Одержимые

      Заперевшись в своей лаборатории, Андреа увлечённо проводил опыт в попытке создать новый яд, убивающий свою жертву медленно и мучительно, стискивая в своих болезненных объятиях. Смешать вон тот штамм болезнетворных бактерий с тем грибком, вызывающим седину, - о, это будет замечательный симбиоз! — немного нейротоксина с действием, замедленным до нескольких десятков лет, ещё нечто смертоносно удивительное и…       Готово.       Молодой мужчина ликующе улыбнулся, любуясь горящим на свету янтарно-жёлтым веществом. Вот она. Неизвестная науке болезнь, от которой нет лекарства. Его детище, от которого нет спасения. Злому гению изготовить лекарство — раз плюнуть, но надо ли? Конечно, нет. Он же не болен этой дрянью. А тратить силы и время на создание этого вещества бессмысленно. Есть же дела поважнее — опробовать эту дрянь на ком-нибудь.       Уста чёрного мага исказила садистская улыбка. О, да. Он знает, на ком его опробовать. Тот самый Генерал-лекарь. Трезубец. Сюверь Грин. Идеальная жертва. Будет весьма забавно наблюдать, как эльф, мучаясь и медленно умирая, будет пытаться создать антидот. Безуспешно будет пытаться. И умрёт рано или поздно, исчезнув с пути своего врага.       — Отлично, — гордо усмехнулся Андреа, с помощью магии переместив вещество в ампулу и прочно закрыв её. — Они все падут ниц перед моим могуществом, — открыв приготовленный специально для сосуда маленький чемоданчик из лёгкого и прочного материала, он положил в углубление яд и, закрыв его на замок с паролем, отложил на ближайшую полку. — И этот мир будет моим, а малышка Даф не посмеет убежать от меня в очередной раз, — мужчина мечтательно вздохнул, желая вновь подержать любимую в своих железных объятиях. Как тогда, в тот день, когда он ей всё же признался в своих неистовых чувствах.       Он жаждал ощутить жар её тела вновь, почувствовать вкус её губ, вдохнуть в себя её прекрасный чуть горький запах, соединиться с ней и телом, и душой. Потом весь мир узнает, что горько-сладкая Дафна Абигейл Паркер принадлежит только Ему, его правителю (пусть и будущему пока что). Андреа уже предвкушал, как та будет сладко постанывать под ним и его ласками, перекатывать на губах его имя, со всей любовью и страстью отвечать на его поцелуи… Молодой мужчина, запрокинув голову, шумно выдохнул, чувствуя, как похоть снова разгорается в нём. От одного только вида обнажённого тела возлюбленной (о, да, он любил понаблюдать за ней в душе из своего шара), стройного и подтянутого, в Андреа просыпалась безумная, горящая страсть, смешанная с глубокой любовью к огненной душе Хранительницы.       Дафна, как бы она ни старалась отрицать свои чувства к нему и бежать, скрыв своё лицо за сотнями масок, всё равно рано или поздно окажется в жгучих объятиях мага.       Раздался тихий и скромный стук. Андреа вздрогнул, выныривая из сладких грёз, и, недовольный тем, что кто-то посмел его потревожить, глухо прорычал:       — Кто?       — Х-хозяин, — за дверью послышался глубокий рокот, жалкий и дрожащий от трепета перед Господином и безумного страха, — у нас пленные. Раненые.       — Так какого чёрта вы припёрлись сюда?! — взорвался молодой мужчина, сжимая ладони в кулаки до белых костяшек. — Заштопайте их — и в темницу! Мне-то какое дело?       — Но, Повелитель, — голос чудища задрожал ещё сильнее, а на заднем плане прозвучал шорох, — это Огненная Дева и Трезубец!       Молодой мужчина замер, услышав прозвище своей возлюбленной. Его сердце ускоренно забилось от невероятной радости. Она! Тьма подарила ему возможность наконец овладеть ей, переманить на свою сторону.       Он, не помня себя от нахлынувших на него чувств, открыл замок на печатях и распахнул двери. Перед ним стоял один из порабощённых им демонов, держа на руках молодую Генеральшу. Рядом с ним был какой-то монстр, закинувший второго пленника себе на плечо. Не обратив на Трезубца внимания, — он им займётся потом — Андреа аккуратно забрал у подопечного молодую женщину и с помощью магии захлопнул дверь. Найдя свободный от всего ненужного хлама стол, чёрный маг положил любимую туда и принялся избавлять её от такой лишней на данный момент брони и одежды. Срывая корсет с пластинами из особого лёгкого и прочного сплава, сапоги, верх, что закрывал плечи и руки, остальную броню, а затем и оставшиеся тряпки, Андреа с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на пребывающую в болезненном забытье, а оттого и беззащитную Даф. Он тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и, надев перчатки, призвал нить, иголку и несколько необходимых для данной операции зелий. Поразвлечётся он с малышкой Даф потом, когда ей станет лучше. А сейчас нужно зашить кровоточащие раны на боку и на ступне.       Отмотав побольше ниток, молодой мужчина повернул лежащую тряпичной куклой магессу огня на бок, пытливо оглядывая тянущийся след от лезвия меча, пересчитывающий рёбра, и, продезинфицировав его особым составом, начал зашивать, аккуратно, скрупулёзно, чтобы не разбудить любимую Хранительницу, так удачно попавшую к Нему. Неужели сама Судьба решила сжалиться над Ним? Пф-ф. Нет. Не сжалиться. Отдать выигрыш, вручить награду за упорство и настойчивость в достижении цели. За то, что не постыдился убивать и идти по головам.       Андреа не боится лишать жизни других (кроме ненаглядной Дафны). Не боится пытать, применяя всю свою неуёмную фантазию. Не боится любить, безумно и страстно, пылко и по-садистски. Он ничего не боится. Ради цели он готов на всё. Именно поэтому весь мир будет принадлежать Ему. Как и Огненная Дева, ключ к его жизни, полыхающая и приятно обжигающая искра. Ведь всё к этому и идёт. Осталось совсем немного. Год или полтора от силы.       Аккуратно повернув молодую женщину набок, чёрный маг зашил ранение и обработал его обеззараживающим и исцеляющим средством, обмакнув наколдованную ткань в него. Хранительница зашипела и поморщилась сквозь сон без сновидений, на что Андреа тихо прошептал, нежно погладив её по руке:       — Тише, тише, моя малышка, — Он коснулся пальцами её бледного лица, что было искажено болью, и улыбнулся со странной, жестокой нежностью, — сейчас я всё зашью, и ты будешь моей… Вот увидишь. Ты не сможешь более противиться своей любви…       И вновь погрузился в работу, принимаясь за немного рваную рану на ступне в виде полумесяца, повёрнутого концами вниз. Молодой мужчина вдохнул и выдохнул сквозь зубы, еле сдерживая гнев на нерадивых слуг. Он велел им не вредить его любимой. А они посмели ослушаться своего Господина, пусть и случайно. Но с ними он разберётся позже, как и с Трезубцем. Сейчас его мысли, его руки были заняты малышкой Даф, что по на удивление счастливому — для него, конечно — стечению обстоятельств оказалась здесь, в Его замке, с Ним. Андреа хотелось надеяться, что Она останется тут навсегда и не осмелится улизнуть снова. Пусть Дафна до безумия зла на него за смерти любимого Астрона и матери, за, по её мнению, предательство, но чёрный маг был уверен в том, что сумеет убедить её, показать, как сильно, пылко, безумно — на грани мании — любит её.       Закончив зашивать и обрабатывать вторую рану, молодой мужчина уложил бессознательную Генеральшу на стол животом вверх, отложил иголку с обрезком нити в сторону и стянул перчатки, не сводя с пленницы восхищённого взгляда. Обнажённая Дафна будоражила его душу: бледная нежная кожа, на которой красной линией выделились будущие шрамы и виднелись тёмно-фиолетово-желтоватые пятна синяков, рассыпанные по металлической поверхности огненно-алые волосы, плоский живот без капли лишнего жира, красивая высокая грудь с проколотыми тёмно-розовыми сосками. Андреа провёл по ней пальцами, задевая барбеллы — Даф в забытье вздрогнула и прошептала что-то. Он, затаив дыхание, замер перед её лицом, будто перед святыней, и пытался запомнить все его черты, радующие глаз, насладиться тем мигом, когда малышка наконец-то оказалась в его замке. Вокруг вилась смесь из запахов крови и её духов.       — Моя… — не удержавшись, прошептал злой гений и взобрался на стол, садясь на пленницу и не сводя с неё маниакально-восхищённого взгляда. Казалось, воздух вокруг нагрелся, а в штанах стало невыносимо тесно. Подрагивая от такого сладкого и нестерпимого возбуждения, чёрный маг расстегнул рубашку до солнечного сплетения, едва не срывая тугие пуговицы, и наклонился как можно ближе к своей мании. Дафна еле дышала; её грудь чуть касалась его торса, едва заметно вздымаясь и обдавая жаром.       — Моя малышка, — судорожно сглотнув, прохрипел он и провёл языком по её губам, призывая с помощью своей чёрной, как бесконечная ночь, магии кандалы и приковывая магессу огня к столу. Слился с ней в коротком страстном поцелуе без ответа. Насладившись вкусом её медовых уст, он оторвался от неё и принялся расстёгивать брюки, ибо эта страсть, эта похоть, что порождала эта чертовка, были невыносимы и головокружительны. — Никому тебя не отдам. Ты только моя, Даф. И мы оба это знаем, — её запах сводил с ума, возбуждая ещё сильнее, желание наконец-таки взять любимую, овладеть ей, стало нестерпимым. Чёрный маг никогда никого не желал так сильно, как Её. Ни своих помощниц с Мелодии, профессиональных убийц, готовых ради своего Господина на всё. Ни ту Элен, которая хоть и была привлекательна внешне, но отличалась омерзительно приторным запахом духов и наивностью — она невообразимым образом вбила себе в голову, что станет Его Императрицей — ни кого-либо ещё. И где эта Элен сейчас? Гниёт где-то в осыпанной порохом земле. А Дафна, которую она всеми фибрами своей несчастной пустой душонки ненавидела, здесь, под ним. Почти принадлежит Ему. Осталось совсем немного. Знание этого грело душу и подстёгивало вожделение.       Молодой мужчина, хрипло вздохнув, начал покрывать лёгкими, порхающими поцелуями Её тонкую шею, спускаясь ниже, к выпирающим ключицам, к чувствительным грудям, которые так приятно ложились в широкие ладони, и оставляя влажные следы на коже. Когда чёрный маг коснулся языком одного из её сосков, играясь с барбеллой и сжимая в руке другую грудь, Хранительница очнулась и, почувствовав заклятого врага на себе, рыкнула, дёрнулась в попытке вырваться из его крепких объятий.       — Ты? — сипло выдохнула Дафна, дрожа от накатывающей сладости: сонное и слабое после ранения тело очень чувствительно отзывалось на Его ласки. Безумная и до боли знакомая истома накрыла её, и молодой женщине хотелось отдаться своему бывшему лучшему другу прямо сейчас, но Огненная Дева, собрав остатки воли в кулак и сжав зубы, дёрнулась вновь, намереваясь сбросить Его с себя. — Отпусти меня, сукин ты сын! Не смей прикасаться ко мне!       Послышался глухой хриплый смех, чертовски сексуальный и ласкающий слух, и затуманенный еле заметной болью взор магессы огня встретился с хищным, алчущим, полным безумной смеси любви и похоти взглядом холодных голубых глаз чёрного мага. Дрожь пробила её вновь. Животный инстинктивный страх и странное чувство, порождающее возбуждение сквозь него.       — Ты очаровательна, когда злишься и пытаешься отрицать свои чувства, — усмехнулся он, лизнув её щёку. Даф вздрогнула и поморщилась, рвано вздыхая: опять этот чёртов ком, сладко тянущий и требующий прикосновения. Только Его прикосновения. — Добро пожаловать, дорогая, — прошептал-пропел молодой мужчина, мысленно ликуя от полного ужаса взора пленённой Хранительницы, — я так тебя ждал, — его грубые, немного шершавые пальцы, коснувшись шеи, скользнули по ключицам, груди, плоскому напряжённому животу и погладили самый его низ, задевая выбритый лобок. Даф затаила дыхание и снова попыталась стряхнуть злого гения с себя.       — Отпусти меня, — прорычала она, извиваясь, но тяжёлая ладонь Андреа нажала на живот, прижимая магессу к холодной поверхности стола. Сделав глубокий вдох, молодая женщина попыталась выдохнуть пламенем, чтобы сжечь Его вместе с Его похабно ухмыляющейся рожей, но ничего не вышло. Магия замолчала, а внутри вспыхнул огонь иного рода. Её зарождающейся страсти. Холод металлической поверхности стола обжигал спину, а жар тела заклятого врага опалял грудь и живот. Его дыхание, касающееся губ — Дафне так хотелось, чтобы он её поцеловал, как тогда, года три с половиной назад. Его рука, тем временем нырнувшая между напряжённых бёдер. Хотелось выть и расцарапать к чертям Его лицо, вырвать эти голубые глаза, которые, казалось, чуть подсвечивались в полумраке, пронзая все внутренности своим взглядом. Садист, убийца, предатель, чёртов извращенец — какие только эпитеты не приходили в голову, порождаемые яростью и на данный момент бессильной ненавистью: руки Огненной Девы закованы, её магия подавлена, а она сама раздета до гола. Но какая-то другая сторона её души хотела сдаться Ему. Отдаться. Ощутить Его в себе, принять Его власть. И эта сторона побеждала, наваливаясь на здравый смысл.       — Не нужно бояться меня, маленькая Даф, — заманчиво и томно прошептал чёрный маг; магесса огня вздрогнула и зажмурилась, пытаясь отключиться и не слышать его искушающего голоса. Внутри уже всё горячо и влажно: плоть требовала ласки, а всё тело было натянуто подобно струне, — я не сделаю тебе больно, — молодой мужчина слез со стола и, подойдя к ногам, потянул Хранительницу за них на себя, пока её ягодицы не оказались на самом краю. Цепи, удерживающие руки, потянулись вслед за ней.       — Ты уже сделал. Ненавижу тебя, ублюдок конченый. Чтоб ты сдох.       Сжав зубы, Огненная Дева попыталась вырвать ноющие ноги из Его хватки и ударить Андреа по лицу со всей силы, которая была. Но мужчина лишь рассмеялся, откровенно забавляясь её попытками избежать неминуемого и продолжая крепко держать её.       — Тебе бы твой ротик с мылом вымыть, дорогая, - Он, несмотря на ярый протест пленённой Генеральши, с нажимом раздвинул ей ноги и, присев на колени, коснулся губами внутренней стороны её бедра. Даф почувствовала, как бабочки… нет, не бабочки, как иллюзорные скорпионы начинают жалить всё внутри, отравляя организм своим возбуждающим ядом. От одного прикосновения сухих губ мурашки прошлись по коже лавиной, оседая в низу живота. Магесса огня заметила, как стала мокрой, как капля смазки, скользнув по чувствительной коже, с едва заметным звуком упала на пол. И покраснела от невыносимого стыда. Чёрный маг довольно усмехнулся. Её желание, её смущение, её смятение только подливали масло в огонь его страсти. — Но я ему найду немного иное применение. Позже. А пока… — он выдержал недолгую паузу, — позволь мне приласкать тебя, моя маленькая Даф, — и склонился ниже.       — Я не хочу.       — Говоришь, что не хочешь, а сама течёшь, как шлюха, — снова едкий и пошлый смешок, искрививший уста злого гения. Его язык коснулся входа во влагалище и поднялся к чувствительной горошине клитора, собирая выделения. Огненная Дева вздрогнула в его руках. — Тебе непременно понравится, — Он улыбнулся, сгорая от возбуждения, и, накинув её ноги себе на плечи, принялся за своё грязное, порочное дело.       — Что… что ты делаешь? — с придыханием спросила она, дрожа от страха и щемящего удовольствия, что охватило всё её тело. — Не надо, прекрати, прошу тебя… — взмолилась Дафна и отчаянно застонала, силясь разорвать кандалы и вывернуться из рук Андреа, что вцепились ей в бёдра.       Он не отвечал, увлёкшись. Он вылизывал нежные и набухшие от прилившей крови складки, проникал языком внутрь влагалища, чувствуя пряный вкус смазки на вкусовых рецепторах. Сладкие стоны сопротивляющейся Огненной Девы, её запах, запах соков и непередаваемое чувство власти над непокорной девушкой дурманили чёрного мага. Она пытается сопротивляться, но слегка двигает бёдрами навстречу его непривычным ласкам. Она молит прекратить, но подавляет стоны.       Когда язык мага коснулся клитора, Даф задрожала ещё сильнее от непривычного чувства, которое её пронзило молнией. Закованная в кандалы, удерживаемая сильными пальцами молодого мужчины, она не могла увернуться от проворного языка своего врага, настойчиво ласкающего сокровенное. Ласкающего так, как никто другой не делал с ней до этого. А и так невыносимое удовольствие только нарастало, вместе с болью от синяков и ран образуя страшный и сладостно-мучительный дуэт, от которого слезятся глаза и колотится сердце.       — А-андреа, — всхлипнула молодая женщина, и у молодого мужчины снесло крышу окончательно от осознания того, что маленькая Даф больше не может сопротивляться. Его имя, с мучительно-сладким стоном сорвавшееся с её медовых уст, туманит разум. Её тело напрягается до невиданных пределов в его руках, а мёртвую плотную тишину лаборатории нарушает Его тяжёлое дыхание и Её громкие срывающиеся вздохи. Андреа давно мечтал прикоснуться к своей возлюбленной, ласкать её так, чтобы она почти выла от блаженства. Он любил женщин, любил целовать их, любил проводить с ними ночи, чувствовать свою власть над ними и тепло их тел под собой. Но, как бы они ни были красивы, умны и опытны в постели, по-настоящему злой гений желает только Огненную Деву с синяками, запёкшейся кровью и шрамами, его глупенькую наивную Даф, матерящуюся, как сапожник с тремя судимостями, убегающую от своих чувств, закрыв глаза как можно сильнее, и краснеющую, стонущую от его ласк. Она не понимает этого, но она совершенна, идеальна и предназначена только Ему, тому, кто сумел оценить по достоинству её красоту, внешнюю и внутреннюю. Пусть она многого не знает, не понимает, но Он её непременно научит.       Отпустив её ноги, молодой мужчина скользнул освободившейся рукой к паху, в котором уже будто всё горело внутри, и принялся водить ладонью по сочащемуся смазкой члену, чуть сжимая пальцами набухшую головку и еле сдерживая утробный стон. Перестав терзать языком промежность, он вошёл в любимую средним пальцем, сгибая и разгибая его, продолжая ласкать себя и доводить их обоих до сладкого и нестерпимого исступления. Дафна почти кричала от блаженства, позабыв о том, кто её мучает, где она и как она оказалась здесь. Она дрожала всем телом и извивалась, пытаясь то пододвинуться, подставляясь под длинный палец и язык, то отстраниться, ибо это невыносимо. И хорошо, и больно. Он дразнил её, доводя до грани и останавливаясь. Он мучил её, чуть сжимая зубами чувствительный клитор — тогда магесса огня издавала громкий болезненный вскрик, доставляя своему мучителю ни с чем не сравнимое удовольствие.       Когда Андреа это надоело, он позволил ей кончить. Её вскрик, оглушительный и полный болезненного блаженства, заставил мурашки пройтись по спине. Вылизав всё досуха, он поднялся и, наклонившись, опёрся руками о стол. Посмотрел на любимую пленницу. Она, зажмурившись, громко дышала, неподвижно лежа, сквозь вздохи слышались всхлипы, а по вискам текли едва заметные слёзы. Протянув руку, чёрный маг стёр пальцами несколько слезинок. Дафна вздрогнула и отвернулась, жмурясь ещё сильнее и не желая видеть своего палача.       — Б-больной у-ублюдок, — сбивчиво прошептала Хранительница, сжимая зубы. — Н… ненавижу тебя…       — Ври дальше, — от прикосновений его пальцев, скользивших по измождённому телу, становилось и приятно, и мерзко, — мне понравилось, как ты стонешь и дрожишь, — его шипение больше походило на змеиное, нежели на человеческое. Точно змей в человечьем обличье. Змей-искуситель из тех земных легенд, о которых как-то рассказывала покойная мать. — Ты не представляешь, как я люблю и хочу тебя, — шершавые пальцы заклятого врага очертили профиль её лица и, вцепившись в подбородок, заставили повернуть голову в его сторону. — Дафна… — Он приподнял её и уложил обратно на середину стола. — Не закрывай глаза, не молчи… — от мягкого хриплого голоса чёрного мага и его хищного взгляда, ощущающегося кожей, хотелось забиться в тёмном углу или просто потерять сознание, чтобы забыться, чтобы хоть ненадолго забыть об этой сладкой пытке и об этом приятном унижении. Но что-то удерживало её на шаге от пропасти. - Нет, милая, уснёшь только тогда, когда я разрешу, — Андреа снова забрался на стол и навалился на неё всем своим весом.       Молодая женщина в ужасе распахнула глаза. Что-то твёрдое и влажное коснулось её живота, и, уткнувшись лицом в её шею, Он начал тереться о неё, уставшую, послушную, податливую и горячую. Чёрный маг, покрывая мокрыми поцелуями солоноватую от пота кожу, своими плавными движениями имитировал половой акт, только в качестве стенок влагалища выступали их тела, пышущие жаром. И от этого Даф становилось ещё более противно. Она испытывала дикое отвращение к себе, к своему похотливому мучителю с на удивление богатой фантазией в этом плане, но ничего не могла с этим поделать. Она слаба против Него на Его территории, без возможности двинуться, без возможности использовать магию, которая молчит. И это только начало.       Генеральша попыталась оторваться от реальности, но мерзкое хлюпанье, шёпот-шипение молодого мужчины, его тихие стоны и ощущение влажной горячей чужеродной плоти на себе возвращали обратно, в лабораторию, и ей оставалось только ждать, зажмурившись и еле сдерживая слёзы унижения. Когда Он излился ей на живот и, отстранившись, слез со стола, Дафна тихо заплакала, стиснув зубы от омерзения.       — Готов поспорить, тебе твои бывшие так не делали, — слабо усмехнулся злой гений, проводя рукой по взъерошенным волосам, — конечно, мозги у них до такого, чтобы принести возлюбленной удовольствие с помощью простого куннилингуса, вряд ли бы дошли. Да-а-аф… — заметив её безмолвную истерику, протянул он, — не стыдись того, что тебе понравилось быть со мной. Мы оба хорошо знаем, что… — но его прервал робкий стук в дверь. — Чего?       — Мой Господин, — судя по тоненькому, блеющему голосу, это один из его слуг — бесёнок, — Вы чего-нибудь желаете?       — Нет, проваливай, — отрезал чёрный маг, сверля взглядом пленницу. Послышался тихий шорох — существо уже собралось отправляться по своим делам, — хотя… Нет, пойди принеси вина и… - он, сделав небольшую паузу, жутко ухмыльнулся и присел на ближайший стул, — позови кого-нибудь из низших демонов, чтобы забрали броню и оружие Огненной Девы да хорошенько их спрятали.       — Д-да, мой Господин.       Вновь воцарилась мёртвая тишина. Андреа улыбался, пошло и зловеще, а Дафне было тошно от того, что он с ней только что сделал. Она чувствовала себя почти изнасилованной. Почему «почти»? Она изнасилована, пусть и весьма нестандартным методом. Её бывший лучший друг лёгких и банальных путей не ищет. Он доставил ей удовольствие против её воли. Стал её любовником, не спрашивая её мнения по этому поводу. И Ему, конечно же, плевать на её принципы, устои и на то, что он предал их дружбу, убил близких, взял в плен и обезоружил.       — Ненавижу тебя… — процедила сквозь слёзы Огненная Дева, чувствуя, как кандалы освобождают её затёкшие руки. Но сил уже не было ни на что. — Ненавижу…       И провалилась в склизкую и мерзкую темноту небытия. Теперь она здесь, в Его замке. Теперь она Его игрушка. И возможность того, что её найдут и освободят, ничтожно мал. Потому что в этом месте её никто не найдёт. Её палач и поработитель об этом непременно позаботится.       А Андреа был просто счастлив. По-своему, по-садистски. Маленькая Даф уже в Его руках. И на этот раз она не сумеет сбежать — он об этом непременно позаботится. Даже если и сможет, но Она всё равно будет вынуждена возвращаться к своему любимому врагу вновь и вновь.       И скоро весь Магикс склонит перед Ним и его прекрасной Леди голову. А сама прекрасная Леди склонит голову перед своим Императором.       Да будет так.