Втроем нам тесно

      Стив открыл глаза, когда в спальню прокрались первые лучи солнца. Кое-как повернув голову, он взглянул на часы — почти десять. Шею щекотало горячее дыхание, а в ухо тихо сопел Тони. Губы капитана расплылись в счастливой улыбке: ещё ни одно утро не было так прекрасно, как сегодня. Они уснули почти сразу после душа, измотанные слишком эмоциональным днём и насытившиеся прикосновениями хотя бы на первое время. Но Роджерсу всё равно было мало. Наркотик. Тони его наркотик, его доза, его ломка.       Осторожно, чтобы не разбудить, он начал поглаживать Старка по обнажённому бедру, шалея от мысли, что это теперь можно будет делать каждое утро. Каждую ночь, каждую минуту, когда они захотят. Можно касаться, целовать, быть рядом. Стив до сих пор не мог поверить, что это не сон. Так ведь не бывает. Ещё вчера утром он изнывал от желания услышать голос, а теперь Тони здесь, сопит ему в ухо и прижимается к его боку, закинув ногу на бёдра.       Жаль, что под рукой не было телефона, потому что Стив хотел запечатлеть этот момент навсегда, чтобы запомнить ощущение самого первого утра вдвоём. До него только сейчас дошло, что это действительно впервые — они проснутся вместе.       Чувствуя нежные касания, возню, Тони улыбнулся краем губ и закинул руку Стиву на грудь, нащупывая пальцами сосок. Сжав его, легонько оттянул, слыша шумный выдох, и потёр утешающе. Тони теперь не один. Теперь всё будет иначе. Кажется, теперь он научится ценить то, что у него есть, и не будет раскидываться налево и направо важным и дорогим. Мысли вязко копошились в голове, пока биение сердца набирало обороты, а он пытался остаться на кромке сна и уже прийти в явь, чтобы ощущать всё и не пропустить ничего, что ему захотели бы дать. Это невероятно. Тоской отзывались пустые дни, холодом в ногах и ощущением пустоты. Но он больше не болеет, у него есть то, чего ему не хватало. И это уже не обычные отношения, это нечто, неподдающееся логике, ведь они прошли вместе путь от Мистера Старка и Капитана до Тони и Стива. Только через «и», никак иначе, и плевать, что потребовалось столько времени. Это утро в объятиях и тепле стоило всего, разве что он хотел бы стереть воспоминания о боли.       — Погладь меня… — выдохнул Тони и прихватил кожу на его шее. — Только погладь… для поцелуев я ещё зубки не чистил.       — Доброе утро, — прошептал Стив, с радостью выполняя его просьбу, лаская ладонью всё, до чего мог дотянуться. — Мне так хорошо с тобой, — вслух, чтобы Тони знал, что он очень важен для него, нужен, необходим и теперь каждое утро будет начинаться именно так. Пальцы пробежались по пояснице, потирая выступающие косточки, продолжили свой путь ещё ниже, оглаживая упругие бёдра. Это очень интимно и нежно, так получается, наверное, только с утра, когда тело хочет не обжигающей животной страсти, а ласки и тепла.       — Ты потрясающе мил, — шепнул Тони, летая где-то между седьмым и восьмым небом. Так ещё не было никогда. Тёплая ладонь, мягкая и нежная, одновременно сильная и какая-то до ужаса родная, дарила спокойствие и чувство защиты. Эти руки больше не причинят боли. Уберегут. Спасут. — Ты так близко… что я не верю, просто не могу… как это всё… нереально. Наверное, я вытянул свой счастливый билет. Ты… ты… моё доброе утро и моя спокойная ночь со сладкими снами, — мурлыкнул Старк, лаская пальцами стопы его ступню.       — Никогда бы не подумал, что ты так романтичен, — Роджерс улыбнулся, придвигаясь ближе. — Мне самому не верится во всё это. Слишком долго был один, а теперь ты здесь, и это как сон. Самый лучший сон, — его губы коснулись виска Тони.       — Ну, знаешь ли, — фыркнул Тони, забираясь пальцами ему подмышку, начиная щекотать, — я между прочим не просто так такой романтичный. Набиваюсь на свои обещанные пять свиданий. А то выходит, я, значит, уже у тебя в кровати, а ужина при свечах и намёков на шикарную ночь ещё не было?       — И как я мог? — усмехнулся капитан, уворачиваясь от щекотки, запуская руку под одеяло, начиная выискивать самые уязвимые местечки у Старка. — Виноват, исправлюсь. Постой-постой… А эта ночь не дотягивает до шикарной? Это была великолепная ночь! — состроив обиженное лицо, проговорил он.       Старк, уж было подавившийся смешком, замер и вгляделся в его посерьёзневшее лицо. Брови Тони поползли выше, и он понял, что над ним прикалываются, а его заметной заминкой воспользовались для новой атаки щекотки на боках, и он засмеялся вместе со Стивом.       — Эта ночь была самая-самая, не сомневайся, но свечи… — Тони хохотнул от прикосновения к особенно чуткому местечку над тазовой косточкой, которое бесстыдно приласкали щекоткой, и выпалил скороговоркой: — Сегодня ночью не помешают!       — Ну точно, романтик, — рассмеялся капитан, ловко переворачиваясь, нависая над ним. — Значит, свечи? Прогулки при луне до берега залива? Вино, ужин? Дес-с-серт… — лёгкий укус в шею и поцелуй в ключицу. — Я ещё никого не приглашал на свидания в этом веке, так что… будешь первым, — он весело поиграл бровями, всматриваясь в красивые тёмные глаза. В общем-то, Стивен и в том веке не слишком часто ходил на свидания, а уж с мужчиной и вовсе впервые. Но в этом была особая прелесть: делать всё в первый раз, получая незабываемый новый опыт.       — Да хоть на край света, мой сладкий, — улыбнулся Тони, вплетая пальцы в светлые взъерошенные волосы, даже и не представляя себе того, как это всё будет проходить между ними. Наверное, просто и легко, потому что похеру, кто и что думает? После того, что между ними было, это единственно верное решение — быть и жить для самих себя. Старк смотрел в голубые глаза с ведьмовской зеленцой, не переставая улыбаться, мечтательно щурясь. — И десерт, и залив, и всё что захочешь, а не прекратишь тереться коленкой между моих ног, у нас, не вылезая из постели, будет утренняя ночь, — пробормотал он, ласково массируя кожу его головы. — Погоди, что значит первым? Ты не встречался ни с кем? Чёрт, Стиви, мне придётся учить тебя всему. Ты готов к урокам от гуру?       — И когда мне, по-твоему, было это делать? — Роджерс фыркнул и улыбнулся, качая головой. — Только оттаял, и снова Щ.И.Т, пришельцы и работа, работа… Зато вот у тебя много опыта, хотя ты сам говорил, что только с женщинами. Так что… гуру, чему ты меня готов научить? — он всё же смилостивился и убрал ногу, чтобы не провоцировать Старка и не будить в нём зверя.       — Ой, ну всё, — Тони закатил глаза, опуская ладони на его плечи, вжимая пальцы и что-то прикидывая в уме, выглядя слишком уж серьёзным. — Мы будем брать уроки друг от друга, потому что… ничто из моих знаний не может относиться к тебе, — он подмигнул и начал выпутываться из одеяла и из-под Стива, сползая вниз. — В конце концов, мне нужно научиться делать минет, все эти эротические штуки, ну и вообще… А ещё, конечно, я могу дарить тебе цветы, покупать шоколад, таскать вино, может, даже печь пироги и всякие приятности делать… Ты бы хотел? Ведь если у тебя кое-что между ног… твердеет при виде меня, — он коснулся рукой его яичек, легко сжимая, — это не значит, что ты не хочешь ухаживаний и ты альфа-самец, — глаза Тони потемнели, а улыбка стала шире, хищнее.       — Это что же… утренняя ночь? — хрипло пробормотал Стив, поддаваясь инстинктам, раздвигая ноги шире, давая больший доступ. Дрожь прошла по всему телу от одной только мысли, что задумал Тони, голос сел, а из груди донёсся первый стон, когда пальцы коснулись самого чувствительного места. Боже, это так смущающе, но невероятно хорошо, и так хочется ещё, пожалуйста, ещё… И снова впервые. Минус одна подколка от Сэма, потому что, кажется, капитан уже не настолько невинен, учитывая весьма однозначный опыт с мужчиной.       Сползая всё ниже и ниже, разглядывая нависающего над ним Стива, Тони скользнул от яичек ниже, надавливая на бугорок под ними, и взгляд его затуманился сразу же, как только он услышал задушенный стон. Плоть буквально перед его глазами напрягалась, наливаясь кровью, и это было настолько соблазнительно, что он решил учиться делать минет прямо сейчас. Пальцы второй руки пробежались по груди, стискивая сосок, а Тони, разведя колени и упёршись ступнями в каркас кровати, чтобы не рухнуть, приласкал набухающий член, смотря в посиневшие глаза капитана.       — Получается, ты привёл меня в гейский рай, сам не будучи геем? Это очень и очень… безрассудно, Стив, — выдохнул он, переводя взгляд с его лица на член перед своим носом. Губы растянуло в ухмылке, и он снова провёл ладонью от яичек до бугорка под ними, мягко массируя и пробуя новые ощущения, запоминая даже самую крохотную реакцию тела любимого.       — Я не… — начал было Роджерс, но задохнулся от ощущения пальцев там, где было так горячо, так жарко, что всё скручивало от желания познать это новое, неизведанное для него действо. Поза была не слишком удобной, на руках вздулись вены от напряжения, но выбирать не приходилось, и пошевелиться, чтобы лечь на спину, сейчас казалось кощунством: вдруг Тони передумает делать… что бы он там ни придумал. Стив повёл бёдрами в надежде получить ещё порцию прикосновений, сильнее, больше, даже не представляя, что может быть лучше того, что было вчера и сейчас. Он издал короткий звук, похожий на жалобную просьбу продолжить, так как голосу совсем не доверял.       Тони подарил ещё пару массирующих движений бугорку под яичками и, выдохнув, приподнял голову, утыкаясь носом в лобковые светлые волосы. Шумно втянул запах, и глаза его закатились от удовольствия. Он высунул язык и лизнул на пробу. Тёплая нежная кожа с выпуклыми венками.       — М-м-м… Стив, я кончу быстрее, чем ты трахнешь меня в рот, — просипел он, разводя его колени шире, заставляя прогнуться в пояснице. — Вставай на локти, милый… давай, скорее, — прошептал он, сжимая яички и укладывая свободную ладонь ему на ягодицу, легонько сминая.       Из груди капитана донеслось хриплое рычание. Он послушно и как можно быстрее встал на локти, дурея от одной только мысли, что горячий рот обхватит его, забирая в мягкий, гладкий плен. Ствол сочился смазкой и подрагивал под лёгкими прикосновениями, но Стиву было мало, отчаянно мало, и хотелось всего, чтобы глубже, до конца. Роджерс почти не соображал, в голове плыло, глаза были зажмурены, а дыхание срывалось на шумные, шипящие выдохи.       — Тони… — не своим голосом простонал он. — Пожалуйста… — и двинул бёдрами, настойчиво, бесстыдно, потому что на смущение уже не было сил.       Не прошли даром попытки Стива привлечь нужное внимание. Чувствуя пульсацию между своих ног, Тони с удовольствием отметил, что такая позиция и интимная близость с мужчиной заводят его куда больше, чем с девушкой. Дело ли в любви или в его нутре любопытного изобретателя, он не знал. Решив не мусолить очередные вопросы в голове, он приоткрыл рот, смачивая губы слюной, и подался вперёд, надевая себя на член. В глазах потемнело, когда он проехался языком по упругой головке, слизывая со щёлки смазку.       — Ах-х-хренеть, — вырвалось у него, и, заметив, как Стив сдерживается, чтобы не толкнуться глубже, плотно обхватил губами ствол, пряча зубы, и помог ему двинуться навстречу, надавливая на ягодицу.       Роджерсу показалось, что он видит рай и звёзды.       — Да-а-а-а… да, да… — прохрипел он, реагируя слишком сильно, слишком эмоционально, подаваясь вперёд, почти не контролируя себя. Возможно, дело было в том, что для Стива, который никогда не испытывал подобных эротических потрясений, всё это оказалось слишком ярким, новым, сносящим все границы. Пах пробило острой судорогой, глаза закатились от резкого, ошеломляющего удовольствия, член запульсировал сильнее, и капитан не представлял, сколько ещё сможет продержаться вот так, подавляя рвущееся наружу желание схватить Тони, припечатать его к кровати и, отпуская себя, сорваться в бешеные толчки.       Скользя вверх и вниз, позволяя Стиву руководить процессом… Даже не так, скорее, позволяя искать нужный угол, Тони только и успевал сглатывать вязкую слюну и ласкать ствол языком, осторожно задевая уздечку и изредка прикусывая крайнюю плоть. Слишком нежно, чтобы причинить боль, но слишком ощутимо, чтобы не чувствовать. Глаза его были тёмными, пытливыми, и при особо мощных толчках до горла он жмурился и почти что захлёбывался, и чем громче и отчаяннее Стив стонал, тем глубже Тони принимал, настойчивее массируя поджимающиеся яички и бугорок под ними.       — Ох-х-х… — вырывались охрипшие звуки из его груди, пока он теснее обхватывал губами ствол, заходясь в приступах неконтролируемой дрожи вместе с Роджерсом.       Проигрывая битву с самоконтролем, капитан начал интенсивнее двигать бёдрами, вбиваясь в рот Старка, издавая при этом совершенно нечеловеческое рычание. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что стоило бы быть аккуратнее, но исчезла она так же быстро, как и появилась. Влажный жар, обхватывающий его ствол, сводил с ума, а от пальцев на мошонке всё тело выгибало в неконтролируемых конвульсиях. Понимая, что больше минуты продержаться не сможет, как бы ему ни хотелось и как бы Роджерс не оттягивал этот момент, он задвигался ещё быстрее, проникая в горло, пальцами сминая простынь, пропуская через себя крупную, ощутимую дрожь.       — Тони, я… сейчас… — всё, что удалось ему сказать, прежде чем толкнуться глубже.       Напрягшийся было Старк расслабился, и из его глаз брызнули слёзы, когда упругая головка проехалась по нёбу и толкнулась в горло. Член запульсировал, а яички в его руке, заласканные и затисканные, поджались. Струя ударила неожиданно, обжигая гладкие стенки горла горечью, Тони закашлялся, приподнимая голову, утыкаясь носом в волоски на лобке, сглатывая семя и не выпуская обмякающий член изо рта. Как он… смог всё это… вытворить… Ни одной связной мысли не было. Только рука с ягодицы Стива переместилась на собственный член, жаждущий касаний. Пары движений хватило, чтобы улететь за Роджерсом, всё ещё дрожащим и разморённым, и Старк, причмокивая губами, пососал ствол, допивая всё до капли. Под веками плясали пьяные звёзды, мышцы бёдер сокращались, а вкус, растекающийся во рту вместе с мягким «маленьким» Стивом, был сумасшедше прекрасен.       Дезориентированный и ничего не понимающий капитан осторожно опустился набок рядом с Тони. Руки сразу же потянулись к нему, и это было так естественно, что он и представить не мог, как может быть по-другому. Притянув к себе Старка, Стивен спрятал лицо в изгибе его плеча и шеи, часто и неровно выдыхая. Его всё ещё ощутимо потряхивало после пережитого, а стук выпрыгивающего из груди сердца мог быть слышен на соседней улице.       — Это было… невероятно, — севшим и очень низким голосом пробормотал Роджерс, стискивая Тони ещё крепче в своих руках.       Захмелевший Тони растерянно обнял его в ответ, прижимаясь всем телом ближе, и приоткрыл веки, смотря сквозь слипшиеся ресницы и яркие красные пятна, мелькающие перед глазами. Дыхание всё ещё было сбитым, пальцы рук и ног подрагивали, а сердце в такт сердцу Роджерса стучало оглушительно быстро. Сглотнув собравшуюся во рту слюну, всё ещё имеющую вкус Стива, Старк зажмурился, растягивая губы в нагловатой и довольной ухмылке.       — Я сбил с тебя… сдержанность, Капитан? — полушёпотом поинтересовался Тони, не зная даже, как увеличить громкость голоса.       — Твоё эго вырастет теперь до небес, — капитан зарылся ещё глубже между простынёй и шеей Старка, чтобы скрыть смущение от того, что он так ярко и несдержанно кричал, вбиваясь в Тони. Стив действительно чуть ли не впервые полностью потерял над собой контроль, из человека рационально мыслящего превратился в дорвавшегося до своего личного безумного рая, и это было очень… необычно, слегка стыдно и неловко. Мозг будто выключило совсем, остались лишь голые инстинкты. Вряд ли такое могло случиться, если бы он был с женщиной, с которой нельзя позволять себе быть несдержанным и резким. Тони спустил какой-то триггер, отключил его полностью, так, что Роджерс до сих пор не понимал, как вообще это возможно.       Помолчав немного, размышляя над словами Стива, Тони обтёр высохшее семя с ладони где-то за спиной кэпа и, повернувшись, покрыл быстрыми поцелуями его лоб. Он не умел быть нежным, всегда действовал порывами, и вчера, скорее, было исключением из правил, чем норма. Да и сегодня… Он, вообще, поехал головой, раз начал всё это. Не сказать, что не понравилось, понравилось так, что он кончил, едва прикоснувшись к себе, но это… Нет, его не смущало, что он с мужчиной. Он переживал, что Стив, пусть теперь и в бывшем Капитан Америка, будет стесняться этого.       — Ты прям зверь, — завистливо выдохнул Тони. — Но по поводу моего эго, от него уже ничего не осталось, так, жалкие попытки выпендриться, что с первого раза я превратил ледышку из сороковых… в машину для удовольствий.       — Меня всё ещё поражает отсутствие в тебе такта, — усмехнулся Стив, открывая глаза, мягко смотря на Старка. — Но… чего уж, сейчас я спорить не стану, тебе с блеском удалось лишить меня самообладания. Ты удивительный, а я… обязательно хочу попробовать выбить почву и из-под твоих ног, — с намёком на ответные действия сказал он, медленно скользя руками по его спине.       Тони насмешливо приподнял бровь и растянул губы в зверином оскале, поглаживая его по боку в ответной ласке.       — Обязательно, — мурлыкнул он, довольный тем, что Стив признал свою слабину из-за его минета. Наверное, это лучшее из того, что Старк когда-либо делал своим ртом. — Стив, а кто будет нижним? У мужчин же принято… Насколько я знаю, принято целовать и массировать там, а ещё вставлять… — он не стал говорить всё это терминами, потому что выглядело бы как на приёме у врача, но его только сейчас заинтересовала эта сторона в отношениях с мужчиной, и, заметив некоторую растерянность в глазах Стива, Тони коснулся пальцами ложбинки между его ягодиц.       Роджерс вздрогнул, не понимая, нравится ему это прикосновение или отталкивает. Зрачки расширились от осознания того, что всё это зайдёт куда дальше обычных и привычных ласк руками… и ртом. Он всё ещё не ощущал себя готовым зайти так далеко так сразу, потому что понятия не имел о всех тонкостях однополого… секса. Чувства чувствами, с этим можно было разобраться, в конце концов, он уже понял и принял как данность, что его тянет к Тони, как бы ненормально со стороны это ни выглядело. Но задумываться о технике и… прочих особенностях мужской анатомии как-то не было времени. Они только вчера встретились, а до этого мысли Стива были заняты совсем другим.       — Эм-м… я не… не знаю, — растерянно ответил он, отводя взгляд в сторону. Ему даже показалось, что будет проще отдать бразды правления в руки Тони, потому что он более… сведущ в данном вопросе. — Я?       — А почему ты? — напряжённо спросил Тони, сразу же убирая руку, и, возвратив её на поясницу, мягко нажал, заставляя ближе придвинуться к себе. — Мы можем дрочить друг другу, наверное, это нормально и это… обалденно, — он усмехнулся и чмокнул его в лоб, всё ещё помня о том, что зубы не чистил. — Стив, расслабься, я не стал бы… и не стану насиловать тебя… или давать тебе насиловать меня, пока мы… пока само не придёт к логическому завершению первого акта, — что Старк имел в виду под первым актом, он и сам не знал. Наверное, пока всё не устаканится и они не привыкнут друг к другу, ведь никто не знает, какое завтра их ждёт.       — Тони, — вздохнул капитан, обнимая его, — я не слишком… знаю, как это должно происходить. Я не думаю, что кто-то кого-то из нас может насиловать, Боже упаси. Просто… я не слишком осведомлён в подобных вопросах. В теории ─ да, но… Чёрт, я же ископаемое, забыл? Конечно, мужская, — заминка, — любовь всегда была распространена, даже в сороковых, но тогда это не обсуждалось, сам понимаешь, никто не делился подробностями своих постельных приключений, как сейчас, потому что это было… запрещено. Так что… получается, ты более… м-м-м… подкован в этом вопросе. Мы можем пока… просто… Ох, да просто делать, что нравится, а там посмотрим, ладно? — он всё же не смог справиться с алеющими щеками, смущённо опуская взгляд.       — Быстро чистить зубы, иначе я помру от того, как сильно хочу поцеловать тебя. А всё твои румяные щёки… — прошипел Тони, осторожно выпутываясь из его объятий. — Давай, поднимай свою упругую девственную задницу, и идём, нас ждут великие дела. Хотя бы зубы почистим, а дела, хрен бы с ними, — он похлопал Стива по ягодицам, прикладывая ладони, примериваясь и прицениваясь к округлостям, и расплылся в загадочной улыбке. — Ты, определённо, прав: возможно, я захочу стать первым в смене положений, — подмигнул Старк и потянул его за щиколотку, стаскивая с кровати.       — Иду, иду, — улыбнулся ему Роджерс, вставая с постели, потягиваясь и разминаясь, пока по телу разливалась приятная утренняя истома.       Душ, завтрак и Тони. Сейчас ему больше ничего не нужно было для того, чтобы чувствовать себя счастливым и удовлетворённым. Слишком много нервов за последнее время, слишком много изматывающих мыслей. Но теперь всё будет по-другому. Потому что они оба этого хотят. Потому что иначе и быть не может.