. И если вы до сих пор думаете, что имеете право выставлять условия и доводить других до крайности, — он покачал головой, — не ошибайтесь снова, Капитан.       — Вы ожидали от нас сотрудничества, выставляя условия, мистер Росс, — уже спокойнее ответил Стив, делая глубокий вдох. — Я понимаю и ценю то, что вы делали, и понял это ещё в Соборе. Но нельзя играть в закрытую и ожидать, что всё будет так, как вы задумали. Доверься вы хоть кому-то из нас не так поздно, намного раньше, мы бы подписали это Соглашение и играли по вашим правилам. Я бы не стал скрываться, зная, что мы с вами заодно. Никто бы не стал. Мы бы помогали вам, оставаясь в тени. Я не против сотрудничества, я против дефрагментации информации, потому что все забредают в такой тёмный лес, откуда сложно выбраться, — капитан потёр ушибленное предплечье — адреналин от боя сошёл, и теперь боль довольно явно давала о себе знать. — Я не ставлю вам условий. Был трудный день, так что я бы просто хотел, чтобы вы ответили на мои вопросы.       — У меня трудный день уже лет восемь, — устало отозвался госсекретарь, переводя взгляд со Стива на окно. Было сложно собрать мысли и разложить их по полкам. Главное уже сделано, а что касается всего остального? Он не один решает эти вопросы. — Я тоже нахожусь в подчинении. И из-за горстки супергероев я не имел права рисковать всем, абсолютно всем, что строилось это время. Вы ведь понимаете, как это всё звучит. Когда чёрным по белому прописан приказ, ты следуешь ему. Об этом мы с вами говорили, когда я давал вам шанс подписать Соглашение. Не всё упирается в меня, или в Тони, или в Сэма, да мало ли у кого какие мысли на этот счёт? — он спрятал руки в карманах брюк и качнулся с пятки на мысок. — Оставайтесь в тени какое-то время, вопрос с Соглашением встанет ребром в любом случае, особенно когда мы… будем вносить правки. Но это до поры до времени. Сейчас Ванда в безопасности, Бартон со своей семьёй, Скотт и его девушка ─ они уже подписали, остаётся только Сэм, и так как он был с Максимофф, я предполагаю, что он захочет побыть в покое, пока все будут зализывать раны, и, может, подумает над этим без вашего надзора. А Барнс… Сделаю всё возможное, что от меня зависит, чтобы переубедить нужных людей и очистить его имя не потому, что вы этого хотите и сразу не пошли со мной на контакт, и это привело к Земо, а потому, что… ему и вас видеть нельзя. Всё вокруг рушится, и, возможно, нужно дать время, чтобы хоть что-то построилось, прежде чем разрушать снова. А ваше сотрудничество… В данное время ни я, ни кто-либо ещё не видит в этом необходимости. Может быть, и в дальнейшем не будет нужды, — тихо закончил госсекретарь, давая понять, что в Капитане Америка страна больше не нуждается.       — Я достаточно сделал для своей страны, мистер Росс, и тоже больше не вижу необходимости в том, чтобы действовать по чьей-то указке. Я не просил ни славы, ни звания героя, я делал только то, что считал правильным — защищал людей, и дорого заплатил за всё это. Хватит. Мир изменился, и далеко не в лучшую сторону. Да, в сороковых была война, но и люди, отдающие приказы, тогда были другими, — Роджерс отошёл от стены и посмотрел в окно. — Мне нужно знать, что с Баки всё будет хорошо и его не тронут, пока не найдётся способ разблокировки. Он не опасен сейчас, так что не представляет ни для кого угрозы. А дальше… посмотрим, что будет дальше. Надеюсь, что вы найдёте или соберёте ещё пару десятков суперсолдат, чтобы защищать Землю от внезапного нападения пришельцев, потому что тех, кто остался ещё в строю, ничтожно мало. Хватит с нас, набегались. При всём уважении, вы не знаете, что это такое. Как разрушает тебя эта борьба. Как разрушают решения, верные и неверные, принятые в последнюю секунду, — он махнул здоровой рукой и посмотрел на госсекретаря. — Куда вы увезёте Барнса?       — Что сейчас, что в сороковых ─ у нас всегда один враг, — пространно ответил Таддеус, которому уже порядком надоело философски заученное мнение, вбитое ему в голову с самого рождения. — Вы сами хотите давать приказы? Я правильно понял?       — Что вы, я слишком стар для этого, — капитан подумал, что пусть Росс и много сделал для своей страны, но вот именно сейчас он просто не услышал Стива или не захотел услышать. — Последние события убедили меня в том, что мне пора на заслуженный отдых. С Гидрой вы справитесь и без меня, а на случай Локи и ему подобных… Если будет нужна моя помощь, я приду. А в остальном… с меня хватит. Пора перестать бегать за призраками прошлого. Я поздно понял, что это уже не моя война.       — Вы сделали слишком много, мистер Роджерс, — покачал головой госсекретарь. — Я лишь говорил о том, что вам не следует носить личину Капитана Америка, потому что… в этом теперь нет необходимости. Вы куда больше, Стив Роджерс… — он устало улыбнулся в усы, доставая руки из карманов, и протянул ему ладонь. — Всё разрешится, а для Барнса я уже приготовил всё необходимое, возможно, чуть позже мы найдём решение его проблемы, так как… я не уверен, что Тони будет сотрудничать с нами или с кем бы то ни было ещё, — пожав чужую тёплую ладонь, Росс глянул в окно и, развернувшись, пошёл к выходу из замка. — Сейчас лучше дать время подышать всем, абсолютно всем, и вы не исключение. Многое было потеряно, многое было не понято, но я обязательно буду держать вас на связи и сообщать, как проходит работа. Но в целях безопасности вам не стоит знать о том, где будет находиться сержант Барнс. Я надеюсь, вы понимаете.       Стив шёл рядом и думал над словами госсекретаря. Значит… у Тони есть что-то, что помогло бы Баки, но, разумеется, он не станет этого делать. А он, уже наученный прошлыми ошибками и шагами на одни и те же грабли, не станет просить, потому что у Старка есть причины для ненависти и есть причины для того, чтобы не помогать. Нужно ли начинать снова одно и то же, если результат всё равно известен. И насчёт местоположения Баки… Вот здесь Роджерс не мог прийти в согласие с самим собой. Он понимал, что сейчас не в том положении, чтобы спорить, и уж точно не в том положении, чтобы похищать криокамеру ─ это было бы уже слишком. Но душу терзали сомнения… А вдруг Баки опять пострадает? Вдруг что-то случится, и над ним снова будут проводиться опыты. Руки сжались в бессильном стремлении что-то изменить, но у него не было выбора. Капитан чуть обогнал Росса, остановился и посмотрел на него совсем по-другому, без всей мишуры из упрёков и лишних слов.       — Таддеус, прошу… Мне нужно знать, что с ним всё будет в порядке, — тихо сказал он. — Я и так потерял всё и не могу потерять его. Обещайте мне, что вы позаботитесь о том, чтобы ему не причинили вреда. И если что-то случится… хоть что-то, я хочу знать об этом. Он не заслужил всего того, что с ним сотворили, я лишь хотел защитить его.       Росс остановился, смотря на Роджерса с лёгким сомнением и даже с небольшим испугом. Всё ясно, что ничего не ясно. В голове поплыли обрывки всего произошедшего, и он ещё более устало, чем прежде, вздохнул и открыто заглянул в глаза напротив.       — Я уже пообещал вам всё, абсолютно всё, что только мог пообещать. Он будет в безопасности, и это моя личная инициатива до того момента, как я буду выдвигать вопросы о правках в Соглашении и о том, чтобы объявить миру о Гидре. Что они делали и какими способами добивались целей, — ответил госсекретарь. — В своих бедах, кроме самого себя, обвинить некого, и вы это знаете. Чувство вины губит. А чувство собственной ненужности разрушает. Не волнуйтесь, с ним ничего не случится, а защитить его… Смотря на это всё теперь, вы уверены в том, что были правы? Мне кажется, нет, в ваших глазах теперь нет ничего, — голос его дрогнул, и он поджал губы, размышляя. — Не всё зависит от вас, вы всегда это знали, и если бы мы все оказались хоть на горстку умнее, — махнул рукой, — ничего бы этого не было.       — Нас всех сломило непомерное эго, уверенность в своих силах и непобедимости, и пока мы думали, что всё хорошо, Гидра молча пожирала нас изнутри, — выдохнул Роджерс, протягивая ему руку. — Спасибо, мистер Росс. И простите за… мою недальновидность и за то, что всё так получилось. Проблемы с доверием, вы и сами должны это понимать, это издержки нашей работы.       — Да, я понимаю, — отозвался Росс, снова пожимая тёплую ладонь. — Надеюсь, когда-нибудь мы научимся разговаривать и делиться, прежде чем предпринимать что-то, — он дёрнул краем губ и, разорвав рукопожатие, пошёл ранее намеченным путём.       Стив постоял ещё минуту, обдумывая всё то, что сейчас услышал. Что ж… Значит, он свободен. Больше ничего его не держало, больше не нужно было гоняться за ГИДРОЙ и рисковать жизнью и спокойствием друзей. Он свободен.       Идя по коридору, капитан вспоминал все эти годы, которые прошли в этом новом и непривычном для него мире. Было много хорошего. Чёрт, да. Было много того, за что он был благодарен судьбе: друзья, работа, которая дала ему старт и желание жить, люди, обычные люди, которые иногда подходили к нему на улице и говорили спасибо. И… Тони.       За него Роджерс был тоже благодарен судьбе, потому что этот человек сотворил с ним нечто невероятное. Смеялся, шутил, учил и показывал, не забывая об ироничных подколках, открывал Стиву новый мир и стал для него… очень многим. Старк и сам был целым миром, и порой капитан недоумевал, как в нём помещается столько всего самого разного. Смешение иррациональных качеств делали Тони уникальным, непохожим ни на кого из тех, что он знал.       Стивен вздохнул. Всё кончено. Всё. Они оба разрушили то, что судьба предлагала им, давая уже несколько шансов, но оба были слишком заняты собой и своими тараканами в голове, чтобы разглядеть, что ничто не вечно и нужно успеть воспользоваться этим шансом и ничего не разрушить. А теперь… поздно. Ему с этим жить.