Никчемные чувства

Просыпаюсь от тепла, исходившего от тела, прижавшегося ко мне. Разлепив веки, я вижу гладкую обнаженную грудь в паре сантиметров от моего лица. Все события вчерашнего дня и ночи начинают собираться в единую цепочку. Потягиваюсь, разминая мышцы и стараясь не разбудить Джастина. Так я готова просыпаться каждое утро. Перевернувшись на спину, я вперяю взгляд в потолок. Вспоминаю вкус его голодных поцелуев, каковы на ощупь были его мышцы, какие слова он говорил мне этой ночью. Он был разным: нетерпеливым и дразнящим, нежным и страстным, томным и необузданным. Я точно осознала то, что не готова отпустить от себя ту часть его доверия, которую он вручил мне. Он доверился мне, пока я сомневалась в каждом своем шаге. Он предложил мне свое сердце, а я усердно охраняла свое. Он стал моим лучшим другом, а я не могла перейти через свои страхи. Повернув голову, я делаю несколько маленьких вдохов и смотрю на циферблат часов, стоящих на тумбочке. 7.00. Прохлада в комнате, которая была этой ночью, исчезла. Сейчас здесь витает тепло, которое в обед превратится в самую настоящую жару. Я снова смотрю на Джастина. Он ненамного старше меня — всего шесть лет — но сейчас он похож на юного паренька. Ресницы его трепещут, губы приоткрыты, а волосы в абсолютном беспорядке. Представляю его взгляд на себе, когда он проснется. Представляю его хриплый ото сна голос и тысячу вещей, которые он мог произнести этим голосом. Песня Адель прорывается в уютную тишину, заставляя меня вскочить. Отбрасываю простыню и беру в руки телефон, проверяя, не потревожила ли я сон Джастина. Боже мой! От Кейт двенадцать пропущенных и пять эсэмесок. Сердце стало биться чаще, и я иду на кухню, садясь на барный стул. — Алло? — Господи, Дрю. Где тебя носит? Ее тревожный тон мне совершенно не нравится. — Что случилось? Вижу, как Джастин шевелится в постели и через секунду открывает глаза. Протерев лицо, он улыбается мне и садится на кровати. — Ты случаем не забыла, какое сегодня число? — Первое, и что? Нет. Этого не может быть. Нет, нет, нет, нет! Как я могла, черт побери, забыть про это. Я самая худшая мама на свете! — О Господи, — громким шепотом воскликнула я. — Джей… — Его автобус прибыл в пять утра. Не волнуйся, я его уже забрала, он у нас дома. — Боже мой… я… — Где ты? — У Джастина. Он бегает глазами по моему лицу, а мое сердце прямо сейчас готово выпрыгнуть из груди. — Мы в его домике у Горы. — Встаю и начаю собирать вещи. — Слушай, я потом тебе все объясню. Сейчас же вызову такси, не волнуйся. Пока! Кидаю телефон на кровать, мысленно молясь, чтобы Джастин не спрашивал ни о чем. Но нет. — Что случилось? Моя натянутая на губы улыбка, я уверена, выглядит просто отвратительно. — Ничего. — Это не «ничего», — качает головой Джастин. — Что такое, Дрю? — Мне просто пора, — отрезаю я и начинаю одеваться. Моя мокрая одежда всю ночь валялась на полу у вентилятора, и слава богу, теперь она сухая. Натянув все, я пытаюсь избегать его взгляда. До тех пор, пока он не встает и не подходит ко мне. Без одежды, высокий, татуированный, при свете дня… ох. Он берет мое лицо в ладони: — Ты можешь сказать мне все угодно, ты ведь знаешь это? Я смотрю на него в упор, прямо в эти карие глаза, которые сейчас обеспокоены так, что в моем горле застревает комок. — Сегодняшняя ночь… все было на самом деле? — тихо спрашиваю я, наслаждаясь его пальцами на моих щеках. — То что я провел в тебе почти всю ночь и сказал, что принадлежу тебе? Да, все было именно так. Он улыбается и ласково касается моих губ. Нет! Лучше уйти сейчас, пока нам обоим не стало слишком больно. Я не могу причинить ему боль. Нет. Не сейчас, когда мы обрели так много и боимся потерять. Паника внутри меня начинает возрастать. — Мне нужно идти. — Отстранаюсь и отворачиваюсь, чтобы он ничего не мог увидеть на моем лице. — Да куда, черт побери, тебе нужно идти? — Джастин. — Делаю глубокий вдох, что закружилась голова. — Я хочу сказать, что… сегодня ночью… я сболтнула много лишнего на эмоциях. Он хмурится и, откинув мои волосы, которыми я скрывала лицо, поворачивает к себе. — Что? — Люди много чего могут сказать на эмоциях. — Выдавливаю из себя улыбку. Так будет лучше. Для нас обоих. Я уверена, что так будет лучше. Лучше. Пусть все встанет на свои места. Глядя в его прекрасные глаза, я продолжаю: — Мы должны быть с теми, кого мы любим. Он качает головой, не веря своим ушам. — Я не понимаю… — Нужно покончить со всем этим. — Надеваю свои туфли. — Мы зашли слишком далеко. — Что за фигню ты вбила себе в голову? — Его голос раздраженный. — Это не фигня, Джастин. Мне хорошо с тобой. Ты стал моим лучшим другом, но это не то. Я отчаянно выдавливаю эти слова и снова улыбаюсь. — Мы правда зашли слишком далеко. — Я, конечно, знал, что после первой ночи у девушек может быть паника, — шипит он, — но как ты можешь говорить такие слова, после всего, что между нами было? После всего того, в чем признался тебе я. Я беру сумку и отхожу к двери, пытаясь не заплакать прямо сейчас. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. — Вновь смотрю на него. — И лучше покончить с этим сейчас, пока не стало слишком больно. — То есть вот так вот все будет, да? — усмехается он. — Для тебя эта ночь правда ничего не значила? Я втягиваю в нос воздух и охрипшим голосом говорю. — Я получила удовольствие, да, но… — Ты использовала меня? — кричит он, и я вздрагиваю. — Мы оба получили удовольствие, и я не жалею об этом, — кричу я в ответ. — Но это зашло слишком далеко! — Да что ты заладила одно и то же? — Он разводит руками, качая головой. Словно не верит, словно просто пытается восстановить трещину между нами, которую создала я. — Я не могу поверить, что все, что между нами было за это время — просто... пустая трата времени для тебя. Я одним взмахом ресниц смахиваю слезы, которые вот-вот потекут по щекам. — Мы заслуживаем быть с теми, кто заслуживает нас. — Моя натянутая улыбка делает трещину еще глубже. — Прости, что поступаю так. Но через какое-то время ты поймешь меня. Поймешь, что так было нужно. — Я, блять, не понимаю. Я думал… думал… что между нами теперь все хорошо. Думал, что — вот, Джастин, ты нашел свою девушку. А теперь ты говоришь, что мы должны расстаться, несешь какую-то… — Пока, Джастин. — Я открываю дверь и поднимаю взгляд на него. — И ты вот так вот просто отпустишь меня. — Он усмехается и садится на кровать, опуская голову. — После всех наших слов, после… всего, что было между нами, ты… ты просто уйдешь? — Мне очень жаль. — Скажи еще, что хочешь, чтобы мы остались друзьями. — Его горькая ухмылка отдается ужасной болью в моей груди. Я поспешно отворачиваюсь, чтобы он не увидел мои слезы. Они ручьями начинают течь по щекам, пока я смахиваю рукой одну за другой. Захлопнув дверь, я набираю номер такси. Прости меня.

***

Я стискиваю своего мальчика в объятиях десять минут, вдыхая его запах и чуть ли не плача от облегчения. Он недовольно крутится в моей крепкой хватке. — Извини, малыш. — Приглаживаю ему волосы, наслаждаясь тем, как забавно он морщит носик. Господи, как я по нему скучала! — Ты угробишь ребенка. — Кейт подходит к нам, держа в руках кружку, от которой исходит пар. — Ты не знаешь, что такое материнская любовь, милая. — Я снова прижимаю его к себе. — Но непременно когда-нибудь ты меня поймешь. — Мама, мы обнимаемся уже тысячу лет, — глухо говорит Джей в мою шею. Я шмыгаю носом и смахиваю влагу с глаз. Отстранившись, беру его лицо в ладони. — Тебе понравился лагерь? Он пожимает плечиками и тяжело вздыхает. — Я скучал по вам, но с Луизой тоже было тяжело расставаться. — Оу, — хихикает Кейт, — у нашего мальчика появилась поклонница. — Нет, тетя Кейт, это я поклонник. Кейт как всегда хмурится, когда ее назвали «тетей». — Старушка. — Показываю ей язык, поднимая сумки и рюкзаки Джея. — Ну что, пошли знакомиться с твоей новой комнатой. Джей хлопает в ладоши и вприпрыжку бежит прямо по коридору. — Вторая дверь! — кричу я, и он, кивнув, бежит в комнату. — Ты объяснишь, что с тобой случилось? — А что со мной? Я пытаюсь выглядеть непринужденно, но от моей сестры ничего не ускользнет. — Брось, Дрю. — вздыхает она и подходит ближе, положив руки мне на плечи. — Выключай режим беззаботной мамочки и скажи наконец, что стряслось. Я закрываю глаза и в уме считаю до десяти. Она терпеливо ждёт моего ответа. — Мы переспали. Кейт тут же взвизгивает и кидается на меня с объятиями. — Я так рада за вас. О, Боже. Потом обязательно расскажешь, как все было! — ее радости нет предела. — Ах, как же я рада за вас! Я отстраняюсь и шагаю к двери, изо всех сил пытаясь не выглядеть словно сейчас растекусь на полу лужицей. — К тому же, мы расстались. — Господи, — Кейт ахает и подбегает ко мне, становясь напротив. — Что?! — Я… — Стоп! Ты что, все еще не рассказала ему про Джея? — Когда я киваю, она прикладывает ладонь ко лбу. — Ну какова дура, а? Почему? При упоминании того, что было сегодня утром, сердце болезненно сдавливает. Его будто сжали кулаком, начисто избавившись от плоти. Я вспомнила выражение его лица, его горькую ухмылку, взгляд, когда я открыла дверь, чтобы выйти… этих воспоминаний достаточно, чтобы я слопала ведро мороженого и не выходила из дома как минимум месяц, жалея себя. — Потому что, — я стараюсь не выдавать состояние души жалким дрожащим голосом, — потому что это все ему нафиг не нужно. — Он что, так тебе и сказал? Ты ничегошеньки не знаешь и не можешь предугадать его реакцию. Ты просто создала проблему на пустом месте! — Я не создавала проблему! — громко восклицаю я. — Я не хотела видеть на его лице выражение, когда сказала Крегу, что ношу ребенка. — Милая, — жалостливо шепчет она при виде моих непролитых слез. Делаю шаг назад. — Я не хочу, Кейт. Не хочу потерять его вот так, — мой голос все-таки дрожит. — Все парни после Крега, сам Крег… они все исчезли. Я хочу, чтобы после Джастина у меня хотя бы остался приятный осадок. — Дрю, он наш сосед напротив. Рано или поздно он узнает о Джее. Я качаю головой, не зная, что сказать. Конечно же, она права. Сейчас я запутана, как никогда. Она продолжает: — И ты прекрасно знаешь, что Джастин — «не все парни или Крег». Ты не знаешь, как он это воспримет. Я понимаю, ты заволновалась. Но нельзя так резко отрезать все, что у вас было. Да Господи! Я никогда не видела, чтобы ты была такой счастливой. Никогда, понимаешь? Пусть сейчас это прозвучит чертовски плохо, но он буквально собрал тебя по кусочкам. Он сделал то, чего не мог добиться никто. И за какие-то три с половиной недели. Сейчас, конечно, рано делать поспешные выводы, но я уверена, что он — твой. А ты — его. — Уже нет, — грустно усмехаюсь я. — Еще не поздно все исправить, — хмурится она. — Пожалуйста, Дрю. Я ведь вижу какими вы были счастливыми голубками. И это не просто чувства, которые могут погаснуть при долгих отношениях. Это самые настоящие глубокие чувства, которые перерастают в самую настоящую, мать его, любовь. — Мне пора к Джею. — Направляюсь к его комнате. — С тебя сто долларов за сеанс психолога! — шутливо восклицает она, когда я уже закрываю дверь. Я пытаюсь улыбнуться, но ничего не выходит.

***

Когда все вещи Джея уже распакованы и убраны на свои места, я наполняю ванну с детской пенкой для него. — Так что за Луиза была у тебя в лагере, — намыливая ему голову, спрашиваю я. — Ничего такого. — Он сдувает пузырьки, которые летят мне в глаза. — Она сбежала к другому мальчику, который предложил сыграть в приставку. — У тебя будет еще много девушек, поверь мне. Он пожимает плечиками, и я, хихикнув, начинаю намыливать губкой его спину и руки. Сейчас Джей для меня вроде успокоительного. Если бы не он, я наверняка закуталась в одеяло и проклинала бы всю вселенную. Сердце с самого утра стучало, как заведенное. Я испытываю непривычное для меня волнение. И далеко не такое волнение, которое испытываешь перед важным экзаменом. Это странное, трепетное волнение, зарождающееся из груди. Я не склонна к суевериям, но сейчас не могу избавиться от чувства тревоги. И это мне совершенно не нравится. Весь день я провожу с Джеем, чувствуя невероятное облегчение, словно какая-то важная часть моей души вернулась на место. Но я не могу перестать думать о Джастине. Руки так и чешутся написать ему. Или позвонить. Просто услышать его голос… хотя бы секундочку. Смотрю какое-то кулинарное шоу, тупо уставившись на экран. Кейт вернулась с работы и, даже не потрудившись снять офисный костюм, плюхается на диван с двумя бокалами вина. Думаю, оно сейчас будет очень кстати. Она, не спрашивая ни о чем, передает мне бокал, и я делаю крупный глоток. Мы молча смотрим на то, как какая-то женщина в красном костюме, разделывает рыбу, при этом улыбаясь так, что мне кажется, ее лицо вот-вот треснет. Алкоголь медленно проникает в голову, и я окончательно расслабляюсь. Нет, это вранье. Мне хочется реветь. Реветь громко и так долго, пока не охрипнет голос. Подавив это желание, я спрашиваю: — Как у тебя с Трентом? Кейт вздрагивает, и я понимаю, что разбудила ее, когда она только начала засыпать. Потянувшись, она закидывает ногу на стеклянный столик. — Мы вроде как встречаемся. — Почему «вроде как»? — Потому что все запутано к чертям собачьим, — пожимает она плечами и наливает в свой бокал еще вина. Из открытого окна в гостиной доносятся гудки и различный шум города. Сейчас все идут домой с работы или учебы. Я выключаю телевизор и врубаю лампу, которая заполняет темную комнату мягким светом. Я уже достаточно пьяная, чтобы начать хныкать. — Кейт, я так скучаю по нему, — ною я. Она сочувственно накрывает мою руку и сжимает ее. — Ты должна все исправить. Если ты и правда что-то чувствуешь к нему — в чем я абсолютно уверена — ты просто обязана завтра же к нему пойти и все рассказать. Я глубоко вздыхаю и делаю маленький глоток. — Или он разозлится до чертиков за мое вранье, — говорю я, положив ей голову на плечо, — или он испугается и прекратит со мной… все. А может, вообще все сразу. Но в чем я уверена, так это в том, что вряд ли у нас получится… построить все снова. Той ночью мы… о, боже, эта ночь была настолько великолепна, Кейт. Мы занимались сексом, я думаю, примерно десять тысяч раз. И обещали друг другу просто попробовать и посмотреть, что из этого выйдет. Я так хочу его, Кейт. Во всех смыслах. Мне одновременно и больно и стыдно. Он, блять, думает, что я его использовала. Думает, что для меня эта ночь и вообще каждая секунда с ним ничего не значила. Знаешь, почему? Потому что я заверила его в этом. Потому что я поступила, как настоящая сволочь. Да еще и врала ему все это время. Ты думаешь, что я ненормальная, да? — Возможно, — бормочет она, кажется, уже засыпая. Через секунду я понимаю, что разговор закончен, потому что слышу ее тихий храп. Я выжата, словно лимон. И так сильно нуждаюсь в нем.