Flowey Is Not a Good Life Coach

       Папирус вскочил на ноги. Что здесь делает Андайн? Он закрылся в шкафу. Поразмыслив несколько секунд, он решил, что это только временное решение. И он чувствовал себя немного глупо.        Что же ему делать?        — Эм, — протянул он, выйдя из шкафа и высовываясь из спальни. — Я тебя не слышу, я очень болен и вообще сплю!        Папирус осознал фатальную ошибку в этой фразе слишком поздно.        Он услышал грохот шагов по лестнице и едва успел отскочить от двери.        — Папирус! — Андайн хлопнула дверью и ворвалась в комнату, на одном плече держа рюкзак. — Я принесла тебе кое-что, пока ты лежишь... в постели... — Она замолчала, и на ее лице застыла уверенная ухмылка.        Папирус не заметил, разглядывая ее груз.        — Ты не должна ничего поднимать! — Он забрал у нее рюкзак, оказавшийся таким тяжелым, что ему пришлось взять его двумя руками. — Что ты вообще тут делаешь, Андайн? — ругался он. — Ты должна отдыхать!        Она могла пораниться! О чем она думала, отправляясь из самого Вотерфолла с таким тяжелым грузом?        Санс вбежал в комнату за Андайн, слегка запыхавшись и явно раздражаясь все больше с каждой секундой.        — Какого черта? Ты не можешь просто так врываться сюда с воплями, когда...        Андайн проигнорировала их обоих. В ее груди загрохотал тихий рык, а зрачок в ее оставшемся глазу сжался от ярости. Со скоростью кобры она схватила Папируса за кофту и притянула ближе, уставившись на его лицо.        — Кто это с тобой сделал? — медленно, с холодом глубоководного течения прошипела она.        Хотя и ее гнев был направлен не на него, по позвоночнику Папируса побежали мурашки. Андайн могла быть страшной, когда хотела.        — Н-никто, — выдавил он.        Она сурово оглянулась на Санса, поднявшего руки в знак капитуляции. В этом Папирус его не винил.        — Ты сказал, что он болеет! — Ее зубы грозно щелкнули вместе с последним слогом.        — Ну, то есть, хех... — запинался Санс, пытаясь усмехнуться (но больше вышло похоже на писк). — Это примерно то же самое, верно?        Андайн напрягла руку, и Папирус ощутил, как несколько ее когтей распарывают ткань. Он вздохнул. Ему нравилась эта кофта. Она повернулась к нему.        — Кто это сделал? — повторила она. — Я их нахер в землю закопаю.        Папирус заметил, как Санс вздрагивает и делает шаг назад.        — Тогда тебе придется, эм... закапывать меня, — пробормотал Папирус, — потому что это сделал я. Не специально! — быстро добавил он, когда Андайн изменилась в лице. — Это был несчастный случай. Санс солгал ради меня и сказал тебе, что я болею. Прости, Андайн.        В каком-то роде он сказал правду. Санс поймал его взгляд, и они обменялись виноватым торопливым кивком за плечом Андайн. Это было только между ними; Андайн имела лишь хорошие намерения, но это вовсе не ее дело. Папирус опасался, что она не будет осторожничать с Сансом, если поймет что-то неправильно.        Андайн отпустила кофту Папируса, и ее лицо взволнованно напряглось.        — Несчастный случай? В смысле, ты ударился собственной атакой?        — Так уже было один раз, — заметил Санс, решаясь заговорить, раз уж Андайн чуть остыла. — Вроде как с его рукой.        Он искоса посмотрел на Папируса, ожидая его подтверждения. Папирус кивнул. Андайн переводила взгляд с одного брата на другого, задумчиво хмурясь.        — Уверен?        — Э-э... — Санс пожал плечами. — Ну да?        — Кому знать, как не мне, — поднял бровь Папирус.        — Эй, — Андайн махнула рукой, — я ничего такого не имею в виду, Папс, расслабься. Просто... — Она потерла подбородок. — Я никогда не слышала, чтобы монстры ранились своей магией, вот и все. Во всяком случае, не специально.        Папирус чувствовал, что на него уставился Санс.        — То, что ты никогда о таком не слышала, не значит, что это не может случиться, — возразил он, понадеявшись, что это достаточно хороший аргумент, который не обидит ее.        — Да, конечно, — проворчала Андайн. Она посмотрела на них еще секунду и подняла руки. — Все! С меня хватит, — прорычала она. — Случайность. Почему нет? Ты бы ее и устроил, дурашка. — Она шутливо ударила по его руке.        Не по той руке. Он вскрикнул, отпрыгивая от нее и прикрывая место удара ладонью.        — Эй, все хорошо? — в панике спросила она. — Я же не ударила тебя так сильно, да? — Ее руки замерли в воздухе, будто она боялась, что Папирус рассыпется, если она коснется его снова.        Между ними встал Санс:        — Нельзя поосторожней?        — Я едва его коснулась, клянусь! — Андайн попятилась назад.        — Ничего, — негромко сказал Папирус, дергая Санса за рукав. — Ничего страшного.        — Она не может держа...        — Это еще что? — Андайн уставилась на запястье Папируса.        Его рукав немного поднялся; Папирус оттянул его назад, но слишком поздно.        Андайн схватила его за руку и задрала рукав до локтя, и Папирус с шипением попытался вырваться. Боже, это... было неприятно. Очень. На ощупь ткань была как наждачная бумага или разбитое стекло. Он отвернулся, глядя на шкаф, чтобы не видеть ее реакцию.        — Охренеть, — выдала Андайн.        Санс ничего не сказал, но издал тихий звук, выдававший его огорчение. Намерения Папируса скрыть эти раны прожили не дольше, чем осознание, что он не принес с собой чистую одежду, когда мылся, но Андайн совсем не помогала, буквально тыкая его брата лицом в раны.        — Какого черта ты натворил, Папс? — Она подняла его кофту, изучая ребра, тоже обгоревшие и помятые с одной стороны.        — Не нагло ли? — возмутился Папирус, хлопая по ее руке.        — Оставь его, Андайн, — угрюмо и тихо попросил Санс.        — Как ты можешь так спокойно говорить, когда он наполовину обугленный? — покачала головой Андайн.        — Да все нормально, Андайн, правда. — Папирус убрал ее руки и осторожно опустил рукав. — Просто глупая случайность, вот и все.        — Папирус, — поморщилась Андайн, — это серьезнее, чем случайность. Мне кажется, надо попросить Альфис тебя осмотреть.        Только не это. Это последнее, чего бы он хотел. Папирус сразу же затряс головой.        — Нет, спасибо.        Андайн изумилась, как... ну, как рыба.        — В смысле «нет»? — Она указала на синяк на его лице. — Ты разбил себе половину тела, сломал руку — не говоря уже о том, что это вообще должно быть невозможно! Что-то не так, — скрестила она руки, мрачнея. Ее жабры на шее плотно закрылись. — Слушай, я знаю, что я проигнорировала тот раз, когда ты испугался, и мне жаль. Может... — Андайн тяжело вздохнула. — Может, не знаю, я поторопилась. Если все только становится хуже...        — Все хорошо, — заверил ее Папирус, одновременно ощущая облегчение и подавленность. Все может закончиться. Он может закончить это. — Если ты думаешь, что так лучше, я прямо сейчас покину стражу.        И так будет к лучшему, он знал. Может, в других обстоятельствах работа в Королевской Страже оказалась бы приятной и великой, какой он ее представлял, но... не сейчас. Сейчас дела обстояли иначе.        Он мог бы найти способ довольствоваться работой безымянного часового. Он мог бы найти способ справиться с любым наказанием, которое придумает Флауи.        — Это сделал я.        Папирус и Андайн оглянулись на Санса, встретившего взгляд Андайн с жалким вызовом.        — О чем ты, мать твою? — зарычала она.        Он положил руки в карманы.        — Это не атака Папируса так ударила его, а моя. Вчера мы занимались, и я совсем разошелся с синими атаками.        Папирус заметил, как подозрительно дрогнули плечи Андайн, и кашлянул.        — Но это не совсем его вина, Андайн, — поспешно заявил он. — Я, эм, поскользнулся на льду в самый неподходящий момент. — Во рту застряла ложь, но он противостоял ей.        — Ага, — протянул Санс, бросая суровый взгляд на Папируса, — но ничего бы не случилось, если бы я был поосторожнее.        Андайн кусала губы, явно запутанная.        — Хотите сказать, что Санс сделал все это, — она указала на Папируса, — за один удар. Да вы прикалываетесь!        Санс выглядел подавленным, но все же кивнул. Папирус не смог сдержать обиды за брата.        — Он хорош в магии! — огрызнулся он. — Когда пытается! И вообще, — добавил он, — когда я вбежал, я получил где-то пять или даже шесть ударов. Э-э...        — Ты не можешь его выгонять, он же ничего такого не сделал! — выпалил Санс, насильно возвращая их троих к теме.        — У меня есть обязанности! — воскликнул Папирус, не отставая. — Я уже пропускаю работу, а я даже не болею! — И он был бомбой замедленного действия.        — Потому что я ударил тебя! — взмахнул руками Санс.        Андайн открыла рот, чтобы вмешаться, но для нее не было места. Вместо этого она наблюдала за спором, поворачивая голову из стороны в сторону, будто наблюдая за особенно напряженным матчем пинг-понга.        — Просто случайность!        — Это не умаляет того, что я тебя поранил!        — Это всего лишь поверхностные раны, Санс, я гораздо сильнее, чем ты.        — И как это все исправляет?        — Я в порядке, — произнес Папирус. Почему Санс так упорно спорил? Его ударило, но не так же сильно — и, в любом случае, к завтрашнему дню он будет как новенький.        Санс прижал ладони к своим глазницам.        — Можешь перестать так говорить?        — Боже мой, заткнитесь!        Оба брата посмотрели на Андайн. Ее рот сложился в улыбку женщины, которую уже довели до предела.        — Хоть кто-нибудь в этом доме может говорить прямо? — Она скрестила руки. — Просто скажите правду, ага? Вы сводите меня с ума!        Сложно было продолжать спор, когда на них нацелился зловещий желтый глаз. По крайней мере, Папирус потерял нить своей мысли. Следующие несколько секунд прошли в избегании зрительного контакта и несвязном бормотании. Ни один брат не хотел рассказывать Андайн правду о том, что случилось, но они не могли придумать хорошую историю, пока она стояла рядом.        — Ох, так еще хуже, — закатила глаз Андайн. — ЛАДНО!        Папирус подпрыгнул и увидел, что Санс отреагировал так же. Очевидно, они оба были только любителями в соревновании криков.        — Ладно, — повторила Андайн на более приемлемой громкости. — Сговаривайтесь против меня, мне плевать, — сказала она бесцветным голосом и пожала плечами. — В смысле, мы друзья и все такое, но забейте.        Папирус чувствовал себя последним существом на планете. Догадываясь о его мыслях, Санс предупреждающе поглядел на него. Точно. Санс и так подставил себя, солгав Андайн, чтобы прикрыть катастрофический срыв Папируса вчерашней ночью. Хотя он не хотел расстраивать Андайн, он не хотел разрушать хрупкий союз, возникший между ним и братом. После всего, что они прошли, они будто снова очутились в одной команде, хотя способ объединиться был не самый лучший.        Он вздрогнул, когда на его здоровое плечо опустилась рука Андайн.        — Слушайте, — вздохнула она, кладя другую руку на плечо Санса, — я не рада, что мне солгали, но умирать я из-за этого не собираюсь. Пока все в порядке, можете справляться со своим дерьмом сами. Не знаю, с чего вы, балбесы, взяли, что я собираюсь кого-то увольнять. — Она сурово взглянула на Санса, затем на Папируса. — А ты даже не думай о том, чтобы уйти, Папс. Серьезно!        — Но...        — Замолчи! Мы вместе до самой смерти, стражник! — Взгляд Андайн смягчился. — Какое-то время ты будешь только привыкать, Папирус. Я ни от кого не жду, что они будут идеальными и сразу все поймут, только присоединившись. Это процесс. На самом деле, — гордо улыбнулась она, — я думаю, что мы нашли твою нишу, и все благодаря тому случаю, когда ты меня избил!        Папирус помрачнел.        — По-моему, это совсем не мое, Андайн.        — Не-не-не! — Андайн затрясла головой. — Не в этом смысле. Посмотри в рюкзак.        Папирус присел и заглянул внутрь рюкзака, расстегнув молнию. Он был полон... бумаги?        — Это еще что? — спросил Санс.        Андайн ухмыльнулась и от души шлепнула его по спине, от чего он чуть не упал.        — Именно этим Папс займется, пока «болеет», Санс.        Папирус уловил слабый запах серы, осознал, что это за бумага, и достал одну страницу. Он пробежался по строкам.        — Андайн, им же несколько месяцев.        — Я знаю! — широко улыбнулась она. — Я должна сдавать главный отчет королю Азгору в конце каждого месяца, но я забывала об этом... последние четыре месяца. Ха-ха?        Четыре. Месяца.        — Ты серьезно? — Папирус предположил, что это снова веселится его карма, вспоминая о всех его грехах.        Стоп. Так это его ниша? Бумажная работа?        Андайн сделала жест, говорящий что-то типа «ну, так вышло».        — Ты справишься, — радостно заверила его она. — Я прочитала твой отчет, и он вышел гораздо лучше, чем если бы его написала я. Так организованно! И ты так аккуратно пишешь!        — Просто я пишу так, чтобы это можно было прочитать позже, — слегка пассивно-агрессивно отозвался Папирус.        — Видишь? Ты гений!        Лицо Санса мрачнело все сильнее и сильнее. Он скрестил руки.        — Так, значит, услышав, что мой брат болен, — спокойно начал он, — твоим первым побуждением было сбросить кучу твоей заброшенной работы на него? Я все правильно понимаю?        — Так как официально только что назначенный секретарь Королевской Стражи, теперь это его куча работы, — поправила она. — И это не займет так уж много времени.        — Ты серьезно? — Санс вытянулся в весь рост. — Ты знаешь, сколько времени у него заняло то, чтобы разобрать эту нечитаемую хрень в прошлый раз? — Он указал пальцем в сторону пакета. — Это займет неделю, может, даже две! И это при том условии, что больше он не будет ничего делать!        Папирус продолжал просматривать документы, но наблюдал за ними уголком глазницы. Андайн изо всех сил пыталась подмигнуть.        — Именно. Всегда пожалуйста, — заявила она, заговорщически пихнув Санса локтем. Она прочистила горло. — То есть это достаточно важно, так что ты освобожден от патрулей, пока не закончишь, Папс.        — Достаточно важно, чтобы ты откладывала это четыре месяца, — с сомнением отметил Папирус. Она пыталась не упускать его из вида. Как его капитан, она, конечно, могла менять его рабочие обязанности по желанию, но ему хотелось, чтобы она была честнее. Почему-то это казалось покровительством.        По крайней мере, она все же прочла его отчет, подумал он. В конце концов, он потратил время не зря.        — Ну да, знаешь, так бывает, — расхохоталась Андайн. — Но серьезно, Азгор начинает как бы... ругаться. Так что начни, как только сможешь, ага?        Санс, стоявший рядом с ней, кипел от негодования. Андайн явно не замечала, но Папирус знал своего брата наверняка.        — Я начну утром, — согласился Папирус, надеясь, что это приемлемый компромисс. Втягивать Андайн в их ссоры он считал нежелательным, поэтому решил избегать такого поворота. Санс бы вышел из себя, если бы Папирус попытался начать сегодня любую работу. Его было сложно разозлить, но стресс с ночи, соединенный с совсем не успокаивающим присутствием Андайн, похоже, напрочь стирал нервы обыкновенно невозмутимого брата.        На секунду Андайн показалась усталой. Папирус наблюдал, как Санс прожигает ее взглядом, будто ожидая, пока она скажет еще что-нибудь такое, за что на нее можно накричать.        В глазах Санса что-то дрогнуло.        — Вау, — пробормотал он, — ты выглядишь какой-то липкой.        Папирус поднялся, забыв о горе бумаг.        — Он прав. — Ее щеки покрылись тонким слоем слизи и стали темнее, чем обычно. Плавники легко дрожали, словно она с трудом удерживала их от движения. Папирус нахмурился. — Тебе нехорошо, да? Ты перестаралась.        — Пф! — Андайн скрестила руки. — Расслабьтесь, ребятки! Сейчас мне гораздо лучше. — Она самодовольно надула грудь, излучая здоровье или, по крайней мере, пытаясь. — Я даже сделала разминку перед тем, как прийти сюда. Надо восстановить силы, которые я потеряла, пока валялась дома, понимаете?        Неудивительно, что она выглядела так, словно упадет в любой момент! После его ночи и утра, что он пережил, это стало последней каплей.        — Единственное, что я сейчас понимаю, — раздраженно произнес он, взявшись за ее плавник и выводя ее из комнаты, — это то, что тебя надо отвести вниз, чтобы ты поела и отдохнула перед тем, как идти домой. — Его пронзила злость с определенной целью, и это казалось почти очищением.        — Ай-ай-ай! Папирус, боже!        Папирус слышал, как позади хихикает Санс. Одно это стоило любого стыда, который испытает Андайн. Она заслужила за свое безрассудство. Честное слово! Она была еще хуже Санса.        Он отпустил ее плавник лишь тогда, когда они дошли до дивана.        — Садись, — приказал он и бросился на кухню, чтобы принести стакан воды. Она легко обезвоживалась.        Когда он вернулся, Санс злорадно помогал Андайн укрыться пледом. Она сердито посмотрела на него, забирая у Папируса стакан.        — Чего лыбишься?        — Ничего, — ответил Санс. — Просто забавно, когда это происходит с кем-то еще. Дать пульт?        — Да, да, — проворчала она, но все же взяла у него пульт. — Раз уж так, несите свои костлявые задницы на кухню и приготовьте мне что-нибудь. — Она включила телевизор и стала игнорировать их, потихоньку потягивая воду из стакана.        — Боже, — выдохнул Санс, когда они прошли на кухню. — Бедная Альфис. Наверное, она просто кошмарна, когда постоянно лежит в постели.        — Альфис казалась довольно усталой, когда я ее видел, — признал Папирус. Андайн гордилась своей физической силой; она не могла быть простым пациентом.        Копаясь в поисках ингредиентов (остатки были приемлемыми, когда ели только они сами, но гости заслуживали свежей еды), Папирус пытался понять, что его беспокоило. Будто он забыл что-то сделать...        Ой! Альфис. Ну вот, он снова ее игнорирует.        — Санс, — позвал он, — можешь поставить кастрюлю с водой на огонь?        Санс пожал плечами и принялся за дело, а Папирус достал телефон. Он получил очередное сообщение.        «@сильнаярыба91 у тебя??? <:U»        Папирус ответил положительно и получил ответ через несколько секунд после того, как нажал «Отправить».        «О, хорошо. Задремала, а когда я проснулась, ее уже не было».        Папирус кратко описал ей суть визита Андайн.        «Омг. Мне прийти и забрать ее?»        Уловив движение, Папирус отвлекся от телефона.        — Санс, нет, надо сначала дать воде закипеть.        Санс положил горсть сырых макарон на стойку.        — Ну ладно, — пожал он плечами. — Кому пишешь?        — Альфис. — Которая, кажется, постоянно была онлайн. Папирус не ожидал, что ему придется вести полноценный разговор, пока вода закипает.        — А, это хорошо. — Санс, похоже, чуть оживился. — Она хорошая.        — Да, она очень милая. — Папирус отправил еще несколько сообщений, отвечая на вопросы Альфис.        «эй мб вместо того чтобы писать все вручную ты отправишь это мне и я все распечатаю»        Хм. Очень даже хорошая идея. Папирус отправил ответ с этой мыслью. Если подумать, им бы не хватило всей бумаги в доме, чтобы написать этот месячный-теперь-четырехмесячный отчет.        Когда вода закипела, Папирус попрощался и отложил телефон. Ему казалось, что Альфис бы с радостью обменивалась сообщениями до самого полудня, но ему было пора начинать готовить соус.        — Хотела узнать, куда отправилась ее рыба? — поинтересовался Санс, пока Папирус нарезал овощи. К сожалению, у него не осталось времени, чтобы хорошенько взбить их. Может, они смягчатся, пока будут готовиться.        — Да. Похоже, Андайн от нее улизнула.        Санс скорчил рожицу.        — Как-то сложно представить, как она от кого-то сбегает.        — Верь или нет, но она может быть на удивление тихой. — Она пугала Папируса больше раз, чем он мог сосчитать — обычно с болезненными и неловкими результатами. И учитывая то, как устало выглядела Альфис, когда они говорили, неудивительно, что Андайн смогла пройти мимо нее.        Папирус поставил Санса смотреть за лапшой, пока сам принялся за соус. Он добавил немного масла в сковороду, надеясь, что это сделает еду более жидкой. Как он и боялся, оно... получилось не совсем соусом. Просто масло, овощи и приправы, все идеально видимые, а не однородная масса, которой они должны были стать.        — Пахнет вкусно, — подметил Санс.        Папирус подумал, что слышит намек на удивление в голосе брата, но отпустил эту мысль.        — Я все испортил, — вздохнул он. — Теперь, когда они достали макароны и он добавил неудавшийся соус, блюдо выглядело очень глупо.        — Не знаю, бро, — пожал плечами Санс, — по-моему, и так смотрится неплохо.        Наверное, Андайн понадобится еще один стакан воды, чтобы смыть этот беспорядок в горле. Ну что ж. Папирус достал тарелку и понес ее в гостиную. Андайн растянулась на диване и явно получала столько же удовольствия, сколько обычно получал Папирус.        — Спасибо, Папс, — кивнула она, усаживаясь с тарелкой. Она уставилась на разноцветную катастрофу. — Выглядит иначе, чем обычно. Экспериментируешь?        Папирус сел рядом с ней, поставив подбородок на руку.        — Нет, — хмуро возразил он. — Просто у меня не вышло. Прости, если совсем плохо.        Она попробовала еду, методично пережевывая. Когда она проглатывала, ее глаз расширился.        — Охренеть.        — Так плохо?        Андайн ответила не сразу, слишком занятая поглощением испорченных спагетти.        — Шовшем нет, — наконец выдала она и сглотнула. — Совсем не плохо! Что ты сделал по-другому?        Папирус пожал плечами. Он обрадовался, что ей понравилось, хотя он и не понимал, почему.        — Я нарезал все ножом, а не взбивал, и добавил немного масла, чтобы расплавить овощи, но вышло не особо. — Разумеется, из-за этого вкус стал другим.        Могут ли овощи плавиться?        — Нарезал все ножом и добавил горячее масло... — Андайн задумалась. — Вроде понятно. Да!        В комнату вошел Санс, усевшись с другой стороны от Папируса и оглядев Андайн.        — Видишь, ты волновался из-за ничего, — тихо сказал он. — Ей и так нравится.        За несколько минут Андайн очистила всю тарелку и отставила ее на пол. Втроем они провели следующие полчаса или около того, болтая (сначала неловко, так как они еще слегка злились друг на друга) и смотря телевизор.        На каком-то моменте посреди мыльной оперы, которую они все видели, Папирус ощутил вес на своем плече. Андайн уснула. Он не знал, когда именно, но на его кофте уже уверенно поселилось пятно слюны.        — О господи, — вполголоса произнес он. — Серьезно? — Она легла на его рану, но ее вес практически не влиял на уже жалящую боль, что определенно было хорошим знаком. Просто он не мог двигаться — а это уже не так хорошо.        Санс оглянулся на них и улыбнулся.        — Вау, она уснула.        — Я вижу, Санс.        — Сейчас, — хмыкнул он, передвигаясь и ложась на Папируса. — Я тебе помогу.        Папирус раздраженно запыхтел.        — Не знаю, считается ли это за помощь...        Санс не ответил. Папирус хотел сказать что-то еще, но вдруг услышал тихий храп.        Серьезно.        Ну вот, теперь он окончательно попал в ловушку. Он даже не мог достать телефон, чтобы поговорить с Альфис, так как они улеглись на его руки. Великолепно.        Чуть позже Папирус проснулся с видом на потолок и слегка запаниковал. Сколько времени? Как долго... Он обратил внимание на часы и вздохнул. О, хорошо; у него есть еще несколько часов перед выходом. Он спокойно откинулся обратно на подушку.        Которая дышала?.. В какой-то момент Андайн отклонилась в другом направлении, и трое из них в итоге легли, как упавшие домино. Папирус наполовину лежал на Андайн, чувствуя тепло ее тела. Санс свернулся калачиком у их ног, как неряшливо одетая собака.        Они оба еще спали. Папирус осторожно передвинулся, выпутываясь из их конечностей так, чтобы не разбудить. Андайн что-то бормотала себе под нос, нахмурив брови.        — Не хочу сегодня идти в школу, — сказала она, захватывая Папируса в медвежьи объятия. — Миссис Кракен покрасила всех лошадей в фиолетовый, это нечестно.        Вот черт.        — Андайн! — прошипел Папирус. Он мягко пихнул ее локтем в ребра.        — Мам, я же сказала, я не... — Андайн раскрыла глаз. — О, привет, Папирус, — сонно пробормотала она. — Что ты делаешь в моем доме?        — Вообще-то ты в нашем доме, — поправил ее он. — И ты, э-э... немного меня ломаешь.        Андайн недоуменно поморщилась. Через секунду она окончательно проснулась, осознала ситуацию, покраснела и, отодвинувшись, с коротким воплем наполовину шлепнулась на пол.        — Ха-ха, прости, Папс, — хихикнула она, потирая затылок и улыбаясь. — Никаких гетеро.        — Ага, не волнуйся. — Папирус приподнялся на локте. — Ты в порядке? — спросил он, глядя, как она трясет рукой.        — Да, просто отлежала.        Санс открыл глазницы, потягиваясь.        — О боже, — зевнул он, выбираясь из-под их ног. — У меня был страннейший сон про то, что я работал на фабрике сыра, и... — он замолчал, многозначительно уставившись на ноги Андайн, находившиеся в опасной близости от его лица. — Неважно, это все объясняет.        — Эй! — Андайн стянула ноги с дивана, заодно постаравшись столкнуть оттуда и Санса.        Папирус моргнул.        — Тебе снилось, что ты работал? Какой ужас. — Это была слишком легкая мишень, чтобы ее упустить. Должно быть, сон пошел ему на пользу.        — Я разделяю эту точку зрения, — заявил Санс, поднимаясь.        Телефон Папируса запищал. Он достал его из кармана и поморщился. Пять непрочитанных сообщений от Альфис со все более нарастающим волнением.        — Эм... Не хочу выгонять тебя из дома, — обратился он к Андайн, — но Альфис вроде как начинает волноваться.        Андайн села, вытаскивая свой телефон.        — Вот блин! Я поставила его на беззвучный и забыла; она так разозлится... — Она поднялась на ноги. — Спасибо за еду, Папс, но надо идти. Положи льда на... половину своего тела, окей? Увидимся, ребят!        Она вышла из дома, напоследок пробормотав:        — Я не хотела засыпать на три часа, о, боже, она меня убьет...        Папирус отправил торопливое сообщение, чтобы Альфис знала, что Андайн уже идет домой. Он сел, и вся его спина звучно хрустнула.        — Ох. Я думал, ты больше не дашь мне спать на этой штуке.        — Я принес бесчестие в эту семью, — хмыкнул Санс, не выглядя особо расстроенным из-за этого.        Папирус подумал, что ему стоит встать и заняться чем-то продуктивным на следующие несколько часов. Может, он мог бы начать разгребать завал из отчетов или помыть что-то или...        Вместо этого он остался на диване с Сансом, смотря телевизор и дремля. Хоть диван и был неудобным, он стал оазисом, из которого Папирус не совсем был готов уходить.