Одержимые

      Причиной этому был Андреа.       Впрочем, причины всех её неприятностей были одни и те же: её вспыльчивость, её любопытство… И её Андреа. (Хотя это она больше принадлежала Ему, чем Он — ей.)       Однажды утром он позвал её к себе в лабораторию опробовать его очередное новое заклинание — новое слово в чёрной магии и искусстве магии вообще, говорил он (уверенности у него хоть отбавляй). Дафна спросонья не стала перечить Ему и подчинилась, встав в центр круга, расчерченного всевозможными угловатыми узорами и рунами, о назначении которых женщина догадывалась, но очень смутно.       — Итак. — Андреа встал прямо перед ней, растирая ладони, на которых уже клубилась чёрная магия. Узоры, словно почуяв её, тускло засветились. — Сейчас я тебя телепортирую в нашу спальню.       — Вообще-то она твоя, Мордгиериг, — буркнула Огненная Дева, чуя неладное. Ничем хорошим это не закончится.       — Не юродствуй. Так вот. Это должно быть особым заклинанием телепортации, которое не оставляет следов и не поддаётся поисковым заклинаниям.       Дафна едва заметно напряглась. Ей было достаточно существования в его замке в качестве секс-игрушки и будущего инкубатора. После минувшей ночи всё тело налилось болезненной тяжестью, а внутренняя сторона бёдер болела так, будто Даф несколько дней провела верхом на лошади. А вот подопытной крысой ей уж очень не хотелось становиться.       — Не бойся. Максимум, что тебя ждёт от неудачного заклинания — ты окажешься в стене и умрёшь от недостатка воздуха.       — Всяко лучше, чем спать с тобой, — фыркнула она.       Андреа рассмеялся и принялся плести заклинания, что-то нашёптывая. Его шёпот с расстояния в несколько шагов казался змеиным шипением. А магия начала просачиваться из рунного круга и окутывать её тело тёмной густой дымкой. Она накрыла Дафну плотным одеялом, под которым невозможно дышать.       И всё внезапно стало таким большим и чёрно-бело-голубоватым. Её собственная одежда оказалась на полу, на ней, стоящей на четвереньках, почему-то слишком маленькой для неё. Обоняние обострилось настолько, что запах собственного пота и парфюма заставлял чихать беспрерывно, пока Даф не выбралась из-под груды и не посмотрела на удивлённого и озадаченного Андреа. Свет слепил нещадно, хотя за мгновения до заклинания всё было нормально.       — Что за чёрт? — хотела выкрикнуть Даф, но вместо вопроса у неё вышло громкое негодующее «Мяу!»       Мордгиериг на мгновение опешил, а потом заржал.       «Мордгиериг, что за херня?!» — подумала она, надеясь, что он услышит.       — Т… Теперь ты кошка! — держась за живот и задыхаясь от смеха, только и выдавил из себя он. Затем уселся на ближайший стул. А Дафна поняла, что обзавелась ещё одной частью тела. И сердито замахала ей, глухо рыча.       Только этого ей не хватало.       Андреа в то утро вынес её из лаборатории c трудом — новоявленная кошка расцарапала ему руки. Когти у неё и в этой ипостаси были довольно острыми.       Я тебя убью, сукин сын, мысленно ворчала она, а Он смеялся и всюду таскал её с собой, говоря, что их госпожа заболела и не пускает никого. Даф не могла ничего сказать — она просто шипела и била его по лицу лапой.       Но ей приходилось мурчать каждый раз, когда Он начинал её гладить. Потому что это просто приятно. Хотя, когда Его рука проходилась по животу, вся её животная суть напрягалась. Но к этому ощущению она привыкла и в своём истинном обличии, так что она просто лениво толкала его руку задними лапами.       Пылинка в другом конце их (Его) спальни, залитая солнечным светом, притягивала её взгляд настолько, что её заклятый любовник становился незначительным препятствием.       Она всё-таки поймала того мышонка, мозолившего ей взгляд уже месяц, и принесла его в зубах прямо к ним в постель. Андреа, до того игнорировавший его существование, взбесился так, что человеческой части Даф стало хорошо. А кошачья недоумевала: неужели хозяину не понравился подарок? Дафна-Огненная-Дева отмахивалась от таких странных мыслей. Это чужеродные мысли, кошачьи. Дафна на самом деле Хранительница, у которой нет хозяина. Это она позволяет Ему играться с ней, как вздумается. До поры до времени. Потом она, конечно же, отомстит. И за смерть и не-жизнь матери, и за смерть отца (пусть Он и не убивал его), и за свои мучения. Но для такого было бы неплохо снова стать человеком.       В ночной темноте она больше не могла запнуться и упасть, потому что её чувства и зрение были обострены настолько, что будь она человеком, она бы могла сойти с ума и упасть в обморок.       Ей особенно стал нравиться запах его пота — мускусный, солоноватый, наполненный какими-то феромонами или гормонами. Дафне было всё равно. Её тянуло к пропитанной его потом одежде, а иногда и к его подмышкам. Она очень старалась сдержаться — она же человек, а не кошка, на самом-то деле — но кошачьи инстинкты велели ей ложиться и тереться головой о солёную и сладковатую от крови ткань и устраиваться на Его груди.       Андреа не переставал смеяться и удивляться, но превращать её обратно в человека, конечно же, не спешил. Сюсюкался с ней, как с маленьким ребёнком, гладил её (особенно ему нравилось почёсывать то местечко у хвоста, от чего Дафна могла бы ему простить всё, лишь бы он не останавливался), но не торопился применять меры, будто он был более чем доволен ситуацией и хотел всё оставить как есть. Хотя она упорно просила: мысленно (часто он притворялся, что ничего не слышал, мудила), орала дурным голосом и кусала да царапала ему руки почти до крови.       — Знаешь, может, мне тебя насовсем кошкой оставить, а? — как-то спросил Мордгиериг, усмехаясь.       Даф, сидевшая на его груди, вскочила, зашипела, ударила Его по лицу лапой и, глухо рыча, спряталась в углу спальни. Больше ничего она не могла сделать. Человеческий язык был ей доступен лишь в мыслях. В такие моменты она особенно жалела, что не родилась метаморфом, как дядя Думан. Или хотя бы тёмным магом. Так она могла хоть что-нибудь с этим сделать.       — Ты что, обиделась? — рассмеялся он, поудобнее устраиваясь на своём ложе. — Я же пошутил.       «Раз так, то преврати меня в человека сейчас же»       Андреа, не прекращая смеяться, покачал головой.       «Ну и кого ты тогда трахать будешь? Ведь ты без этого жить не можешь»       — У меня есть Сонита и суккубы. Единственная их проблема в том, что они — не ты. А от тебя проблем у меня многовато. Побудь кошкой, подумай над своим поведением.       Дафна фыркнула.       «Пошёл нахуй, Мордгиериг»       Она шипела, когда он к ней приближался, но с урчанием лизала ему пальцы во время трапезы и позволяла брать на руки. Даже забиралась к нему под одеяло, как в старые добрые времена, когда она ещё ходила на двух конечностях.       Прошла одна неделя, две. Дафна уже привыкла к своему новому телу, быстрому, чуткому, — иногда слишком, — к новым глазам, почти зорким. Тянуло охотиться, но после того инцидента с мышонком всё в замке потравили, и Дафне приходилось сидеть на подоконнике и смотреть, как летают птицы, которых невозможно поймать. Иногда Андреа намеренно играл с ней, завязывая очередной фантик или кидая мячик размером с ноготок об стенку. Было унизительно, но совсем немного. Охотничьи инстинкты перекрывали это муторное чувство.       В какой-то момент ей даже захотелось остаться в таком состоянии чуть-чуть подольше. Быть кошкой не так уж и плохо, если так посмотреть. Она почти свободна от грязных домогательств своего заклятого любовника, на неё почти никто не обращает внимания, никаких сальных взглядов… Разве что иногда ботинком может прилететь — но тот, кто попытался это сделать, остался без глаза. А вот Андреа оказался слишком ловким.       Но потом пришла течка, о которой она даже не подозревала. И пришлось просить Его.       «Преврати меня в человека, блять!»       Она громко мурчала, издавала призывные утробные звуки и тёрлась о его колено, пока он чесал то местечко у хвоста (как нарочно!), почти ложилась на пол, выставляя зад и переминаясь с лапы на лапу.       — Глядя на тебя, я почему-то вспомнил нашу самую первую ночь… Тогда ты точно так же валялась у меня в ногах, умоляя о снисхождении… — Дафна глухо зарычала сквозь мурчание. Он снова принялся посыпать соль на её незаживающую рану. Она бы ударила его лапой, выпустив когти, но кошачье тело было занято совсем другим. И как же больно, чёрт подери…       «Мордгиериг, блять!» — от собственного мысленного вопля зазвенело в ушах.       — Сорок семь лет Мордгиериг. Попроси меня получше. — Не скрывая самодовольной ухмылки, Он начал чесать её ещё рьянее, и Даф, призывно урча, завалилась на бок, открывая его руке свой пушистый живот. Она редко получала от него ласку в таких количествах. Наматывание волос на кулак, сжимание шеи и хлёсткие шлепки — ни разу не ласка, как бы он ни пытался убедить её в обратном.       Хотя, что уж лукавить, это ей нравилось не меньше.       «Да я тебе каждый день буду отсасывать, только преврати меня в человека!»       — Уже лучше.       «Андреа, прошу тебя…»       — Вот, можешь же, когда хочешь. Но всё равно, попроси получше.       «Да как мне тебя ещё назвать?! Мой Император, что ли?»       — М-м-м… — улыбнулся чёрный маг. — Уже теплее. Даже горячо, я бы сказал.       Огненная Дева принялась лизать его руки, умоляя его так, как никогда никого не умоляла. Даже собственных родителей. В мольбах были и «любимый», и «Андреа», и «мой Император», и многочисленные обещания делать для Него всё, что угодно.       Он, польщённый и возбуждённый, превратил её обратно в человека… Но чёртова «течка» никуда не делась. Только встав на ноги, Дафна повалила Андреа на пол и взяла его прямо там, оставив на руках и груди новые царапины. Поверх старых, которые нанесла, будучи кошкой. Она никогда не забывала о своём истинном теле и скучала по своей магии, сжигающей всё и вся, по своей боевой подруге, с которой кромсала врагов на куски, по ничего не подозревавшей матери…       …И по этим мгновениям с Андреа, конечно же. Который, похоже, именно этого и ждал.       Кажется, их слышали все в этом замке. Мама, многочисленные слуги, пушечное мясо из Омеги, Феникс-будь-он-проклят, Оливия в своих казематах. И пусть. «Пусть обзавидуются нахер», — мелькнуло у Даф в голове. И эта мысль в следующий миг потонула в нескончаемом наслаждении.       Он беспомощно застонал. А она уже и забыла, как Он уязвим, когда лежит под ней.       — Ты — сраный манипулятор, вот ты кто. Мне уже кажется, что ты специально перепутал заклинание и превратил меня в кошку. А ещё ждал, пока у меня пойдёт течка.       После близости — хотя они всегда были близки, — они лежали на полу. Вернее, лежал на полу только Андреа, пристроив любимую у себя на груди. Увы, обратное заклинание не включало в себя одежду, которую Дафна всё равно бы сорвала с себя. Она почти всегда хотела его ударить, но влечение оказывалось всегда сильнее. Особенно вот это, кошачье, смешанное с человеческим.       Она всё ещё ощущала себя маленькой по сравнению с Ним. Надо было помнить, что она ниже его на целую голову.       — Ты слишком плохого обо мне мнения, маленькая Даф. И после этого я зову тебя своей Императрицей. — Он поцеловал её в макушку и щёлкнул пальцами, перемещая их в Его (нет, всё же Их) спальню. Прямо под одеяло.       Засыпая у Андреа под боком, Огненная Дева подумала, что это всё-таки она принадлежит Ему. Как бы ни было унизительно это признавать.       Но это, опять же, до поры до времени.