Никчемные чувства

Сегодняшняя ночь, на мое удивление, прошла хорошо. Я легла спать поздно, потому что долго разговаривала с Джеем по телефону, а затем смотрела глупые видеоролики, но отлично выспалась. Гул машин мне совершенно не мешал, даже служил некой релаксацией. Мое окно выходило на проезжую часть, в паре кварталов от Вашингтон-Стрит. Район мне нравился. Маленькие магазинчики, которые были буквально на каждом шагу, много парков, где можно устроить пикник или просто погулять, не опасаясь того, что тебя могут ограбить посреди белого дня, чего многие боялись в моем старом районе, где находился колледж. Особенно мне полюбилось множество граффити на стенах зданий. Неважно на какой ты улице, они были почти на каждой. Весьма забавно ехать в метро и через окно увидеть рисунок, в котором изображен какой-нибудь комикс, персонаж которого надписями «трахает» правительство. С каждым днем новый дом нравился мне все больше и больше. Родители живут в Оклахоме, это четырнадцать часов езды на машине и всего несколько на самолете. Они купили новый дом в каком-то новом зеленом районе, мама решила стать вегетарианкой, но папу на свою сторону переманить пока не удалось, и они на полном серьезе говорят о покупке маленького индийского ресторанчика на Каньоне, чтобы можно было заработать на туристах. Наши родители всегда были непохожие на других. Эксцентричные, как выражалась Кейт. Когда мы попросили на Рождество собаку, на следующее утро наш дом был полон Английских Бульдогов. Просто папа решил сделать бизнес на них, а мы с сестрой просто подкинули ему идею. Я счастлива, что они счастливы. Когда я вошла на кухню, с целью что-то приготовить, Кейт сидела за стойкой и что-то увлеченно рассматривала в ноутбуке. Я люблю готовить сложные блюда, вроде пирога по самодельному рецепту нашей бабушки. Мама моей мамы из Болгарии, поэтому у нас в семье готовить блюда, о которых в Америке и в помине не слышали, некоего рода традиция. Во время готовки я полностью погружалась в процесс, и часто это был хороший способ освободить голову от мыслей. Сейчас, впрочем как и всегда, мои мысли занимал Джей. Я не видела его пять дней, но разговаривала с ним по телефону примерно двадцать тысяч раз. Он не умел пользоваться мобильником, поэтому мне приходилось доставать воспитателей. Я жалела о том, что согласилась отправить его в этот чертов лагерь. Я была ужасно рада, что мы наконец-то будем жить вместе и все свое внимание я переключу на него, что я смогу наслаждаться своим сыном, что смогу наверстать упущенное время. Но осталось три с половиной недели. Вся моя студенческая жизнь — это уговоры подруг пойти с ними хоть на одну вечеринку. Иногда я позволяла себе расслабиться, но всё это было лишь благодаря алкоголю. Какой студент пропускает Бар-хопинги*? Ответ: я. Но какая мама может спокойно расслабляться, когда её ребенок находится в сотнях миль от неё. Просто остановимся на том, что времена колледжа были ужасны. В семнадцать, когда я его родила, я уже его полюбила. И разлука с ним причиняла ужасную боль, но я справилась. Мы справились. Он не отдалился от меня, конечно, привязался к Кейт, но от меня не отдалился, чего я ужасно боялась. Джей не отпускал меня ни на секунду, когда я приезжала на выходных, а сейчас просто ходит за мной хвостиком. Он — мое все, и это никогда не изменится. Этот малыш всегда будет для меня на первом месте. — Что смотришь? — спросила я Кейт. Она внимательно что-то высматривала. — Ничего, — мило улыбнулась она и немного отодвинула ноутбук. — О, я уверена, что это не «ничего», судя по твоему выражению лица, — я села рядом, наливая себе кофе. — Колись, Кейт, это порнушка? — О, Господи, Дрю. — Она укоризненно посмотрела на меня и раскраснелась еще больше. Честное слово, иногда мне кажется, что она не двадцатисемилетняя девушка, а пятнадцатилетняя девчонка, которая краснеет по любому поводу. — Я просто смотрела рождественские елки и какие-нибудь сувениры, — зажмурив глаза, пролепетала она. Кейт не перестает удивлять меня. — Женщина, за окном — июнь, ты серьезно сейчас? — Она закивала, и я приложила ладонь ко лбу. — Что такое? Когда наступит Рождество, все станет в два раза дороже, и ты мне за это еще спасибо скажешь. Ты ведь знаешь, как я люблю этот праздник. — Кейт, любить этот праздник — одно, а покупать елку в июне — совсем другое, — я отхлебнула немного кофе, затем продолжила. — Правда, ты иногда перегибаешь с этими мишурами и всякими праздничными штучками. На каникулах, когда я приезжала к родителям, было такое ощущение, что Санту стошнило Рождеством на нашу квартиру. И все твоих рук дело. — Очень смешно, — она закатила глаза и захлопнула ноутбук. — Ты, кстати, видела нашего соседа напротив? От одного упоминания про этого парня жар покрыл щеки, и я отвернулась, выливая остатки кофе в раковину. — Да, видела. — И как он тебе? — Господи, Кейт, обычный парень, что ты хочешь услышать от меня? — Он горячий, да? — В голосе я услышала улыбку, которую она не смогла спрятать. — Какое это имеет значение. Он — обычный парень с симпатичным лицом, и ничего больше. — Ага, еще с крутыми тату, от которых растает любая девушка, с шикарным телом и великолепным грудным голосом. О… Боже. — Когда ты успела это все заметить? — Утром, когда я выходила на работу, он возился с замком, причем громко матерясь, — засмеялась она. — Какие у тебя планы на сегодня? — Я хотела поскорее сменить тему. — Начальница загрузила работой, так что вернусь поздно. — Я договорилась насчет работы. Отправила им свое резюме по почте, они сказали прийти завтра в университет, который на Дженнифер-Стрит, и если всё получится, буду вести курсы у студентов по французскому три дня в неделю. Сорок баксов за каждое занятие. — Это замечательно, Дрю, — воскликнула она и, поднявшись, обняла меня. Ну конечно, это ведь Кейт. Как тут без объятий? — Вали уже на работу, — отстранилась я, и она, закатив глаза, чмокнула меня в щеку и упорхала в свою спальню. Решив не заморачиваться и просто приготовить макароны с сыром, я натерла сыр на терке, умудрившись при этом не лишиться пальцев. Любовь к готовке у меня была с детства. Будучи пятилетней девочкой, когда все мои сверстницы играли в игры, я вызывалась помочь маме на кухне и в итоге устраивала там грандиозный погром. Кейт ушла и, как сказала, вернется поздно, поэтому квартира полностью в моем распоряжении весь день. Я планировала пригласить Энди и Сару, моих друзей, но, кажется, у них смена в баре. Энди и Сара работают барменами в одном местном баре, где я была пару раз. Они дружили со мной во времена колледжа, но учились на один курс старше и ушли раньше меня. Скоро у них в планах помолвка, и я не устаю напоминать им, как они ненавидели друг друга в колледже и дрались из-за каждой мелочи. В итоге в один прекрасный день Энди заигрался, сильно обидел Сару и в качестве извинения поцеловал её. Так все и началось. Они прекрасная пара, я рада, что у меня есть такие друзья, кто может подставить тебе свое плечо, если нужно выплакаться. Например, что у тебя нет парня. Именно это мы проходили не раз. Они не сбежали от меня в первую же неделю знакомства, а это, я уверена, много о чем говорит. Листая песни на iPod, я уже хотела включить следующую, но услышала стук в дверь. Какой идиот стучит в дверь, да еще и так громко, если можно позвонить? Оставив сыр, я поплелась в коридор и выглянула в дверной глазок. О Боже мой, что ему, черт возьми, нужно? Тот самый сосед, которого я видела вчера на лестничной площадке. Тот самый странный парень, который флиртовал со мной. Тот парень с незнакомой эмблемой на груди костюма и великолепными тату, которые, к сожалению, видела не я, а Кейт, но я уверена, что они заставят меня потерять долбанный рассудок. И что ему надо? Не психуй, Дрю. Не психуй. Прочистив горло, я открыла дверь. Парень стоял, засунув руки в карманы и глядел на меня тем же взглядом. Или так он смотрит на всех? Он уперся рукой о дверной проем сразу же, как я распахнула дверь. Что за наглость? В нос ударил запах, но не какого-то резкого парфюма, а чего-то свежего и вкусно пахнущего, будто его одежда была только что из прачечной. Мне пришлось побороться с собой, чтобы не закрыть глаза и вдохнуть глубже этот запах. Сегодня на нем был не тот темно-синий костюм тройка, а обычная зеленая футболка, поношенная как раз до идеального состояния, и низко сидящие на бедрах, серые спортивные штаны. — У тебя ведь есть спортивный костюм? — выпалил он, как только я открыла рот, чтобы поздороваться и не казаться ненормальной соседкой, глазеющей на него. Так и было. Я не могла отвести глаз. — Э-э, что? Как красноречиво, Дрю. Молодец. Он, потупившись, почесал затылок, затем продолжил: — Пробежимся? Его «пробежимся» звучало так хрипло, что я буквально могла прочесть по губам. Я подавила стон, который хотел вырваться из груди, когда я мысленно представила, как он произносит этим самым голосом мое имя, как шумно выдыхает воздух и шепчет какие-то неразборчивые фразы. — Ты предлагаешь мне пробежаться с тобой? — эту фразу я выпалила не задумываясь, и с моей интонацией она звучала наверняка странно. Словно я пытаюсь флиртовать с ним, и получается весьма дерьмово. — Я бегаю недалеко в парке почти каждое утро, — сказал он. — И решил, что было бы здорово, если сегодня ты составила мне компанию. — Я даже имени твоего не знаю, как и ты, кстати, моего. И ты предлагаешь мне побегать с тобой? На левой щеке показалась ямочка. О, черт. — Может, ты убийца, и через час мои части тела будут в мусорном контейнере, — сказала я, и он расхохотался. От этого смеха, звучного и заливистого, внутри все сжалось, и я всеми силами пыталась проигнорировать все предательства со стороны собственного тела. Всякий раз, когда вижу его. А вижу я его всего лишь во второй раз. — Поверь, я не убийца, а с именем можно исправить, — он перестал смеяться, но глаза до сих пор игриво улыбаются. — Джастин Бибер. Он вынул руку из кармана штанов и протянул её мне. Я уставилась на нее, загорелую и в мозолях. Мне до смерти захотелось ощутить прикосновение этой руки на своей коже. — Дрю Бэрроу, — протянула руку я, но он внезапно отошел, словно я вылила на него ведро холодной воды. — Что? — Тебя зовут Дрю? Я кивнула, странно уставившись на него, вдруг улыбнувшегося и со странным весельем в карих глазах. — Это мое второе имя, Дрю Бэрроу. Мое имя прозвучало из его уст так хрипло и немного грубо. Будто он только что занялся любовью с моим чертовым именем. Так же внезапно, как он появился в этом дверном проеме, он развернулся и убежал в свою квартиру, дверь которой была открыта. А я осталась стоять, наверняка раскрасневшаяся и вообще не понимающая, что только что произошло. Странный сосед в костюме с неизвестной эмблемой на груди, который вчера глазел на меня в полотенце и полуголую, только что пришел и предложил побегать с ним, затем удивился, что мое имя — его второе имя, и убежал, оставив меня одну. Я даже не знаю, как мне на это отреагировать. Уйти в квартиру или остаться ждать, хотя я не знаю, вообще вернется ли он, или, может, это просто были его вспышки сумасшествия. Он быстрыми шагами снова пришел ко мне и, все еще улыбаясь, протянул какую-то карточку. Я, все еще не понимая, взяла карточку, игнорируя соприкосновение наших рук. Всеми силами пыталась внушить себе, что он случайно погладил большим пальцем мою костяшку. Это были его права, и его имя правда Джастин Дрю Бибер. — Это судьба, Дрю Бэрроу. Так что ты не можешь отказать мне. Я протянула права обратно, и он положил их в карман штанов. Все еще странно глядя на него, я съежилась на месте от взгляда его карих глаз. Джастин Бибер, у которого второе имя, как мое, который ждет от меня ответа прямо сейчас, и от которого мое тело ведет себя совершенно предательски, все еще стоял напротив, на убийственно близком расстоянии, что моя голова ходила кругом. — Хорошо, — выдохнула я. — Не знаю, стоит мне опасаться или нет, но я ходила на курсы по кикбоксингу. Он расхохотался, чуть закинув назад голову, и я чуть улыбнулась, закрывая дверь. — Ладно, Джастин Дрю-мое-имя, Бибер. Дай мне десять минут, хотя я все еще считаю, что ты ненормальный.