Никчемные чувства

Я перечитала эту фразу в углу картины, наверное, тысячу раз. И все равно с каждым прокручиванием ее в моей голове сердце сжималось. Двое лиц изображены на полотне: парень и девушка. Парень смотрит на неё с каким-то отчаянием и сожалением. Словно не может дать чего-то, в чем она очень нуждается. Его брови сдвинуты на переносице, губы сжаты в тонкую линию, а из уголка глаз катится одна слезинка. Она же широко улыбается, глядя куда-то вперед. Но ее улыбка фальшиво натянута на губы, вокруг глаз нет искренних морщинок, а взгляд обделен радостью. Я восхищалась очерченными контурами человеческого лица: его уникальной простотой, четкими, но в то же время мягкими пропорциями, глубиной и множеством красок. Вновь читаю фразу, на которую опирался Трент при написании этой картины. Когда я с тобой, я думаю о тех вещах, которые я мог бы совершить без тебя. — Это грустно, — делает вывод Джастин, внимательно изучая живопись. Я провожу пальцем по акриловым краскам. Глаза парня наполнены такой глубиной, такой печалью, и это не может не зацепить наблюдателя. Зеленый и коричневый цвета в его глазах соприкасаются, но не смешиваются. Словно два океана, которые никогда не сольются вместе. Словно двое разных миров, где каждый из них прекрасен по-своему. — Это точно, — соглашаюсь я и опускаю голову на плечо Джастина. — Может, поедем домой? — Не хочешь снова съездить на озеро? Сейчас почти вечер, и оказаться с ним в том месте будет просто прекрасно. Я киваю и ощущаю его теплую ладонь у себя на пояснице. Мы идем к выходу, и я заверяю себя, что сегодняшний вечер будет потрясающим. — Где ты откопал эту старину? — спрашиваю, разглядывая машину. — Не обижай принцессу, — он проводит рукой по капоту и подмигивает мне: — Она много чего умеет. Машина, на которой Джастин выехал из арендованного гаража возле дома, — старый, повидавший лучшие времена, зеленый пикап. На пассажирской двери изображена девушка с фиолетовыми волосами и татуировками на руках, держащая в руках сигарету и похожая, скорее, на пин-ап модель. Она бы идеально подошла на обложку винтажного плейбоя. Выдвижной крыши нет, сиденья немного ободраны, в салоне пахнет кожей, но зато есть радио. Единственный плюс этой «принцессы». Джастин поет, не забывая бренчать губами, изображая звуки гитары и размахивая руками, будто играет на барабанах. Если честно, поет он просто ужасно, но очень забавно. — Спасите меня от его голоса! — я кричу в открытое окно, отчего трое парней, идущих по тротуару, оборачиваются к нам. Но он будто специально хочет меня помучить, поет еще громче, нарочно путая слова и вплетая мое имя в каждую строчку. Я хохочу во все горло. Песня наконец заканчивается, и я облегченно вздыхаю; живот болит от смеха. — Итак, — начинает Джастин. — Ита-а-к, — я вздыхаю. — Мы останемся на ночь? Он поворачивает голову ко мне и игриво подмигивает. Я цокаю языком, закатывая глаза. — Это… ну, можно сказать, сюрприз. Я глупо и широко улыбаюсь, хлопая в ладоши. Джастин смеется и кладет руку на мое колено. Нежно гладит и плавным движением направляет руку вверх, к бедру, где останавливается ладонь и слегка сжимает пальцами. Я задерживаю дыхание от такого вполне непринужденного и интимного жеста. Настолько интимного, словно он так и говорит: «У нас имеется нечто большее, чем мы можем дать друг другу» Каким-то чудом я могу держать глаза открытыми. Когда мы остановились у светофора, выезжая с центра, машина заглохла. Джастин тихо выругался под нос и смог завести ее снова, пропустив мимо ушей мой смешок. — Что-то принцесса сегодня не в лучшей форме. Джастин повернул ко мне голову и, приблизившись, прижался к губам. Я задержала дыхание и обхватила одной рукой его шею. Короткий, но до изнеможения сладкий поцелуй, прервали сигналы машин, едущих сзади нас. Оторвавшись от моих губ, Джастин двинулся, и мы отлично вписались в уличный трафик. Когда меня изрядно достало его радио, я взяла телефон Джастина. — Тейлор Свифт? — расхохоталась я, листая его песни. — Ты слушаешь Тейлор Свифт? Он закатил глаза и, не глядя, попытался выхватить у меня телефон, но безуспешно. — Это плейлист моей мамы. — Ага, как же, — я улыбнулась и включила песню Битлз. Я взглянула в окно, откинувшись на сиденье. Солнце начало садиться, и воздух стал ощущаться прохладным. — Переименуй себя в моей телефонной книжке, — заворачивая на поворот, сказал Джастин. Я снова взяла мобильник. — Что? — я уставилась на экран. — Какого хрена я записана как Дрю-мое-имя Бэрроу. Я твой адвокат, чтобы ты забивал мои инициалы? Джастин послал мне игривую улыбочку. — Я же сказал, переименуй. Закусив нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку, я принялась печатать. Девушка-моей-мечты. Так-то лучше. Отложив телефон, я вновь уставилась в окно, пытаясь не уснуть. Но стоило песне и разговорам закончиться, я мгновенно сомкнула веки. Меня разбудил резкий прекратившийся звук двигателя, а через секунду я почувствовала на своей щеке поцелуй. Ради этого можно и не открывать глаза. Несколько поцелуев в щеку, в уголки губ, а затем на ямочке шеи. Захихикав от щекотки, я открыла глаза и отыскала своими губами его. Его изголодавшийся, влажный рот, сильные руки, запах его кожи на моей, вкус кофе у него на языке… Достаточно того, чтобы застонать от удовольствия. — М-м-м, — протянул Джастин у моих губ. — Ты на вкус как корица. Я провела пальцем вдоль его скулы. — Мы уже на месте? Он улыбнулся: — Пошли. Уже стемнело: от солнца на горизонте остались лишь бледно-розовые краски. Теплый ветер приятно ощущается на коже. Джастин достал из багажника плетенную корзину и заблокировал машину, оставив на дорожке. Мы двинулись к озеру, взявшись за руки. Сегодня никаких лишних мыслей. Никакой тревоги. Никаких сомнений. Только он и я. Он погладил большим пальцем мое запястье и улыбнулся теплой широкой улыбкой, которая болью защемила у меня в груди. Мы расположились на покрывале на том же месте, где были в прошлый раз. Я посмотрела вверх — на востоке небо затянулось тучами. Джастин прихлебывал коку, подперев голову рукой и глазея на меня, пока я удобно устроилась у него под боком. Только сейчас я заметила, насколько огромным было озеро. Водная гладь была синей — почти темной — а от красок заката она красиво переливалась нежными, коктейльно-розовыми цветами. — Очень красиво, — тихо произнесла я, любуясь превосходным видом. Джастин согласно кивнул и прикрыл глаза, а я прижалась к нему сильнее, положив голову на живот. Взяв его руку, я водила пальцем от локтя до запястья. Мои узоры и поглаживания сопровождались его тихими вздохами. Я наслаждалась такой близостью. Такой прекрасной близостью, которая стала для меня привычной. Казалось, этот человек заполнил каждый сантиметр моей грудной клетки. Я ощутила, как губы Джастина, прижатые к моему плечу, зашевелились. — Сегодня был тёплый день, я уверен вода сейчас превосходная, — он встал и подал мне руку. — Пойдем. — Вода наверняка холодная, — возразила я. — И озеро глубокое, я не пойду. На самом деле я полный профан в этом деле. Я не умею плавать. И нужно как можно быстрее придумать отмазку. Джастин скинул свой серый кардиган, оставшись лишь в одной белой майке, которая великолепно обрисовывала его крепкие мышцы. Я оторвала взгляд от его тела и наткнулась на широкую ухмылку. — В любом случае, ты пойдешь со мной купаться, мисс. — Он уже избавился от кроссовок, штанов и носков. Не смотри на его промежность! Ох, на нем красные спортивные трусы. Я бессильна. — Лучше не сопротивляйся, — осторожно предупредил меня Джастин, и я мысленно похвалила себя, что сегодня на мне мой лучший комплект нижнего белья. Но пусть не думает, что может управлять мною, как пожелает. Я скрестила руки на груди и громко воскликнула: — Ни за что! Джастин послал мне насмешливую улыбку и за короткий миг просунул руки под мои ноги. Я оказалась в живой ловушке. Завопив, я начала сопротивляться, но он лишь расхохотался и двумя движениями рук стянул с меня сарафан, спустив его к моей талии, а затем ткань и вовсе соскользнула вниз по ногам. Его жадный взгляд прошелся по всем оголенным участкам тела. Боже, я ведь утону! Не медля, Джастин побежал по деревянной вышке — примерно три метра высотой — и прыгнул вниз, не выпуская меня из своих рук. Я завизжала, но не успела очнуться, как мы уже находились под водой. Она попала мне в глаза, в нос и рот. Вода была теплой и неглубокой, но я еле чувствовала дно под ногами, что, конечно, вызвало у меня панику. Вынырнув, я закашлялась и откинула с лица мокрые волосы. Уже собиралась мстить Джастину, но замерла. Горячее тело прижалось к моей спине, и я откинула голову. Даже под водой я чувствовала, как пылала его кожа. Райские ощущения. Джастин обхватил двумя руками мои плечи и крепко стиснул в объятиях. Дно под ногами начало исчезать. Остались только его руки, державшие меня за талию, губы, прижатые к моей щеке, и теплое дыхание за ухом. — И почему ты не сказала, что не умеешь плавать? — его слова защекотали мою кожу. Я повернулась к нему лицом, двигая ногами под водой. Его тело было скрыто под водой до шеи. Улыбнувшись, окольцевала руками его шею и прижалась к губам. Капли воды стекали по моим щекам, словно это огненный жар, покрывший кожу. Гул ощущался во всем теле, все конечности дрожали так, что мне не хватало воздуха. Наши губы двигались в такт поцелуя, нежного и нарочито медленного. В моем животе сейчас были не просто бабочки, а целая стая, которая махала своими крыльями, пробуждая пламя внутри меня. Под водой я ногами обхватила его спину и теперь возвышалась над ним. Поцелуй становился глубже и влажнее, его язык сплелся с моим, и я испустила громкий стон. Его руки были везде: на моей шее, груди, талии, в волосах. Его рот был изголодавшимся и ищущим влажной глубины. Я ахнула, когда капли с его волос капнули на мою шею, которая сейчас буквально горела. — Джастин, — я почти задыхалась. — М-м… — Пожалуйста, — мой шепот был молящим. — Пожалуйста, что? — Он спустился губами к моей шее и не пропускал ни дюйма. — Пожалуйста, научи меня плавать? Мокрыми поцелуями он осыпал мои плечи, ключицу и шею. Я потянула его за волосы, что он поднял голову. Снова прижалась к нему, остро ощущая, как тяжесть внизу живота становится почти невыносимой. Его разгоряченное тело идеально прижато к моему: грудь к груди, губы к губам. Еще никогда я так ощутимо не чувствовала его присутствие. Когда я почувствовала, что не могу дышать — так долго мы целовали друг друга — Джастин припал губами к моему подбородку, по которому вниз стекали капли. — Джастин… Звуки губ, покрывающих поцелуями кожу, тяжелое дыхание, мое и его, нос, вдыхающий мой запах… Я могу отдать все что угодно, лишь бы этот момент не заканчивался. — Дрю, ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? — Он поднял голову так, что наши глаза оказались на одном уровне. — Еще тогда… в нашем гребанном многоквартирном доме… я увидел тебя в этом полотенце, — его широкая улыбка превратилась в смех, — увидел эти огромные зеленые глаза и растерянный вид… я понял, что пропал. Просто, блять, пропал. Я замерла и моргнула несколько раз. — Ты влюбился в меня с первого взгляда? На секунду его лицо стало растерянным. — Нет, — он поцеловал меня в кончик носа. — Нет. Я не верю в любовь с первого взгляда. Его ответ растекся приятным теплом в моем теле. — Конечно, при виде тебя в полотенце я чуть не разрядился в штаны. — Я почувствовала его смех, нежели услышала. — Но ты сильно меня заинтересовала. С каждой секундой я просто хотел узнавать тебя больше и больше. Я не думал, что все сможет так далеко зайти. Он прижался губами к моей шее, и я ощутила, как бешено бьется пульс. — Не думал, что мой интерес к девушке перетечет в серьезные чувства, — он втянул воздух через нос. — Вот так и я попался. — Так что, — я улыбнулась, — я тебя заарканила, да? Он вновь поцеловал меня, глубоко скользнув языком в рот. — Не представляешь как. — Я хотела слушать его голос снова и снова. — Это все внову для меня. — Для меня тоже. — Но мне так нравится. Я так озадачен тобой. Я закрыла глаза. Сегодня Джастин доказал, что наш стакан не просто наполовину полон — он полон до самых краев! И я готова была расплакаться. Я хочу, очень хочу сказать ему все. О Джее и Креге. Сказать о моей любви к нему, о моих глубоких чувствах, которые я так тщательно отталкивала, о том, как сильно я хочу, чтобы мы были вместе. И сейчас — в этот самый миг — я снова понимаю, что мне всегда будет его мало. Слезы начали щипать глаза, и я поспешно заморгала, отмахивая их. — Я хочу тебе кое-что сказать, — начал говорить он. Внезапно он взял меня за запястье, поднял мою руку и положил себе на плечо. Медленно водя вниз — до груди — я ощутила ритм его сердца под водой. Но далеко не это заставило меня замереть. Застыть. Джастин чудь приподнялся над водой, и я увидела бледно-красноватую полоску на его груди. Похожую на шрам. Я уставилась на него. — Пойдем. Мы вышли из воды и сели на покрывало. Мой язык будто кто-то отрезал, я не могла произнести ни слова. К моему удивлению, Джастин внезапно схватил меня за талию и усадил себе на колени. Весь жар его тела оказался прижатым ко мне. Капли воды с моих волос капали ему на грудь. Прямо туда. Над выемкой, где сходятся ключицы и заканчивается посередине груди. Прямо посередине. Полоса была бледной и с рубцами. Это точно не какой-то шрамик от легкой операции. — Это шрам, — сказал он, наверное, поймав мое внимательное разглядывание. Сейчас это не было похоже на начало наших обычных разговоров. Искренних, но все же легких. Сейчас — в данный момент — было что-то другое. Что-то, зарождающееся из глубины. — Ты любишь душещипательные истории? — с улыбкой спросил он, и я нахмурилась. Он говорил так, словно это в самом деле — легко и непринужденно. Я с усилием сглотнула и закивала головой. Джастин зашевелил дрожащими губами, а я не могла перестать разглядывать шрам. Отметину, такую, которая, возможно, хранит много боли и страданий. Такую, которая может таить в себе много чего. — Когда мне было пятнадцать, — его глаза наблюдали за мной, — я серьезно заболел. В мое сердце попала вирусная инфекция. Эта инфекция помучила сердце настолько, что нужно было его заменить, — его улыбка увяла. — Мои родители и я много мотались по разным штатам, посетили кучу врачей, и все говорили лишь одно — нужно новое сердце. И меня внесли в список на трансплантацию. Я ждал год. Все чуть с ума не сошли. И в шестнадцать наконец получил новое сердце. Я забыла, как вдыхать и выдыхать воздух. — Одного парня — моего ровесника, сбила машина. Врачи спасти не смогли, а его родители согласились на операцию. Они хотели, чтобы сердце их сына билось. Пусть и в моем теле. Слезы начали стекать по моим щекам, что я не заметила. — Операция прошла просто отлично, и я пошел на поправку. Серьезно, все просто не верили своим глазам — так быстро я оправился. Я зарыдала. Не могла терпеть. Слезы жгли глаза, а внутри будто вырвали мое собственное сердце и вместо него налили ледяной воды. — Это было десять лет назад. Я отлично справился с этим, — улыбнулся он. — Но этот шрам всегда будет напоминать об этом. Я его ненавижу. Я плакала до тех пор, пока он не стиснул меня в крепких объятиях и не прижал к себе. В мой разум пробрались представления об этой страшной части его жизни. Его боли, слабость, госпитализация. Множество лекарств, аппараты и кислородные трубки. Его бледное лицо, отеки и потеря веса. Я не могла дышать, моргать и говорить. Сейчас — и все это время — передо мной был он. Джастин. Здоровый парень, полный сил. Крепкий парень, который пережил столько всего. Который прошел через столько страданий. И я представила того Джастина — со впалыми щеками, бледной кожей и кругами вокруг глаз. Того пятнадцатилетнего паренька, у которого жизнь была на волоске. Я заплакала снова. Я представила, каково это — ждать днями, неделями и месяцами. Надеяться на то, что ты получишь новое сердце. Понимать, что, возможно, нет гарантий. Что, возможно, ты умрешь. И все, что пережил этот парень, успокаивающий меня прямо сейчас — лучшая мотивация для отчаявшихся людей. Этот парень — из плоти и крови, этот полный сил человек, который может доказать любому, что все проблемы могут быть решены. Все, кроме смерти. Сейчас как никогда, мне хотелось сказать об этом каждому человеку, который потерял свою нить жизни, свою путеводную звезду. Я обхватываю его лицо руками. — Ты самый сильный человек, которого я знаю, — шепчу я прямо в его губы. — Ты справился с таким… ты прошел через столько страданий. Я вижу здорового загорелого калифорнийца, который может одной улыбкой осветить всю чертову Америку и который, к тому же, научит меня серфить. Ты замечательный, тебе кто-нибудь об этом говорил? Он зажмурил глаза и покачал головой. — Так вот знай, Джастин, — я поглаживаю пальцами обе его щеки, — ты замечательный. Он мигом накрывает своим ртом мои губы, и я улыбаюсь. Соленые капли до сих пор на моих щеках, губы до сих пор дрожат, а сердце гулко бьется о грудную клетку, отдаваясь эхом во всей голове. Я чувствую биение сердца — так крепко мы прижаты друг к другу. Мое или его, неважно. Наши сердца бьются в унисон, губы становятся ищущими и жадными, а руки исследуют участки тела друг друга. Я хочу сказать многое. Но вместо этого зарываюсь пальцами в его волосы, оттягиваю на затылке и проглатываю его стоны и вздохи. Я чувствую, как что-то капнуло мне на волосы. Отрываюсь от его рта, поднимаю голову и вижу, как крупные капли начинают падать с неба. — Пойдем скорее к машине. — Я бегом собираю вещи, накидываю на нас с Джастином плед, но он внезапно останавливается. — Пошли, — улыбается и ведет куда-то в сторону. Я растерянно следую за ним. — Джастин, вокруг горы находится куча отелей, а я не хочу разгуливать под их окнами практически голой. Мы идем в сторону одного отеля, который находится справа от озера. — Ты что, хочешь заселиться? Он снова улыбается и тянется в корзину. — Джастин, я не понимаю… — У меня есть маленький домик у озера, — Джастин достает ключи из корзины. — Пошли. Дождь усиливается, и теперь мы бежим в сторону его домика. Он очень маленький, как я поняла, из красного дерева и стоит прямо напротив озера, а главное — подальше от всех гостиниц и мотелей. Через три минуты мы наконец приходим, и я смеюсь, глядя на то, как Джастин возится с замком, при этом громко ругаясь не совсем хорошими словами. От яркого и красивого заката не остается ничего, все небо затянулось тучами и гремит громом. Джастин открывает эту злосчастную дверь и пропускает меня вперед. Пока я захожу, оставляю на полу лужицы воды. Дом оказался очень маленьким. Всего одна комната, как я понимаю, это спальня. Кухня, смежная с ней, а барная стойка служит перегородкой. Все деревянное. Стены, стулья и столы. Но весьма уютно. Огромная широкая кровать, заправленная черными шелковыми простынями, заставляет меня замереть. Думаю, делить ее с Джастином сегодня ночью — не самая лучшая идея. Я все еще чувствую вкус его губ, сильные руки, ласкающие меня, ощущаю вибрацию под кожей от его признаний. Меня бросает в дрожь, когда я вспоминаю все то, что он мне сегодня сказал. Он доверился мне, и это не может не причинять боль. Дверь захлопывается, и шум дождя исчезает. Остается лишь дыхание двух возбужденных людей. Уже поздний вечер, в комнате темно, и Джастин не включает света. — Электричества нет, — известил он. Я с трудом киваю и отхожу к огромному окну, которое не занавешено жалюзи или шторами. Где-то вдали вижу резкую вспышку молнии и вздрагиваю. Чувствую руки Джастина, которые опустились на мои плечи, а через секунду его тело, которое прижалось к моему. Тяжело дышу и сглатываю, когда на мою шею сзади обрушиваются его влажные губы. — Джастин… Я поворачиваюсь к нему и, не в силах больше сдерживаться, кладу руки на грудь. Поглаживаю место шрама, и он заметно вздрагивает. Сейчас я вижу лишь очертания лица Джастина. Не вижу его глаз, чтобы увидеть, что в них творится. Но всей пылающей кожей ощущаю его взгляд на себе. Это заставляет задрожать. Снова вижу резкий свет, и одновременно с этим светом, вспыхивающем в небе, целую его. Целую так глубоко, что не остается ни глотка воздуха, который он мог бы вдохнуть. Я целую его так, пытаясь передать все дикие и безумные чувства, бушующие у меня в груди. Целую так, словно говорю, что хочу ему принадлежать. Целую, отбрасывая все страхи. Он толкает меня к стене, берет мое лицо в ладони и втягивает мой язык себе в рот. От так поцелуев — искренних и жадных, на губах могут остаться синяки. От него пахнет дождем, свежестью и неповторимым ароматом его кожи. Полотенце, которое все это время было на моих плечах, соскальзывает вниз. Я притягиваю все ближе, так отчаянно нуждаясь в нем. В каждом сантиметре его тела и губ. Он отрывается и смотрит вниз — туда, где его влажное тело касается моего. Зарывается пальцами в мои мокрые, спутанные волосы. Я завожу руки за спину. Нащупываю пальцами застежку лифчика и скидываю, чувствуя на себе взгляд его глаз. Чувствуя себя сейчас самой красивой девушкой на свете от его взгляда. Новая волна дрожи проносится по телу вместе с прохладой на коже. — Ты прекрасна, — шепчет он и кладет руку мне на шею. Скользит рукой вниз и нежно обхватывает грудь, целуя меня в уголки губ. Мы, небрежно целуясь и сталкиваясь зубами, идем к кровати. Джастин садится, а я встаю между его ног. Он целует мой живот, лаская руками спину, бормоча о том, сколько раз он себе это представлял, как он потерялся во мне и желает меня. Его бессвязный шепот ощущается вибрацией на моей коже. Не осталось ничего. Ни грома, ни света молнии, ни звука дождя. Кроме вкуса его губ, волос у меня между пальцами и скольжения его языка у меня на груди. Все в моих глазах находится в расфокусе. Расплывается, оставляя лишь его взгляд. Он притянул меня к себе так, что я оказалась крепко прижата к нему. Джастин лег, поглаживая мою талию, а я оказалась сидящей на его бедрах. Наклонившись, неистово целую его, щекочу живот кончиками пальцами, наслаждаясь тем, как напрягаются его мышцы. Вспоминаю свои слова. Я не хочу заниматься с тобой любовью, пока это не будет означать для меня любовь. Замираю и поднимаю руку, чтобы он понял, насколько я дрожу. Он перекатывается так, что я оказываюсь снизу, вновь целует, проскальзывая языком внутрь. Его пальцы движутся вниз и стягивают с меня белье, открывая последний участок кожи. Взглянув в окно, я увидела, как две тени слились воедино в одной вспышке молнии. Шум дождя усиливается, гром становится громче, а наши поцелуи голоднее. — Я никогда не был так потерян в ком-то, — шепчет он, целуя мою грудь. — Я… я тоже, — задыхаюсь, — ох. — Я правда хочу попробовать, — он задыхается так же, как и я. Его слова проговариваются с придыханием. — Мне важно, чтобы ты этого тоже хотела. Он скользит губами по всему телу, сверху вниз, не упуская ни миллиметра. — Я тоже хочу, — мой шепот еле слышен, — я боюсь, я… — Ш-ш, — он целует живот, вылизывая ямку пупка, а я царапаю пальцами его плечи. — Я боюсь, что все испорчу, но… Ты должна понять, что отвадила от меня всех женщин. Скажи, что понимаешь это. В кромешной темноте, которая иногда озарялась вспышками света, его слова были произнесены так искренне, что не уверена, слышала ли я когда-либо такое. Такого отчаянного доверия ко мне, переданного через прикосновения, шепот слов, поцелуи… — Понимаю, — шепнула я, улыбаясь до ушей. Закрываю глаза, чувствую его губы, прижимающиеся к моему бедру, целующие мою шею, щеки и веки. Я вся превращаюсь в одну единую мольбу. — Пожалуйста… Он наполняет меня медленно, пробуя и давая насладиться каждым дюймом. От моего Джастина струится тепло: теплая кожа, горячее дыхание. — Ох. Ох. Я не думала, что будет больно, но это приятная боль. Ох. Я никогда не испытывала таких чувств. Ох. Я не знала, что можно так забыться в тебе. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Мы задыхались, нас покрывала испарина, шёпот был неразборчивым, а губы дрожащими. Джастин перекатился снова, что я оказалась сверху. Он смотрел мне в лицо, накрыв низ груди большими пальцами и задыхаясь от ощущения. Ощущений… которые захлестнули нас, словно волна в океане. Его рот был голодным, а взгляд жадным. Я вбирала каждый его дюйм, каждый сантиметр, чувствуя… чувствуя, что пропадаю. Я слышала, как капли тяжело стучат по крыше, и Джастин снова очутился во мне. Он двигался резче, сдвинув брови на переносице и сжимая пальцами мои задранные бедра. Джастин был нетерпелив, смотрел на меня открытыми, но затуманенными глазами. Он прижался ртом к моему горлу, и я чувствовала, как скольжу словно по спирали — вниз и вниз. Я чувствовала себя под кайфом его мощи. Стоны и шепот каких-то слов заполнили комнату. Наши губы прижались друг к другу — не целуя, а дыша одним воздухом. Они приоткрылись в общем безмолвии. я кончаю. я кончаю. И я поняла, каково это — обнажить для него не только тело, но и все, что скрывается под ним: страхи и то, как дико и безумно я хочу его. Проснувшись ранним утром, на рассвете, я взглянула в окно. Ветер выл и стучал в стекло, дождь закончился, а вдалеке, над озером начало подниматься солнце. Небо покрылось серо-розовой дымкой, которая отражалась на поверхности воды. Джастин обнимал меня со спины. Его дыхание щекотало мою кожу, а руки обнимали так крепко, словно я могла уйти. Он еще даже не проснулся, но был тверд и прижат к моему бедру. Я повернулась и, подперев голову рукой, стала на него смотреть. Поймав меня за этим, он ничего не сказал. Только опустил взгляд на мои губы и, достав из тумбочки у кровати бутылку воды, опустошил за несколько глотков. Затем его ладони легли на мою грудь, рот зашарил по всему телу. Мы еще толком не проснулись, но уже нуждались в друг друге. Сейчас мы занимались любовью неспешно. Я обняла его ногами, а он заглушал свои стоны, прижавшись к моей шее. Ничего лучше я не испытывала. Ничего. Мы раскачивались, полностью потерявшись в друг друге. На его коже начали появляться солнечные лучи. Она была мягкой и теплой. Я прижалась лицом к его груди и целовала шрам, не упуская ни дюйма. И сейчас, ранним утром и при свете, глядя на него — как дрожат его губы, словно он хочет что-то сказать, но не может, как его пальцы щекочут мою спину, как глухо звучат его стоны, отдаваясь вибрациями на моей шее — я понимаю, что ни в коем случае не могу позволить себе отпустить его. Я не хотела потерять то, что мы нашли сегодня в этом месте. В этом озере, в этой комнате. Этой ночью.