Никчемные чувства

— Господи, Дрю. Ты где была? Я обыскал весь бар и… Я сажусь за стол, и Джастин откладывает телефон, тихо добавляя: — И звонил тебе сотню тысяч раз. Удивительно, что час назад я чувствовала себя абсолютно по-другому. Единственное мое желание — успокоить Джастина и Джея, закутаться в одеяло и хорошенько поспать после весьма насыщенного дня. Всем знакомо такое чувство, когда у тебя слишком много хороших эмоций. И ты ничего не можешь с этим поделать. Тебя просто распирает от чувств, бушующих внутри. Сейчас у меня именно такое состояние. Слегка улыбнувшись, я отвечаю: — Я потом тебе все расскажу, — наблюдаю, как он хмурит брови и смотрит с некой опаской. — Со мной все в порядке, Джастин. Вернемся домой — я все расскажу. Он как-то отстранено кивает, и теперь моя очередь хмуриться. Накрываю его руку ладонью и слегка сжимаю. — Все хорошо, — заверяю я его. — Правда, — и уголки его губ наконец приподнимаются. Джей наблюдает за нами, помалкивая и принимаясь за свое третье мороженое; два пустых стаканчика уже стоят на столе. — У тебя горло заболит, — я забираю ложку из его рук и сама съедаю, слыша смешок Джастина. — Нельзя есть столько мороженого. Джей надувает свои губки, и я, улыбнувшись, чмокаю его в обе щеки. Он немного уворачивается, специально морщится, но в итоге говорит: — Если поцелуй — способ, чтобы отобрать у меня мороженое, то это дохлый номер. Я заканчиваю за него есть лакомство, а Джастин останавливает мимо проходящую официантку и говорит ей: — Одно клубничное и одно шоколадное. — Она кивает и быстренько удаляется. Джей и Джастин подмигивают друг другу. — Не позволим женщине манипулировать нами, — изрекает Джастин. Я специально хмурюсь и отворачиваюсь, вовсе нехотя сердится, но меньше чем через минуту слышу их перешептывания. — Ты обнимаешь ее, а я целую, — «тихий» шепот Джея можно услышать и за милю. А потом они, как и договаривались, начинают приводить в действие свой план. Правда, Джастин, не удержавшись, целует меня в губы, но ему удается отстраниться первым, потому что улыбаясь до ушей за нами наблюдает пятилетний мальчик.

***

После того, как укладываю спать Джея — это заняло пару минут, потому что он отрубился сразу, как лег в постель, — я иду на кухню, где горит одна лампа на кухонной стойке. За столом сидит Джастин. Он в одних пижамных штанах, с опущенной головой; его шрам на груди сейчас так четко виден, очерчиваясь в тусклом свете. Я хочу провести по нему губами, чтобы услышать ритм его сердцебиения, хочу узнать все его тревожные мысли, хочу заглянуть в эти темные глаза и разгадать, что творится у него внутри. На самом деле, мне даже страшно, насколько сильно я люблю этого человека. Бывает же так. — Привет, — тихо говорю я, садясь на стул напротив него. — Джей спит. Твои родители тоже. Может, пойдем в… Он сглатывает, и я замолкаю. Не знаю, почему именно. Само как-то получилось. — Ты хотела мне что-то сказать? Я киваю и делаю три маленьких вдоха, уже собираюсь открыть рот, но он делает это быстрее и спрашивает: — Куда ты пропала сегодня вечером? Не осуждая и не расстраиваясь. А просто интересуется, но не заметить заботу и тревогу в его голосе — невозможно. — Сегодня в баре выступала группа «Ледяные Струны», так? Он кивает, и я продолжаю: — Гитарист этой группы — Крег. Его рот приоткрывается, глаза распахиваются, а брови удивленно приподнимаются. — И… что? — Я вышла на задний двор просто прийти в себя и увидела его, — тихо отвечаю я. — И знаешь, мы поговорили. Не о многом, можно сказать, о самом малом, — невольно улыбаюсь, вспоминая наш разговор. — Я совершенно этого не ожидала, но нам было так легко и… Я резко замолкаю и смотрю на него. Его лицо внезапно приобрело какую-то напряженность. Губы его сжались в полоску, а челюсть была стиснута так, что мне показалось, она вот-вот сломается. — Так что, — тихо начинает Джастин, — он оказался славным малым, да? И как так резко случилось так, что его настроение поменялось в совершенно другое? — Эй, что такого? — хмурясь, спрашиваю я, стараясь разговаривать тихо. — Да, мы поговорили. Да, он оказался славным, и почему ты сейчас так к этому относишься? Что мне нужно было сделать? Разбить ему лицо или попросить, чтобы ты сделал это? Он нервно усмехается и запускает руку в и так уже растрепанные волосы. — Знаешь, весьма странно, когда ты проводишь время со своей девушкой, и она внезапно исчезает почти на час, а потом оказывается, что она так неплохо провела время со своей первой любовью. И я уже злюсь. Почти в ярости. — Крег — не моя первая любовь. В те годы я вообще не понимала, что в самом деле значит эта сраная любовь, ясно? — Все складывается просто нереально! — шепотом «кричит» он. — А нельзя было просто позвонить и позвать меня? Ах да, забыл. Вам вдвоем ведь было вполне хорошо. — С чего это ты нашел повод для тупой ревности? Он снова сжимает челюсть и нервно потирает глаза: — Тупой ревности? — Да, Джастин. Тупой, — изрекаю я. — Ты должен понять, что это, блять, Крег — человек, который подарил мне Джея, причинил мне много боли, и, конечно, у меня есть куча причин ненавидеть его, но я этого не делаю. И знаешь, почему? Потому что гребаная жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ненависть и обиды. Он снова зажмуривается, но через полминуты тихо спрашивает: — И о чем вы поговорили? — Не о многом. Мы просто… просто поняли друг друга. Я поняла его, а он меня. Вот так вот просто. И я ни капли не жалею. — Не жалеешь о чем? — О том, что много лет назад связалась с ним. Он кивает и бормочет: — Я понимаю. Я слегка улыбаюсь ему. — Спасибо. — После минутной паузы продолжаю: — Он даже дал мне свой номе... И в следующую секунду у него будто сорвало стоп-кран. Джастин хмурится и злобно вглядывается мне в глаза. Честное слово, он весь отражает гнев, но сочетает в нем еще и некую обиду. Затем его плечи опускаются, взгляд становится отрешенным. Немного улыбается, после чего шепчет: — Круто. Спокойной ночи. И уходит. И, что ж, кто виноват в этой глупой ссоре — мне неизвестно. Но известно одно: Джастин повел себя, как ревнивый придурок. Или я просто обычная девчонка, которая любит себя накручивать и делать поспешные выводы. Выключаю свет и иду в нашу комнату с Джеем. Я забираюсь в теплую постель, прислушиваясь к ровному дыханию Джея. Слегка провожу пальцем по его подбородку и наконец ложусь. Повисшая высоко в небе луна отдается полоской света в комнате; на потолке видно отражение пальмы и воды в бассейне. Прокладываю ладонь под щеку и переворачиваюсь на бок. Джей неожиданно издает стон: — Мам, это ты? Я хмурюсь от его болезненного тона и тихо отвечаю: — Я. Джей придвигается ближе ко мне, обвивает меня руками и ногами и прижимается так, что я чуть не задыхаюсь. Но обнимаю его еще крепче. Не могу иначе. — Мне сон снился, — тихо-тихо шепчет он. Немного отстраняется и продолжает, глядя мне в глаза: — Я будто вырос и видел папу. Я даже не знаю, как я понял, что это папа, но я сразу понял, мам. Понимаешь? Его глаза увлажняются и блестят в этой кромешной темноте. Голос становится тонким и начинает дрожать. — Мы рыбачили и хорошо проводили время. Я не видел его лицо. Просто видел и понимал, что это он. Мой папа. Он стирает ладонью слезу на щеке. — А потом внезапно он превратился в Джастина и мы продолжили рыбачить, представляешь? И мне становится так трудно дышать. Так чертовски трудно. — Это сон был таким настоящим, мам. — Его огромные глаза сверкают, и я уже не могу сдержать слез. Я плачу вместе с ним, не пытаясь даже сдерживаться. Мы обнимаемся в этой темноте и тишине, всхлипывая и дрожа. Затем он бормочет, уткнувшись в мою шею: — Я не хочу, чтобы и Джастин уходил, мама. Еле-еле говорю «понимаю», ощущая, как горячие слезы текут по обеим щекам. — Он стал мне таким близким. А потом нас окутывает сон. Джей тихо посапывает, прижимаясь ко мне, а я начинаю засыпать, гадая, откуда столько мыслей у моего мальчика. И гадаю, как же эти чувства стали настолько прочными. Джей и Джастин — для меня всё. Мое счастье и покой. И становится по-настоящему страшно, насколько сильно они важны для меня. Как много они значат для меня.

***

Пока мой пирог готовится в духовке, я беру мобильник и, Господи боже, там двадцать уведомлений. Моя сестричка Кейт создала групповой чат. Как это на нее похоже. Я: Похоже, я поссорилась с Джастином: ( Доминик: Рассказывай все, лапочка. Мы тебе поможем. Я: Во-первых, ты парень, и какого хера ты состоишь в девчачьем чате? Во-вторых, ты — мой ученик, и не можешь называть меня «лапочкой»!!! Доминик: У-у-у, кажется мне, кто-то и вправду не в настроении. И он прав. Семь утра, а я хочу избить десять боксерских груш, но с условием, что на них будет висеть фотка с лицом Джастина. Элли: НеМогунайтиПр9обел! Скороприсоединюсь))МысДомомнапаре. Я вынимаю пирог и снова беру телефон. Кейт: Рассказывай, что случилось. Сара: Я вся во внимании. Я: Случился Крег. Ответы приходят через десять секунд: Элли: ЧТО??? Сара: ТЫ ЧТО, ШУТИШЬ? Кейт: ГОСПОДИИСУССЕ, ЧТО? Доминик: Я не знаю, кто такой Крег, но не буду отставать. ЧТО? Кейт: Крег — это отец Джея, дубина. Доминик: Ох, точно. Совсем забыл. РАССКАЗЫВАЙ! От их перепалок настроение повышается на 0,00001 процентов. Я: В общем, мы зашли в местный бар, и он выступал там в группе. Нас он не видел, но я нашла его на заднем дворе. Одна. Мы очень мило (может, сначала, и не очень) поговорили. Он сказал, что пока не готов видеть Джея, да и я думаю, что еще рано для них обоих, НО. Я не держу на него зла, а вот Джастин… Через минуту телефон вновь начинает вибрировать: Доминик: Я предполагаю, что Джастин чуточку приревновал. Элли: Мне кажется совсем не чуточку. Кейт: Ну так что Джастин?.. Я: Он повел себя как ревнивый муженек. Кейт: ОН ТЕБЯ ЛЮБИТ ВООБЩЕ-ТО! Я: Ты на чьей стороне, сестренка? Кейт: Конечно, на стороне Джастина. — Привет, мам. — На кухню заходит Джей в своей пижамке и садится за стол. — О, яблочный пирог! — Сейчас будем завтракать.  — Я ему улыбаюсь, и он отвечает тем же. Кейт: Я переварила всю информацию и готова дать отменный совет. Джастин тебя любит, и то, что он ревнует, — это совершенно нормально. Элли: Полностью согласна. Сара: Ммххххмммм. Доминик: Мой голос тут не учитывается. Я: Я это прекрасно понимаю, и это вполне мелкая ссора. Но я хочу, чтобы он понял — я не хочу ненавидеть Крега, и мы во всем разобрались. И уж тем более не хочу ссориться с Джастином из-за этой дурацкой ситуации. Затем эта банда присылает одинаковые ответы: ПОГОВОРИ С НИМ!!! Я накрыла на стол, и все принялись завтракать. Джей уплетает пирог, не притрагиваясь к овощному салату, Джастин сидит между своими родителями и посмотрел на меня всего четыре раза. А я хочу просто затащить его в угол, извиниться и наконец во всем разобраться. Пэтти смотрит в сторону Джея и говорит: — Ешь кукурузки, милый. Они очень полезные. — Не хочу я эту кукурузу, — хнычет Джей, — они маленькие ублюдки. Я затаиваю дыхание, думая, не послышалось ли мне, но в следующую секунду все за столом взрываются от хохота. Кроме меня, конечно же. — Черт, — бормочу я, пылая от стыда. — Я всего один раз так сказала. — О Боже, — вытирая глаза, все хохочет Адам и через минуту наконец спрашивает: — Что случилось? — Как-то раз я не могла открыть банку кукурузы, она выпала у меня из рук и они все рассыпались по полу. Ну я и… назвала кукурузки мелкими ублюдками. Совсем позабыв, что на кухне Джей… Я и не думала, что он может запомнить. Я сейчас провалюсь под землю. Честное слово. Они вновь хохочут, даже Джей и Джастин, и я вновь кидаю взгляд в его сторону. Он очаровательно улыбается мне, качая головой. Когда я складываю очередную вещицу в чемодан, сзади ко мне бесшумно подкрадывается Джастин. Поцеловав в шею, он скользит руками по телу, обхватив талию, и я откидываюсь назад, полностью теряясь в сильном кольце его рук. — Привет, — шепчет он, посасывая и оставляя дорожки поцелуев на моей шее. — Вы готовы? Я поворачиваюсь к нему, прижимаясь все теснее и теснее. — Почти. Не вытерпев — не имея уже никаких сил терпеть — я прижимаюсь к его губам, крепко целуя их, углубляя этот поцелуй, скользя по его языку, щекоча его своим и чувствуя, нежели слыша, все вибрации его стонов. Он снова издает стон, прижимаясь ко мне все ближе, и я уже чувствую всю его твердость, но не отстраняясь, обвиваю его шею руками и обхватываю лицо. От нехватки воздуха нам приходится разнять губы, но его руки все так же прижимают меня к себе. — У нас все хорошо, так? — шепотом спрашиваю я. Он улыбается, касаясь своим носом моего. Дарит короткий нежный поцелуй в самый центр губ и шепчет свой ответ возле них: — Конечно, хорошо. Я и дня без тебя не смогу, ты отлично знаешь это. — Джастин, поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу, продолжает: — Я рад, что ты поговорила с Крегом и что теперь все хорошо. Рад, что ты спокойна, потому что спокоен и я. А вчера я просто погорячился, потому что представлял Крега совсем по-иному. Но просто знай, Дрю: я так счастлив, что ты счастлива. Честное слово, я сейчас разревусь. Улыбнувшись, снова его целую, чувствуя невероятное облегчение, которое теплым ощущением расползается и тает в моей груди. Мы — это всегда будем мы. И это уж точно нельзя изменить. — Подожди-подожди, — шепчет он, отстранившись и тяжело дыша. — У меня для тебя кое-что есть. Джастин ведет меня в свою комнату и закрывает дверь на щелчок. — Закрой глаза. — Джастин, что… — Ш-ш, просто закрой, — тихо произносит он, и я неохотно подчиняюсь. Повозившись пару минут, он подходит ближе ко мне и наконец говорит: — Открывай. Поморгав пару раз, я окидываю взглядом комнату и останавливаюсь на столе. Ох, черт. Блестящая, наверное, ужасно дорогая вещица стоит на этом столе, и я подхожу ближе, гадая, не видение ли это. Но нет. Прекрасная современная швейная машинка возвышается среди кучи барахла на столе Джастина. — Нравится? Воздуха внезапно становится мало, а глаза щиплет от подступивших слез. — Когда ты... О Боже... — Я подумал, тебе понравится. — Он обнимает меня сзади, опустив подбородок на мое плечо. — Тебе, моя милая, нужно заниматься тем, к чему лежит душа. А если твое призвание — шить нижнее белье, то почему бы не открыть маленький магазинчик на Дженнифер-Стрит, м? Я уже подметил там помещение. Я приоткрываю рот. Не в силах что-либо говорить. Вместо слов я просто оборачиваюсь и, взяв его лицо в ладони, целую. Целую так, что на губах, наверное, могут остаться синяки. Целую так, как могу, и так, как нам обоим это нравится. Прекрасно. И самое главное — искренне и честно.

***

Меня будит тихий толчок, слабый, но достаточный для того, чтобы я проснулась. Ох, мы снова оказались в этой зоне чертовой турбулентности. — Все хорошо, мам, — говорит Джей, накрыв мою руку своей. Другую же мою руку накрывает Джастин, сидящий справа от меня, и прислонившийся головой к окошку. Сейчас рассвет и солнечный свет заполняет весь салон, мешая пассажирам спать. Я поворачиваю голову и замечаю, что Джей уже засыпает, подперев голову рукой. А вот Джастин не спит. Он смотрит на меня, щурившись от света, но выглядя при это просто прекрасно. Я невольно задерживаю дыхание. Разве можно чувствовать себя настолько счастливой? Я вижу в его глазах совершенно другое, затягивающееся из самой глубины. Во взгляде будто в киноленте мелькают все наши моменты: первая встреча, совместная пробежка, касание, поцелуй и честные разговоры; наш первый раз, ссоры и расставания; примирения и искренние слова. Наше всё. — Мне надо тебе кое-что сказать, — тихо бормочет Джастин мне в ухо, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Джея. — Слушаю тебя очень внимательно, — я улыбаюсь, но он не делает этого в ответ. Наоборот, он выглядит напряженным и не похожим на себя. Но вскоре Джастин сильно зажмуривает глаза и шепчет: — Возможно, скоро я сделаю тебе предложение. И теперь зажмуривать глаза приходится мне. А потом... ... улыбаюсь так широко, что начинают болеть рот и щеки. — Это был огромный спойлер, Джастин Дрю Бибер. Он гладит пальцами мое запястье, а я дрожу от каждого этого прикосновения. — Плевать, — шепчет он. — Главное — скажи сразу, если думаешь мне отказать, потому что у меня трясутся коленки. И я вновь не могу дышать. Но это был такой приятный сбой дыхания. Джей немного прихрапывает и прислоняется головой к моему плечу. Меня будто парализует от такого количества наполненного тепла. — Не волнуйся, — говорю я Джастину, гладя ладонью голову Джея. — У нас все получится.