Обреченные на разлуку

На уснувшее беспокойным сном поместье спустилась холодная промозглая ночь, а на плечи графа Александра Самойлова — неподъемное чувство вины. Он сидел в кабинете отца в компании оплывающей свечи и смотрел перед собой невидящим взором. Эти несколько часов в библиотеке стали для него безумно тяжелым откровением, а сердечный приступ отца окончательно выбил его из колеи. Посеревший лицом и словно постаревший Александр занимался самобичеванием уже несколько долгих часов, не находя в себе сил пойти к брату, который сейчас так в нем нуждался. Но нет, сначала ему нужно привести в порядок мысли и чувства. Один их лучших стратегов и тактиков на поле боя Александр редко шел на поводу эмоций, а ночь была лучшей его советчицей, словно созданной для душевного бдения и долгих размышлений. Главное не поддаться слабости и не потянутся за манящей бутылкой портвейна. Сейчас он глава семьи, её голова и опора, а потому прочь соблазны. Из тяжких дум Александра вывел тихий стук в дверь. «Кому еще не спится?» — Барин,. — услышал Саша голос старого Данилы. — Входи… — Вы просили доложить, как его благородие дом покинут. — Ну… — Уехали оне… С одним мешком на Мавре. Неужто в такую погоду спешить… — Иди, Данила, спать, не твоего ума дело. — Александр скривился и махнул рукой. — Матушка у себя? — Час как к себе ушли… Маруська у батюшки вашего осталась. — Хорошо, ступай. Я к отцу позже зайду. И, Данила… — Слушаю, барин. — Никитку с утра отошли в Ульяновку. И чтобы я его больше не видел. Никогда. — Слушаю, барин. Сделаю, как говорите. — Как Алеша? — Алексей Андреич сидит тихо, точно мышонок. — Молодой граф заметил, как заблестели глаза старика при упоминании брата. — Плачет только за дверьми-то. — Иди, Данила. Ночь на дворе. Старый слуга поклонился, тяжко вздохнул и исчез за дверью. Александр скрипнул зубами и закрыл глаза. Ну не верил он в виновность Бориса, по крайней мере в том, что касается кражи. Тот человек, что провел рядом с ним столько опасных и памятных военных лет не мог так поступить. И если бы не… не Алеша, Александр бы нашел, что противопоставить обвинениям Петра. Гагарин… а вот его он, оказывается, совсем не знал, не думал, что тот способен на такую низость, подлость. И такой человек скоро станет его родственником. Милая, нежная, открытая Софья была его сестрой и Александр ничего не мог с этим поделать. Юную княжну он любил всем сердцем, а её брата теперь… презирал? — Вот ты где… «Легок на помине!» В кабинет ввалился Гагарин, принеся с собой винный дух и запах дождя. Неужели пил на террасе в такую погоду? — Петр… почему не спишь? — Александр даже взбодрился. Хотелось выпустить пар, а вот и подходящий для этого человек нашелся, тот самый человек. — Совесть замучила? Петр посмотрел на друга мутным взглядом и улыбнулся. — Провожал кое-кого…- Гагарин плюхнулся на стул напротив друга. — А про совесть ты серьезно? — Петя иди и проспись, завтра поговорим. — Саша, ты что, правда сочувствуешь этому смерду?.. — Гагарин тяжело навалился на стол и дыхнул в лицо отвернувшемуся в отвращении другу. — Уйди, Петя. Иначе пожалеешь! — Александр вырвал початую бутыль из рук Гагарина. — Твоя ненависть к Миронову застила тебе глаза. Твои откровения чуть не убили моего отца и сделали несчастным брата, а я не знаю, как теперь смотреть в глаза матушке и невесте. Ты доволен? Пока Саша говорил, глаза Гагарина становились все шире. — Но по другому ты бы мне не поверил, — хмыкнул он, тяжело наваливаясь на стол.  — И ты устроил этот гадкий спектакль вместо того, чтобы просто прийти ко мне! Ты опозорил моего брата, обесчестил Бориса и… Ты опустился до гнусной слежки, ты, мой лучший друг, почти брат… Александр в сердцах треснул кулаком по столу так, что чуть не опрокинулась свеча. — Спокойной ночи, Петя. Не захлебнись, топя совесть в вине. *** Александр вышел из кабинета, оставляя притихшего Гагарина наедине с бутылкой портвейна. Он шел, не разбирая дороги, пока не понял, что ноги сами принесли его к гостевой комнате, в которой жил Миронов. Александр толкнул дверь, не зная что хочет тут увидеть. Темно, свежо и по-военному просто и опрятно. Иного он от Бориса и не ожидал. Александр сел на кровать, наблюдая за тусклым лучом лунного света, что пробился сквозь неплотно задернутые гардины и теперь освещал широкую кровать на которой… Князь присмотрелся и увидел на подушках тонкий лист бумаги сложенный вчетверо… Неужели письмо? Поколебавшись Александр протянул руку и развернул послание. Полутьма не давала возможности что-либо рассмотреть, поэтому он поднялся, зажег свечу на прикроватной тумбе и мысленно прося прощения у брата, вчитался в неровные строки. Почерк Бориса он знал очень хорошо. «Дорогой Алеша, прости, что покидаю тебя. Это не мой выбор, но и обвинить в чем-либо твоего брата и батюшку я не могу и до конца своей жизни буду им благодарен. Что-бы ни случилось, прошу тебя будь счастлив, мой ангел. Постарайся сохранить свои доброту, щедрость и чистоту, которые всегда так восхищали меня в тебе. Прости меня, если сможешь. Я всегда буду помнить твои нежные руки и лучистые глаза. Навечно твой Борис» Александр уронил послание на колени и закрыл лицо руками. Не впервые он сталкивался с мужской любовью, но впервые держал в руках подтверждение того, насколько глубоки могут быть эти, казалось бы, постыдные чувства. Невозможно написать такое случайному любовнику или трофею, приобретенному ради игры или глупого тщеславия… Еще раз взглянув на послание, пропитанное горечью и болью утраты, Александр потянулся к свече, но тут же отдернул руку. Уничтожить так легко… Сжечь письмо, запереть брата… Но как же это бесчестно по отношению к нему…к ним. Нет, он непременно поговорит с братом, как делал это всегда, с того момента, как Алеша научился говорить… Сегодняшняя ночь стала той самой вехой, что навсегда изменила их судьбы. Александр это чувствовал: его сердце сжалось от горечи и тоски. Никогда уже не вернуть их прежний мир, где Алеша был наивным залюбленным младшим братом, а Саша — его светом в окошке, самым главным и любимым, единственно важным. Александр, оказывается, и не заметил, как мальчишка стал мужчиной, с которым придется считаться. Он не мог предать его доверие, как и доверие любимой невесты, которая, (Саша это прекрасно знал), готова на очень многое ради Алеши, даже на отмену свадьбы. Потому он сделает для брата все, что сможет, не упрекнет и не обвинит, лишь потребует полной откровенности. Убрав поближе к сердцу сокровенное послание, Саша пошел к себе. Он уже знал, что будет делать дальше. *** Тусклый серый новый день наступил. Алеше это было абсолютно безразлично. Он лежал под одеялом, свернувшись клубком и лелеял свою боль, так глубоко уйдя в себя, что даже не заметил, как в его застенок проник старший брат. — Почему ты не доверился мне? Прямой вопрос выбил почву из-под ног, растрепанный и бледный Алеша смотрел на брата больными потухшими глазами и молчал. — Почему, Алеша? — И что бы ты сделал? — хриплым от бессонницы голосом, но с вызовом спросил Алеша. — Дал бы свое братское благословение? — Не богохульствуй… — Вот видишь. — Алеша горько усмехнулся и Александру пришлось опуститься на краешек его кровати, такая боль застыла в шоколадных глазах. — Ты даже не замечал, как Петя годами третировал его, смеялся, глумился и шантажировал. — Что? — Да спроси, наконец, Гагарина сам. И посмотри на его реакцию. Александр замолчал, понимая, как оказывается слеп он был, а может, просто так ему было проще… — Я виноват, Алеша,. — Александр опустил голову. — Но, возможно, твоя…привязанность к Борису просто великодушие, жалость и доброта… — Жалость? — Алеша закатил глаза и зарылся головой под пуховую подушку. — Уходи. — Алеша, хороший мой, объяснись, поговори со мной… Быть может, я смогу повлиять на отца. — Александр передвинулся ближе к брату. Алеша резко сел, отбросив прочь одеяло и представ по пояс обнаженным. Александр отвел глаза. Он никогда не задумывался о том насколько повзрослел и окреп его хрупкий младший брат, каким красивым и притягательным стало его тело. — Что ты хочешь услышать? — Алеша впился глазами в поникшего брата. — Я люблю его, слышишь… и не как друга или брата, а как самого дорогого человека во всем мире, люблю как ты любишь Соню и… даже больше. Алеша вспыхнул и Александр содрогнулся, поняв в чем именно сейчас признался его младший брат, которого он считал невинным мальчиком. — Алеша… но влечение к мужчине… — К Боре! К нему одному! — Алеша укоризненно покачал головой. — Я ни о чем не жалею и еще, я обязательно буду с ним. Ты можешь меня проклясть, а батюшка — лишить наследства, но я все равно буду с ним, нищим или богатым, через год или через десять лет, но обязательно буду с ним. — А он… ты так уверен в его чувствах? Александр ожидал хоть малейшего замешательства, хоть нотки неуверенности в голосе брата, но тщетно. — Уверен… Он… он уехал, но только ради меня. Он все делает ради меня… и отказаться может…- глухой всхлип вырвался из груди юноши. -…только ради меня. Александр не мог дольше выносить этой боли в голосе любимого брата и раскрыл ему объятия. Это стало последней каплей, выдержка Алеши рухнула, рассыпавшись во прах и он горько разрыдался, уткнувшись носом в плечо брата. — Сашааааа, как же я люблю его… как я найду егоооо?.. Когда поток слез был наконец остановлен ласковыми объятиями и поглаживаниями по напряженной спине Александр отстранился. — У меня для тебя есть письмо. Алеша часто заморгал и весь превратился в слух. — Неужели… — Погоди, сначала ты мне должен пообещать, что не будешь ничего предпринимать не посоветовавшись со мной. Алеша?.. Ты меня слышишь? — Дда… Да. — Алеша, словно завороженный смотрел, как брат извлекает из кармана сюртука листок бумаги. — Обещаю! — Ты дал слово! Александр передал письмо в дрожащие руки онемевшего брата и поспешил выйти из комнаты. Еще один поток слез он просто не выдержит. Лучше несколько сотен озверевших французов, чем пять минут боли в любимых шоколадных глазах. Губы Алеши дрожали как и руки, а сердце билось раненой пичугой. Что же там? Слова прощания?.. Как можно доверить бумаге то, что невозможно даже произнести вслух? Так больно, так безумно больно!.. *** Александр улыбнулся уголками губ, когда увидел из утонувшего в полутьме коридора, как его младший брат осторожно ступая приближается к спальне отца. Он действительно выбрал самый правильный стратегически выверенный наблюдательный пост. То, что его целеустремленный, решительный, безумно влюбленный, а потому неосторожный младший брат решил сбежать, Саша понял, как только увидел его во время обеда, такого тихого, сосредоточенного, с горящими глазами, незряче смотрящими прямо перед собой. Его неосторожные набеги на кухню тоже не остались без внимания, как и многочасовая возня в конюшне около застоявшейся Ласточки. Он подозревал, что после прочтения письма Алеша либо замкнется, сдастся и окунется с головой в боль, отчаявшись, либо начнет активно действовать, и не ошибся. Его младший брат оказался настоящим мужчиной. — Ну и куда же вы собрались, Алексей Андреевич? Алеша, уже ступивший на порог отцовской спальни в дорожном костюме, плаще и сапогах с заплечной сумкой в руках, чтобы в последний раз взглянуть на спящего отца, резко отпрянул к стене. — Са-аша? — взгляд беглеца заметался. — Что ты здесь делаешь? — Тебя жду. — Что? — Следуй за мной. Юный граф понурил голову, поняв, что его как мальчишку просчитали и ждали, чтобы пожурить, но сдаваться не собирался. Александр провел брата в отцовский кабинет и застыл, облокотившись о стол спиной. — Что, даже с родителями не попрощаешься? — голос брата звучал горько и холодно и Алеша почувствовал, как чувство вины снова окатывает его от макушки до пяток. — Я письмо оставил, — почти шепнул он, старательно отводя глаза. — Письмо. Близок, как я погляжу, вам эпистолярный жанр. Алеша так сверкнул глазами, что старший брат осекся. — Прости. — Александр устроился в кресле и кивнул брату на стул. — Садись, у меня к тебе серьезный разговор. Не выслушав меня, ты никуда не уедешь. Алеша скинул плащ и опустил тяжелую сумку на пол. — Я понимаю твое желание уехать как можно быстрее, но не могу отпустить одного. Алеша непонимающе уставился на брата, чуть дрогнув губами. — Отпускаешь? — Да, ты сам должен найти свой путь. — Спасибо, Саша! Отмахнувшись от благодарности, старший брат продолжил. — Ты возьмешь с собой слугу. — Нет. — Алеша, ты не знаешь всех опасностей этого мира… — Я поеду один! И жить в особняке я не буду, ни за что! — Хорошо. — Александр сдался под упрямым взглядом шоколадных глаз, вновь поблескивающих золотистыми искорками. — Но возьмешь с собой деньги на первое время и рекомендательные письма к моему хорошему другу генералу Путягину. — Почему? Почему ты считаешь что он в Петербурге?.. Это был тяжелый вопрос… И если бы Алеша не спросил… Но он слишком умный мальчик. — Борис однажды обмолвился, что в Петербурге у него живет дальняя родственница, тетка по матери, а больше никого… — Адрес… у тебя есть адрес? — Алеша с трудом владел голосом. — Нет. И это правда, Алеша. Золотистые искорки словно потускнели, но не погасли. — Это не важно, я найду. — А теперь прошу тебя, отправляйся спать. Не нужно нам побегов под покровом ночи. — Александр улыбнулся сконфуженному брату. — Завтра попрощаешься со всеми, я поговорил с батюшкой. Алеша расцвел. — Правда? Отец не гневается? И мама, она?.. — Она не знает, Алеша. Для неё ты уезжаешь на неделю по моим делам с Макаром Степановичем. — Но… — Управляющий только проводит тебя до Петербурга и вернется. И это не обсуждается. — А ты… Ты же скоро тоже приедешь в столицу? — Нет, я отказался от службы. — Но как? — Алеша смотрел на брата, уже понимая что ему ответят. — Лейб-гвардия была твоей мечтой! — Отец очень слаб, управляющий малоопытен, а земли наши слишком богаты, чтобы оставлять их без присмотра. Здесь нужна сильная рука и постоянный присмотр. Да и не хочу я оставлять свою нареченную надолго одну. Алеша стремительно вскочил и бросился на шею уставшему, словно опустошенному тяжелым разговором брату. Он понимал, что именно бесчестная игра Гагарина расстроила блестящую карьеру любимого брата и проникся к тому еще большей неприязнью. — Спасибо, Саша! Ты словно ангел-хранитель — жертвуешь собой ради нас всех, закрываешь собою от беды. — Ну полно, полно! Я тоже люблю тебя. — Александр зарылся носом в нежные кудри брата. — Иди отдыхай и не думай о плохом, все образуется. — А… Гагарин?.. — Он уехал к себе. — Спасибо. Алеша шел в свою спальню с легким сердцем. Теперь, когда он был не один, как думалось еще утром, когда рядом брат и великодушно простивший его отец, а впереди — путешествие в столицу с надежным человеком, страх и неуверенность отступили, уступив место надежде на скорую встречу с любимым. Юный наивный максималист еще не понимал, как несладко и одиноко ему будет в незнакомом огромном городе, где так легко затеряться маленькому человеку без титулов и званий, связей и состояния, и как тяжело найти его даже тому, кого ведет горячее любящее сердце.