Recall

Её создавали как ту, кто не будет нуждаться в доме. Но, лежа на крыше в Илиосе, Вдова как никогда остро чувствует, что она именно там, где должна быть. По крайней мере, ей так кажется. Умеренный, не причиняющий дискомфорта климат. Слабый ветер — не нужно беспокоиться о внезапном порыве, который может поменять траекторию пули. Сравнительно небольшое население — поиск цели не составит труда. Возможно, в каком-то смысле это именно то, что должен означать для неё «дом». Но не только это привело её сюда. Но что же еще?.. Вдова все чаще задается вопросом, имеет ли это отношение к её прошлой жизни. Она знает, что когда-то была среди гражданских. Но, если не считать того, что рассказал «Коготь», все воспоминания окутаны плотным туманом. Это расстраивает Вдову не из-за отсутствия информации. Ни в коей мере. Кем бы она ни была раньше, та женщина уже мертва. Но, несомненно, это несколько раздражает — жить с воспоминаниями, часть которых недоступна даже для их владельца. И особенно это раздражает тех, чьи воспоминания так же упорядочены, как и её собственные. Качая головой, словно пытаясь избавиться от подобных мыслей, Вдова наклоняется и снова смотрит в прицел винтовки. Она обнаружила свою цель, но проблема в том, что последние три часа та сидит в кафе. Слишком велика вероятность, что пуля войдет в висок ничего не подозревающего официанта. Информации относительно её цели, как всегда, немного. Досадил «Когтю». Для её начальства этого достаточно, как и для неё. Спустя еще двадцать минут ожидания он, наконец, встает. Только начинает подниматься, а Вдова уже держит его голову точно в прицеле. Еще пара дюймов — и траектория полета пули будет достаточно высокой, чтобы пройти точно сквозь его череп, не нанеся никакого лишнего урона на вылете. Три. Два. Вдова медленно кладет палец на спусковой крючок. Один. И нажимает. Готово. Вдова выдыхает, чувствуя, как сердцебиение учащается и слабая, болезненная волна тепла проходит по телу. Убирая винтовку в чехол, она растворяется в тенях, когда привычные крики, полные паники и ужаса, наконец раздаются с улицы внизу. Если что и воодушевляет Вдову в её работе, так это ужас, который охватывает каждого, кто оказался рядом с убитым. Но подчищать следы — это не её работа. Вдова прицеливается крюком-кошкой, когда за спиной раздается звук. Она не показывает виду, что уловила его, но при этом готова в любую секунду побежать. Чтобы достать винтовку, потребуется слишком много времени. Другой вариант — пистолет, висящий на ремне у бедра. Но тогда придется бросить крюк-кошку — и она лишит себя единственного пути к отступлению. Оказаться в подобной ситуации — ужасно неосмотрительно с её стороны. А затем Вдова слышит характерное гудение. Улыбаясь, она бросает крюк-кошку, достает пистолет и разворачивается. Наводит его на Трейсер ровно в тот момент, когда та, совершив скачок, возвращается в реальность. — Приветики, дорогуша! — щебечет она, как обычно не обращая внимания на пистолет, нацеленный прямо в сердце. Вдова усмехается, пристально глядя на глупую девчонку. — Если ты хотела его спасти, то ты опоздала, — говорит Вдова с тенью торжествующей улыбки на лице. И удивленно вскидывает брови, когда Трейсер многозначительно кивает. — Увы, но да. Я все видела, — говорит она, глубокомысленно качая головой. — Без сомнения, отличная работа. Нет, даже не так — безупречная. Ты прекрасно знаешь свое дело. Вдова хмурится. — Ты хвалишь меня за успешное убийство? — спрашивает она — пусть это и звучит как утверждение, — и опускает пистолет. И Трейсер даже не попыталась ей помешать? И что она собирается делать теперь?.. Трейсер морщит нос и, кажется, сама не знает, как поступить. — Понимаю: все это странно, дорогуша, — быстро говорит она. — Правда, не знаю, что мог натворить тот парень, чтобы вывести из себя «Коготь»: в свое время за ним следил именно Overwatch. Торговля оружием вроде бы. Вдова сдержанно усмехается. — Поблагодарила бы меня за то, что выполняю твою работу, non? Лена закатывает глаза, подцепляя большим пальцем один из ремней, которые охватывают её узкие бедра. — Какую работу? Вдова прищуривается. Трейсер лучезарно улыбается в ответ. Некоторое время они стоят, буравя друг друга взглядами. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем англичанка, что и неудивительно, нарушает молчание. — Похоже, нам иногда необязательно быть врагами? — спрашивает она, и её высокий голос утопает в необъятном ночном небе. Вдова усмехается, на мгновение поднимая пистолет. — Ты забываешься, — беззлобно говорит она. Глаза Трейсер заметно расширяются. — Кстати говоря, и я за тобой слежу. Придет и твой черед — это лишь вопрос времени. Трейсер напрягается, но затем постепенно расслабляется. Вдова внимательно следит за её движениями. Трейсер изо всех сил старается сохранять невозмутимость. — И что мешает тебе убить меня прямо сейчас? — спрашивает она. Впервые её вопрос не звучит как откровенная насмешка, а в голосе неподдельное любопытство. Вдова вновь в замешательстве. Она хочет быть честной перед собой. И перед Трейсер. Но она лишь усмехается. — На тебе я тренируюсь, — говорит Вдова, и в её голосе звучат стальные нотки. — Стоит признать, ты самая занятная среди моих жертв. Привычная улыбка Трейсер угасает на глазах. И Вдова внутренне ликует, видя это. — Звучит как полнейшая ерунда, — неожиданно резко отвечает Трейсер. Она злится, и это видит даже Вдова. В ней не заложено эмоциональное восприятие, но все же злость — это не то, что она ожидает увидеть на лице англичанки. И это несколько обескураживает её. Трейсер качает головой и бормочет что-то себе под нос. Палец Вдовы, лежащий на спусковом крючке, дрожит. Это было бы так просто. Убрать источник постоянного раздражения — и все станет как прежде. Её рука дергается. Просто сделай это. Инстинкт, благодаря которому она жива по сей день, твердит ей всадить пулю промеж глаз невыносимой девчонки и покончить с этим. Но она слышит еще один голос, и он кричит: не делай этого. И что самое странное, это её собственный голос. Вдова тяжело сглатывает. — Я… я не знаю, зачем играю с тобой в эту игру, — запинаясь, осторожно произносит она. Облизывает внезапно пересохшие губы. Их взгляды пересекаются, и Вдова замечает едва уловимый блеск в глазах Трейсер. — Кажется неправильным убивать тебя здесь. Грудь англичанки заметно вздымается. Это движение притягивает взгляд Вдовы — и в ней что-то вновь болезненно ломается. Трейсер приоткрывает губы, делая глубокий вдох. — Мы бывали здесь раньше, ты и я. Вдова хмурится. Она и Трейсер? Вместе в Илиосе? Вдова тщательно перебирает доступные ей воспоминания и пытается вспомнить, сталкивался ли когда-нибудь «Коготь» с Overwatch в этом греческом городе. Она уверена, что они ни разу не пересекались здесь. Но у Вдовы сосет под ложечкой… Может, она неправа? Призрачные обрывки воспоминаний встают перед глазами: густые короткие волосы между пальцев, приятная тяжесть на губах, рваное, обжигающее дыхание у шеи и тепло тела под боком. Её сердцебиение трепещет и бьется все быстрее. Вдова, словно обжегшись, делает шаг назад. Головная боль расцветает в основании черепа. Трейсер шагает к ней, и Вдова закрывает глаза. — Дрянь, — шипит она в надежде, что, задетая, Трейсер уйдет. Но вместо этого тонкие, слишком теплые пальцы обхватывают её запястье. Вдова замирает, когда её руку переворачивают ладонью вверх. Трейсер мягко и уверенно скользит большим пальцем по выступающей вене на внутренней стороне запястья. Вдова вздрагивает, и из груди невольно вырывается вздох. Трейсер вкладывает в её ослабшие пальцы тщательно сложенный листок бумаги и неожиданно отпускает. Вдова резко открывает глаза, в ужасе смотря на Трейсер. — Имеешь право так считать, — слишком добродушно отвечает та. Моргая, Вдова делает несколько шагов назад, резко разворачивается и бросается бежать. Наклонившись, поднимает крюк-кошку и, выпуская его в сторону колокольни, спрыгивает с крыши. Закрепленный трос уносит её прочь от девушки, которая каким-то образом «вывела её из строя». Она разворачивается, целясь в сторону крышу и стреляя до тех пор, пока не кончаются патроны. Но Трейсер уже ушла. Вдова едва не ломает ноги, ударившись о колокольню, но сохраняет равновесие. Она не спешит подниматься. В голове пульсирует так, что кажется, будто еще немного — и там что-то взорвется. Все еще теплый листок бумаги, сжатый в руке с крюком-кошкой, обжигает. Вдова ждет, пока тот не остынет, и медленно поднимается выше, чтобы отыскать надежную точку опоры.