Испытание Духа.

    Новое утро разливалось в нежных красках, даже солнечный свет был не яркий. Его мягкие лучи, скорее розовые, чем золотые, едва касались ещё спящей саванны, стараясь не разбудить её.    Скала сейчас неподвижно стояла на своём месте, очень похожая на дремлющего великана. Можно было даже разглядеть его мерное дыхание – это тени играли на древнем камне, скоро меняющиеся от лёгких облаков. В пещере было мирно и очень тихо, слышалось только посапывание детей и пугающий  храп Шаки. Маленькие лучики давно бродили по мордам всех присутствующих, ежеминутно вызывая серию недовольных мычаний. Но не все спали в эту минуту. Возле входа, ещё потягиваясь и зевая от сонливости, стояли две фигуры – одна грустная, другая напряжённая. — Неужели мы не можем поговорить в другое время? Женский шепот прервал музыку тишины, которой солировали вздохи. Несмотря на то, что фраза казалась грубой, голос пропел нежно и осторожно. Это не прошло мимо слуха другой фигуры, стоявшей рядом и чуть ли не плача от завладевшей им печали. — Давай сейчас, пока Скар спит... Большая голова повернулась к самому дальнему углу пещеры. Владелица женского голоса молча кивнула. Оба неспеша покинули пещеру, оставив её в прежнем безмолвии. Но не только королевская пара сейчас не спала... Зелёные глаза распахнулись, как глаза чудовища в темноте в фильме ужасов. Уши, раньше направленные назад, прижались к голове, хвост застучал по каменному полу. Скар не спал, не спал всю ночь, и только сейчас ему удалось подремать полчаса. Увы, сон прервали два тихих шёпота, в которых лев безошибочно определил голоса Муфасы и Сараби. Зеленоглазый прекрасно слышал, о чём они говорили, и разумеется, не мог остаться равнодушен. Ещё бы, как можно продолжать спать, когда другие, надеясь что он не слышит, собираются что-то обсудить? И, понятно, тема разговора будет самым прямым образом связана с королевским братом. Медленно поднявшись и оглядевшись по сторонам, Скар неслышно выплыл из убежища прайда. Настроение было самое ужасное, мало того, что у королевской пары там какой-то заговор, так и поспать совсем не удалось! Тьфу, что за чёртов день! Прислушиваясь к звукам, тёмный лев неспеша осмотрелся, но ни брата, ни снохи орлиные глаза не отыскали. Небо уже преобретало голубой оттенок, но сегодня оно было каким-то тусклым и мрачным, полностью увешенного тяжёлыми облаками. Погода предвещала хмурые дни, а возможно, дождь или грозу. Сезон дождей далёк был от своего разгара, хотя грандиозные ливни уже бывали. Однако вместо неожиданно появлявшихся чёрных туч, в небесной сини висели безобидные белые облачка, что указывало на малую вероятность бури. Ну, ещё им не хватало! Одну пережили – и хватит. Скар встряхнул головой, отгоняя острое желание сна. Он надолго отвлёкся на погоду, а ведь ещё ничего не разузнал о связанной с ним тайной беседе. Не уделяя больше времени рассуждениям, черногривый рысцой побежал по подъёму на Вершину Скалы – самому вероятному месту секретной встречи.     Несильный, но холодный ветер трепал шерсть и гриву, от его прикосновений хотелось закрыть глаза. Солнце, розовое, как румянец смущённой девицы, медленно, но верно поднималось над пятнистой от теней землёй. На краю площадки, как и предполагал Скар, сидели король и его королева. Они тихо о чём-то говорили, о чём-то, видимо, грустном. Муфаса опустил голову на грудь и с прикрытыми глазами сетовал жене. — Нет, я не знаю, что с ним делать... Он совершенно неуправляем и самоволен, всё это при полном отсутствии здравого смысла и мудрости! Алые глаза с тоской смотрели в землю, пышная грива взъерошилась, то ли от гнева, то ли от ветра и холода. Скар сидел под камнем на тропинке, даже не поднявшись на площадку. Разумеется, разговор шёл о нём, и это сильно раздражало льва. — Он совершенно не тот, что в прежние годы, — со вздохом продолжал король, — как же он стал груб и невоспитан! Он так изменился... Вместо того прекрасного весёлого юноши я каждый день вижу это!...  И ничего, если бы он редко показывал свой характер... Сараби, что мне делать с ним? Я не узнаю младшего брата... Последняя фраза просто взбесила черногривого, который даже чуть не вскочил от негодования. Ну почему, почему в его жизнь кто-то вечно лезет!? Учитывая плохое настроение и то, что он так и сердился на Муффи за вчерашнее, темношерстный пребывал в несказанной ярости. Ему очень захотелось выпрыгнуть из своего укрытия и поколотить брата, наорав благим матом, но лев, призвав все свои моральные силы и актёрские способности, только вздохнул и неспеша направился к королю. Его физиономия ничего не выражала до того момента, как черногривый завёл речь. — Ай, как нехорошо, Муфаса! — состроив грустную мину, обратился он к изумлённому брату. — Как нехорошо обсуждать за спиной... Лев сделал колоссальное усилие, что бы не наброситься, Его ужасно злило такое поведение, и по понятной причине. На Скале уже давно и часто поговариали о перемене Скара, причём в первое время прайд говорил открыто и прямо. Однако, услышав отказ на обсуждение этой перемены, все стали обмениваться предположениями друг с другом. Скар, ясное дело, не был в восторге, быть предметом обсуждения, согласитесь, никому не приятно. Эта перемена льва очень задевала и при каждом намёке он огрызался и запрещал поднимать эту тему... — Скар, я... — Муфаса совершенно потерялся, стараясь не расстроить младшего, — прости... Он опустил глаза и тихо что-то говорил, но черногривый пропустил мимо ушей последнее слово. —  А я-то думал, что ты воспитанный мальчик... — продолжал издеваться он, но в голосе уже исчезала наигранность и появлялась злоба. — Что же ты себе репутацию портишь? Дыхание участилось, хвост хлестал бока, глаза горели презрением. — Да я не могу об этом молчать! — сдался Муфаса и повысил голос, — мой брат у меня на глазах становится лютым чудовищем, а я должен сидеть и молчать?! В его глазах промелькнуло тоже что-то вроде злобы. Да почему он должен? Почему Скар не может хотя бы объяснить, в чём дело?! — Да какое тебе дело до моего характера?! — сорвался Скар. — Ты уже меня достал! Вы все достали! Я буду таким, каким хочу быть, и мне плевать на ваше мнение!... Он резко оборвал речь, словно опомнившись. Король смотрел с изумлением и разочарованием. Скар тихо прошипел. — Никогда. Не лезь. В мою. Жизнь. Он отделил каждое слово, прошипев словно злая змея. Глаза блеснули в огне горячей ярости и вместе с тем холодной ненависти. Лев круто развернулся и пошёл прочь быстрым уверенным шагом. Глаза Муфасы смотрели обречённо, но король не обранил не единого слова... Скар бродил по саванне долго, настроение его было самое паршивое. Облака уже затянули небо серовато-белой пеленой, скрыв от глаз перешедшее в зенит солнце. Было жарко, несмотря на густое небесное одеяло. Ветер стих, всё вокруг было недвижным и серым. Скар поразился: его окружал неподвижный мир, трава застыла, как и листья деревьев, словно кто-то нарочно остановил время. Тем и лучше – теперь он сможет спокойно подумать...     Перемены в душе льва произошли ещё давно – Муфаса только-только стал королём. После своего возвращения молодой советник долго ходил в задумчивости, но настроение это никак не выражало обиды или печали. Така был так же мил и добр ко всем, также помогал во всём брату... Только позже, когда прошло несколько месяцев, стали замечать его частое отсутствие на Скале, постоянную невесёлость. Юноша избегал общения с прайдом и целые дни проводил на Тенистом Утёсе, впрочем оставался вежлив и услужлив. Может, именно это одиночество повлиляло на характер льва? К слову, почему это так волнует прайд? Ответ несложен: грубость, сами посудите, никому неприятна, но это не главная причина... Не нужно быть очень проницательным, что бы увидеть, что Скару плохо. Да, именно плохо – всё исходит от этого. Какое бы ни было настроение у черногривого, в зелёных глазах оставалось то чувство, что засело в душе в ранней поре его взрослой жизни. Это была печаль. Печаль, неизвестно откуда взявшаяся... Что-то давно терзало душу королевского брата, и все хотели узнать что, хотели помочь... Край глаза уловил движение, тяжёлый груз мыслей растворился, будто пар. Скар поднял голову и огляделся – сзади, на одной из веток дерева, сидел тот, кого лев меньше всего хотел сейчас видеть. — Здравствуй, Скар, — громкий, немного сумасшедший смех, — что это ты так опечален сегодня? Маленькие чёрные глаза загорелись искорками, Рафики повис на ветке, держась за неё ногами. — А чему радоваться? — огрызнулся Скар, ещё больше помрачнев. Ух, чокнутой обезьяны ему только не хватало! Рафики во второй раз захохотал, принявшись разглядывать льва. Королевский брат был мрачнее мрачного, глаза были, будто два уголька. Всем своим видом черногривый показывал, что совершенно не рад встречи, однако мудрого шамана мало волновало его мнение. — А разве тут плохо? — изображая искренние удивление возразил он, — ну да, небо хмурое, природа печальна, а зачем печалиться вместе с ней? Ведь жизнь-то хороша, правда ведь? Он снова повис и втянул ноздрями воздух, состроив очень довольную гримассу. — Нет. — грубо отрезал Скар и развернулся к северу, намереваясь уже уходить. Рафики недовольно нахмурился, но решил действовать по проверенной схеме провокации. — Н-да, правду говорят – характер у тебя скверный... — со вздохом прокомментировал мандрил. — Разве не знаешь, что старшим грубить нельзя? В последних словах прозвучал упрёк. Скар повернул голову и от негодования щёлкнул зубами. — Да что вы ко мне пристали!? — не выдержав, воскликнул черногривый. Рафики улыбнулся: кажется, его метод работает. — У тебя, видно, орех вместо мозгов, — невозмутимо продолжил шаман, — и камень вместо сердца... Неужели ты не видишь, что тебе хотят помочь? Не смотри так, я давно знаю, что у тебя на сердце печаль... Ты перестал видеть в жизни радости... Скар презрительно фыркнул. Ничего себе! Да чему ж тут радоваться? Они что, хорошо живут что ли? Между тем, вид Рафики стал серьёзен, и лев глянул на обезьяну с подозрением. Стоп... К чему это он клонит? — Какая тебе разница из-за чего мне грустно? — догадавшись о цели этого разговора съязвил черногривый. — Мне-то нет разницы. Зато есть твоему сердцу... Бабуин вдруг засмеялся по-сумашедшему и пропал. Скар остался стоять под серым небом, последние слова шамана запали глубоко в душу. Сердцу есть разница... Разумеется, лев понял этот намёк. Попробуй в себе  разобраться – вот что имел ввиду Рафики, — и спроси сам себя: «Почему?». Действительно, а почему? Скар впал в глубокое раздумие. Ему было трудно ответить, прошло столько лет, один день из которых он хотел навсегда забыть... И сейчас не хотелось вспоминать – сердце содрагалось. Что-то внутри будто начало меняться. Душу затерзала странная боль, боль от неискренности. Словно наболевшее место снова ударили, но не прознили, не уничтожили...     Вечер. Небо так не прояснилось, всё те же облака висели в его выси. Вот только теперь они были сиреневые.     Скар сидел на краю площадки, смотря на огромный солнечный диск, еле видный через небесный туман. Вид у него был очень подавленный, глаза смотрели устало, изнеможённо. Из пещеры вышли Шака, Ни и Кивумби, быстро направившись ко льву. — Скар, — обратился последний к черногривому,  — пора на обход... Все стояли в ожидании ответа, лидер стражей повернулся и вздохнул с чувством полного отсутствия сил. — Я не пойду, — был ответ, — Шака, сможете ли вы вогзлавить отряд? Я себя неважно чувствую... Как будто в доказательство этих слов зелёные глаза будто потухли, весь вид льва говорил сам за себя. Стражи молча кивнули. Ни и Киву пожелали поправляться, Шака приказал идти и отлежаться. Скоро патруль покинул Скалу, а его лидер отправился на Тенистый Утёс...     На другом краю площадки, где открывается дорога к Солнечному Выступу, с самого прихода черногривого сидели Уру и Сараби. Обе львицы выглядели грустно и всё время тихо перешёптывались, ежеминутно поглядывая на красно-рыжий предмет своего интереса. Королева недавно рассказала об утренней ссоре сыновей собеседницы, чему последняя была крайне недовольна. Но скоро злобу заменила грусть, Уру смотрела на младшего сына с тоской в зелёных глазах. — Ему плохо... — сказала она негромко, — поэтому он сегодня сорвался. Сараби сделала неодобрительный жест, слова бывшей королевы явно не убедили её. — Можно и почаще скрывать свои эмоции,  — вставила львица с презрением, — Муфаса не заслужил такого отношения! Он о Скаре заботится, а что тот?... Она не закончила, не в силах говорить от возмущения. Уру покачала головой. Разумеется, Муфасу незачем было так оскорблять... Но и его младшего брата понять можно. — Наша забота ему не поможет. — твёрдо сказала королева-мать. — Ему нужна женская ласка... — Вы думаете? — изумилась Сараби. — Я чувствую. Обе замолчали, каждая думая о своём. Надо сказать, Уру была права в своих словах. Скара могла изменить любовь львицы... И не потому что любовь лечит всё, а потому что именно она стала причиной болезни... — Я пойду к нему. — сказала Уру и лбом стукнулась о лоб Сараби – на львином языке это было: «До свидания». Потом львица медленно пошла к Утёсу, надеясь по душам поговрить с сыном... Редкие звёздочки полыхали в тёмном небе, густые, казалось, чёрные облака спрятали остальных. Было красиво, спокойно и тихо. Скар лежал на краю утёса, закрыв глаза. Он старался совладать с бурей чувств, вызванной словами Рафики и воспоминаниями, но явно ему не хватало собеседника. — Эй, ты здесь, котёнок? Приятный, любимый с рождения голос. Не открывая глаз, лев узнал самое дорогое существо и расплылся в широкой улыбке. — Привет, мам... — не громко сказал он и повернулся. Королева-мать грациозно и плавно приблизилась к сыну, опустившись на широкие плечи и обняв его за шею. — Ты грустен сегодня, — заметила львица, — даже на обход не пошёл... Что случилось, милый? Её зелёные, как у самого Скара, глаза смотрели взволнованно и с заботой. В их изумрудной глубине была такая искренняя материнская любовь... Скар очень любил этот взгляд. — Ничего, всё хорошо... Просто немного грущу. Конечно, это была неправда. Сейчас сыну Уру было очень плохо – душа болела от прихода прошлого... Королева-мать улыбнулась краешком губ, ещё крепче обняв сильную смолисто-чёрную шею. — Раз так, тебя нужно развеселить, — решила львица и прикусила сыну ухо, — ты помнишь, как вы с Муффи пугали Сараби? И как она потом гонялась за вами?... Старое лицо озарила улыбка, весело было тогда наблюдать, как два здоровых льва с визгом бежали от разъярённой молодой королевы. Скар прыснул со смеху – на сердце вдруг так похорошело, воспоминания из тех блаженных деньков заражали весёлостью, живостью, своим настроением. Перед глазами всплывали те образы и картины, тот дух приключений вселялся в тело. Словно Скар только что пережил все свои походы, и от этого было несравненно здорово. — А помнишь, как мы с Ни, Киву и Муфасой в Скалах в обвал попали? — вдруг с живостью подхватил черногривый. — Ха-ха, как ты тогда ругалась! А помнишь ещё... Вечер сменился тёмной ночью. Звёзды полностью спрятались под чёрным одеялом туч – совсем ничего не видно! Уру по-прежнему сидела на утёсе, Скар спал на её лапах. Сегодня он довольно устал, при этом не спал предыдущую ночь... Королева-мать с улыбкой смотрела на сына, гладя чёрную мягкую гриву. Её глаза блестели, чуть прикрытые, по щекам текли крупные слёзы, искажая прекрасное лицо. Но львица даже не вытирала их. Ох, Скар... Сегодня он весь вечер шутил, был таким весёлым и добрым... Как много-много лет назад. Уру наклонилась к спящему, нежно поцеловав. Нет, все эти качества – это не его прошлое, не остаток детства... Это его душа, это он настоящий... — Я люблю тебя, Така, — сквозь слёзы прошептала Уру, — и я прошу тебя – будь собой...