Изменить себя. Или нужно ли бете становиться омегой?

Тимур подскочил и хлопнул себя по животу. Я бросил в него подушкой, но он увернулся и, хихикая, осторожно закрыл за собой дверь спальни. Фейерверки мешали уснуть. Как бы я не крутился, как бы ни ложился – никак не мог провалиться в сон. Вот чем отстойна эта квартира. Каждый год одно и то же. Особые любители природы собираются в парке и начинают соревноваться в бросании снежков. К счастью, до моих окон они не долетают. Мало мне этих гуляющих в парке, так еще отголоски гуляний в округе нервируют. Как будто нельзя собраться в одном месте! И неужели нельзя обойтись без идиотских песенок? Каждый год одно и то же. Другого репертуара у них нет? Промучившись пару часов и вдоволь поиздевавшись над медведем, я накинул халат и поплелся в гостиную, чтобы посмотреть телик. Может, тупое шоу нагонит тоску и я усну? Только вот как открыл дверь, так и застыл столбом на пороге. Тимур, оказывается, никуда не ушел. Зачем он перетащил стол в центр гостиной и притащил стулья? Свет пламени двух свечей нервно дрожал, отбрасывая на блюда причудливую тень. Мой бокал, наполовину наполненный, стоял рядом с пустой тарелкой. Альфа одной рукой опирался на стол, в другой держал бокал, приподнятый в молчаливом тосте, голова низко опущена. Что он там увидел в полупустой тарелке? Тимур посмотрел на меня, грустно улыбнулся и выпил свой напиток. – Знаешь, в детстве я очень любил этот праздник. Я так ждал подарков, но с возрастом это прошло. – Узнал, что Деда Мороза не существует? Моя попытка пошутить не удалась. – В точку. – Тимур открыл другую бутылку и снова наполнил свой бокал. Я оттаял и сел за стол. Альфа положил на мою тарелку немного еды. – Папка все чаще и чаще начинал говорить о том, каких трудов ему стоит выбрать для меня подарок. – Я не парился. Тимур тихо рассмеялся. Мне как-то непривычно видеть его таким печальным. Чего он грустит? Куда делась вся веселость и доставучесть? Куда делось мое раздражение? Неужели на него Новый Год тоже насылает хандру? Мы поужинали под вопли и грохот петард и фейерверков под окном, под тихое потрескивание пламени двух свечей. Я подумал, что дизайнер все же не ошибся в цвете стен и мебели. Тимур дотянулся до розетки и включил огни на елке, купленной на рынке, посидел немного, затем поднялся. Проходя мимо елки, он задел ее, отчего я ощутил легкий хвойный аромат. Игрушки тихо звякнули, привлекая к себе внимание. Тимур поставил на стол вазочку с мандаринами и очистил пару штук. Шампанское приятно гуляло в крови, делая голову легкой-легкой. – Только кожуру под диван не бросай. – Не буду. Чтобы скрыть реакцию на него, подлил себе еще алкоголя. Смесь запахов меня просто добила. Мандарины, елка и его осенний аромат – удивительная смесь. Ну почему он так вкусно пахнет? Альфа укусил дольку цитруса. Сок прыснул в разные стороны. Тимур быстро побросал дольки в рот. У меня живот поджался, когда он начал слизывать сок с пальцев. – Ты не убьешь меня за просьбу? – спросил он, вытирая руки о салфетку. Неужели не мог сразу вытереть руки, а не облизывать? – За какую? Все ж не помешает быть с ним настороже, но после спиртного я немного разомлел. Уже даже не так раздражают голоса под окном. Тимур чуть подался вперед и склонил голову на бок. – Почему бы нам не начать новую неделю нового года с чего-то приятного? Например, с поцелуя? Обещаю, что руки распускать не буду. Переклинило его на поцелуях что ли? Альфа чуть приподнял бровь, ожидая моего ответа. Сдержаться оказалось сложнее, чем думал. Губы все еще помнили его вкус. Во мне играло спиртное. Иначе почему я поднялся и подошел к нему? Какого лешего я делаю? Ведь завтра, то есть уже сегодня, пожалею о содеянном. Но остановить себя не получалось. Я взял слегка колючее лицо Тимура в свои ладони и дотронулся до его губ, чтобы ощутить вкус цитруса, запах осени. Почему он действует на меня так возбуждающе? Почему, когда он такой тихий, расслабленный, я не боюсь? Тимур хрипло застонал, когда я проник в его влажный рот языком. Мандариновый поцелуй. Моя неделя началась с мандаринового поцелуя. Тимур зарылся пальцами мне в волосы. Как же классно он целуется! Я даже не заметил, как он перехватил инициативу. Горячая ладонь пробежалась по моей руке. Альфа схватил меня за запястье, чтобы переместить мою руку к себе на пах. Я задохнулся, поперхнулся, но он не дал мне отпрянуть, прикусив за губу. Каков наглец. А ведь обещал лапы не распускать! Постойте, это ведь я буду руки распускать. Я расслабился, и он перестал меня удерживать, но стоять, согнувшись пополам было неудобно. Виной всему алкоголь, иначе я бы никогда не сел к нему на колени. Никогда ни к кому я бы не сел на колени, никогда бы не загнал себя в такое уязвимое положение. Никогда. Выдержка Тимура оказалась куда сильнее, чем я думал. Он завел руки за спину, цепляясь за ножки стула. Альфа, скорее всего, понимал, что как только мы перестанем целоваться, я сбегу. В очередной раз задался вопросом, какого черта я делаю? Почему не встану и не уйду? Почему расстегиваю молнию на его брюках? Зачем лезу к нему в трусы и трогаю горячий влажный член? Почему мне так нравится слушать его тихие стоны? Почему так нравится эта чудовищная власть над ним? И, конечно же, Тимур не может сравниться ни с одним омегой в размерах. Слегка царапая короткими ногтями его плоский твердый живот, медленно надрачивал большой член. Альфа тихо постанывал, иногда вздрагивал, но продолжал цепляться за стул и страстно меня целовать. Как только он кончил, я сбежал в ванную. В зеркале отразилось чудище с лихорадочно блестящими глазами и красными щеками. Что же я творю? Даже холодная вода не дала ответа на мой вопрос. Сколько бы я ни мыл руки, никак не мог отделаться от ощущения бархатной плоти в ладони. Оглядываясь по сторонам темной квартиры, прошмыгнул в спальню и залез под одеяло. Надеюсь, у Тимура хватит ума не приходить ко мне. Не знаю, что сделаю, если он зайдет. И знать мне это не хочется. Уснул я только под утро, когда за окном перестали кричать. Кажется, не проспал и пары часов, как меня разбудили. Легкая дрема уходить никуда не собиралась, и я с трудом разобрал, что Тимуру надо в командировку на пару недель. Он пообещал мне, что если дам ему еще один шанс, то он не будет встречаться с омегами в это время. Я был сонный, все еще слегка пьяный, поэтому согласился, хотя и не назвал это третьим шансом. Собирая вещи в сумку, альфа старался ходить по комнате тихо. Проснулся я окончательно, когда услышал, как он закрыл за собой дверь. Как-то сразу в квартире стало пусто и одиноко. Неужели он и вправду уехал в командировку или вчерашние события были тому виной? Я уставился в потолок, понимая, что теперь ничего не узнаю. Будет большой глупостью позвонить ему и спросить об этом. Поэтому звонить точно не стану. Можно, конечно, поговорить об этом с Вальком или Ларчиком, но тоже лучше не стоит. Как-нибудь справлюсь со своим любопытством. Благодаря стараниям Тимура на работу я вышел только через пару дней после Нового Года. Не скажу, что я был этому рад. Но как-то непривычно было находиться одному в квартире. Непривычно было смотреть на оставленный мной порядок в первоначальном виде. Не хочу этого признавать, но мне хотелось увидеть ехидную ухмылку и даже услышать это противное «За-а-а-ай, ты обиделся что ли?» Все эти две недели он не звонил, но присылал много сообщений. И в них никогда не было этого «За-а-ай». Глядя на очередную смс-ку с сообщением, что он прилетает завтра, я испытывал смешанные чувства. Попрыгать, что ли, от радости? К чему такой щенячий восторг? Неужели действительно скучал без него? – Лён, ты чего улыбаешься сегодня весь день? Я вздрогнул. Не ожидал, что Ник заметит и захочет поговорить со мной. Кстати, Никита омега, но я никогда не пытался с ним замутить. – Да вроде как всегда. – Нет, сегодня у тебя настоящая улыбка, а не приклеенная. – Ну, спасибо. – Так почему? Твой дружок приезжает? – С чего ты взял? Я сильно удивился. Откуда он знает? Неужели все видно по моей роже? Неужели и Тимур это увидит? – Ну, твоего альфы не видно было пару недель, ты долго с кем-то переписывался, наверняка с ним. И вот улыбаешься без конца. Отрицать очевидное, чтобы выглядеть еще большим дураком? Мне это точно не надо. – Он завтра приезжает. – Я так и знал! – Ник хлопнул меня по плечам, затем уставился мне куда-то за спину. – Он соврал тебе. – Что? – Я обернулся. Злющий Тимур с сумкой в руке сверлил нас взглядом. Никитка по одному разогнул свои пальцы и попятился. – У нас ничего не было, - замахав руками, омега поспешил скрыться в подсобке. Альфа хмыкнул, подошел ко мне и на глазах всего коллектива и покупателей поцеловал меня. Сейчас бы закатить скандал, навесить ему люлей, но я смиренно переждал. Отругать могу его и дома, нечего устраивать бесплатный концерт. – Ключик не дашь? Я когда уезжал, забыл взять. – А к себе домой не пробовал заявиться? Мог бы ко мне прийти и после работы, - недовольно прошипел я, доставая ключ из кармана. – Согласись, тогда бы это было не так весело. Я не хотел соглашаться. Тимур потрепал меня по волосам и, махнув ребятам, скрылся из магазина. Правильно, беги, трусливая собака, или я за себя не ручаюсь. Нафига было целовать при всех? Теперь точно меня будут считать альфьей подстилкой. Только вот задуматься надолго мне об этом не пришлось. Почти всем приспичило получить от меня консультацию, и омежки, как бы случайно, пытались выяснить про того парня, что меня поцеловал. Сдавить бы тонкие шейки, но, увы, я на работе и мне пока нужны деньги, чтобы прожить. К концу дня был настолько вымотан, что мне казалось, будто выжатые лимоны чувствуют себя лучше, чем я. А еще дубленка тяжелая и сугробы большие. Вчера, как назло, выпала месячная норма осадков и коммунальные службы активно работают. Если бы не усилившийся снегопад, то, возможно, они бы уже давно справились. Но, увы, им не повезло. Выйдя из подсобки, ощутил, как кто-то вцепился в мою руку. Оказалось, что это Ник. Парнишка боялся упасть. И опять картина маслом. Перед нами, засыпанный снегом возник Тимур. Омега быстро отлепился от моей руки и бегом бросился в противоположную от остановки сторону, едва не сбив на ходу дворника. Ник поспешно извинился и снова побежал. А еще минуту назад боялся свернуть себе шею. – И что это было? – Он боялся упасть. Альфа скептически хмыкнул и многозначительно уставился мне под ноги. Хм, а дорожку-то песком посыпали. Я посмотрел в ту сторону, куда скрылся омега. Неужели парень ненавязчиво пытается со мной заигрывать? Тьфу. Бред. Быть такого не может. Возможно, он ошивается рядом из-за того, что прознал о моей «способности» находить истинных альф? Да, скорее всего, именно так. Теперь бы объяснить это разгневанному Тимуру. Нависшие над нами свинцовые тучи, как и глаза мужчины, не предвещали мне ничего хорошего. Тимур схватил меня за руку и потащил к дороге, к припаркованному у обочины автомобилю. А он даже дорожку через сугроб к тротуару протоптал. Хе, забавный все же он. Неужели пытается показать, каким может быть заботливым? Только вот показывает пока заботливого засранца. Уже сидя в тепле салона, понял, насколько сильно замерзли нос и уши. Надо будет завтра про шапку не забыть. – Неужели совсем не скучал без меня? Или может уже завел интрижку с тем омегой? – Ага, раз двести, так же как и ты в своем… Э… а куда ты ездил? – К японским коллегам, обменивались опытом в строительстве, – усмехаясь, ответил Тимур. Вот же ж! Неужели догадался, что я пытался узнать, где он пропадал? Ведь я спокойно мог придумать любой город, но вместо этого спросил, куда он ездил. Я отвернулся к окну, чтобы он не видел моей дебильной, не желающей стираться с лица, улыбки. – Я рад, что у тебя тоже никого не было. – Альфа легонько сжал мою ладонь и поцеловал замерзшие пальцы. От такого казалось бы простого действия меня нехило так встряхнуло. Его пристальный взгляд смущал. Растянув губы в легкой улыбке, не отпуская мою руку, альфа тронулся с места. Я чувствовал, что он не врет, да и не пахнет от него посторонними. Разве что его собственный запах альфы стал чуть насыщеннее. Покосился на него. Тимур чему-то хмурился. Губы поджаты, и руль крепко сжимает. Ну, да, погодные условия не ахти какие, но все же мне думалось, что он уверенный водитель. Даже такое хмурое выражение лица ему шло. Альфа припарковался у моего подъезда. Я ожидал, что он отдаст ключи, но не тут-то было. Тимур поднялся на мой этаж и открыл квартиру моим ключом, после чего пропустил меня вперед. Такое ощущение будто я пришел в гости! Альфа ключи не бросил, как бывало обычно, а повесил на крючок у двери. И что же с ним стряслось за время поездки? Переосмыслил, что ли, свои поступки и решил начать все с самого начала? Или опять притворяется? Можно его спросить об этом или не стоит? Сейчас голова взорвется от мыслей о Тимуре и его делах. Он наклонился, чтобы расшнуровать ботинки. Надо переодеться и попить горяченького чая. Только вот почему-то завис, разглядывая его задницу. Тряхнул головой, чтобы прийти в себя. Если бы мы были настоящей парой, то я бы уже давно утащил его в спальню и наверстал бы двухнедельное отсутствие, а так не знаю, что и делать. Тимур уже давно скрылся в кухне, а я так и продолжил стоять у порога. Холодная дубленка постепенно нагревалась, и мне становилось жарко. Альфа выглянул в прихожую, покачал головой, что-то пробормотал и подошел ко мне. – Ну что ты как маленький? Он расстегнул молнию и стащил с меня одежку. Усадил на стул и снял мою обувь, массируя уставшие стопы. Мне было лень противиться, и я сидел, тихо краснея. Ноги-то за день пропотели в обуви, и мне не мешало бы принять душ. Но ему, похоже, все до лампочки. Сидит себе на полу, как на троне, и разминает мне ноги. – Полегчало? – Ага. – Ничего другого сказать просто не мог. Тимур легко поднялся, отряхнул ладошки о свои дорогущие брюки и снова скрылся в кухне. На протяжении всей недели я не узнавал альфу. Куда делся разгильдяй? Не понимаю. Такое ощущение, что его подменили. Чувство нереальности происходящего не желало покидать, как будто я в сон попал. Он хоть и раскидывал вещи, где попало, но в мелочах кардинально изменился. Допустим, зубная паста - он перестал давить ее из середины тюбика, на зеркале больше не было мыльных разводов и он начал убирать за собой посуду после еды, не мусорил больше под диваном и за шкафами. У меня голова кругом шла. Я бы еще не так беспокоился, если бы он продолжал на меня набрасываться при каждом удобном, и не очень, случае. Но и в этом он изменился. Тимур начал просто прикасаться. Например, проходит мимо, обязательно заденет руку или проведет ладонью по моей спине. Не скажу, что такой альфа мне не нравился. Очень нравился, но я уже ничего не понимал. – Ты чего такой задумчивый? Ник встал передо мной и мило улыбнулся. Я подавился куском тоста. Взгляд на часы показал, что до конца обеда осталось пять минут, а я до сих пор зависаю над бедным надкушенным разок кусочком. Чай уже давно остыл. – Ничего. Вымотался просто. – Тогда давай в клуб сходим? – Сегодня? – А почему нет? Вечер субботы все же. Омега присел передо мной на корточки. – Я подумаю. Возникло чувство, будто я предаю Тимура. И Никита… Что мне с ним делать? Только вышел в зал, как зазвонил мой телефон. Если бы не определенный рингтон, фиг бы трубку поднял. Но звонил папа, а звонит он мне в крайне редких случаях. Оказалось, умер отец-альфа. От его короткой новости и приказа явиться в семейное гнездо мое сердце готово было разорваться надвое. Было и радостно, и страшно одновременно. На меня обрушился шум голосов и работающих приборов, словно меня достали из вакуума. Спустя минуту понял, что все же страх преобладает. Много раз звонили Тимур и Ларчик. Потом от кузена пришла смс-ка с соболезнованиями. Мне было все равно, но позвонить все же стоило. Хотя бы для того, чтобы попросить Ларчика не соболезновать мне. Интересно, Тимур знает? Кое-как доработав смену, выполз на улицу. Морозный порыв ветра бросил в лицо колючие снежинки. Дурацкая метель, дурацкая погода. Когда же эта буря пройдет? Как будто в насмешку погода ухудшилась. Я натянул шапку по самые глаза. Машина Тимура стояла у обочины. Фары пару раз мигнули и я поспешил преодолеть сугроб. Готов был сам себя покусать, уже настолько привык, что он приезжает за мной, что прихожу в ужас от одной мысли, что придется ехать на автобусе. – Этот омега опять ошивается рядом с тобой, – недовольно пробурчал Тимур, глядя в сторону магазина. Он положил одну руку на руль. Пальто расстегнуто, ворот теплой кофты тоже. Жилка на шее сильно бьется. Никита скрылся в здании. Вообще не понимаю, что происходит. – Тебя это беспокоит? – А если да? – Тебя успокоят мои заверения, что он просто приятель? – Если поцелуешь, – он чуть наклонился ко мне. Серые глаза зло сощурились. В нос ударил сильный запах осени – жженые листья и дым. Тимур ревнует? Он ревнует? Я повернулся к нему всем корпусом и положил руку на горячую щеку. Легонько чмокнул его в губы. Альфа удивленно моргнул. – Привет. Спасибо, что приехал за мной. – У тебя руки холодные, – отозвался Тимур, трогаясь с места. Я усмехнулся. У него не нашлось других слов? Всю дорогу я думал, что как только мы переступим порог квартиры, он утащит меня в спальню. Но к счастью, этого не произошло. – Мне завтра надо будет кое-куда съездить. – Я отвезу. – Это далеко и, скорее всего, на пару дней. – Нормально. Мне все равно надо передышку сделать. Я кивнул. Работающий Тимур для меня тоже был сюрпризом. За последнюю неделю он завалил дом какими-то бумагами и папками. Нельзя было сесть в кресло, чтобы не помять очередной контракт. И когда он садился работать, то надевал очки в тонкой, почти прозрачной, оправе. У меня чуть сердечный приступ не случился, когда впервые увидел его в них. Альфа тогда лишь усмехнулся, но ничего не сказал. В отношении его у меня поломались все стереотипы. Он буквально свернул мои мозги набекрень. – Тогда утром, как только расчистят дорогу, выедем. – Ложись пораньше, ты какой-то бледный. – Тимур приложил теплую руку к моему лбу. Ага, будешь тут бледным, когда видишь перед собой совершенно другого человека. И этот запах. Почему ощущаю его яснее, чем прежде? Альфа провел ребром ладони по моему лицу, вздохнул и отстранился. Когда он успел схватить мятную жвачку? Утром меня трясло как в лихорадке. Даже температура подскочила. Тимур предлагал остаться, но я упрямо отказывался. Тем более отчим звонил и спрашивал, приеду ли. Сколько бы ни убеждал себя, что со мной ничего не случится, никак не мог переступить порог своей квартиры. Зло выругавшись, попросил альфу спуститься и прогреть машину, а сам бросился в спальню. Где-то у меня были таблетки, только вот найти бы их. От досады пару раз пнул медведя. Тот недовольно порычал и заткнулся. Ура! Я нашел таблетки! Отправил сразу три штуки в рот. Препарат был довольно сильным, поэтому уже сидя в машине я ощущал пофигизм по отношению ко всему. Сказав адрес Тимуру, удобней устроился в кресле и закрыл глаза. Совсем скоро меня укачало. Как сквозь вату слышал музыку из динамиков, какая-то машина истерично сигналила. Нас немного занесло, а мне было все равно. Альфа рядом с шумом выдохнул. Посмотрел на него сквозь ресницы. Бледный весь, руль крепко сжимает, и косится на меня, а я типа сплю. Через какое-то время его плечи расслабились, и он перестал цепляться за руль. Альфа слегка тряхнул меня за плечо: – Приехали. Это точно здесь? Я с трудом разлепил веки и уставился в двухметровый каменный забор бордового цвета. Следы от снежков ничуть его не украшали и не делали теплее и приятнее. Дорога, как и тропинка к дому, идеально вычищена. Рядом с кованой калиткой табличка с номером дома и названием улицы. Раньше у калитки стояли другие горшки, похоже, они разбились, и их заменили аналогичными, только другого цвета. Наверняка весной распустятся шикарные белые пионы. – Точно. – Руки плохо слушались и я с трудом отстегнулся. Сомнения терзали мою душу. Печень дрожала, а селезенка предчувствовала неприятности. – В конце улицы повернешь направо, проедешь два перекрестка, свернешь налево, пропустишь еще один перекресток, по правой стороне будет узкая улочка. Она приведет тебя к гостинице. Я позвоню тебе, когда соберусь уехать. – Не пригласишь? Здесь живут твои родители? Я поджал губы. Ох, не нравится мне все это. «Пожалуйста, только не настаивай на знакомстве с ними! Я этого не вынесу!» Тимур поддался молчаливой мольбе, поднял руки вверх и кивнул. Мне же предстояло выйти из машины, преодолеть пару метров до калитки и войти внутрь. Судорожно выдохнув, резко дернул дверцу и выскочил. Чем быстрее приду туда, тем быстрее уйду. Выслушаю тонну сочувствий и свалю, как будто меня и не было. Забуду об этом доме на веки вечные. Пальцы дрожали, когда нажимал на звонок. Калитка тихо щелкнула, оповещая о том, что замок открыт. Наверняка папу уже предупредили о том, что я приехал и охрана подготовилась. С трудом заставил себя повернуть голову и помахать рукой в камеру видео наблюдения. Красная лампочка мигнула пару раз. Дверь за мной захлопнулась, отрезая пути к отступлению. Ненавижу роскошь. Был бы дом у забора, было бы не так сложнее. Но он находился в тридцати метрах от калитки. По обеим сторонам дорожки присыпанные снегом кусты красных роз. По правую руку бассейн, но сейчас накрытый. Помнится, в какой-то год вода в нем замерзла, и получился отличный каток, зато потом замучились его чистить. Слева – сад с десятком яблонь и груш. Вдоль забора – алыча и вишня. Сливы в нашей семье никогда не признавались. Позади дома парочка персиков и лимон, если, конечно, их не вырубили. Трехэтажный дом из каменной кладки сохранился еще со времен пра-пра-пра и сколько то еще «пра» деда. В общем, семейная реликвия. Летом фасад украшает какой-то плющ, создавая внутри комнат приятную тень, прячущую от солнца. Двадцать, десять шагов до дома, и я упираюсь в замерший небольшой фонтан в виде волнистой ракушки. Облицовка от времени потрескалась. Неужели никто этого не видит? Теперь обойти его и подняться по лестнице на крыльцо, а не стоять и таращиться на трещинки. Сердце стучит так гулко, что я почти не слышу хруста снега под ногами. В глазах туман, руки трясутся. А вот и темная дубовая дверь. Еще чуть-чуть – и я сердечный приступ заработаю. Впору уже за сердце хвататься и вызывать скорую. Голова даже закружилась. Надо было больше таблеток выпить. Похлопал себя по карманам и не обнаружил небольшой упаковки. Наверное, выпала, когда выходил из машины. Позвонить Тимуру и попросить его принести их? Нет. Не успеет. Уже все в доме знают, что я приехал. Не сидеть же мне на ступеньках. Чуть не вскрикнул от испуга: дверь тихо скрипнула, посылая мою душу в неизведанные дали. Надеюсь, вырвавшееся изо рта облачко пара – не она. Сердце неприятно кольнуло и зашлось так, словно я бежал за уходящим автобусом. Спрятал трясущиеся руки в карманы настывшей на морозе дубленки. Надеюсь, мою бледность и огроменные глаза спишут на переживание, а не на испуг. Ноги дрожали и отказывались нести в темный полумрак. Как же я ненавижу этот дом. Досчитав до десяти, переступил низкий порожек. Темный холл встретил меня удаляющимися шагами прислуги. Ненавидел себя за хриплое дыхание и затравленный взгляд. Ноги подкашивались, отказываясь нести дальше. Чтобы не упасть, вцепился рукой в стену. Мне надо подняться на второй этаж, но полукруглая лестница вызывала священный ужас. Некстати вспомнилось, как слетел с нее и заработал вывих плеча и парочку выбитых из суставов пальцев. Черт! Черт! Черт! Надо бежать, пока не поздно. Из-за шума в ушах не услышал, как ко мне подошли. – Позвольте вашу куртку. С трудом отдал новому дворецкому верхнюю одежку. Так хотелось вцепиться в дубленку зубами и выбежать на улицу! Наверху лестницы появился папка. Он грустно улыбнулся и поманил меня рукой. Светло-голубая рубашка прекрасно оттеняла его синие глаза, белые брюки подчеркивали стройные ноги. Даже в свои сорок Олег выглядит очень молодо. Неужели он не успел облачиться в траурное одеяние? Отчим выглядел ничуть не подавленным, лишь слегка уставшим. С трудом передвигая ногами, добрался до основания лестницы. Дышу, как загнанный лось. Надо успокоиться, иначе точно меня спалят. Вдох-выдох, вдох-выдох. Подчиняйся мне, глупое тело! Такое ощущение, что мне на плечи взвалили гору. Я знал, что будет трудно сюда вернуться, но не думал, что настолько. Да это практически невозможно! Уверен, что, если бы не таблетки, уже давно бы лежал без чувств в сугробе, даже до фонтана не дошел бы. Папка похлопал меня по плечу и толкнул дверь в спальню. В нос ударил тяжелый запах болезни, гнилой плоти и лекарств. Темно-зеленые шторы плотно задернуты, у прикроватной тумбочки горит ночник. Стараясь редко дышать и не терять присутствие духа, перевел взгляд на кровать. Он ведь мне больше ничего не сделает? Восковое лицо повернулось в мою сторону, черные глазища уставились на меня. Громко вскрикнув, выбежал из комнаты. Как же хорошо, что выпил таблетки! Господи! Труп действительно шевелился?! Я вцепился в перила, судорожно хватая ртом свежий воздух. До спины дотронулась рука. Вздрогнув, ринулся вниз по лестнице. На последней ступеньке не удержался и брякнулся на пол, создав неимоверный грохот. Быстро подскочил и бросился к дверям, но меня перехватил Ларион. А свобода была так близка! – Лёня… Я резко обернулся и набросился на папу, схватил за одежду. Мне уже плевать, что меня услышит все поместье. – Ты же сказал, что он умер! Ты же сказал, что он сдох! Как мертвец может шевелиться?! Ты обманул меня! Ты обманул?! – Сынок, прости, но ты бы по-другому не приехал. Он хотел попросить у тебя прощения! – Да в гробу я видел его прощение! Никогда его не прощу! – я отошел от Олега на пару шагов, запуская руки в волосы. Зачем он соврал? И Ларион. Он тоже в этом участвовал. Заставил меня поверить, что отец действительно сдох. Вокруг меня предатели! – Послушай, я понимаю, что тебе тяжело было потерять настоящего папу. Тяжело было принять меня в качестве его замены. И тяжело будет принять уход отца, ты должен проститься с ним. – Да лучше бы он действительно ушел! – заорал что есть сил. Эхо прокатилось по холлу, вторя мне «ушел, шел». Ткнул пальцем в папку. – Ты не знаешь, что мне пришлось перенести, пока ты не появился в нашей семье! И не смей мне говорить, как мне тяжело было! Ты даже не представляешь толики той боли, которую я испытал! – Я представляю, я потерял отца в твои годы. Пожалуйста, поднимись наверх. Я зло рассмеялся. В меня как будто дьявол вселился. Перед глазами стоял черный взгляд на восковом лице. Сердце бешено стучало, разрывая грудную клетку, кровь шумела в ушах, голова кружилась. – О каком прощении может идти речь? О каком? Ты не знаешь, что я пережил по его вине! Да я три года жил как в аду! Боялся каждого шороха, каждой тени! Тебе тяжело было? Но не так, как мне! Так что нет, я не буду его прощать. Пусть он гниет в аду. Пусть разлагается медленно и мучительно. Пусть испытает хоть часть той боли, которую испытал я! Пусть мое страстное детское желание, наконец, исполнится! Хочу, чтобы его поместили на самый последний круг ада! – Лёнь, – Папка прикрыл рот ладонью. Из синих глаз катились крупные слезы. – Иди на хуй! – Я выскочил из холла, только чтобы попасть в объятия дяди. – Ты не смеешь так говорить! Быстро извинись! И твой отец страдал так же, как и ты без твоего папы! – Страдал все эти годы, трахая меня? – Истерика набирала обороты, только уже на улице и в присутствии дяди-альфы, папиного брата. Олег с Ларионом выбежали следом за мной. Я вырвался из дядиных рук. Едва не скатился по скользким ступенькам на землю. Я обвел присутствующих злым взглядом. Наверное, все же лучше было бы, чтобы я упал и ударился головой о фонтан. – В восемь лет, черт. В восемь лет я потерял обоих родителей, часть себя и веру в людей! В восемь гребаных лет! Дядя, ты говоришь, он переживал? Переживал ли он в тот момент, когда связывал меня по рукам и ногам, затыкая рот тряпкой? Он переживал в тот момент, когда рвал не только тело, но и душу сына любимого омеги? Он переживал, когда я чуть не сдох от кровопотери? Переживал, когда в больнице меня определили к бетам? Переживал он и через год, когда снова явился ко мне? Переживал? А тебя, говоришь, папа не замечал? Знаешь, это гораздо лучше, чем то, когда твой собственный отец в наркотическом угаре рвет твою задницу, а наутро не помнит, что сделал! Когда изображает заботливого батюшку, прикладывая лед к разодранной в хлам заднице! Намного лучше того, как в больнице он строит предположения, что я баловался игрушками и не рассчитал размер! О-о-о, я вижу, вы шокированы? А ведь это повторялось и не раз и не два! Я терпел это три года! Три гребаных года меня насиловал собственный отец! Три!!! Ты думаешь, тебе тяжело было без внимания папы? Да я завидую тому, как у тебя все было! Лучше бы он не видел меня, лучше бы избивал, но не делал такого! Думаешь, почему я никогда здесь не появляюсь? Тебе все еще нужен ответ на этот вопрос? Думаю, не нужен. Вы все просто потеряли друга, брата, дядю, я же потерял все! Все! Мне пришлось по кускам себя собирать! Да вы просто не представляете, как я обрадовался, что не омега. Это в восемь-то лет! Целый год я жил с надеждой, что он оставит меня, забудет. Но он снова явился! На годовщину! Тогда когда должен был утешать, он явился по мою душу! В десять я подрался с альфой из-за косого взгляда и явился домой со сломанными ребрами! И знаешь, что меня ждало? Очередной трах от собственного, блядь, переживающего отца! Я, как бомж, спал в школьных подсобках, потому что дома он везде меня находил! Я ненавижу альф! Ненавижу! А отца в особенности! Пусть гниет медленно и мучительно! Олег, ты даже не представляешь, как я радовался, когда ты появился в нашей семье. Я содрогался от ужаса и жалости к тебе, когда слышал твои стоны, но радовался, что он не приходит ко мне! Я молился на тебя, а ты меня так обманул! Я задыхался от злости и ярости, хватая морозный воздух кусками. Легкие горели огнем. По лицу папки текли крупные слезы, он зажимал рот ладонью. Бледный Ларион стоял рядом с отцом. Дядя смотрел наверх и сжимал кулаки. А моя истерика набирала обороты. Я не мог остановиться, я не чувствовал ни холода, ни угрызений совести. На всех сыпались обвинения. На всех. В какой-то момент перед моим лицом появилось лицо Тимура, заставляя заткнуться. Он снова в очках. Работал, наверное, в машине. Альфа обхватил мое лицо горячими ладонями, заставляя смотреть на него, а не на жуткий дом. – Мышонок, это я. Смотри на меня, хорошо? Смотри на меня. Он убрал одну руку и набросил на мои плечи свое теплое пальто. А дальше случился какой-то провал в памяти. Очнулся, когда Тимур усадил меня в шикарное кресло, в богато обставленном кабинете. Перед носом появился стакан воды и таблетка. Он заставил меня выпить ее. Попросил подождать его, никуда не лезть, и ушел. Я уткнулся головой в стол, выбирая лучшие способы уйти из жизни. Теперь мою тайну знают четверо. Гораздо больше нужного. От досады на самого себя я начал ковырять розетку на верхнем ящике стола. Он открылся. Я недоверчиво уставился на сильно обожженное фото. Руки продолжали дрожать, но я его вытащил. С трудом узнал на нем себя. Плохо соображая, полез в этот ящик. А там оказалась целая папка! Толстая жирная папка со сведениями обо мне, моих друзьях и много моих фотографий. – Я же просил тебя никуда не лезть. И это не то, о чем ты думаешь. Да тут черным по белому написано, как мне отомстить! Ласково-укоризненный взгляд добил меня. Не хочу слышать никаких оправданий! Я сорвался с места и бросился к выходу. Тимур попытался удержать меня за руку, но я вырвался. Он не пошел за мной, а я выбежал на улицу. Где-то совсем рядом раздался чей-то крик. Перед носом появился капот машины. На один миг я ощутил саднящую боль в боку, затем обжигающий холод. Мелькнули серые свинцовые тучи, и перед глазами все потемнело.