Стирая ластиком старые пометки в книжках

Она ее до одури ненавидит. Эту идиотку Дюпэн-Чэн, которая до тошноты, до отвращения милая. Ее все любят. Кроме Хлои, конечно. Одна мысль о Дюпэн-Чэн заставляет легкие шипеть от кислоты, разъедающей их, этой едкой, шипучей, ядовитой. Один взгляд на эту девчонку заставляет задыхаться от ненависти, от зависти, потому что она всеобщая любимица. Милая, невероятно добрая и неловкая. И Адриан на нее смотрит почему-то значительно чаще, чем на Хлою. Ненависть прожигает глаза, заставляя сжимать кулаки в бессилии и просто колоть словами. Дюпэн-Чэн колет действиями, в отличие от нее. И Хлоя ее за это ненавидит еще сильнее, еще отчаяннее, что до крика и хрипа, до истерики, что кислота прожигает ее глотку, клокочет внутри, не находя выхода. Бурлит все отчаяннее, все сильнее, все ярче. У Дюпэн-Чэн улыбка невыносимо притворная, пропитанная ложью и тайнами, такая невыносимая, и ее хочется стереть-стереть-стереть, да так, чтобы та вообще никогда больше улыбаться не могла. Она ее ненавидит. А Ледибаг Хлоя обожает. Восхищается ей, такой сильной и мужественной, такой милой и доброй, такой п р е к р а с н о й. Ледибаг всех спасает всегда. Ее все любят. Хлоя мечтает быть на нее похожей. У той алые ленточки в волосах, отчаянная преданность своей службе и чистая, искренняя улыбка. У нее целые небеса вместо глаз и шершавый спандекс на руках, с которым Хлоя соприкасается, когда на одном благотворительном вечере пожимает героине руку. Ледибаг потрясающая. Хлоя проводит ладонями по шершавому кирпичу, что отдает холодом. В мозгу только одна мысль — неправильно. Неправильнонеправильнонеправильно. На макушку, не скрытую шапкой, сыпется холодный снег, растворяется на горячих щеках, липнет на волосы. Морозный воздух пахнет карамелью и кровью. Героиня Парижа сползает по соседней стене, и Хлоя смотрит в шоке, когда розовая вспышка лижет силуэт Ледибаг. Та падает на уже алый снег, а Хлоя все еще стоит-стоит и умирает прямо в этот момент. Ледяной воздух обжигает горло и легкие, полынная горечь обжигает мысли. Идиотка Маринетт Дюпэн-Чэн лежит рядом на снегу, едва дыша. Смотрит мутным взглядом, пока Хлоя сотрясается в отчаянном испуге. Она просто не понимает, что с ней происходит. Набирает дрожащими пальцами номер отца, шепчет почти неразборчиво, почти на грани безумия, скатывается по стене рядом с этой Дюпэн-Чэн. Смотрит на нее. — Только попробуй умереть до того, как мы с тобой поговорим, — шепчет она, дрожа. Тогда кислота разъедает ее сердце.