Ребенок Солнца

— Я тут подумал, — начал Джерард, закладывая продукты в холодильник. — Нам надо поменьше пить пива. — В смысле? — Фрэнк удивленно приподнял одну бровь. — Ну… Эх, ну экономить будем, — Уэй взъерошил свои волосы, словно сам не веря своим словам. — Я тоже не буду. Да и ты… — Ну, мне уже интересно, продолжай, — Фрэнк сложил руки на груди, корпусом развернувшись к парню. Тот, как-то глубоко вздохнув, фыркнул и вновь запустил пятерню в волосы, собираясь с мыслями. — В последнее время… Ты как-то округлился, что ли… Не знаю. В общем, у тебя такой, ох, пивной животик? — Джи закончил, убирая последнюю пачку масла на верхнюю полку. — Воу, — Фрэнк положил руку на живот. — То есть, по твоему скромному мнению, у меня появился пивной живот? В мои неполные двадцать пять? Знаешь, это даже оскорбительно для меня, — он мерзко захихикал, вовсе не обижаясь. Встав из-за стола, Фрэнк прошёл в коридор, где висело зеркало в полный рост. Встав боком, Фрэнк осмотрел себя. Он действительно словно округлился, щеки стали более пухлыми, а живот чуть выпирал, и упорно создавалось ощущение этого сраного пивного живота… Руки Джерарда обвили Фрэнка со спины, а потом парень поцеловал Айеро куда-то в шею, чуть смеясь. Кожа покрылась мурашками, а сам Фрэнк лишь скромно улыбнулся. — Знаешь, если бы ты был девушкой, я бы подумал, что ты беремен, но я не имею ничего против твоей полноты… Мне даже нравится, — он покрепче сжал парня в своих руках, ощущая, как тот словно растворяется в нем, и сразу становилось тепло и уютно внутри, где-то под сердцем. — Было бы смешно… Наверное. — Фрэнк положил руки на живот и словно почувствовал что-то, но сослал это на разбушевавшуюся фантазию и общую усталость за последние дни.

***

— Мне это не нравится, — хмуро сказал Уэй, захлопывая комикс, так и не дочитав его. — Посмотри. Мы должны сходить в больницу. — Фафем? — сказал с набитым ртом Айеро, а потом, прожевав жаренную курицу (которую Уэй на дух не переносил, он вообще решил заделаться в ряды вегетарианцев), — Зачем? — Твой живот, — кивнул Джи в сторону, и Айеро удивленно перевел взгляд вниз. — Живот как живот… — Ну, месяц назад он был куда меньше… Фрэнк, я переживаю, вдруг эта какая-нибудь опухоль. Это не выглядит как обычный лишний вес, и ты сам это понимаешь. — Боже мой, хорошо, мы сходим в больницу, но только для того, чтобы доказать тебе, что нет там никакой опухоли. Хватит накручивать себя. Живот как живот. Параноик вы, Джерард Уэй. Джерард улыбнулся, заправляя за ухо прядь волос. — Черт, — Фрэнк согнулся, чуть прикрывая глаза. Голова как-то загудела, внутри стало тяжело, живот невыносимо скрутило в тугой узел, а в горле встал противный привкус рвоты. — Ох. — Хэй, ты чего? — Джи подошел, приседая и опираясь на одно колено. — Фрэнк? — Дерьмово, — Айеро чуть улыбнулся, но какой-то отголосок боли все равно играл на его лице, словно показывая, что улыбка была вымученная, ненастоящая. — Знаешь, сходим в больницу завтра. Твоя паранойя заразительна, Уэй. Джерард лишь обеспокоенно посмотрел на парня, а потом на его чуть неестественно выпирающий живот. На секунду, всего на секунду в его голове промелькнула мысль: «Если бы там был ребенок, я бы сошёл с ума». И от этой мысли он улыбнулся лишь уголками губ, так, чтобы Фрэнк не заметил.

***

— Фрэнк Иеро? — спросила миловидная девушка, видимо, только что окончившая интернатуру. Она что-то черкала в бумажке, лежащей рядом с ней. В кабинете отчетливо пахло лекарствами и ещё чем-то клубничным, может быть, жвачка. — Айеро, — поправил Джерард, сидя рядом с Фрэнком. — Хорошо. Снимайте рубашку и ложитесь. Вы, может, выйдите? — она приподняла бровь, и Джерард, тяжело вздохнув, вышел. — Ладно, начнем. Что беспокоит? Фрэнк, чуть взмахивая руками, начал рассказывать про резко увеличившийся живот («Хотя я особо ничего не ем, с утра до вечера пропадаю на работе, а ещё полностью завязал с пивом!» — взбудоражено говорил парень), странные боли и постоянную рвоту. Девушка, все ещё что-то записывая, только хмыкнула: «Все признаки беременности». Все это время Джерард сидел в коридоре, то смотря на время, беспокоясь, что они там так долго, то разглядывая плакаты, где было написано «Не курите во время беременности!», «Рак излечим», и прочее дерьмо, которое Уэй старательно избегал. Но почему-то больничная тишина необъяснимо пугала и навевала страх, от которого колени Уэя дрожали. Потом дверь открылась, и бледная-бледная девушка, держась за косяк, медленно перевела взгляд на Джерарда, чуть открывая и закрывая рот, словно рыба. Сердце забилось сильнее, и его биение ощущалось даже в горле, отчего слова не могли выйти из него. — Такого не может быть. Она, все ещё призрачно белая, как и стены в этой больнице, быстрым шагом пошла куда-то, оставляя дверь нараспашку. Уэй, долго не думая, зашел внутрь. Парень сидел на краю, одной рукой держась за живот, а второй рукой смотря на какие-то бумажки в своей руке. Он был таким же бледным, как и девушка, но уши, как это было всегда, были красными, а глаза подозрительно блестели. — Что там? — ломающимся голосом спросил Джерард, подходя ближе и кладя руку на плечо парня. — П-пойдемте в другой кабинет, здесь м-может быть неисправна апп-п-паратура. Они встали и прошли, не разговаривая. Шли долго, как казалось Джерарду. И минуты эти длились бесконечность, в которой Уэй начал медленно утопать. Он не выпускал руку Фрэнка из своей ладони, но он ещё не знал, что их ждет. — Останьтесь. Хочу просто знать, что я не сошла с ума. Уэй лишь удивленно приподнял брови, но остался на месте. Через какие-то пару минут, когда все уже было готово, холодный гель был уже на чуть выпирающем животе Фрэнка, а девушка дрожащей рукой, наконец, начала, Джерард ахнул. — Господи Иисусе, — пробормотал он, смотря на экран. Там, на еле различимом фоне, в черно-белом изображении, теплился маленький огонек, еле различимый силуэт их будущего дитя, в котором билось ровное, алое пламя, и Джерарду казалось, что он слышал ровный стук его сердца. Там, на экране, где вообще мало что можно было бы различить, он видел ребенка, самого настоящего, с бьющимся, горящим сердцем и настоящей кровью. И Фрэнк, находясь на грани истерики, подумал про себя, что внутри него маленькое солнце, о котором он и не догадывался.

***

Они вернулись домой в одиннадцатом часу, полностью вымотанные и истощенные. «Пока вам лучше отсиживаться дома и ни в коем случае не говорить об этом. Это может пагубно сказаться на ребенке. Мир ещё не готов к этому». А они, сука, были к этому готовы? Сначала никто в это, собственно, и не поверил, да и сам Джерард ещё несколько часов пытался прийти в себя, осознать, что же произошло, и только потом до него дошло, что его Фрэнки просто «особенный», и от этого никуда не уйдешь. До вечера у Фрэнка брали анализы, вокруг было нереальное количество врачей, и никто не мог поверить в это. Потому что мужчина по своей природе не мог залететь. К тому же, от другого мужчины. На руках темнели следы от уколов, а кожа все ещё сохраняла ту испуганную бледность, и даже кончики ушей не были такими алыми. Глаза потускнели, а губы почти не шевелились. Фрэнк просто хотел уснуть и проспать, желательно, до конца своей жизни. Но вместо этого они прошли на кухню, Джерард достал из холодильника бутылку вина и, не доставая стакана, примкнул к горлу, чувствуя, как терпкое вино слабо обжигает горло. Потом, поставив бутылку, он развернулся к Фрэнку, опираясь руками о гарнитур. В его взгляд был таким же уставшим, грязные волосы спадали на осунувшееся лицо, а руки чуть дрожали. Потом, глубоко вздохнув, Уэй прикрылся руками, устало потирая лицо. — Поверить не могу, — он усмехнулся, вновь судорожно вздыхая. — Она все это время была… Там. Охренеть. Да, врачи в один голос сказали, что это девочка, хотя срок был ещё довольно небольшим. — Я не знаю, что делать. — Тихо сказал Фрэнк, а потом прозрачные слезы скатились по его бледным щекам. — Я тоже. Вновь молчание, прерываемое лишь редкими всхлипами. — Мы можем попробовать. У неё должно быть будущее, — все так же тихо проговорил Айеро, почти не размыкая губ. — А вдруг, так не должно быть? Вдруг она убьет тебя? Вдруг она не выживет? Что тогда, Фрэнк? Мы должны прервать все это. — Никогда, я не позволю, — взгляд Фрэнка нахмурился, а потом он, прикусив нижнюю губу, встал из-за стола и подошёл к Джерарду. Тот лишь грустно посмотрел на Фрэнка, положив ему руку на влажную от слез щеку. — Послушай, — Фрэнк взял на ощупь холодную руку Джи, переплетая пальцы— Там… Там то, ради чего мы выживали. Там то, ради чего я ушел из дома. Там то, ради чего мы ночевали рядом с бомжами. Там то, ради чего мы временами падали в обморок от голода. Там наша девочка. Звучит до ужаса сопливо, но это так, — и Фрэнк положил руку Джи на свой живот, чувствуя тепло. — Судьба не просто так нас свела. Это было ради чего-то. Может быть, она — то, ради чего мне нужно жить? Уэй улыбнулся, аккуратно целуя Фрэнка в чуть соленые губы. Легко, невесомо. Просто как напоминание, что он всегда будет рядом. — Я просто не представляю себя отцом. Я буду ужасным папочкой, — Уэй засмеялся, а Фрэнк уткнулся ему в плечо. — Мы справимся. И не такое дерьмо было. Мы справимся, Джи.