Одержимые

I hear your whispers Break the silence and it calms me down. Your taste on my lips, Your salty kisses. They say I'm seeking out the danger. That one day you won't let me go, I'll drown, you'll take me down. Within Temptation — Aquarius (2004 — The Silent Force)

      Со снами у Дафны всегда были напряжённые отношения. Все запомнившиеся ей сны были кошмарами и самыми мрачными воспоминаниями, иногда и с весьма пикантными моментами. Но и те вызывали моральную боль и страх. Потому что женщина многое испытала на своей шкуре.       Её пленил и обесчестил лучший друг, которому она прежде доверяла, как родителям и самой себе. Он убил её любимого человека, убил её мать. И её убил. Только не физически, а морально. Даф, конечно, выбралась из темноты и, казалось бы, излечилась, но это всё не желало покидать память.       И эти воспоминания, которые ей хотелось навсегда стереть из головы, и страхи с потаёнными желаниями, которые нужно засунуть в самый дальний угол сознания, воплощались во снах. Эти сны бросали в дрожь и в оцепенение, бросали в жар и в холод, пробуждали всех внутренних демонов внутри. А те в свою очередь копошились в мозгах и остальном теле, требуя удовлетворения своих желаний.       Все их желания были связаны с Ним.       Прости его и отдайся!       Забудь о своей ненависти к Андреа. Тебе же было хорошо с ним.       Почему бы тебе просто не сдаться? Он давал тебе гораздо больше, чем остальные твои партнёры по кроватке. Он давал тебе почувствовать себя женщиной, прекрасной и желанной.       Он почти боготворит тебя, готов ради тебя на всё. Почему ты от него убегаешь?       За-ткни-тесь.       Уже почти год идёт Вторая Великая Война. Он ненасытен в своём желании господствовать и порабощать и готов на всё, чтобы заполучить то, что он желает. «Но он ничего не получит и сдохнет», — мстительно думала Дафна, подрагивая от ярости и ненависти. Ей очень хотелось на это надеяться. Она верила, что с его смертью и уйдут все кошмары, все сомнения, что терзают её.       Огненная Дева, вернувшись с очередной схватки с врагом к себе в комнату, которая была в штабе Генералов, наспех разделась и плюхнулась на кровать, заползая под одеяло. Вроде бы они на этот раз одержали победу: порубили кучу демонов, отогнали вражеский полк на приличное расстояние. Но из головы не выходил Он. Андреа не было на поле боя. Один Дракон знает, что у него на уме и что он готовит на этот раз. Да и он не имеет ни малейшего понятия. Андреа — тёмное, нет, чёрное, как все тени мира, существо. Посланник первозданной Тьмы, дикой, ненасытной и алчущей могущества.       Женщина недоумевала: почему он выбрал такой путь? Почему он просто не отказался от своей Тьмы? Если бы мужчина не был таким, они вполне могли бы быть счастливы… Вместе.       Даф вздрогнула от таких мыслей и несильно ударила себя по лбу. История не знает сослагательного наклонения. С тех пор, как она от него убежала, прошло около двадцати лет. Они оба изменились. Он показал своё истинное лицо ещё тогда, когда незадолго до войны похитил её. Она помнит его похотливый, ненасытный взгляд, ощупывающий её изнутри.       Во время Первой Войны он добился своего. Немного насилия и хитрости, и Даф уже хрипло постанывала под ним от его ласк, изнывая от безумного желания и наслаждения. Ох, как она ненавидит себя за это. Но чёрного мага, который до этого додумался — не меньше.       Это Он виноват в многочисленных бедах и смертях.       Он ни за что от своего не отступится.       - Так, нужно забыть об этом, — хрипло прошептала женщина и закрыла глаза, попытавшись уснуть. Невыносимая усталость после тяжёлого боя дала о себе знать, и магесса огня провалилась в небытие.       На этот раз разум привёл Дафну к каменистому берегу какого-то озера. Тело покрывала броня, такая почти родная и необходимая в трудные военные времена. Какое-то неприятное чувство ныло внутри, как неглубокая рана или синяк. Странное чувство неудовлетворённости и опасности. Но вокруг, к удивлению женщины, было тихо. Лишь певчая птичка скользнёт по серовато-голубому от облаков небу, сказав что-то на своём птичьем языке, или ветер всколыхнёт зеленые листья над головой.       Огненная Дева с трудом встала и огляделась. Никого нет. Глаза слипались; в горле было сухо. На еле гнущихся ногах она подошла к озеру и, рухнув на колени, принялась глотать кристально чистую воду, зачерпывая её ладонями и плеская на лицо. Жидкость оставляла на губах и языке довольно странный привкус: чуть сладкий, металлический.       Придя в себя, женщина заметила, что вода оказалась кроваво-багровой. Оцепенев от ужаса, Дафна отбросила зачерпнутую жидкость и отползла от кромки. Вода в озере оставалась всё такой же чистой, лишь у берега остались пятна, вскоре растворившиеся. Магесса взглянула на свои руки. Это на них кровь. Кровь убитых ей.       Чёрт.       Хранительница Баланса встала, чувствуя нечто странное, и пошла. Куда, она сама не понимала. Но это нечто тянуло её и заставляло думать о Нём. Об Андреа.       - Мы похожи, — однажды в плену сказал он после очередной мучительно-сладкой пытки. — Мы оба готовы убить за свои убеждения. Мы оба изгои, которых не ценит мир. Мы оба упрямы и за ценой не постоим ради достижения цели.       — Мы? Похожи? — нервно усмехнулась Даф, дрожа от слабости и пытаясь отползти от бывшего друга, но сильная мужская рука ухватила её за талию и прижала к груди Андреа. — Не хочу иметь ничего общего с бессовестным ублюдком, который не упустит возможности зажать меня где-нибудь и выебать.       — Да, похожи, только этого ты пока не понимаешь. Или просто не хочешь понять, — его тёплая шершавая ладонь скользнула к бедру и огладила его. — Я не имею в виду, что мы идентичны, как близнецы, всё же у нас полно различий. Ну, по крайней мере, цели нашей борьбы сильно различаются. И стороны. Дафна, милая моя, ты выбираешь сторону неудачников, которые каким-то странным образом стали Генералами. Присоединяйся ко мне — и весь мир будет у твоих ног, только скажи.       — Ты думаешь, я поверю во всю эту хуйню, которую ты мне городишь? — прохрипела молодая женщина. — Тебе всего лишь нужна красивая игрушка, которую можно трахать. Почему именно я? Возьми себе какую-нибудь шлюху и…       — Шлюха не может стать Императрицей, Дафна. Я же люблю тебя и готов заботиться о тебе, доставлять тебе удовольствие сутками напролёт…       — Даже против моей воли, да?       — Да, милая, даже так. До тех пор, пока ты сама не осознаешь, что испытываешь влечение ко мне, что именно я есть тот, кто тебе нужен… А теперь, дорогая моя, раздвинь свои красивые ноги и позволь приласкать тебя… Иначе они оба умрут.       От леса пахло хвоей и морской солью. Многочисленные кедры и сосны возвышались над путницей, стремясь к небу, и сочились смолой. Тёмная зелень успокаивала взор, раздражённый алым. Но странное чувство, заставляющее сердце колотиться в груди, вызывающее странную истому, жажду во всём теле, вело магессу огня вперёд, к каменистому берегу, видневшемуся вдали, по протоптанной кем-то тропе. Завёрнутый в футляр меч, верный друг и соратник, покачивался на поясе, иногда звонко ударяя по броне. Тяжело вздохнув, женщина затянула ремень потуже, не сводя взгляда с приближающегося моря, которое было тёмно-голубым и отделялось от неба чёткой линией горизонта.       Ступив на камни, Даф остановилась и тряхнула головой, сгоняя наваждение. Зажмурилась. Обычно такие сны ничем хорошим не заканчиваются. У Огненной Девы либо нет снов вовсе, либо кошмары, иногда и с эротическим подтекстом. У Генеральши, пережившей множество смертей близких, плен с нескончаемыми пытками и изнасилованиями, нет приятных снов. Это как аксиома — положение, не требующее доказательств.       Ноги сами, не слушаясь хозяйку, подвели её к краю, где начиналось море, волнами накатывающее на камни и дружелюбно облизывающее ноги магессы огня. Но в таком жесте она видела лишь что-то нехорошее — аквафобия, зародившаяся ещё в далёком детстве, давала о себе знать. Но странная тяга, порождающая сладкую дрожь по мере приближения к неизвестной цели, была сильнее страха, и Даф шагнула в солёную воду.       Волны разбушевались, набрасываясь на чужую и едва не сбивая её с ног. Волосы намокли, прилипнув к лицу, кровь смылась с рук и брони.       С трудом сделав ещё несколько шагов, магесса упала в море и поплыла, будто умела это делать. Какая-то неизвестная природе сила влилась в её тело и научила двигать руками и ногами так, чтобы двигаться вперёд в этой плотной субстанции, побеждая волны.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, Дафна нырнула в холодную, почти ледяную, толщу морской воды, которая горчила на языке. Вода сковывала мышцы и сводила их в судороге, но Хранительница Баланса, ведомая зовом, продолжала плыть вперёд, раздвигая руками и ногами жидкость. Чем дальше, тем темнее. Страх уже шевелился в женщине плотоядным червём, урча и пытаясь добраться до сочных внутренностей. Она догадывалась, что её там ждёт — дальше в море концентрировалась сама первородная Тьма, которая так и ждёт, чтобы к ней прикоснулись.       Воздух в груди и не думал заканчиваться, даже более того, случайно открыв рот, Даф поняла, что может дышать под водой. А от этого зова в низу живота становилось тяжело и горячо и мурашки пробегались по коже, оседая жаром в груди и внутренностях. Чем ближе была предполагаемая цель, тем сильнее становилось до боли знакомое чувство.       Неожиданно женщина наткнулась на невидимую преграду, которая мешала плыть дальше. А за ней кто-то находился, скрываясь в снующих тут и там тенях. Огненная Дева что-то прокричала и постучала по препятствию. Гулкие звуки ударов отдавались в ушах эхом вместе с собственным голосом, который называл чьё-то имя, соскальзывающее с уст и с разума, из-за чего Дафна не могла понять, чьё имя кричит. Что-то похожее на Тьму, какой-то синоним, пробуждающее тёмную сторону души — чёртову мазохистку, властную для других и строптивую, но в то же время послушную для…       Него? Кого?       — Каки-ие лю-юди, — знакомый голос, чуть хриплый и грудной, прозвучал из Мрака, и из теней вылез, как змей-искуситель из своего убежища, Андреа.       Сердце магессы огня пропустило удар. Разум внутри бил колокола, приказывал либо бежать, либо проломить стеклянную стену и убить злого гения. Отрубить голову или просто задушить. Но всё внутри замерло от того подозрительного и смутно знакомого чувства, и поэтому женщина медлила с решением, неотрывно глядя Ему в глаза. Мужчина прислонил руку, облачённую в перчатку из черной кожи с металлическими когтями, к стеклу.       — Я скучал, — его тихий, сладко шуршащий шёпот и манящая немного хищная полуулыбка заставляли всё внутри трепетать в предвкушении и тянуться к Нему. — Очень, моя дорогая.       — Я не твоя дорогая, — тряхнув головой, прошипела она, пытаясь отвлечься от странных и глупых мыслей. Он и она? Нет. Ни за что. Дафна ни за что не будет с предателем и насильником, пусть он и вызывает в ней странное желание и безумную тягу. — И я не скучала по тебе, больной ублюдок.       — Ну зачем же так грубо? — делано удивился чёрный маг, не убирая ладони со стекла. — Я же к тебе со всей душой, с любовью, а ты… неблагодарная сучка, — он насмешливо улыбнулся, сверкнув в полумраке льдисто-голубыми глазами.       — Иного ты не заслуживаешь, — отрезала она, безуспешно пытаясь отвести взгляд — его глаза были подобны омутам, затягивающим в беспроглядную бездну. «Дракон, дай мне сил…» — мысленно воззвала к Создателю Огненная Дева.       — Правда? А ведь на самом деле ты относишься ко мне по-другому, — гладко парировал мужчина, прижимаясь к препятствию. — Я же вижу. Ты любишь меня, ты хочешь меня, Даф, не смей отрицать этого.       — А не шёл бы ты… — прорычала Дафна, метнувшись к барьеру, то сжимая, то разжимая кулаки. Так хочется задушить этого безумца…       …в своих объятиях. Обнять его за пояс подрагивающими ногами и прижаться ещё крепче, сходя с ума от наслаждения. Покрыть его широкие плечи, шею, впалые щёки и обветренные губы поцелуями-укусами и молить не останавливаться. Шептать слова, ласкающие Ему слух, и слышать выдыхаемые в истерзанную засосами шею ответы. Сходить с ума от его ласк, порой жестоких и болезненных, но наслаждаться этой болью…       Магесса огня прикрыла глаза, пытаясь отогнать эти крамольные и противоречащие её сущности мысли. Но Тьма, скопившаяся вокруг заклятого врага, заманивала, что-то шептала голосом злого гения, просочившись сквозь стекло. И этот голос заглушал глас разума.       — Он уничтожит тебя!       — Иди ко мне, моя маленькая Даф.       — Борись!       — Ты не сможешь сразить свои чувства. Никто не сможет.       — Не слушай его! Он будет тонуть и потянет тебя за собой!       — Я — твоя судьба, Абигейл. Разум иногда может ошибаться. Но иногда такие ошибки стоят психики и личного счастья. Разве тебе не хотелось быть счастливой, любимой?       — Не слушай, Огненная. Он станет твоей погибелью.       — Освободи меня. Освободи Нас.       Женщина, завороженно глядя чёрному магу в лицо, прислонила подрагивающую ладонь к препятствию, чувствуя жар Его руки сквозь стекло. До безумия хотелось ощутить это сладко обжигающее тепло каждой клеточкой своего тела, и уйти с Ним на дно, плюнув на весь мир и свои обязанности.       — Молодец, хорошая девочка, — когда преграда исчезла, Андреа приблизился к любимой и навис над ней, обхватив талию. Хранительница затаила дыхание; внутри что-то ликовало и требовало большего, чем просто этот жест. — Я знал, что ты сделаешь верный выбор. Иди ко мне, дорогая.       Дафне хотелось выплюнуть что-то презрительное своему заклятому любовнику, но вместо этого она, повинуясь порыву своей Тьмы, впилась ему в губы, вжимаясь в его мускулистое тело. Ответ не заставил себя ждать, и страстный поцелуй накрыл их с головой. Подрагивая от накатывающего желания, женщина обняла его за шею и, чуть приподнявшись, обхватила его торс ногами, пытаясь стать ещё ближе, пытаясь слиться с чёрным магом.       Млея от тонких обветренных губ и проворного языка, Генеральша не заметила, как мужчина начал тянуть её вниз, во Тьму, с распростёртыми объятиями раскрывшуюся и ожидавшую своего «сына» и его возлюбленную, в которой уже начали прорастать корни его чёрной, как сам Мрак, магии.       А когда Даф это заметила, оторвавшись от Андреа, то было уже слишком поздно, а внутри всё сжалось в сладком предвкушении, от чего похоть разлилась по коже, покалывая на губах и сосках и тяжело пульсируя в промежности.       — Ты сделала верный выбор, Дафна Абигейл Мордгиериг… — томно прошептал он, а магессе огня ничего не оставалось, кроме как подчиниться…       Проснувшись, Дафна почувствовала дикий жар, что охватил её всю, распространяясь от низа живота. Между ног всё мокро и зудит, требуя прикосновений мужских пальцев. Женщина откинула одеяло и провела ладонью по обнажённой груди; холод окутал её вспотевшее во сне тело. В голове метались разные мысли, подобно шершням, но их объединяло только одно.       Андреа. Чтоб его черти драли в Огненном Королевстве.       Злой гений со своим появлением испортил всю её жизнь, перевернул с ног на голову её видение мира и посеял сомнения, прорастающие в теле, разуме, душе и магии.       Даф закрыла лицо руками, продолжая изнывать от желания, что захватило её в плен, как это сделал однажды Он.       С самой первой их встречи чёрный маг вызывал противоречивые чувства. Она общалась с ним на разные темы, изливала душу, веселилась вместе с Андреа, а что-то в самой глубине сознания требовало прекратить и убежать от него. Но девушка отгоняла от себя это ощущение — обычный чёрный маг, что в этом такого? Обычный чёрный маг, который стал её лучшим другом. Обычный чёрный маг, который казался тогда ей привлекательным и обаятельным. Обычный чёрный маг, к которому в Дафне проснулись диковинные чувства, которые она намеренно отгоняла, ведь на тот момент у неё был парень.       Та «последняя» встреча оставила смятение в душе тогда ещё обычной магессы огня. Он так поцеловал её, а затем так рьяно и напористо пытался, зажав в углу, овладеть, что она испугалась и убежала, позже просматривая этот момент в голове снова и снова. Эти сверкающие в полумраке Его глаза, полные пылкой любви и всепоглощающей похоти, не покидали разум. Было так страшно, но в то же время так сладко, что Огненная Дева втайне надеялась, что они с Андреа снова встретятся и станут чем-то большим, нежели лучшими друзьями.       Но этому не суждено было сбыться.       После того, как Генеральша Магикса узнала, кто именно готовит масштабное нападение, она не могла найти себе места. Её не оставляло противное и мерзкое чувство, что её предали. Но к Нему всё ещё влекло. Даже во время войны, когда он убивал её родных и близких. Его краткие, полные мнимого презрения взоры вышибали искры из сердца и давали Дафне ощутить то, что он чувствует к ней на самом деле.       Больше всего Даф не хотелось вспоминать плен. Эти бесконечные пытки, бесконечные ночи в Его постели…       Женщина вздрогнула, чувствуя, как тело отзывается безумной истомой на воспоминания. Оно помнит. И хочет большего.       О, Дракон, как стыдно и мерзко понимать, что ты немного извращена этим пленом, что тебе нравилась боль от его рук.       Хранительница зажала одну руку между бёдер, а другой стиснула грудь, испустив мучительно-сладкий вздох. Нет. Этого недостаточно. Хочется прикосновений мужских пальцев, грубых, с едва заметными мозолями. Его, чёрт бы его побрал, пальцев. Такое чувство, будто Андреа знал тело Дафны, как своё собственное, поэтому и умело доводил до исступления. К сожалению, остальные так не могли.       Женщина с нажимом провела пальцами по намокшим трусам, дрожа. Сладкая волна прошлась по всему телу, и она не сумела сдержать стон. Чёрт.       — Ненавижу тебя, — стиснув зубы, прошипела Огненная Дева, вновь и вновь вспоминая заклятого врага и словно чувствуя его присутствие в комнате, и принялась ласкать себя. Возбуждение, пришедшее вместе со сном, стало только сильнее. — Какого хрена я хочу тебя, а? Что за хрень ты мне подсыпал в воду?       — Что и требовалось доказать, — знакомый чуть хриплый голос, прозвучавший неподалёку, заставил её остановиться и, сжавшись в комок, повернуться. В кресле у окна вальяжно развалился Он, облачённый в боевые доспехи с плащом, небольшой пентаграммой на груди и перчатками с металлическими когтями. — Я же говорил, что ты хочешь меня, Даф, — ехидно улыбнулся мужчина, не сводя алчущего взгляда с магессы огня. Та, резко сев на кровати, тут же накрылась одеялом. — Не стесняйся, я уже всё хорошо у тебя разглядел, — он тихо рассмеялся, а у женщины по коже пробежались мурашки.       — Как у тебя хватило, сука, наглости сюда заявиться после того, что ты со мной и всеми нами творил? — глухо прорычала она, скалясь и запахиваясь ещё плотнее, чтобы это «воплощение всемирного зла» ничего, кроме лица, искажённого злобно-испуганным оскалом, не видело. — Да ещё пялиться на меня так?       — Я так-то пришёл полюбоваться тобой, моя малышка Даф, — усмешка не сходила с лица злого гения. – Но, похоже, тебе понадобилась моя помощь. Я с радостью тебе помогу…       Несмотря на все тихие, но очень яростные протесты, рука из чёрной магии стянула с магессы огня одеяло и опрокинула её на кровать, связала её запястья чёрной шёлковой лентой и, заведя их над головой, привязала их к изголовью кровати. Хранительница глухо зарычала и принялась извиваться, чтобы освободиться от ненавистных ещё с Первой войны пут.       — Тише, тише, — не успела она и моргнуть, как Андреа тут же оказался на кровати, нависнув над Огненной Девой и раздвинув ей ноги. — Ты же не хочешь, чтобы пришли твои дружки и всё испортили? А отец? О, если он увидит это, то явно не будет в восторге, — его смешок опалил губы в коротком страстном поцелуе. — Какой позор! Генерал Магикса и злой гений делят ложе. Стыдоба!       Не снимая перчаток, мужчина провёл подушечками пальцев по белеющему в полумраке телу, оставляя еле заметные кровавые полосы. Услышав тихий стон, удовлетворённо усмехнулся и опустил ладонь к ткани, скрывающей сокровенное. Магесса огня не смела сопротивляться, млея от едва ощутимой боли, смешанной с удовольствием. От горячего дыхания, ласкающего лицо, огонь внутри пылал, а тело ныло, требуя разрядки, требуя больше прикосновений Его.       Злой гений снова поцеловал её, на этот раз долго, яростно, страстно, будто желая съесть женщину, которой оставалось только подчиниться и наслаждаться. Когда воздух в лёгких закончился, Андреа чуть прошёлся влажным языком по её щеке, несильно кусая кожу, и начал спускаться ниже, к шее, к выпирающим ключицам и к полной, приятной на ощупь груди. Взяв один сосок в рот, он немного поигрался языком с пирсингом, заставляя возлюбленную дрожать и дёргаться в попытке вырваться из хватки. А его рука, чуть царапнув внутреннюю сторону бедра, принялась ласкать естество.       Хранительница зажмурилась и отвернулась, сгорая со стыда и тихо постанывая от наслаждения, волнами накатывающего на неё. Когти чуть царапали ткань и нежную кожу, обостряя ощущения. А из-за тяжёлого дыхания чёрного мага и взгляда его сверкающих в полумраке глаз сладостно-тягучий ком в низу живота становился больше и больше, грозя прорваться.       — Ненавижу тебя, — всхлипнула Дафна, изгибаясь навстречу пальцам своего врага и желая прижаться к нему. Но мужчина, будто насмехаясь, изворачивался. — Уб-бери свои лапы от меня…       Дракон, как же хорошо и стыдно… Она ненавидела себя за то, что не может сопротивляться его чарам.       — Врёшь, — усмехнулся он и провёл пальцами свободной руки по её щеке, оставляя чуть кровоточащие царапины; женщина поморщилась. — Тебе же нравится, — он чуть сильнее надавил пальцами, она что-то невнятно простонала, стиснув зубы. — Обожаю, когда ты стонешь и краснеешь подо мной. Какая жалость, что я пришёл сюда ненадолго.       — Нахрен пошёл, похотливый ублюдок! — прошипела Огненная Дева, из последних сил пытаясь сжать ноги, но Андреа в ответ властно прижал её к кровати, более рьяно лаская её. Даф не смогла сдержать громкий стон невыносимого наслаждения и обмякла на кровати, чувствуя, как удовольствие, на мгновение пронзив тело, подобно молнии, растеклось по венам. Сглотнула ком в горле и зажмурилась, не желая ни видеть, ни слышать, ни чувствовать ненавистного врага.       — Хватит бежать от себя. От нас, — тихий шёпот коснулся её уха, и чёрная магия, на миг прикоснувшись к магессе, рассеялась, оставляя только запах дорогого парфюма и крови, а ленты, удерживавшие руки Дафны, исчезли.       Генеральша, размяв затёкшие запястья, с трудом натянула на себя одеяло и обняла себя за ноги, пытаясь привести разум в порядок, который был нарушен сном и ночным визитом Андреа. Зачем он это делает? Зачем пытается добиться её? Почему он не может найти себе более доступную цель? Почему он ввёл свой яд именно в…       Раздался тихий стук в дверь. Женщина подскочила и, притворившись сонной, зевнула:       — Да-да?       — Дафна, — в комнату заглянула Галатея, с подозрением оглядываясь, — извини, что разбудила, но… Ты сейчас ничего не слышала? Кто-то стонал. Голос очень был похож на твой.       Только. Не. Краснеть.       — Я не знаю, — ответила Огненная Дева, еле сдерживая нервную дрожь в голосе. — Тебе, может быть, показалось.       Нота Послания пожала плечами.       — Может. Я слышала ещё мужской голос. Он что-то шептал. И… когда я проснулась, то почувствовала мощную чёрную магию неподалёку. Ничего не случилось?       — Не-не-не, всё в порядке, иди спи, Галь, всё, — Хранительница вздохнула и накрылась одеялом, чтобы её соратница не видела, как пылают её щёки.       — Хорошо. Доброй ночи, Даф.       Когда фея ушла, Дафна тяжело вздохнула и вновь погрузилась в тяжёлые думы, связанные с Ним.       Злой гений так просто от своего не отступится. Он сделает всё, чтобы заполучить обратно свою любимую игрушку. А сама женщина в свою очередь сделает всё, чтобы не допустить этого, и отомстить за мучения и испорченную жизнь.       Но Андреа ввёл в неё «яд», медленно парализующий волю и усиливающий мерзкие, неправильные для Генерала чувства.       И она, кажется, проигрывает в этой «войне».