Одержимые

      Дафна скрывается. Дафна бежит от Него, и тысяча масок скрывает её лицо, как и тысячи одежд подгребают под своими тканями её суть. Андреа, преследуя возлюбленную, чувствует её сквозь все эти личины, но жаждет узреть во всей своей неповторимой и порочной красе.       Чёрный маг, цепляясь за подолы, скрывает платья одно за другим, предвкушая сладостное чувство, когда бархат её кожи касается Его огрубевших от меча и чёрной магии, истосковавшихся по истинной красоте пальцев. Но слои не кончаются, лишь волосы касаются Его рук, только распаляют Его желание обладать и собачью преданность.       Дафна, моя малышка, моё сокровище, откройся мне…       В ответ на отчаянную, искреннюю мольбу злого гения она продолжает бежать сломя голову, путаясь в своей же одежде, падая, но вставая на ноги и продолжая стремиться куда-то вдаль, неважно, куда. Только бы скрыться за горизонтом от того, кому не позволено знать в лицо всех её демонов, видеть все её раны, узнавать её темнейшие секреты. Но не позволено ли?       Алые губы, в которые Андреа желает впиться страстным поцелуем, беспрестанно шепчут одно короткое слово. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет… Истощённый бесконечными испытаниями разум велит телу противиться неведомому чувству, бросающему его в дрожь, и оно с трудом слушается. А суть, которую мужчина чувствует всем своим нутром, твердит иное. Она требует Его. Она требует Его власти, тёмной и бесконечной. Но тысячи масок, которые вросли друг в друга и в её собственное лицо, подавляют и велят скрывать истину, из-за чего Даф не останавливается.       Несмотря на это, мужчина без устали преследует любимую, хватается пальцами за эфемерные ткани, которые соскальзывают с желанного женского тела и растворяются в воздухе. С каждым разом Он видит всё больше, пытается схватить огненную Хранительницу за постоянно ускользающую руку всё упорнее. И Дафна, словно предчувствуя неинуемое поражение, которого она сама и хочет — от пронзительного взгляда чёрного мага не укроется даже такая страшная тайна — начинает сдавать позиции. Ноги путаются в бесчисленных подолах, тяжёлое срывающееся дыхание слышится на расстоянии, а маски крошатся в мёртвой хватке преследователя, что цепляется за всё подряд, лишь бы удержать желанную добычу и заявить свои права на неё.       Но никакая погоня не может продолжаться вечность. Андреа загнал мечущуюся Генеральшу в тупик. Та остановилась, тяжело и шумно дыша, дрожа от усталости и страха, как загнанный зверёк. Он чувствовал её смертельный испуг, смертельный ужас перед неизведанным, желание продолжить скрываться от Первородной Тьмы, истачивающей её волю и желание служить Балансу — её основной обязанности.       Мужчина медленно подходит к ней, сжимающейся и удерживающей рассыпающейся пылью маски и множественные лоскуты прежде помогавших прятаться от Него личин. Слышится тихий, жалостливый вой из уст разбитой Генеральши. Она, рухнув на колени, закрывает своё прекрасное лицо руками и то же время пытается отползти от своего палача. Андреа почувствовал раздражение, плавно перерастающее в ненависть и лютую злобу по отношению к любимой. Он всего лишь хочет увидеть красоту, которую Дафна усиленно скрывает от Него, Он всего лишь хочет любить Её, любить пылко, страстно и… вечно. Что в этом плохого?       — Почему, Даф? Я же люблю тебя…       В ответ — рыдания, которые от этих слов стали лишь громче и горестнее. Несмотря на негодование и бушующую злость в самой глубине чёрной души, в ней всколыхнулась такая знакомая нежность. Странная, болезненная и жестокая — почему-то плач измученной и нагой Хранительницы особенно нравится Андреа.       Он присаживается к ней и, обхватывая желанное тело руками, прижимает к себе. Какая она… тёплая, маленькая, беззащитная. Надломленная. Хочется и защитить, укрывая собой от жестокого мира, и сломать полностью, чтобы подчинить себе возлюбленную раз и навсегда. Ибо все эти ненужные морали впитались в Даф, как грязная вода в губку, и закостенели в ней, заставляя противоречить себе и своим чувствам и бежать от них изо всех сил. Хотя это бессмысленно. Дафна всё равно принадлежит и будет принадлежать только Ему.       Андреа чувствует: в возлюбленной столько порочной любви и мазохистской нежности; она хочет отдать всё это только Ему в самых тёмных уголках своей израненной души, жаждущей лишь этого чёрного мага, но… Чёртов Магикс, чёртов Свет столь нагло и вероломно душит эти порывы, стремясь уничтожить это.       — Иди ко мне, маленькая Даф…       Молодая женщина на удивление послушно прижимается к ненавистному возлюбленному, не переставая всхлипывать. Тот улыбается и гладит её шелковистые волосы, касаясь тонкой бледной шеи и нехрупких плеч. Он восхищён, безумно восхищён её красотой, не тронутой какой-либо одеждой. Он, желая увидеть её очи и прикоснуться к нежным губам, убирает узкие ладони от её лица. Её дрожащие пальцы обхватывают мужские запястья, по щекам текут прозрачные солёные слёзы, а глаза зажмурены.       — Не надо, — её раболепный шёпот касается Его слуха, но слова не способны сейчас остановить чёрного мага, и Он, силой удерживая магессу огня, впивается в неё страстным жестоким поцелуям, стремясь забрать из любимой всё, что у неё есть. Губы Даф сладки, как мёд, но в то же время безмерно горьки, что сводит злого гения с ума и заставляет Его не останавливаться.       Ликуя и наслаждаясь сладостным мгновением единения, мужчина не заметил, как в руке любимой сверкнула сталь, которая тут же пронзила Его грудь в районе сердца. В глазах потемнело от острой боли, и руки разжались, выпуская Генеральшу из тесных объятий.       Андреа с хрипом заваливается на бок, глядя, как алая, подобно локонам Дафны, кровь вытекает из глубокой раны и как женщина поднимается на ноги. Почувствовав на себе её страшно холодный взгляд, мужчина из последних сил поднял взор на её лик. Глаза Огненной Девы — сплошь бельма, но даже сквозь него Он видит всю смесь из различных эмоций, видит, что на самом деле царит в ней.       Она Его любит. Пусть и убегает, сбившаяся с пути и ослеплённая. Рано или поздно она прозреет. А Он — сама сущность Тьмы — всенепременно поможет ей в этом.       Пошатываясь, обнажённая Даф устремилась в сияющую белизну, оставляя возлюбленного (?) умирать в муках.       Но Он не умирает. Он проваливается в Первородный Мрак, что баюкал Его порочную суть, с мыслью, что это не конец. Он будет преследовать милую Его чёрному сердцу Дафну хоть целую вечность, хотя Она не сможет сопротивляться и убегать вечно.       Просыпаясь, Андреа видит перед собой Хранительницу. Масок и платьев на ней стало больше, и Он ощущает злобу, смешанную с пылкой страстью и знакомым азартом. Они горели в нём, как и в Ней. Игре суждено продолжиться. Вот только что-то в чёрном маге говорит, что на этот раз Он поймает маленькую Даф и, сорвав с неё все личины и маски, унесёт в своё логово, где их ожидает порочное для других счастье, от которого Она всё ещё скрывается.