Испытание Духа.

  Холодно. Ночной ветер несёт с собой кучу пыли, невозможно открыть глаза. Звёзды тут высоко-высоко, на небе чёрно-синего цвета.     Сил идти больше нет. Лапы исколол песок и острые камни, на сердце страх. А дойдёт ли она? Она даже не знает дороги! — Всё безнадёжно! — говорит путница, опускаясь на песок, — у меня не получится! Из глаз льются слёзы, всё тело дрожит от холода. Это ведь не тёплая саванна – пустыня щедра ледяными ночами. Усталая львица это хорошо знала. Знала, что просто не будет. Однако выбора не было: её прайд захвачен, а остаться жить с убийцами она не могла. Такие же львы убили её сестёр и братьев, изгнали отца... Они не дадут ей быть счастливой, немпременно она станет женой одного из них, а это самое ужасное... Увы, идти некуда, некуда кроме как домой – домой, где она не была столько лет... — О, Великие Короли! — взмолилась она, поднявшись к небу, — умоляю, помогите мне! Её звонкий голос, как колокольчик, зазвенел в вышине небес. Звёзды молчали, чуть дрожа на его чёрном своде. Львица отчаянно рухнула на землю, из глаз её покапали слёзы, как вдруг что-то громко проревело на севере. Путница подняла голову – впереди нависали огромные чёрные тучи, из страшных ртов которых оглушительно рычал гром. Это она! Это саванна!...     Шквалистый ветер набирал обороты, находится вне пещеры было неуютно и холодно. Но, несмотря на это, всё же кое-кто так и не пришёл в убежище прайда...      Скар спал на Тенистом утёсе, словно не замечая буйствующей непогоды. Уру рядом уже не было – львица отправилась к прайду. Нельзя сказать, что сон королевского брата был счастливый и радостный, сны, которые он видел, были совсем не желанные. На просторном лугу, скрывшись в высокой траве, сидели две львиные фигуры, одна тёмная, другая светлая. — Самое главное в искусстве охоты – это засада, ведь она позволяет незаметно подкрасться к жертве, чтобы потом без усилий напасть. Но подкрасться не всегда так просто, как кажется. Для этого нужно уметь сосредоточиться, — Сириба присела к земле и глубоко вздохнула, затем медленно выдохнула, — ты должен почувствовать землю, ощутить её подушечками лап, ты должен слиться с ней, почувствовать, что ты её часть, — снова глубокий вдох, — как травинка врастает корнями в землю, ты должен врасти в эту землю лапами, свободно и бесшумно парить, как птица, как ястреб... Да, ему снилось прошлое. Один его замечательный день, который лев запомнит навечно... Их с подругой охота, игра, разговор по душам, сумасшедшие гонки и... первый поцелуй. Поцелуй несмелый, смущённый, но, наверное, самый приятный в жизни. И лев помнил этот поцелуй... Громкий удар грома оглушил на секунду, заставив всё внутри содрогнуться. От испуга Скар чуть не подскочил на лапы – небесный зверь подошёл так близко. Сонные глаза не сразу что-либо различили, тело только сейчас ощутило холод и ужасную силу ветра. Вокруг всё было чернее чёрного, наблюдаемая картина стала противопоставлением ясного и тёплого вечера из сна. — Великие Короли... — одними губами прошептал Скар. Перед глазами льва появились те прекрасные пейзажи, отрывки из воспоминаний первого дня их знакомства. В голове звучал её нежный, добрый голос, ясные глаза смотрели с любовью и лаской. В сердце Скара что-то ёкнуло, словно его окатили холодной водой. Внутри вдруг стало так тяжело и больно, ударенную часть души теперь пронзили... Черногривый быстро встал и ударил по полу, прочертив четыре глубоких белых борозды. Потом он долго ходил по кругу и пошёл прочь, только бы не вспоминать. Сейчас Скар лежал на Утёсе Скалы. Небо всё сверкало и гудело, чёрные облака, словно дым, висели низко над землёй – вот-вот обрушатся. Но не грома туч, не воя ветра черногривый не слышал, углубившись в горькие раздумия. Глаза его смотрели на белые вспышки и одновременно никуда не смотрели. Как льву сейчас было больно... Вдруг сзади послышался чей-то шепот, маленькая лапка коснулась бока. Скар вскочил как ужаленый – опять, опять его напугали! — Дядюшка, так ты не спишь... — виновато сказал Симба, опустив мордочку. Черногривый застыл в немом изумлении. А он что тут делает? Ночь на дворе! — Мне страшный сон приснился... — словно угадав мысли дяди, сказал малыш, — будто меня гиены съели... А ты почему не спишь? Скар повернулся в другую сторону. Пф, сон ему приснился! В таких случаях львята родителей будят, а не выходят из пещеры и пугают так, что лев сам чуть на веки не заснул! — Бессонница, — хрумо отозвался дядя и снова лёг. Взгляд его устремился вдаль, гнев и испуг постепенно сходили на нет. Симба немного потоптался на месте, затем шмыгнул к Скару и залез между его передних лап. — Мне бабушка сказала... — начал львёнок, смутившсь, — что тебе нехорошо... Вот я и пошёл тебя проведать. Дядя Скар, у тебя что-то болит? Его глазки с волнением поднялись на черногривого. Ясно... Значит история со сном липовая... Неужели он его всю ночь караулил? Вот проныра! Но, услышав последний вопрос, лев невольно скривился, словно его пронзили мечом в самое сердце. — Да, малыш, болит... — неожиданно ласково ответил Скар. Это действительно было так – у черногривого сейчас болела душа. Симба испуганно отшатнулся, видимо, он ожидал другого ответа. Немного подумав, он снова прижался к дяде, обняв маленькими лапами его широкую грудь. — Тогда я останусь с тобой, — решил малыш и посмотрел на дядю, — и буду тебя охранять от всех болезней! По привычке, принц насупился – это было знаком его решительности и сердитости. Скар, услышав такое заявление, застыл в изумлении. Слова племянника его тронули, даже зацепили. Этот малыш, такой маленький, так был добр... В сердце льва разлилось какое-то грустное, трепетное чувство, словно в животе вспыхнул огонёк. Черногривый еле удержал поступавшие слёзы – столько чувств за один день он ещё не испытывал. Лев крепко обнял Симбу, малыш улыбнулся и замурчал. Ему, конечно, редко удавалось обниматься с дядей, но раз такой случай представился – его нельзя упускать. Где-то вдали сверкнуло белым облако, раскат грома подобрался к самой Скале. Маленький принц дрогнул и прижался к дяде. Скар поднял морду к небу, в воздухе запахло сыростью и азоном. — Иди-ка в пещеру, малыш, — скомандывал Скар и поднялся, — сейчас будет дождь. — А ты? — заволновался львёнок. — Не бойся. Я люблю грозу. Симба послушался и направился к маме, подогнанный очередным далёким рёвом. Скар сидел и судорожно вдыхал разряженный воздух, внутри нарастала тревога и целая буря чувств. Спустя пару минут из пещеры выскочил Муфаса, раскаты и гроза часто давали о себе знать, ветер стал просто ураганом. — Скар! Иди в пещеру! — воскликнул король, стараясь переорать гром. Но черногривый долго не отвечал, затем всё-таки поднялся и повернулся к брату. — Ты прости меня, Муффи. Ну, за утреннее, — сказал он грустным голосом и, резко развернувшись, пошёл к спуску. Муфаса вытаращил глаза. — Ты куда собрался?! Сейчас будет гроза! — Не волнуйся за меня. Я просто должен проветрится. Всё будет хорошо, я не пострадаю. Вернусь утром. Он подошёл к королю и дружески ударил в плечо, затем подошёл к краю площадки и рванулся прочь. С неба закапали первые капли, тьма скрыла его фигуру за секунды. Муфаса стоял у порога пещеры, на сердце у него было очень неспокойно... Дождь превратился в ужасный ливень, ветер гнал капли то в одну, то совершенно в другую сторону. Трава и деревья гнулись, гром ревел как бешеный, в сопровождении ослепительно белых змей-молний. Вся природа словно навзрыд плакала, словно в сердце невозможно было больше держать чувств. Скар нёсся быстрее гепарда, придавая тело терзаниям природы. Да, весь прайд задавался вопросом о его характере, а ведь ответ на него был так прост... Любовь приносит не только счастье... — Я так не могу, — выкрикнул лев и остановился, — я больше так не могу!!! Скар рухнул на землю, не сдержав больше эмоций. Из глаз покатились горячие слёзы, сливаясь с дождевыми каплями. Любовь... Вот что стало причиной изменений в сердце Таки. Та, которой было навсегда отдано сердце, та, которой рядом нет. После её ухода лев долго не мог смириться, и от горя сердце его зачерствело. Он больше не мог видеть в жизни счастье, ибо его счастье было навсегда потеряно... И прайд не знал о душевной боли льва, он не открыл её никому. Как же глупо порою бывает молчать о своих чувствах, как это пагубно отражается на наших сердцах. Расскажи Скар хоть кому-нибудь о своём горе, ему бы не было так тяжело, и он не был бы сейчас таким угрюмым. Но не всегда нам хочется, чтобы нас жалели, иногда желаешь просто сбежать на край света и там долго-долго плакать, чтобы никто тебя не видел. Но нужно знать меру такому одиночеству... В сердце что-то словно взорвалось, всё, с чем так долго жил Скар вылетело наружу. Как же иногда полезно плакать... Ведь слёзы – лучше чем зло или обида, они никогда не причинят сердцу отравы от горя. Они очистят душу лучше всего на свете... Поплачь, со слезами уйдёт и боль... — Сириба! Где ты?!!! Раскат грома заглушил восклик, словно вторил рёву несчастного льва. От рычания Скару драло лёгкие, но это всё равно. Пусть, пусть его сейчас порвут на куски, пусть он почувствует самую жуткую боль, только не боль души и сердца... Как же он любил её... как же он её любит! — Сириба! Вернись ко мне! Я без тебя не смогу!!! Снова Скар отчаянно зарычал в небо, сердце разрывалось от тоски и разлуки. Из него вырвалось всё, что накипело за столько лет. В следующую секунду лев рухнул на землю, вслух вспоминая каждый день, проведённый с любимой... Природа шумела и плакала, внимая ужасному его горю... Заря поднималась над саванной, блестящей от миллионов бриллиантов-капель, подаренных ночным ливнем. Её золото покрывало всё еле заметной плёнкой, всё вокруг сияло в прекрасных утренних красках. Идти уже становилось трудно, и погода никак не могла радовать глаз. Подушечки лап болели, от того, что были в мелких царапинах, глаза закрывались от усталости. Но она достигла саванны, а это уже хорошо. — Я должна отдохнуть, — зевая и пробираясь через высокую траву, сказала светлая львица, — здесь мне ничего не грозит... Она с надеждой огляделась по сторонам. Да, путь через пустыню был тяжёлый, бедняжка не спала сутки. Но откуда она вообще знает, что пришла именно в эту саванну? Может она вообще сбилась с пути? Эти мысли тревожили всё больше, заставляя осматриваться. Глаза уже ничего не могли видеть, веки стали словно из свинца. Но вот впереди мелькнуло что-то большое, очень большое, просто огромное. Усталая путница подняла голову и смотрела вперёд, не веря глазам. Перед ней, возвышаясь до облаков, стояла гигантская скала, имеющей странную форму разинутой пасти. Светлые глаза странницы засверкали радостью, лицо озарила улыбка. — Слава Великим Королям! Я дошла! Я дома...       Солнце медленно поднималось, саванна постепенно приобретала естественные краски. Только прохладный ветерок ещё не желал уходить, продолжая веять над травой, уже нагревающейся солнцем.       Час ранний, поэтому мало кто проснулся. На Скале и вовсе было тихо, все, кроме уже известного Скара, находились в пещере. После только что прошедшего дождя там ещё оставался холод, в отличии от уже потеплевшего воздуха снаружи.         Ни звука. Такой тишины давно не бывало в пещере, особенно учитывая то, что в это время всех уже поднимал Симба. Но, как это ни странно, львёнок ещё спал, хотя рассвет прошёл несколько часов назад.         Редкая и непривычная тишина как-то напрягала, от чего королева долго не могла уснуть. Она только дремала, но очень чутко, полусознательно реагируя на любой звук. Однако на сердце царило удивительное спокойствие, даже какая-то сладость, ощущаемая ни то носом, ни то языком, наливала тело. Внутрь редко залетал ветерок, как обычно, бросая в глубь свои ласкутки. И все спят... Какая редкость!         Гармония вдруг нарушилась шумным вздохом откуда-то сбоку. Сараби резко открыла глаза и взглянула в сторону, откуда раздался потревожевший её звук. К своему удивлению львица увидела мужа, который, подняв голову, сидел чуть поодаль от жёны и сына, глядя на горизонт. Его вид был грустен и задумчив, в глазах мелькали печальные огоньки. Король не заметил, как его жена проснулась, и вообще, кажется, не замечал ничего кругом, что заставило Сараби немного обеспокоиться. Львица чуть поднялась, устремив свой взор на супруга. — Муфаса? — тихо позвала королева. — Ты почему не спишь?       Её голос перешёл на шёпот, но лев расслышал каждое слово. Явно не ожидая обращения, он резко повернул голову, мягко улыбнувшись жене. — Доброе утро, любимая, — король нежно поцеловал её в щёку. — Мне просто не спиться.      Несмотря на улыбку, что озарила его лицо, в глазах Муфасы ещё осталась та печаль и задумчивость, как он не старался это скрыть. Сараби нахмурилась, глядя на супруга. Не выглядел он так, словно не мог заснуть, его явно что-то тревожило... От сердца львицы никогда не укроется такая мелочь. — Не спиться? — скептически выгнув бровь, переспросила королева. — А вот мне кажется, что ты переживаешь из-за вчерашнего разговора со Скаром.      Муфаса несильно вздрогнул и обернулся. На его морде появилась странная, невесёлая и удивлённая улыбка, король чуть приблизился к жене. — Ты меня читаешь! — воскликнул он, так же удивлённо и невесело усмехнувшись. Сараби вздохнул и уткнулась мордочкой в плечо Муфасы. — Нет... Просто ты никогда не умел врать.      Она тоже немного улыбнулась, чувствуя новый поцелуй. Король вылизывал голову супруги, постоянно вздыхая, словно у него что-то болело. Наконец он снова отвернулся у горизонту, продолжая всматриваться в его краски, как будто пытаясь найти там кого-то. Алые глаза короля словно затуманились, он изредка то поднимал, то опускал их, остальное время ровно смотря на ещё неяркое утреннее солнце. Ни о чём он не мог в последний дни думать, кроме как о брате. Да что там дни, последние годы Муфаса часто перед сном вспоминал беззаботное детство, когда они волновались только о том, отпустят ли их гулять одних... Особенно сегодня он придался этим воспоминаниям. Те странные слова, что Скар произнёс перед уходом в бурю так и вертелись в голове. Король почувствовал в них что-то из прошлого, из Таки... — Муфаса, — снова обратился ласковый голос Сараби, — в последнее время ты слишком часто тоскуешь по прошлому... Что с тобой? Ведь раньше ты не так волновался за брата... — Я всегда волновался, — тут же ответил  король. — Просто скрывал...      Они замолчали, глядя друг другу в глаза, словно в раскрытую книгу. Они читали там что-то, что-то из прошлого, из своего личного или общего...       Вдруг Сараби почувствовала, как что-то зашевелилось у её бока, затем раздался короткий зевок. Львица повернула голову и увидела Симбу, открывшего свои сонные алые глаза. Сейчас он казался таким смешным и необычным, что на устах охотницы заиграла живая улыбка. — Доброе утро, солнышко! — ласково поприветствовала сына львица, вылизывая его голову. Однако эта процедура не вызвала восторга у маленького принца, малыш скривился и нахмурился, лениво сопротивляясь. — Доброе, мама, — отозвался он довольно мягко, что никак не вязалось с его гримасой. Затем львёнок обратился к отцу, от которого тоже получил тёплое приветствие. — Что ж ты так поздно? — спросил Муфаса, отвлечённо улыбаясь. — Рассвет уже давно прошёл, а ты до сих пор спал... — Сны плохие снились, — пожал плечами львёнок, не желая волновать родителей. На самом деле после того, как ушёл дядя, он так и не уснул... Только пару часов назад. Сараби тихо засмеялась и заглянул в глаза сыну, вспомнив, как он ощутимо вздрогнул перед пробуждением. На лице королевы промелькнуло беспокоиство, и она повернула носом голову малыша к себе. — Мы с папой не разбудили тебя? — ласково спросила львица. — Просто ты так резко проснулся.      Сказав это, охотница заметила, как на мордочке Симбы промелькнуло что-то вроде испуга, но львёнок тут же как-то неопределённо улыбнулся. — Просто... мне приснился сон, — поморщившись, ответил малыш. Эти слова весьма удовлетворили Сараби, и расспрашивать подробнее она не стала. Королева заметила отвлечённость мужа, не принимавшего, как раньше, участия в разговоре. Наверное, его стоит оставить одного. Как бы ни хотелось королеве, чтобы Муфаса не грустил, она должны была предоставить его своим чувствам. В конце концов, он сам говорил, что сердце иногда взывает к грусти, надеясь таким образом исправить то, что стало её причиной. — Может прогуляемся с тобой? — предложила королева, обращаясь к сыну. — Папа должен отдохнуть, может не будем мешать ему?      Симба тут же повернулся к матери, быстро закивав головой. Он редко гулял вместе с Сараби и был очень рад,, что она сама предложила. Прогулки с матерью отличались особой «интереснрстью», поэтому львёнок тут же согласился, не заметив быстрой перемены в лице Муфасы. — Вы что, одни собрались? — изумился король, глядя на супругу. — Сараби, это же опасно...       Однако львица только рассмеялась в ответ на его слова. Она нагнулась к мужу и потерлась щекой о его щёку, словно уверяя, что всё в порядке. — Муффи, сейчас же не время нашей молодости! — с намёком произнесла королева. — Или ты думаешь, что я не смогу защитить сына от шайки гиен?      Она с насмешкой покачал головой и Муфасе пришлось согласиться. Лев кивнул ей и обернулся к Симбе, с надеждой глядя ему в глаза. — Малыш, приследи, пожалуйста, за мамой, — сказал он серьёзным голосом. — Будьте осторожны...      Но его не дослушали ни Симба, ни Сараби. Львёнок первым вылетел из пещеры, а королева последовала за ним, едва кивнув Муфасе. Выйдя из пещеры, львица почувствовала, как её обдало утренней прохладной. Воздух пропитался свежим запахом травы и дождя после ночной бури. Погода прекрасная...       Немного простояв на месте, королева не торопясь спустилась к сыну, ожидаюшему её у основания площаки. Вид у него был крайне радостный, что заставило львицу улыбнуться. Они медленно спустились на землю, первое время идя молча. — Послушай, — вдруг обратилась королева, — а что такое тебе приснилось?      Она заботливо взглянула на львёнка, догадываясь, что его сон был не очень приятным. Малыш снова скривился и нахмурился, но теперь не пытался это скрыть. — Да так, — отмахнулся он. — Будто на наши земли пришли чужаки и захватили их... Мам, а у нас в королевстве когда-нибудь бывали чужаки?      Этот вопрос он задал так неожиданно, что Сараби даже вздрогнула. В голову ей пришёл страшный и в тоже время ненавистный образ, заставив вздрогнуть ещё раз. По спине прошёл холодок, а по морде словно наяву прошлись острые когти, оставляя раны. Свою первую борьбу с ним она никогда не забудет... И никто не забудет. Нет, это были не чужаки, это было гораздо хуже... — Как тебе сказать... — унимая подступившую дрожь, произнесла Сараби. — Одиночки никогда не были большой проблемой на наших землях, но приходили некоторые...       Нет, лучше малышу никогда не знать об этом изверге, убийце, пусть он уйдёт из памяти будущих поколений. Почему-то королева была уверена, что они больше никогда не увидят Сакрасу. Да и не удивительно — этому старику давно была пора сложить свою буйную головушку. Он был слишком стар, чтобы прожить столько...        От рассуждений охотницу отвлёк задумчивый детский вздох. Симба шёл рядом, иногда подпрыгивая словно преодолевал невидимые препятствия. Мордочка его выражала некую взволновонность какой-то мыслью. Но такое выражение не шло детскому лицу, и Сараби беззвучно засмеялась, как смешон он был! — Интересно, — вдруг заговорил малыш с какой-то живостью, — дедушка говорил, что для других прайдов чужаки – большая опасность... Такого же им тогда жить? Если нас от греха подальше не отпускают от дома, как же в других семьях?      Он взглянул на маму с немой просьбой, и королева задумалась. Уж кому как не ей знать, какого в других семьях... Перед глазами снова поплыли картины прошлого и не менее страшные. Львица вздохнула и ответила, не глядя на малыша: — В других семьях и вовсе из дома не выпускают. Просторы территории используются только для охоты, а не для прогулок.       Как ни старалась Сараби, скрыть печаль и подавленность в голосе ей не удалось, и это не укрылось от проницательного Симбы. Львёнок взглянул на королеву, заметив те же чувства во всём её образе – она шла неторопливо, говорила и смотрела отвлечённо. Почему-то на секунду принцу показалось, что перед ним стоит не его мама, а другая, не знакомая львица, из тех самых «других семей». — А откуда ты знаешь? — вдруг спросил Симба, смотря в упор. Сараби вздрогнула. Ей на ум вдруг пришла мысль, что она никогда не рассказывала сыну, откуда на самом деле родом... Да и много ли она вспоминала об этом? Как только охотница вышла замуж за Муфасу, она и вовсе, напрочь позабыла о Родине. Всё там стало ненавистно, а те предатели, которые бросили её отца, стали ещё большими предателями.       На мордочке королевы промелькнула какая-то удивлённая улыбка, адресованная скорее самой себе. Львица повернулась к сыну и нагнула к нему голову. — Знаешь, малыш, — негромко начала охотница, — я тебе никогда не рассказывала, сама не знаю, почему... но я родом из такого прайда.       Львица опустила глаза, словно стыдясь перед сыном, но снова подняла. Симба отреагировал самым неожиданным образом. Львёнок вдруг будто просиял, словно узнал самую сокровенную тайну, глаза его заблестели, а уста расплылись в широкой улыбке. — Правда? — вдруг подпрыгнул львёнок. — То есть ты была принцессой другого прайда?      Сараби почему-то захотелось рассмеяться. Она думала, что это "признание" вызовет у сына глубокую задумчивость, а он так обрадовался! Честно сказать, ничего радостного королева в этом не видела, но на всякий случай улыбнулась. — Ну, у нас никаких принцесс не было, – усмехнулась охотница, — но по сути ты прав. Я родилась далеко отсюда, когда мой отец покинул этот прайд и создал свой. Прежде они с Ахади были верными друзьями, но скоро расстались... А хочешь, — неожиданно обратилась королева, — я расскажу тебе о жизни в моём прайде?       Симба сразу же подскочил. Вот это да! Честно говоря, он давно хотел узнать такие подробности, хоть и не ожидал их услышать от мамы... по правде сказать, в голове малыша до сих пор не укладывалось, как она могла «родиться далеко отсюда»? Этого принц себе представить не мог. Но, возможно, это сомнение развееться после рассказа? — Конечно! — тут же подскачил он, заставив Сараби тихонько засмеяться. Львица гордо подняла голову, готовая погрузиться в воспоминания. — Тогда слушай...       Утро медленно переходило в день, солнце стояло уже довольно высоко. От ночной грозы ничего не осталось, только мокрая земля кое-где под навесами огромных валунов. Жизнь в королевстве кипела, и только у реки было тихо и прохладно.        По полянке медлянно шли две фигуры — тёмная большая и светлая маленькая — явно от чём-то разговаривая. В них не трудно было узнать королевских особ – это жена Его Величества с сыном. — ... Мы с матерью не смогли простить им такого предательства, — голос Сараби вещал задумчиво и грустно. — На следующую ночь мы сбежали вместе с отцом и скитались долго... Всё же нам удалось найти неплохое свободное местечко, как раз пососедству с Землями Прайда. Там и обосновались. Я часто охотилась здесь, недалеко от границы, нас никто не замечал... пока в один день я не встретила твоего отца, — на этом месте королева блаженно прикрыла глаза, отдаваясь всем чувствам того события.— Я влюбилась в него с первого взгляда. Мы быстро подружились, тайно встречались, потихоньку я познакомила его с родителями, он меня – с братом... Так бы мы и дальше встречались, пока случайно не наткнулись всей толпой на твоего дедушку Ахади. Благо, они с отцом признали друг в друге старых друзей, и я с семьёй были приняты в прайд. А там, спустя несколько недель или месяц мы с твоим отцом поженились.          Королева глубоко вздохнула и остановилась, уложившись на траву. Ей было приятно вспоминать эти моменты, но в каждом из них, даже самом лучшем, сквозила боль... Перед глазами сновал знакомый с детства образ светлой львицы с красивыми, аквомориновыми глазами. «Сириба...»          Охотница давно привыкла не грустить по сестре и вовсе не вспоминать о ней, но порой в её сердце закрадывалась жгучая тоска... Она бы всё сделала, чтобы никогда не наступил тот день, чтобы вернуть родное существо. Она скучала с того самого дня, но кто же знал, что грусть в любой может уйти... — Мама? — голос Симбы раздался, словно из-под густой пелены, такой неясный, похожий на эхо. — Всё хорошо?      Охотница вскинула голову и натянула на лицо улыбку, ласково потёршись о морлрчку сына носом. О Сирибе ему тоже никогда не рассказывали. После ухода львицы все договорились никогда о ней не вспоминать, чтобы не жить с камнем на душе. Так зачем о ней знать Симбе? Малыш жил в ласке и заботе, но даже не подозревал, какие важные вещи от него скрывают... Но не исключено, что эти вещи скоро сами назовут себя... — Я просто устала, милый, — как ни в чём не бывало, промурлыкала королева. — Если хочешь, погуляй один, ладно?      Уж не успела она договорить, как слова мигом произвели эффект. Симба, как ужаленный, сорвался с места и помчался далеко прочь. — Только не уходи далеко! — донёсся до львёнка голос матери, но он уже не внимал её словам. Жажда поскорей отыскать новое приключение с головой поглотила его, и теперь принц со всех лап бежал вперёд, ожидая чего-то интересного. Разумеется, уходить за границы он не собирался, всё-таки обещал папе приследить за мамой... Но неужели нельзя просто побегать у реки? Посмотреть за границу?... Симба остановился и тряхнул головой. Нет, лучше этого не делать... В конце концов, найти приключения в лице голодных гиен принц не имел никакого желания, а такая возможность не исключена. Внимательно осмотрев окресности, львёнок задумался. Вокруг стояла тишина, никого не видно. Сегодня же не жарко, куда же все делись? Факт полного отсутствия хоть одной живой души весьма расстроил Симбу, и он уже собирался идти обратно... Как вдруг внимание малыша привлекло что-то светлое в траве, под деревом. Даже не подумав об осторожности, ни на секунду не усомнившись в безопасности своей идеи, львёнок ринулся туда. Благо, дерево оказалось недалеко, и малыш быстро достиг своей цели... Но как только он приблизился, тут же отпрянул в траву. Его взору предстало живое существо, верно львица, спящее под этим самым деревом. Хоть мордочки неожиданной встречной нельзя было увидеть, малыш узнал примечательный его сородичам окрас и хвост с кисточкой. Да и кто мог это ещё быть? Не гепард же... Присмотревшись внимательнее, Симба нашёл незнакомку довольно маленькой для взрослой львицы, но относительно неплохого сложения. В целом такая не могла представлять опасности... Вот только удручало одно – что она тут делает? Это точно не его бабушка, ни одна, ни вторая, и вообще никакая из охотниц. Незнакомка отличалась светлым окрасом и подпалинами на лапах, а из светлых львиц Симбиного прайда никто таких не имел. Значит она пришла издалека... Но зачем? Внезапно в небе громко крикнула пролетавшая мимо птица, заставив малыша вздрогнуть. На незванную гостью звук тоже произвёл воздействие – львица вдруг вскинула голову, устремив свой взор на горизонт. Теперь её можно было разглядеть сзади. Казалось бы, ничего нового ты с этой стороны не увидишь... Но Симба внезапно разглядел тоненькую окантовочку на ушах незнакомки. Вот это был сюрприз... Насколько принц знал, такая примета довольно редкая, в королевском прайде эта черта присуща только его матери... Однако рассуждения малыша были прерваны, случайно взмахнув хвостом и не заметив этого, львёнок задел траву. Послышался громкий шелест, и малыш тут же вжался в землю. Бежать бесполезно, его заметят, а в траве может пронесёт... Внезапно незнакомка вскочила на лапы и высоко подняла голову, вглядываясь в траву. Теперь она открыла и своё лицо для наблюдений принца. Оно было очень милым и кругленьким, аккуратным. На маленьких ушках, и правда, была окантовка, но гораздо более жирная, чем сзади. Однако красивее всего были глаза, по-детски большие, голубые... Или даже нет, аквамариновые. — Кто здесь? — неожиданно ласково спросила незнакомка. Симба вздрогнул. Ему показалось очень необычным такой голос – мягкий, тонкий... Недоверие тут же пропало, но львенок не высунулся, а попятился назад. Он припомнил довольно важные слова Шаки: «Не все так милы и невинны, как их ангельские мордочки!» Хотя к этим словам он никогда не прислушивался, но сейчас — первый раз в жизни! — у львёнка сработал инстинкт самосохранения. В прочем, больше принц переживал за маму, которую пообещал сберечь.      Отступление проходило успешно, малыш находился уже на довольно безопасном расстоянии от неизвестной львицы, как вдруг лапа наткнулась на что-то острое, и тут же раздался хруст. Ступню пронзила несильная боль, и львёнок чуть не вскрикнул, но больше от неожиданного звука. Львица тут же вскинула голову. Вся её сонливость мигом улетучилась, она поднялась на лапы. Чуткий охотничий слух позволил ей быстро найти укрытие Его Высочества, а тут уже и не трудно было присмотреться, чтобы увидеть светлый силуэт среди зелёной травы. Светлошёрстная тут же подскачила. Бежать Симбе было некуда, да и не очень-то хотелось. Он решил сам поговорить с незнакомкой. Опасной она не казалась. Львёнок вдруг выпрыгнул из травы и предупреждающе зашипел, затем гордо задрал голову. Такое неожиданное появление заставило охотницу резко остановиться. Возможно, она даже немного испугалась. Но, как бы серьёзно не выглядел Симба, она вдруг рассмеялась, но сдержанно и негромко. — Я тебя напугала? — вдруг спросила она с мягкой улыбкой. — Прости, я не хотела.      Незнакомка подошла ближе, но Симба вновь отпрянул в сторону. Несмотря на симпатию, которую он почувствовал к доброй неизвестной, стоило держаться осторожно. Однако такое поведение весьма удивило львицу и даже немного огорчило. — Ты ещё боишься? — спросила она с уже натянутой улыбкой. Но Симба покачал головой. — Проявляю осторожность, — стараясь говорить как можно суше, поправил львёнок. — Мой дед говорит, что «не все так милы и невинны, как их ангельские мордочки!»      К удивлению малыша, мордочка светлошёрстной вдруг омрачилась и погрустнела, но львица постаралась поспешно это скрыть. — Мой отец так же всегда говорил...      Наступило молчание. Львёнок, не стесняясь, изучал новую знакомую, а та смотрела отвлечённо, словно что-то вспоминала. На вид львица и правда была очень хорошенькой, пусть уже и не такой молодой. Как показалось малышу, она была месяцев на шесть моложе его матери, то есть, не так уж и на много. Однако её живые глаза производили другое впечатление о возрасте. — Ну, раз уж мы встретились, — неожиданно заговорила незнакомка, — и ты меня больше не боишься, может познакомимся поближе?      Не ожидавший такого вопроса, Симба смутился. Во-первых, с чего это она взяла, что он изменил к ней отношение? Во-вторых, откуда такое резкое желание? Но, несмотря на все эти вопросы, львёнок не мог больше строить из себя взрослого, и по-детски простодушно улыбнулся. — Ну, ладно... — немного невнятно протянул он. — Меня зовут Симба.      Львица снова мило улыбнулась. Её красивые глаза словно прояснились, наверное, после долгого сна охотница наконец возвращалась к яви. Она подошла к малышу и села совсем близко, и Симба больше не боялся её. Все сомнения окончательно рассеялись, незнакомка полностью оправдала сложившееся о себе мнение принца. — Красивое имя, — ласково кивнула охотница, заглядывая в алые глаза. — Моё имя Сириба. Симба, прежде отведя глаза от смущения, снова аккуратно взглянул на новую знакомую. Сириба... Имя показалось малышу довольно красивым и необычным. «Сириба... — пронеслось в голове львёнка. — Так похоже на имя моей мамы!» И правда... Бедный малыш! Ему и в голову не могло придти, кто стоит сейчас перед ним... И даже все указывающие на это внешние сходства никак не зажгли в нём огонёк догадки... — Очень приятно познакомиться, — заметив отвлечённость Симбы, светлошёрстная попыталась поддержать разговор.      Малыш кивнул головой и взглянул на другую сторону реки, почему-то стараясь найти следы пришедшей. Однако это было невозможно, и он снова обратил взор к своей собеседнице. В её глазах почему-то опять словно заклубился туман, то ли от сонливости, то ли она о чём-то напряженно размышляла. — Так зачем Вы прибыли в наше королевство? — спросил он спокойным голосом. — Если хотите, я могу провести Вас к папе, он тут король...       Не успел малыш договорить, как резкое движение львицы заставило его замолчать. Она вскинула голову и даже тихо ахнула, принявшись разглядывать Симбу с ещё большим интересом, словно она что-то искала. Он сын короля? Неужели... Нет, Ахади больно стар для детей... Значит... Неожиданно в глазах львицы зажёгся и тут же потух огонёк. Она судорожно вздохнула. — Так твой отец король? — внезапно повторила она и, не дожидаясь ответа, продолжила, — Великие Предки, как похож...        На мордочке светлошёрстной промелькнула улыбка, но какая-то неживая. Симба нахмурился, стараясь скрыть своё недоумение. — Вы знаете моего папу? — спросил он удивлённо. Львица тут же закивала головой. Львёнок снова оглядел незнакомку. — Проводи меня к нему, — прошептала она как-то отчаянно. — Я очень тебя прошу!      Такая настойчивость вызвала некоторое подозрение, но львёнок тут же отогнал эти мысли. Принц улыбнулся ей и кивнул с живостью, развернувшись к Скале. — Только сначала я вернусь за мамой, — предупредил он. — Она не далеко...      Львица снова дёрнулась, на этот раз ещё заметнее. Глаза её вспыхнули, как от восторга, но в них не было огня, скорее холодный свет. Показались капли слёз и она снова вздохнул глубоко и шумно, словно переживая самые страшные сердечные мучения. — Сараби? — дрожащий голосом спросила она. — Твоя мама Сараби?       Симба вздрогнул. — Ну да... — Покажи мне, где она! — тут же вскричала охотница, ещё больше перепугав несчастного принца. Однако он старался принять её поведение за усталость или что-то другое, но не за сумасшествие. Немного помедлив, малыш кивнул и рысцой побежал к матери.      Время летело быстро, чистый воздух словно промывал грудь. Сараби лежала на земле, полностью погружённая в свои думы. Она так и продолжала вспоминать о сестре, о прошлом и молодости. Иногда на глазах королевы блестели маленькие капли слёз, но она тут же смахивала их, стараясь не выглядеть печальной. Всё было довольно тихо, и только мысль о Симбе, уже давно не возвращавшемся, чуть покалывала сердце. Однако... до уха вдруг донёсся его голос и где-то недалеко... Сараби вскинула голову и огляделась кругом, тут же отыскав светлую фигурку, мчавшуюся к ней. Львица вдруг испуганно вскочила, но вид у Симбы вовсе не говорил о чём-то плохом, скорее наоборот. Через секунду львёнок подлетел к ней, чуть не сбив с лап. — Малыш? — королева взволнованно нагнулась к нему. — Что с тобой? — Мама! Тут какая-то львица хочет с тобой встретиться...      Сараби вскинула голову. Не успела она задаться вопросом, что за львица, как вдруг... Перед глазами стояла та, что только что была воспоминанием. Королева застыла. Её сердце словно остановилось на секунду, как будто всё остановилось. Она видела тот образ, который узнала бы и через ещё три года. Это была Сириба. — Сараби, — дрожащим голосом прошептала светлошёрстная. — Как ты выросла...       Львица улыбнулась какой-то неживой улыбкой и подошла ближе. Сараби стояла на месте недвижно, только по щекам её катились слёзы. Всё внутри рвалось на части и восстанавливалось вновь, сердце то пронзала боль, то освещала радость. Королева словно потеряла связь с миром, она не видела и не слышала ничего, не ощущала запахов, не чувствовала ветра... даже не дышала. Всё в ней застыло, остановилось, как в неживой каменной глыбе. Не может быть... Только что она думала о ней, как о погибшей, и вот она тут, живая... Её сестра... Грудь львицы затреслась от мелких частых вздохов и дрожи, охватившей всё тело. — Сириба... — судорожно прошептала королева, приближаясь к сестре. — Сириба!      Не прошло и секунды, как львицы набросились друг на друга, сжимая в крепких объятиях. Они обе плакали, плакали навзрыд, словно не нашли, а потеряли друг друга... Всё произошло так быстро и неожиданно, как и в тот роковой день... Словно это был сон, мечта, да что угодно, только не реальность! Обе сестры не могли поверить в сегодняшний день, в эту встречу... Они смотрели друг на друга, потом снова обнимались, зажмуря глаза. Но ни одна из них не говорила не слова. Не было сил, не было... — Мама? — спустя минуту раздался голос Симбы. — Что происходит?      Этот голос раздался как гром над головой. Совершенно позабывшая обо всём королева вдруг раскрыла глаза, вздрогнув всем телом. Развернувшись, Сараби встретилась глазами с изумлёнными глазами сына. Симбу такая сцена ввела в полное заблуждение, а сёстры вдруг весело рассмеялись. Королева острожно подошла к сыну и поцеловала его, ещё дрожа и плача. — Послушай, милый, — неторопливо начала она. — Мы тебе ещё кое-что не рассказывали... В общём, у тебя есть тётя.       Она, улыбнувшись, покосилась на Сирибу, и львица быстро подошла к ним. Разглядывая неожиданно обнаружившуюся тётушку, львёнок удивлённо выгнул брови. — Но... — растерянно произнёс он. — Неужели она твоя сестра?      Сараби кивнула. Принц снова осмотрел Сирибу и невольно приметил множество сходств её с матерью. Помимо окантованных ушек, они обе имели круглые мордочки с плавными чертами. Невольно малыш подумал, что Сириба это точно его мама в молодости, только, помимо окраса, она отличалась по-детски большими авквомориновыми глазами. — Но почему она не жила с нами? — спросил львёнок, снова обратившись к матери. Сараби горько вздохнула, оглянувшись на сестру. — Услышишь на Скале, — коротко, но мягко ответила королева, затем обращаясь к Сирибе. — Пойдём скорее, ты не представляешь, что будет, когда все узнают!      На её лице засияла счастливая улыбка, но сестра явно не поддержала её мнения. Львица вдруг попятилась и прижала уши, как напуганный котёнок. — Я боюсь, что отец меня не примет, — робко призналась охотница. — Он будет сильно злиться, что я тогда ушла.      Она с опаской взглянула на Скалу, но не получила от Сараби ничего, кроме громкого смеха. Львица с доброй насмешкой оглядела сестру и осторожно коснулась до неё мордочкой. — Глупая, ты что несёшь! — без злобы обратилась королева. — Сколько лет прошло! Да он тебя в такие объятия зажмёт, ещё несколько недель держать будет!      Они обе рассмеялись и, подталкнув вперёд Симбу пошли на Скалу незамедлительно. Львицы до сих пор не верили в реальность своей встречи, поэтому продолжали плакать, о чём-то долго разговаривая. Они вспоминали много разных приключений своих детства и молодости, но теперь без единой капли горести.