Добро пожаловать в Рай

***

Поездка с Беллами сильно отличалась от заезда с Рэйвен. Тогда мне было действительно страшно — улицы мелькали, пролетая перед глазами, мотор ревел так яростно и дико, словно захлебывался своей мощью, заставляя сердце бешено вторить ему в такт, разгоняя застоявшуюся кровь по венам. И восторга и страха внутри меня тогда было примерно поровну; понимание этого пришло много позже, сначала я успела про себя сотню раз обматерить эту сексуальную психопатку, да и себя за глупость тоже. Но правда была именно такова: та ночь подарила мне удовольствия ничуть не меньше, чем страха. С Беллами же всё было совершенно иначе. Как только мы выехали из-под купола, на нас сразу же обрушилась адская жара. В машине на полную мощность работал кондиционер, а на мне был специальный термокостюм, защищавший как от жары, так и от холода. Но всё равно на лбу выступали капельки пота от понимания того, что если бы не купол, то и в Лайт-Сити была бы точно такая же сковородка. Здесь ничего не росло. Совсем. Лишь только на протяжении пары сотен метров вдали от города цеплялись за жизнь какие-то чахлые кустарники, но и они исчезли из виду буквально через пару минут. На первый взгляд, на этой планете было не место ни людям, ни растениям, ни чему-либо ещё помимо песка. Он правит здесь всем, это его царство. Настоящие горы из мириад песчинок образовали бескрайние рыжие барханы, быстро скрывшие за собой мой временный дом. Поначалу я решила, что мы едем через пустыню по навигатору напрямую, но куски старой дороги, которые изредка проскальзывали под колесами, дали понять, что когда-то здесь проходило настоящее многополосное шоссе, связывавшее Лайт-Сити с другими городами. Похоже, что оно исчезло одним из первых: когда люди ушли, пустыня поглотила его по кусочкам, оставив лишь небольшие огрызки, которых Беллами видимо держался лишь по привычке, проезжая здесь только потому, что кто-то давным-давно показал ему этот самый маршрут. Да, пустыня казалась действительно безжизненной, и можно было подумать, что помимо нас здесь нет ничего живого на много миль. Тем не менее, установленные сверху кабины пулеметы явно намекали, что первое впечатление обманчиво. — Слушай, Бел, — снова начала я разговор, оборвавшийся около часа назад. В пути мы были уже часа четыре, так что темы для общения потихоньку заканчивались, но тут я вспомнила вопрос, который уже давно хотела ему задать. — Да? — парень отвел немного усталый взгляд от дороги и посмотрел на меня, ожидая продолжения. — Вы ведь с Октавией единственные, чьи родители родились здесь? — Да, и если ты хочешь попробовать придумать мне какое-нибудь обидное прозвище, вроде туземца, в отместку за то, что я называю тебя принцессой, то можешь даже не пытаться, — ухмыльнулся он и снова перевел взгляд на дорогу. — Да нет, кретин, — вспыхнула я, одновременно задумавшись, что это не такой уж и плохой план мести. — Я хотела тебя спросить: твои родители не рассказывали тебе, каким это место было раньше? — Ну, учитывая, что поселенцы ушли отсюда почти сто лет назад, а моей матери было всего двадцать шесть, когда я появился на свет, то это довольно странный вопрос. — Нет, я хотела сказать…  — Да я понял, о чём ты. Рассказывали ли мне семейные предания и легенды? — оборвал он меня на полуслове. — Немного. Мой прадед был одним из тех немногих, кто остался. Не знаю, почему он не улетел вместе со всеми, но именно его истории потом пересказывали в детстве нам с Октавией. Не думаю, что сейчас время для сказок на ночь, к тому же мы уже почти приехали, но да, тогда это место в корне отличалось о того, что ты видишь сегодня. Помимо Лайт-Сити, который считался столицей планеты, здесь было еще несколько сотен городов, в том числе два десятка действительно крупных: с мощными космопортами, защитными куполами, которые оберегали территорию на много миль вдали от города. Кустарники, которые мы видели на самом выезде, это лишь жалкий кусочек тех садов, что когда-то опоясывали и кормили весь наш город. Их забросили почти сразу за ненадобностью — никто не собирался тратить лишнюю энергию на поддержание мощного купола, к тому же кормить было больше некого, поэтому жилое кольцо сузилось вокруг промышленных районов. — Я не знала… — Ну, об этом стараются не рассказывать, на самом деле. И так больно видеть, что осталось от попытки человека доказать, что мы способны превратить безжизненный мир в цветущий рай. Именно поэтому, кстати, так и назвали планету. Хотели доказать, что всё возможно, показать, на что способны мы и наши технологии. Теперь же это название звучит, как насмешка… Неудивительно, что Октавия хочет уехать, — негромко добавил он. — Не думаю, что она это всерьёз. Мне кажется, что она это говорит, лишь только чтобы позлить тебя, — улыбнулась я, пытаясь подбодрить Беллами. Но на самом деле я слабо верила в собственные слова; о своём отъезде девушка говорила не меньше, чем о том, как её бесит собственный брат. А уж об этом она любила поболтать. — Может, ты и права, — задумчиво произнёс парень. — Хотя я её не осуждаю. Она так же, как и я, не жила здесь безвылазно — сама понимаешь, что на этой куче песка невозможно получить хоть какое-то вменяемое образование, поэтому нам приходилось улетать учиться. Так как я старше, то и уехал я на пару лет раньше. Знаешь, хоть я и не был совсем уж одичавшим дикарём, но там я первые пару месяцев чувствовал себя настоящим туземцем, угодившим в мегаполис: шарахался от светофоров, не знал, как расплачиваться в магазинах, — Беллами весело усмехнулся, видимо, вспомнив про себя парочку забавных моментов из тех времен. — Но вскоре я привык и стал учиться, веселиться, дурачиться… в общем, таким, как все. Почти таким же, — добавил он с грустью, перестав улыбаться. — Тебе, наверное, было сложно уживаться с людьми? — И да, и нет. У меня было множество приятелей, ко мне правда хорошо относились, но я всё равно ощущал, что моё место не там. По ночам мне очень часто снился дом — он не был каким-то невероятно красивым и не манил, будоража в голове воспоминания, как мне рассказывали некоторые мои соседи по общаге с других планет. Они говорили, что в их снах о доме море прекрасней, чем здесь, воздух свежее, а звёзды ярче. Их родина звала их обратно, словно мать, ждущая возвращения собственного ребенка, скучая по нему. У меня же всё было не так: ночью я не грезил о прекрасных морях, высоких горах и густых лесах, но всё равно, когда я просыпался, то знал, что обязательно вернусь домой. Некоторое время мы снова ехали молча; Беллами, видимо, сказал всё, что хотел, и, может, даже немного больше, а я раздумывала над его словами. — Знаешь, — снова решила я продолжить разговор. — Рейвен говорила мне примерно тоже самое. — Да, она меня понимает, — усмехнулся брюнет. — Хотя она чуть было не осталась там — уж больно ей понравилось, что запчасти для её экспериментов можно купить всего за пять минут, а не ждать доставку по паре месяцев. Но, несмотря на это, она не выдержала и тоже вернулась. А вот Октавия… она другая, не такая, как мы. Она, как и я, не хотела уезжать отсюда на учебу, но и возвращение ей далось тяжелее всех. Она смогла стать частью того места, у неё осталось множество друзей, с которыми она постоянно переписывается, даже в рабочее время, — добавил Беллами со смешком, не удержавшись, но потом снова погрустнел. — Они ждут её. Я смог уговорить её тогда, что она поработает здесь хотя бы год, а потом окончательно решит, чего она хочет. Может быть, я это и зря сделал. Если бы родители были живы, то было бы намного проще решить этот вопрос, а так я очень боюсь её потерять, ведь она единственный родной для меня человек во всём мире. Я продолжала молча слушать его, ловя каждое слово, постепенно понимая, что под курткой охранника и под маской нахального и местами занудного парня скрывается очень добрый и чуткий человек, которого я совсем не знала… — Беллами? — Да? — У вас всё будет хорошо, — постаралась я сказать как можно более уверенно, стараясь заставить его поверить в мои слова. — Надеюсь, — кивнул он в ответ. На некоторое время в кабине снова воцарилась тишина, разгоняемая лишь рычанием мотора и шуршанием песка о гусеницы. — Беллами? — снова обратилась я к нему, собираясь задать ещё один вопрос о его прошлом, который не давал мне покоя. — Что? — А ты правда боялся светофоров? Парень на секунду замешкался, удивлённо посмотрел на меня, а потом рассмеялся во весь голос: — А то! Ты не представляешь, какие кошмары меня преследовали: злобные светофоры-людоеды, гонявшиеся за мной с ножами и вилками, жуткие великаны, у которых вместо ног были светофоры… Это намного страшнее, чем какая-то пустыня с ее милыми обитателями. Тут уже не удержалась от смеха я, представив себе великана, состоявшего из светофоров, что гоняется за Беллами. Брюнет смеялся вместе со мной, тоже, видимо, представляя про себя эту жуткую картину.  — Кстати, принцесса… — обратился он ко мне, отсмеявшись.  — Что? — Мы на месте, — пояснил он, останавливая машину. Выглянув в окно, я замерла от увиденного, изумлённо разглядывая ещё одно чудо этого затерянного в песках мира.