Никчемные чувства

— Поначалу тебе будет казаться, что доска намазана маслом, — объясняет Джастин, складывая доски на песок, — но это нормально. Главное — не бояться и не бросать дело после сотого падения. Я отвожу взгляд от его шорт, которые сидят так низко, что видно косые мышцы живота. И какого черта он напялил шорты так низко? Так, надо сосредоточиться! Киваю и сглатываю, переводя взгляд на океан. Адам и Пэтти помогают Джею строить из песка замок, загорая на солнышке. Джей после того, как увидел подростка, упавшего с доски в воду, передумал учиться серфингу и не хотел, чтобы мы покупали для него доску. А у меня же выбора не было. Честно говоря, я сейчас наделаю в штаны. Точнее, в слитный купальник. Небо сегодня кристально-голубое, а океан простирается до горизонта. Воздух на вкус соленый, и это немного успокаивает. Сейчас мы учимся пока на песке. Джастин объясняет мне все правила, как держаться на доске, а я стараюсь во все это вникнуть и тупо киваю. — Края борда* называются… — Я смотрела «Челюсти», — перебиваю я, с ужасом смотря на этот океан. Сейчас — когда я стою так близко — он кажется таким огромным, что просто невозможно не бояться. —… рэйлы*, — заканчивает он и смотрит с прежней опаской. — Да не волнуйся ты! В океане около миллиарда живностей, которые мирно себе обитают и не пытаются тебя сожрать. — Это ни капли не успокаивает. Он тяжело вздыхает и продолжает поучать меня, а я гадаю, откуда у него столько терпения. Следующие десять минут он объясняет мне, как устроена эта доска. Он протягивает руку и показывает линию, которая называется стрингер и позволит сохранять мне равновесие. — Это, — Джастин указывает на шнур, лежащий на песке, — лиш*. Новичкам нельзя заходить без него, пристегнутого к ноге, ясно? — Ага. — Итак. Я наконец встаю на доску, и он тут же начинает меня поправлять. — Ты должна стоять именно в центре. Не в начале и не у хвоста доски, иначе ты упадешь. — Он правильно расставляет мои ноги, мягко ухватившись за мои лодыжки. Когда я наконец принимаю правильную стойку, он добавляет: — Ноги нельзя расставлять слишком широко. Одну поставь впереди на стрингер, вторую — позади. — Окей. Он окидывает меня взглядом, и дрожь невольно проходит по всему телу. И я даже не знаю отчего: от его взгляда или моей боязни океана? — Теперь баланс. — Он подходит ближе и обеими руками дотрагивается до моих предплечий. — Руку, которую держишь впереди, можно располагать удобным тебе способом, а вторая должна быть на линии плеча и немного согнута в локте. Я принимаю такое положение, и он одобрительно кивает: — Да, вот так. Бедра держи расслабленными, а тело должно двигаться взад-вперед, когда доска будет наклоняться. Когда ты будешь вставать, руки стоит держать прямо по ребрам. — Поняла. Он кивает и продолжает: — Нужно каждую секунду сохранять баланс. Подашься вперед — упадешь на рэйлы. И тут начинается. Главное — не бояться. Через минуту мы наконец оказываемся в воде. Через метров двадцать вода достигает пояса, и Джастин указывает на серфера, катающегося неподалеку от нас. — Видишь? — он пальцем указывает на него. — Нужно ложиться на доску и грести как он: медленно и уверенно. Когда будешь вставать, ноги держи вместе. — Понятно. — Ты все еще боишься? — потирая заднюю часть шеи, спрашивает он. Я киваю, но стараюсь придать непринужденный вид. Вода была прохладной, и, сделав пару глубоких вдохов, мы окунаемся в нее с головой и выныриваем. Джастин ложится на доску, а я встаю рядом, стараясь в уме запомнить положение его тела. — Когда будешь грести, ты почувствуешь толчок. Не бойся этого, это значит, что ты можешь поймать волну. Колени под грудной клеткой, голову вверх, ступни под телом и вскакивай в позу, которую мы принимали на песке. Джастин гребет и движется вперед, отплывая от меня на несколько метров. Через две секунды он вскакивает, принимает позу и держится на доске не меньше десяти секунд. Черт, а он профессионал. Он держится очень уверенно и видно, что совершенно не боится. Скользит по воде, а когда падает, я вижу, как он улыбается. Господи, я без ума от него. От количества мыслей и чувств невольно прикладываю руку к груди, откуда сердце вот-вот выпрыгнет. Он выныривает и движется ко мне, с мокрыми волосами, раскрасневшимися щеками и широкой улыбкой. Джастин пристегивает мою ногу к доске, и я наконец ложусь на доску. И правда кажется, что она намазана маслом, потому что лечь ровно у меня получается с раза третьего. — Это нормально, — говорит Джастин с легкой ухмылкой. Я смотрю на него снизу вверх, вижу, как солнце играет лучами на его теле, вижу капли воды на коже, в которую впились чернила тату, вижу мокрые растрепанные волосы, вижу эти карие глаза, которые сейчас кажутся золотистыми, прямо как солнце, освещающее этот огромный пляж. Его улыбка отзывается гулом под моей коже. И сейчас все кажется таким реальным. Вот он, улыбающийся мне, смеющийся от моей небрежности, поправляющий меня, заставляющий испытывать самые невероятные чувства, которые я когда-либо испытывала. Когда я соскальзываю с доски (а я еще даже не вставала), Джастин смеется и объясняет, в каком направлении будут разбиваться маленькие волны. Учит меня дак-дайву*, демонстрируя всё на собственном примере. — Когда ты почувствуешь под собой волну и только-только будешь вставать, немного утопи край борда, но не перебарщивай. — Он касается моих плеч и гладит так, что мурашки табуном появляется на теле. — И не забудь сделать глубокий вдох. — Зачем? Он чешет затылок и неуверенно поясняет: — Потому что ты окажешься под водой. Много раз. — Ясно. Я снова ложусь на доску, на этот раз мне удается не соскользнуть, и он снова начинает говорить: — Когда будешь нырять, старайся как можно быстрее вынырнуть. Не трать все силы на это. Глубоко — не означает хорошо. Я фыркаю, и он хохочет. — Что за маленькая извращенка. Джастин заглядывает мне в глаза и тихо спрашивает: — Готова? Киваю. Я боюсь. О Господи. — Я знаю, что ты не умеешь хорошо плавать. Но мы не ушли слишком далеко, и ты умеешь нырять и выныривать. Это главное. А потом мы оба понимаем, что пора. Джастин подталкивает мою доску вперед, крича что-то о том, что он в меня верит, и я тут же начинаю перебирать в своей голове, как я должна грести. Чувствую небольшой толчок под доской и начинаю грести сильнее. Тут же вскакиваю и даже не понимаю, как это, мать твою, случается, но оказываюсь под водой. Я даже не простояла на доске доли секунды. И это ощущается, словно какой-то вызов. Вызов океана. Будто меня проверяют на прочность, и — черт меня побери — я не уйду отсюда, пока не поймаю хотя бы малюсенькую волну. Джастин подплывает ко мне и бормочет: — Так всегда. Давай еще раз. Я киваю и улыбаюсь. Сейчас чувствую себя ужасно странно, но это новое ощущение. Это новое открытие для меня. Я снова ложусь на борд и начинаю грести, пока не чувствую тот самый толчок снизу. Быстро встаю, держа руки так, как показывал мне Джастин. На крошечном расстоянии начинают образовываться маленькие волны, и я немного наклоняюсь, стараясь держать баланс. У меня кружится голова, когда я чувствую, что где-то там — под моими ногами — моя доска скользит по воде, по маленькому гребне волны, но это ощущается настолько охренительно хорошо, что улыбка не спадает с моего лица, даже когда я падаю в воду. Не знаю, как это было, но эти две секунды, что мне удалось простоять на борде — на волне! — чувствуются самыми крутыми в моей жизни. Выныриваю и откидываю с лица мокрые прилипшие пряди, а через мгновение чувствую губы на своей щеке. Теплые губы. Родные губы. — Умница! Я улыбаюсь. Улыбаюсь во весь рот. Целую Джастина влажным поцелуем, обнимая его ногами под водой. И не знаю, когда я чувствовала себя счастливее. Щелчок в моей голове проносится, как электрическая нить, и я понимаю, что с ним почти каждое мгновение — счастливое.

***

— Должна признать, это было нереально круто! — восклицаю я, слизывая оставшееся мороженое с ложки. — Нужно было и мне учиться, — хнычет Джей. — Ничего страшного, — заверяет его Джастин. — У тебя впереди еще много времени, чтобы научиться. Джей, не слишком-то успокоенный этим аргументом, тяжело вздыхает и выкидывает обертку мороженого. Затем возвращается и встает между нами, беря обоих за руки. От вида их сплетенных рук — его маленькая ручка в его огромной по сравнению с ним — мое сердце делает кувырок и падает куда-то в желудок. Мне никогда не надоест наблюдать за ними. За тем, как нежно Джастин обращается с Джеем. Как они ладят друг с другом, то есть действительно ладят: играют в приставку, обсуждают комиксы и болтают без умолку о науке. И сейчас, когда они завели очередную беседу о динозаврах, прекрасно меня игнорируя, я не знаю, что лучше - принять участие в этом диалоге или просто понаблюдать и послушать. Матерь Божья, эти двое могут очаровать любую. И я далеко не исключение. — Тут так красиво, — оглядываясь, говорит Джей. — Я хочу тут жить. Здесь тепло и классно, не то что в Фениксе. — Я полностью с ним согласен, — изрекает Джастин. Сейчас уже вечер, солнце греет весь пляж, точнее, место перед пляжем с кучей кафешек и грузовиков с мороженым, где мы сейчас гуляем. — Кем ты хочешь стать? — спрашивает Джастин Джея, поглаживая большим пальцем мое запястье. Джей тут же улыбается, прикусив нижнюю губу, словно в его голове возникла гениальная идея, и отвечает: — Пилотом. — Оу, — Джастин театрально вздыхает, обращаясь ко мне: — два пилота в семье. Милая леди, вам не устоять. Я хихикаю и тут же замираю, когда до меня доходит весь смысл этой фразы. Семья. Джастин уже стал моей семьей. Этого не изменить. Я с самого начала знала, что Джастин — не случайная связь, не мимолетная интрижка и даже не отношения, которые в любом случае могут оборваться. Конечно, я допускала такую мысль, но всегда была уверена в нем и в нас самих. Мысль о том, что в будущем мы станем семьей по-настоящему, с общим домом, бюджетом и походами в магазин за продуктами… эта мысль чертовски пугает, но одновременно будоражит рассудок. Картинки нашего будущего заставляют мой разум отключиться. Может быть, даже… ребенок. Наш с Джастином ребенок. Господи, от этой мысли я хочу закутаться под одеяло и издать какой-то невообразимый вопль. Я никогда не сомневалась в том, что Джастин будет хорошо относиться к Джею, то есть потом, когда это — наше будущее — станет реальным. Потому что сейчас, когда я вижу этих двоих со сплетенными руками, со смехом на губах и счастливыми лицами — эта нить сомнения так и не доходит до мозга. И, я уверена, никогда не дойдет. Неожиданно Джастин начинает щекотать Джея, а смех мальчика слышен по всему пляжу. Он начинает убегать от Джастина, выбегает с дорожки на песок, но тот быстро догоняет его, ловит Джея и закидывает себе на плечо, умудряясь еще и щекотать его. Джей вопит, звучно смеется, а на лице Джастина широкая улыбка, и, о мой бог, убейте меня прямо сейчас. — Мама! Помоги! — слышу я вопль Джея, а через секунду он кусает Джастина за руку, и теперь слышен вопль Джастина. — Ауч! — шикает Джастин и наконец отпускает Джея. Мальчишка быстренько подбегает ко мне и обнимает за талию. — Он меня укусил, — хнычет Джастин, медленно подходя к нам. — Ты это заслужил, — Джей показывает ему язык, отчего все заливаются смехом. И тут я уже не могу скрывать свою улыбку. На вечер мы втроем остановились в «Regal Beagle»*, любимом месте Джастина в городе. Он говорил, что, будучи студентами, они с друзьями часто зависали в этом баре, который скорее похож на настоящий английский паб. Это место находится недалеко от пляжа, его яркая вывеска освещает почти всю улицу, и вся эта атмосфера не может не влюбить в себя. Мы садимся у окна, в котором видна тихая улочка Сан-Диего, фонари, а вдалеке слышится океан. — Тут нет девчачьих коктейлей, — извещает меня Джастин, — но я заказал себе эль, а вам по фруктовому фрешу. Джей одобрительно кивает и продолжает играть в свою приставку, которую купил ему сегодня Джастин. — Мне тут нравится, — тихо говорю я, оглядывая заведение. — Сегодня тут выступает какая-то неизвестная, но весьма зачетная группа. — Джастин благодарит официанта, который принес наши напитки, и продолжает: — Ну, мне говорили так друзья. — Почему ты ни разу не встречался с друзьями? — Они все в разъездах сейчас, но надеюсь, как-нибудь встретимся. Джей как и всегда обляпался коктейлем, и Джастин тут же схватил салфетку и начал нежно вытирать ему лицо. Бар потихоньку начинает наполняться людьми, все вокруг так и норовят увидеть эту самую группу, а я неожиданно чувствую внутри себя какое-то странное покалывание. Знаете, такое странное чувство, скорее похожее на тревогу. Может, даже волнение. Быстро отгоняю эти мысли, пытаясь сосредоточиться на беседе Джастина и Джея о рыбалке в Сан-Диего. Наверное, у всех бывает такое ощущение, когда сердце начинает истошно биться безо всякой причины. Просто так. Словно ты чувствуешь, что вот-вот что-то произойдет. И это так странно. И пугает до усрачки. Я чувствую, как потеют ладони, а сердце начинает биться быстрее. Господи, с чего это? Покалывание под кожей проносится так быстро, что я не успеваю и очухаться, как голова начинает кружиться. Такое чувство, будто ты узнаешь, что самолет, в котором ты летишь, через несколько секунд разобьется, и тебе об этом известно. Что за херня со мной творится? — А вот и эта группа, — говорит Джастин, попивая эль и тем самым выдергивая меня из омута странных мыслей. Трясу голову, отгоняя их. Джей в предвкушении хлопает в ладоши, и я осматриваю небольшую круглую сцену. Через пятнадцать секунд группа под названием «Ледяные Струны», начинает выходить на сцену. Трое высоких неизвестных мне парней-музыкантов — это всё, что я вижу. Они начинают настраивать аппаратуру, и я вытягиваю голову, пытаясь лучше разглядеть их. Когда барабанщик начинает отбивать ритм, все вокруг начинают вопить. А когда бас гитары раздается по всему залу и я перевожу взгляд на самого гитариста, весь воздух застревает где-то в моем горле. Мне нужен воздух. Срочно. Я начинаю быстро моргать, отчаянно думая, что это мое видение, но это нихрена не видение, потому что я узнаю это лицо из миллиона других. Крег. Собственной персоной. Все такой же: небрежный, со спадающей темной прядкой и темными глубокими глазами, которые прямо сейчас растерянно зажмуриваются; лицо его морщится, словно он вообще не хочет тут находиться, но через секунду он приходит в себя и начинает играть. И эту игру на гитаре я тоже смогу узнать из миллиона других. Воздуха становится все меньше, когда я понимаю всю фигню этой ситуации. Весьма дерьмовой ситуации.