Особенная

Дверь распахнулась так быстро, будто её толкнул порыв ветра. Колёса ударили о порог, едва не цепляя ковёр. Чарльз влетел в ее комнату — резкий, взвинченный. Грейс подалась назад, и ее сердце дрогнуло — не от страха, а от того, что она впервые увидела его таким. Точно внутри него что-то взорвалось, и сейчас его обычно ровное, спокойное сознание - то, что ей всегда нравилось в нем - больше проходило на хаос. — Чарльз? Что-то случилось?.. — спросила она тихо. Неуверенно. Почти шёпотом. — Собирайся, — выдохнул он, метнувшись к ее шкафу. Сухо. Резко. Так, как он не говорил с ней еще никогда. Она видела его раздраженным, уставшим, разочарованным… Но таким - никогда. Он даже не посмотрел на неё, хватая первое, что попадалось под руку: её плед, пару книг, папки с записями. Без разбора. Без смысла. — Чарльз, что ты делаешь? — Грейс поднялась, но он не дал ей подойти. — Ты уедешь, — бросил он.  — Завтра же. С Эриком. Обратно в Форкс. В Нью-Йорк. В Париж, куда захочешь. Я куплю вам билеты. Вы пойдете на свидание. Одно, два… Ты поймешь, что Эрик любит тебя, и - не сразу. Но спустя время. Тоже полюбишь его. Так будет лучше для всех. Для нас. Для Вселенной. Его слова растаяли в ее ушах звоном. Резким. Больным, как при температуре. Она замерла. — Почему ты говоришь так? Он сжал книгу так сильно, что та хрустнула. — Забудь, — сказал он, с трудом отдышавшись. Его пальцы дрожали. Его глаза бегали; он смотрел куда угодно, но не на нее. Не на Грейс. — Забудь всё, что я когда-либо говорил тебе о любви. О связи. О выборе… Забудь. Он снова начал собирать её вещи — лихорадочно, точно боялся остановиться. Папки вылетали из рук, что-то падало на пол, крылья бумаг резали воздух. Грейс смотрела — и чем дольше смотрела, тем яснее понимала: он в панике. Не злой. Не ревнивый. Испуганный? — Чарльз... — Не называй меня так! — его резкость ударила ее, точно пощечина. — Не нужно. Не сейчас. Он провёл пальцами по вискам — привычный его жест, но движение дрогнуло, будто боль в его голове резанула ножом. И Грейс это почувствовала кожей; она сделала было к нему шаг, но не смогла пошевелиться - Чарльз создал стену, которая не позволяла ей подойти. И он впервые сделал это. Впервые за… Грейс поняла, что не помнит, сколько десятков лет они знают друг друга, но ей казалось - целую вечность. — Ты должна понимать, — начал он, слишком быстро, тяжело дыша, — я ошибся. Во всём. В теории. В выводах. В нас. Он поднял на неё глаза — и в них чернела тень ужаса.  Того, который прогрызает человека изнутри. — Ты не должна быть рядом со мной, Грейс. Ты не должна даже… Думать об этом. Она с трудом переключила его блок и шагнула к нему. Он отступил. Не физически — кресло не двинулось. Он отступил ментально. И от этого она почувствовала, как ее волосы становятся дыбом от страха. Чарльз никогда не был таким. Что же он нашел в лаборатории, что привело его в такой шок? — Чарльз… ты меня пугаешь. — Отлично, — сорвался он, почти зло.  — Замечательно. Бояться — полезно. Бояться — правильно. Бояться того, что между нами… Не должно… Никогда… Случиться… Комната вдруг дрогнула. Медленно — как цунами, что зарождается под водой. Лампа замигала. Книги на столе приподнялись, едва заметно, словно воздух под ними стал гуще. Одна рухнула на пол. Вторая ударилась о стену. Грейс впервые испугалась его. Он никогда так не терял контроль. Никогда. — Чарльз, остановись, — она шагнула ближе, но он снова отступил, хватая ртом воздух. — Ты должна уйти, — прошептал он.  — Я… Я не могу сказать тебе, почему. Просто доверься мне, пожалуйста…  Я все знаю. Только не знаю, какие будут последствия, если… Если то, чего хотим мы оба - произойдет. Он зажмурился. Слишком резко. Слишком долго. Она подошла и положила ладони на его плечи — осторожно, как касаются пламени, чтобы не обжечься. Её сила прошла через него теплом, мягким, глубоким. Как успокаивают раненое животное. Его дыхание стабилизировалось. И он выдохнул — весь воздух, без остатка. Словно в нём не оставалось ни одной стены. И медленно накренился вперёд. Она подхватила его — руками, сознанием, телом. Он был тяжёлым. Не физически — тяжёлым тем, что держал внутри. Она перенесла его на край своей кровати. Его голова опустилась ей на плечо. Грейс гладила его волосы — медленно, успокаивая, пока сила не перестала вибрировать в стенах. Он заснул почти мгновенно — так, как спит тот, кто держал в себе страх слишком долго. Его ладонь бессильно упала ей на запястье. Она замерла, любуясь им. Чарльз в эту минуту выглядел… Беззащитным. Почти ребенком. И в эту минуту она поняла - не он должен защитить ее…  А она - его. От того страха, что гложет его годами. Но сперва нужно было во всем разобраться… Её имя он выдохнул во сне. Тихо. Слабо. Будто просил прощения за всё. Она закрыла глаза. Когда дыхание Чарльза стало ровным, Грейс осторожно освободила свою руку. Она укрыла его пледом — своим, пахнущим ею. И, не оглядываясь, вышла в коридор. Потому что знала: лишь один человек мог объяснить ей, что происходит с Чарльзом. Эрик. Его разум хранил то, что Чарльз боялся ей сказать. Их ментальная связь - странная, непонятная ей, была неоспорима. И она понимала - лишь он даст ответы на ее вопросы.  Если захочет…