Никчемные чувства

— Ну-у, это уже перебор, — сделав еще один глоток пива, проворчал Джастин. — Полицейский открыл стрельбу в торговом центре. Что за фигню мы смотрим? Я нахожусь в его квартире уже долгих два часа и десять минут. Джастин отважился сделать свой «фирменный» Фритос и достал диск к каким-то триллером, который в итоге пришелся ему не по душе. Его квартира оказалась меньше, чем я себе представляла. И это далеко не шикарное холостяцкое логово, что я ожидала увидеть, пересекая порог. Холл был узким и пустым, украшенным лишь полками с фотографиями его семьи. Одна дверь, ведущая, скорее всего, в спальню, и гостиная, разделенная с кухней. В гостиной основное место занимают два кожаных черных дивана, картины в простых деревянных рамах, стена от и до заполненная полками с книгами и пару плакатов-комиксов над телевизором. Из гостиной была видна кухня и был слышен шум чайника, свистящего на плите. У него было уютно, я бы сказала уютнее, чем у нас. Но самое крутое в квартире — это окна. Почти на всю стену в кухне было окно, открывающее фантастический вид на Центральный Парк. И все это втиснуто в маленькое пространство. На стеклянном столике валялись журналы, миска с приготовленными чипсами и пара бутылок пива с сильным привкусом хмеля. А как по мне, этот вкус напоминает сосновых шишек, но, как оказалось, он без ума от этого вкуса, и я любезно согласилась выпить с ним. Первые пятнадцать минут я старалась сосредоточиться на фильме, но, черт, как я могу думать о каком-то фильме, когда в паре дюймов от меня сидит он, касается своим плечом меня и тихо дышит. Я хочу снять с него эту черную футболку, кинуть куда-то в угол и целую ночь заниматься изучением скрытых от меня тату. Мне интересно, что значат все эти чернила, глубоко впившиеся в его кожу. Интересно сколько еще татуировок у него под футболкой. А, может, у него есть пирсинг? Когда я с ним, каждый раз меня наполняет дикое желание ощутить, каково это — быть поглощенной и управляемой. Черт, Дрю. Возьми себя в руки. Фильм закончился, и, потянувшись, я села прямо, думая о том, что мне сейчас делать. Мне нужно уйти, или же ждать, что он скажет? — Дерьмовый фильм, — сделал вывод Джастин, опустошив бутылку. — Ты сказал это уже раз сто. Он снова откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Через секунду его ленивый взгляд прошелся по моему телу и остановился чуть ниже моей шеи. Я ощутила жар, внезапно покрывший щеки. Он просто смотрел на меня, даже не думая прекращать, не обращая внимания на мое странное смятение. Затем снова прикрыл глаза и выдал: — Знаешь, что самое странное? Я не могла оторвать взгляд от его губ. — Что же? — То, что я так мало знаю тебя, но так много знаю о тебе. И в это мгновенье я перестала дышать. Я отчаянно нуждалась в глубоком глотке воздуха. — И что ты знаешь? — сглотнув, спросила я слегка дрожащим голосом. Он сел прямо, положив руку на спинку дивана, и придвинулся ближе ко мне. Не пялься на его губы. Не пялься на его губы. Не… — Ну, у нас с тобой одинаковые имена, — тихо начал он: — Ты жила в Оклахоме, затем переехала в Феникс. Снимаешь квартиру с сестрой напротив меня, что я до сих пор не могу понять, за что мне так охрененно повезло, — его шепот был еле слышен, и я с трудом кивнула. — Ты чертовски привлекательна и умна. И я все еще хочу узнать тебя от и до. — Джастин, я… — Ш-ш, — он накрыл мои губы пальцем, а затем продолжил: — И я знаю, что никогда еще никем так не увлекался. Я пропала. Я просто пропала. — Я схожу с ума, Дрю, — прошептал он, так близко находясь у моего лица. — Это так чертовски на меня не похоже. Слишком близко. Чересчур близко. — Надо было тебе явиться в мою жизнь, Дрю Бэрроу… Ты охренительно сводишь меня с ума в последнее время. Я не узнаю самого себя. Все становится лихорадочно жарким. Я чувствовала его теплое дыхание на своей коже: привычный мне кофе с примесью мяты и цитруса. Ощущаю его руки, которые медленно достигли моей шеи и невесомо погладили место, где шея переходит в ключицу. Я не заметила, как начала так громко и часто дышать. Я хотела закрыть глаза и полностью отдаться его рукам, которые поглаживают сейчас чувствительные места и приносят лишь удвоенное желание. Джастин прошелся подушечками пальцев по моей скуле, и я чуть откинула голову, чтобы посмотреть, что у него творится в глубине глаз. То же самое, что и у меня — полный хаус на пару с желанием. Наши губы не соприкасались, мы просто дышали одним воздухом на близком расстоянии. Я чувствую головокружение, такое приятное головокружение. Вижу отражение себя в его зрачках — так близко находятся наши лица. Он, не отрывая взгляда от моего лица, потянул пальцами вниз лямку моей майки и тут же накрыл губами открывшеюся голую кожу, которая мигом покрылась мурашками. Прохлада воздуха на коже, его теплые губы и частое дыхание… Я теряю весь контроль. Весь мой мир сейчас сосредоточен на тех местах, где он касается меня и где еще нет. Также не разрывая зрительного контакта, он вернул на место лямку и через мгновенье запустил ладонь в мои волосы, притянув еще ближе. Хотя я не знала, куда еще ближе? — Ты пахнешь, как чертова мечта, — хрипло выдает Джастин. Если бы это был момент из фильма, я пересматривала его несколько тысяч раз, слушая и слушая эту фразу. Обе его ладони обхватили мое лицо. Он закрыл глаза, и я, не думая, подалась вперед, касаясь своими губами его: одновременно мягких и твердых до крайней идеальности. Это не было настоящим поцелуем, но я так четко ощущала его вкус, что меня мигом накрыло неистовое желание впиться так сильно в его уста, чтобы освободить наши головы от всех мыслей, тревожащих нас. С каждым его вдохом и выдохом, я чувствую, будто собственное сердце в груди начинает расширяться, как надуваемый шарик, отчего там становится теснее и теснее. — Дрю, — прошептал он, придвигаясь все ближе и ближе, касаясь губами. Звук свистящего чайника вернул меня и его в реальность. Выбил из этой маленькой вселенной. Этот звук словно вбежал в мою голову и вернул на место все сомнения, терзавшие меня ранее. Я подалась назад, все еще ощущая головокружение. Он нахмурился и, сделав глубокий вдох, встал и направился на кухню. Меня накрыло смятение, и я остро ощутила, как весь воздух между нами накалился неловкостью. Мы отдалились на несколько миль, хотя несколько секунд назад были так рядом. Это было так опьяняюще. Это сводило с ума. Это лишало разума. И я не хотела, чтобы это засосало меня вглубь. Я направилась в прихожую, решив, что чай в спокойной обстановке не удастся нам попить. Какой нахрен чай, если секунду назад, если мы продолжили то, что начали, я бы потянула его на кровать, на себя, предавшись чрезмерной страсти и агонии, так внезапно охватившей нас. Открыв дверь, я тут же замерла на месте, потому что услышала его немного хриплый голос: — Дрю, не уходи… пожалуйста. Как только эти слова сорвались с его губ, я ощутила, как весь контроль, все сомнения и тревоги, мигом испарились, распались на миллион осколков и просто исчезли из моей головы. Скрыв улыбку, я медленно повернулась. Он тихо прорычал, что-то пробормотал и ринулся ко мне, мигом прижав телом к двери. Подавшись вперед, он обхватил одной рукой мое лицо, а другой зарылся в мои волосы, слегка проведя носом по моей скуле. Все было как в тумане: мои руки, скользящие по его твердой груди и обернутые вокруг его теплой шеи, его маленькие вздохи и парящие касания губами моей кожи. — Я, — поцелуй в подбородок, — блять, — в щеку, — схожу, — последовал поцелуй в уголок губ, — с долбаного, — легкий поцелуй в центр влажных губ, — ума. Джастин выругался и через короткую секунду сделал еще один шаг, чтобы я полностью почувствовала жар его тела. Пальцами сжав мой подбородок, он прижался к моим губам, проведя кончиком языка по контуру моих приоткрытых губ. Я коснулась своей грудью его и почувствовала тепло, достигнувшее моего напряженного до кончиков пальцев тела через ткани одежды. Ожидался легкий и короткий поцелуй — простое скольжение по губам. Но как только он коснулся их, и он, и я поняли, что не способны дать это друг другу. Меня захлестнула волна долгожданного облегчения и узнавания его — его вкуса, запаха и тепла кожи. Втянув в рот его нижнюю губу, я чуть слышно застонала, и его дыхание стало в разы тяжелее. Он отстранился всего на секунду, чтобы издать тихий звук и проскользнуть в мой рот. О… мой. Я. Обожаю. Его. Рот. Я открыла рот, впустив его, и он задвигал губами, мягко касаясь своим языком моего. Джастин застонал, и звук вибрации пронесся по моему рту и всему телу. Пальцы его напряглись в моих волосах, и он скользнул второй рукой на мою талию, крепко сжимая и притягивая еще ближе. Моя кожа пылала, его рот был ненасытным и жадным, что я еле ощущала опору под ногами. Все, о чем я могла думать в данную секунду — это вкус Джастина. Никто не заводил меня так. Никто и никогда. Через секунду он начал наваливаться на меня сильнее, что я вцепилась пальцами в его плечи, чтобы не упасть. От его второго хриплого стона желание оказаться под ним усилилось. Он сжимал пальцами мой подбородок, сильнее прижимал, втягивал ртом язык и ловил мое тихое постанывание, когда его бедра потерлись о мои. Внизу разливалось непреодолимое тепло. Еще мгновенье, и я будто растеклась бы по полу, превратившись в желе. С каким-то утробным звуком — рычанием, шипением и тихим стоном — он отстранился, перед этим позволив мне последний раз ощутить его губы на своем языке. Я открыла глаза и через туманную дымку заглянула в его — горящие блеском и наполненные наслаждением до краев. Это так хорошо сочеталось с его распухшими, красными губами и растрепанными волосами, что я еле удержала себя от следующего поцелуя. Прочистив горло, он сделал шаг назад и жар его тела мгновенно покинул меня. — Э-э, я наверное… — Останься, — быстро прервал он. — Просто останься, это то… чего я правда хочу. Я не буду ни на чем настаивать. Я знала, что он имел ввиду. Нет. Эта территория слишком опасна сейчас. Слишком рискованно для того, что может быть между нами дальше. — Хорошо, — улыбнулась я. — Я постелю тебе на кровати и… черт, Дрю, тащи свою очаровательную задницу на кровать и ляг. Я просто хочу с тобой поспать. Его голос — хриплый после поцелуя и ни капли не отстраненный — подействовал не хуже стакана с виски. — Хорошо, — повторила я, и Джастин пошел в спальню, подарив мне еще один мягкий и легкий поцелуй. Официально заявляю: я в полном дерьме. И ничего не могу с этим поделать. Шум воды в ванной прекратился, и вышел Джастин. В белой футболке, идеально подчеркивающей его загорелые руки и шею, и в серых свободных штанах. Он был невозмутимо домашним в таком виде, да еще и с босыми ногами. И что такого соблазнительного я нашла в серых штанах и босых ногах? Ни на секунду я не забывала о том, что сейчас на мне нет лифчика, и накрылась одеялом до подбородка. Проскочив в нашу квартиру, я натянула огромную футболку и лосины для йоги, привела свои волосы в более менее нормальный вид и со скоростью света прибежала обратно. К тому же, смыла макияж. А что, Джастин все равно видел меня без косметики. Меня это совершенно не смущало. Джастин, не прекращая смотреть на меня, лег по ту сторону кровати, накрылся одеялом, и я снова ощутила исходившее от него тепло. Мы лежали напротив друг друга и просто смотрели. Я видела свет прикроватной лампы в отражении его зрачков, видела этот взгляд, который иногда опускался на мой рот. Напряженная обстановка между нами так быстро и незаметно сменилась интимной. До такой степени, что осознание этого стискивало грудь. Осознание того, что этот человек за такое малое количество времени стал мне близким, стал другом и человеком, пробуждающим во мне невероятно непривычные для меня чувства. Человек, немного знающий меня, не осуждающий, что я хочу быть уверенной в нем. Я хочу быть уверена, что между нами ничего не изменится, когда через две недели, он увидит Джея. Когда узнает об этом, и, я надеюсь, в его взгляде не будет осуждения и разочарования. То, что я могу причинить боль этому мужчине, причиняет боль мне. Я придвинулась ближе к нему, словив еле заметную улыбку, и прошептала: — Где бы ты хотел оказаться прямо сейчас? — Он тут же открыл рот, но я прервала: — И не отвечай, что здесь. Он отвел взгляд и задумался, а все не переставала на него глазеть. Любоваться. Осознавать эти чувства внутри себя и спрашивать себя, как я жила раньше, до того, как он появился в моей жизни? — Наверное, в Сан-Диего с друзьями. Снова оказаться там, когда мы валялись на пляже и просто проводили время вместе. — А что вы делали? Он улыбнулся, вспоминая: — Ничего такого. Катались на спортивных машинах, которые арендовали втайне от родителей. Разводили костры ночью и жарили маршмеллоу. Разговаривали о девчонках и варили пиво. Обычные мальчишеские дни. Я не могла не улыбнуться от теплоты в его голосе. — А где они сейчас? — Он слегка непонимающе посмотрел, и я пояснила: — Твои друзья. — Джон открыл свой бизнес в Нью-Йорке, но иногда мы видимся, когда он приезжает в город по делам. Остин женился пару месяцев назад и тоже работает в какой-то компании в Сан-Диего. А Уилл сейчас оканчивает Университет Дьюка и скоро вернется в Калифорнию. — Понятно, — я слегка придвинулась и положила руку на его грудь, почувствовав под ладонью ритм его сердцебиения. Он зажмурил глаза и улыбнулся. Накрыл рукой мою ладонь и сплел наши пальцы. Никогда я не чувствовала такой ощутимой связи с парнем. Никогда. Не ощущала такой странной привязанности, которую ты не можешь сравнить с родственным или дружеским. Он хороший. Он приятный. Он заботится и не может быть необаятельным. Он так мне нравится. — А ты? — Ну, — я замешкалась. — Наверное, хотела бы оказаться в детстве. Когда я не спала всю ночь в ожидании Рождества, а родители не могли уложить меня в кровать. Я точно помню эти воспоминания, отдающиеся невероятным теплом внутри. — Я всегда была активным ребенком, не могла находиться в одном месте. И… мне, может, этого не хватает, как и любому, кто скучает по детству. Когда наступал любой праздник, я думала, что, если не буду спать, он придет быстрее, и я ничего не пропущу. Думаю, родители и Кейт меня за это немножко ненавидели. — Какой твой любимый праздник? — спросил он, немного улыбнувшись. — Рождество, когда все близкие собираются вместе. Или День Благодарения. А твой? Он скользнул еще ближе ко мне, что если бы придвинулся еще на дюйм, моя грудь коснулась его. — Наверное, Четвертое Июля. Мы все собирались на стадионе школы и гоняли мяч. А после, шли на пляж, где делали то же самое, только с морем алкоголя, — хохотнул Джастин. — Знаешь, я так скучаю по этому. Он произносил это с такой дрожью в голосе и неистовым обожанием. — В юности мы с парнями были жуткими фанатами команды «Лидс Юнайтед». Когда они выиграли игру в нашем городе, на которую смогли выбраться, мы завалились в какой-то паб с кучей пива и креветок, — он тепло улыбнулся. — Обычные подвыпившие парни, которые увиляли от родителей. Но в тот вечер я очень сильно напился, да и все тоже. И никто не обратил внимания, что я сел за руль. Я и сам тогда не очень водил, так еще и в таком состоянии… В общем, мы врезались в дерево, — Джастин указал на шрамик на подбородке. — Я легко отделался. Пару царапин и один шрам. Все… Кроме Уилла. Он сломал обе ноги и получил трещину в ребре. До сих пор не могу спокойно вспоминать этот случай. Два месяца в больнице и несколько прикованным к постели. Я реальный засранец, — грустно усмехнулся он. — Он всегда заверял меня, что все нормально, но я сам понимаю, что напортачил. С тех пор я и не пью. Только пиво иногда, и в малых количествах. — Ого, — выдохнув, я прикрыла глаза. — Ты до сих пор считаешь себя виноваты перед ним? — Скорее всего, нет. Но, когда вспоминаю… В общем, это ужасно. Алкоголь действительно порождает много бед. Но профессия пилота не позволяет много пить. — Я слышала, что нужно определенное количество часов находится в воздухе, — сказала я и быстро добавила:— То есть, не садясь за управление. — Да, я провел 250 часов, просто наблюдая. Вообще я сажусь за управление через раз. Когда первый пилот устает и чуть ли не спит. — У тебя планы стать капитаном, да? — Дерзкие планы, сказал бы, — ухмыльнулся он. — Но да, я надеюсь, что добьюсь этого. — Не сомневаюсь, — прошептала я, и он наклонившись чмокнул меня в нос. В груди расползалось неразбавленное тепло, я просто таяла, словно крупицы сахара на языке. Я не могу устоять перед этим невероятным парнем. Я знала, что с ним приятно разговаривать, но до этого времени, не подозревала, что нам будет так легко и хорошо. Будто я знаю Джастина всю жизнь, во взгляде его есть такое, отчего я хочу провалиться под землю или разразиться диснеевскими песнями. Это доверие, которое он постепенно вручает мне. — Чего ты хочешь, Дрю? — шепотом спрашивает Джастин. Чего я хочу? Я хочу отгородить себя от всех проблем, но понимаю, что рискую прямо сейчас, рядом с тобой. Мне нужно знать, чего я хочу от этой жизни, но с тобой это практически невозможно. Но больше всего, прямо сейчас, я просто хочу, чтобы ты меня поцеловал, я так нуждаюсь в этом. И Джастин, будто все поняв по моему взгляду, крепче прижимает меня к себе и накрывает ртом мои губы. Целует так нежно и невесомо, что губам становится щекотно. Отстраняется и тихо бормочет: — Я хотел того же самого. Через несколько секунд я почувствовала, как смыкаются веки, и устроилась удобнее, слушая тихое и размеренное дыхание Джастина. Так мы и уснули: сплетенные ноги, моя ладонь на его груди и его, устроившаяся на моей талии. Тесно прижатые друг к другу и отстраненные от всего мира. Наш мир этой тихой ночью стиснулся еще ближе, а реальный мир перестал существовать за пределами этой комнаты.