Одержимые

      Каждую ночь она видит эту благословлённую Фениксом спальню, вновь и вновь погружаясь в тот ужас, который ей пришлось пережить.       Она снова оказывается там, переживая всё то, что не должна была переживать никогда. Каждую ночь она остаётся наедине со своим самым страшным кошмаром, который только может быть в её жизни.       Он швырял её на своё ложе и брал; Даф иногда кричала от невыносимой боли и жжения, пронзивших низ живота. Она вопила и раздирала в клочья спину чёрного мага ногтями, а тот лишь улыбался и продолжал издеваться над возлюбленной пленницей, двигаясь в ней резко, сильно, нашёптывая всякие гадости на ухо.       «Тебе же нравится, не отпирайся…»       Нет, ей не нравится быть чьей-то безвольной куклой для изнасилований.       В глазах чернело от боли, хотелось провалиться в блаженную тьму, но эта тьма, подчиняясь своему верному слуге, не давала отключиться и только усиливала все испытываемые чувства. Магия рвалась наружу, пытаясь помочь попавшей в беду хозяйке, но её насильно сдерживали, пока внутри зарождалось что-то омерзительное, подтверждающее порочность Хранительницы.       «Ты никуда и никогда не убежишь от меня, дрянь!»       Очередные бесполезные попытки к сопротивлению закончились оплеухой, от которой в голове звенит, а щёку жжёт адским пламенем. Чёрный маг продолжал яростно и страстно вколачиваться в свою пленницу, беспомощную, податливую, такую слабую. Она чувствовала Его сладкую дрожь, Его помутневший от похоти и чего-то иного взгляд, и от этого становилось омерзительно. В легких не хватало воздуха, и из груди вырывались хрипы. Кричать о помощи было бессмысленно: никто её здесь не найдёт, и Дафна будет всю оставшуюся жизнь Его подстилкой.       «Я люблю тебя…»       Его страстный шепот прорывался сквозь мучения, которые постепенно сменялись нездоровым удовольствием, порочным, мазохистским, вселяющим страх и отвращение: какие ещё тайны скрывает её сущность?       Огненной Деве жутко хотелось крикнуть этому ублюдку в лицо «Наглая ложь!», но что-то внутри верило словам дуреющего от страсти врага, верило безотчётно и искренне.       Андреа ждал, пока она раскроется, пока её тело перестанет слушаться разума, чтобы услышать её стоны, ласкающие слух…       Генеральша просыпалась от собственного крика в холодном поту, с тяжёлым комом внутри и бурей мыслей в голове.       А было ли то, что случилось в парке, насилием? О нет, это не было изнасилованием, это случилось по обоюдному согласию, пусть сначала Дафна и пыталась противиться омерзительным для Хранительницы Баланса чувствам, которые всё равно оказались в разы сильнее. Яркие фиолетово-красные пятна на шее, сладко ноющее после умопомрачительного оргазма тело и разорванный к Фениксу свитер — яркое тому подтверждение. Это не сон и не насилие. Даф сама этого желала, помня обо всём, что между ними было.       Нечто большее, чем дружба, что порхало в магессе огня, когда та была молодой и наивной. Холод, заковавший пылающее сердце в барьер от запретных и нежелательных чувств. Ненависть и подступающее безумие, повёрнутое на мести за обман и многочисленные убийства. Страсть, из-за которой тело поддавалось и поддаётся на жестокие ласки психа и палача. Странная печаль из-за Его «смерти». Печаль, которой не должно было быть вовсе — ни один нормальный человек не будет скучать по такому, как Он.       Когда Дафна думала, что всё кончено, всё ушло в забвение, она вновь оказывалась прижатой к стене. Прижатой своими чувствами, запретными и омерзительными для других и горестно-сладостными, пылающими первобытным огнём и желанными для неё самой.       Посттравматический синдром усилил всё это, и эти эмоции начали сжигать её, а бездна — заглатывать её, стягивая путы Его чёрной магии всё сильнее. Прошлое всё время давало о себе знать, вырываясь за барьеры бесконечных кошмаров в реальность, а эти запретные чувства не гасли, смешиваясь с ненавистью, скорбью и горем. Никто из близких не понимал, не знал, через что пришлось Даф пройти в плену. В голове каждую ночь звучал Его приятный бархатный голос, шепчущий непотребства и пошлости Хранительнице на ухо, сводящий с ума болезненной, порочной нежностью; Его оглушительный злорадный смех.       Молодая женщина, несмотря на всю испытываемую боль, хотела прикоснуться к Нему, хотела вновь услышать Его голос. Истощённый разум рисовал Его образ, столь мрачный и желанный. Даф изо всех сил пыталась сопротивляться своим чувствам, твердя самой себе, что тот Андреа, в которого она почти влюбилась, был всего лишь личиной этого чудища. Но тёмная сторона принимала тот факт, что молодая женщина полюбила именно это чудовище, не маску, а истинную натуру чёрного мага. Несмотря на это, Огненная Дева продолжала отпираться.       Она в эти чёрно-серые безысходные дни понимала, что потихоньку сходит с ума. Медленно, но неотвратимо. Огненная Дева будто не могла прожить и дня без мысли о Нём. Чёрт возьми, да Он даже во снах её не покидал и словно заменял собой родных и незнакомых людей, заставляя молодую женщину трястись от страха и злости и порой набрасываться на человека с кулаками. Дошло даже до того, что Андреа появился одним дождливым днём прямо перед ней, и она в этот раз не смогла противиться тому огню, что вспыхнул внутри неё с новой силой, потому что была слишком слаба и истощена её собственной Тьмой.       Даф дрожала, пылала, сходила с ума от такой безумно желанной близости; её истощённое тело чутко реагировало даже на самое невесомое и незаметное прикосновение Его холодных пальцев, таких… таких реальных. Дафна в тот момент хотела, желала, жаждала оказаться в Его объятиях, сковывающих её подобно путам, почувствовать Его горячие обветренные губы на своих устах, ощутить Его власть. Она лихорадочно и малопонятно шептала, лишившись себя в этой порочной связи, что любит Его, а мужчина лишь улыбался и делал своё грязное дело.       Огненная Дева прекрасно помнит всё до мелочей, но вспоминать об этом не желает, потому что из-за воспоминаний её вновь начинает тянуть к Нему.       Несмотря на все попытки уйти, увильнуть от этих эмоций и мыслей, спрятаться в объятиях других мужчин и найти хоть какое-то подобие счастья с ними, забыв о всепоглощающем Мраке, Генеральша понимала, что это бессмысленно. В каждом из них она находила что-то от Андреа: волосы, черты лица, рост, глаза, постоянная тяга к экспериментам. Но ни один из них Ему в подмётки не годился. Женщина это ныне видела. Хотя было больно, когда они внезапно пропадали или оказывались жестоко убитыми, и она вновь оставалась одна со своими клокочущими чувствами, наедине с Ним.       Признаться в любви к безумному, похотливому ублюдку, что угрожает всему Волшебному Измерению — вынести себе приговор к долгой и мучительной смерти под бесконечно злыми и укоряющими взглядами соратников, мирных жителей, отца, которые пострадали от Него. Огненная Дева сделала это — поняла, что не в состоянии даже бежать и прятаться от Него и самой себя. Но она делает всё, чтобы делать то, что должен Генерал — хранить Великий Баланс Сил Добра и Зла. Потому что должна.       Дафна знает, что этими неправильными чувствами она позорит свой род. Полюбить убийцу, насильника, преступника может только законченная мазохистка, жаждущая беспрекословного подчинения Ему и сладкой боли от Его рук, сжимающей в тисках её плоть. Если бы она не была Огненной Девой, она бы убежала, оставив за собой всю ответственность, и оказалась в Его путах уже добровольно.       Она попалась в идеально поставленную ловушку, которую Он готовил долгие годы. Так глупо, так нелепо… Его путы крепко оплели её тело, лишая какой-либо возможности освободиться, больно впиваясь в нежную кожу и марая и так очернённую Его Тьмой душу.       «Я попалась, — в который раз повторяет Дафна, вновь просыпаясь от „кошмара“. — Я конкретно влипла…»       Женщине нередко кажется, что она словно крупно насолила какой-то могущественной ведьме, и та навела на неё порчу, похожую на мастерски наведённый приворот, который походил на естественную любовь. Ещё и избранника такого выбрала, что от Него не убежишь и не отвяжешься, потому что Он чувствует безумную страсть, жестокую нежность и порочную привязанность именно к Огненной Генеральше. И отказывается так просто её отпускать.       Каждую ночь она тихо и лихорадочно молится Дракону, чтобы он помог ей спастись от этого искушения и избавиться от этой запретной любви. На автомате. Внутри душа всё ещё мечется из стороны в сторону. Она воет, желая распрощаться с Ним раз и навсегда. Она ноет, желая Его поблизости, желая воссоединиться с Его Мраком вновь.       Даф продолжает разрываться. Или нет? Или она уже всё решила для себя?       Неважно. Главное, чтобы никто не узнал, что происходит между ней и злым гением…