Libertе

      Первое, что сделал Луи, когда вошел в переполненную кают-компанию, — автоматически осмотрел ее на наличие любых признаков капитана. Второе — отругал себя за первое. Он стал пугающе одержим этим пиратом в последние несколько дней.       Столовая была его самым любимым местом. Это было одно из самых больших и просторных помещений на борту, но все же меньше палубы, на которой хранились пушки. В середине каюты стоял большой стол, рассчитанный всего человек на двадцать, но экипаж любил доказывать обратное. Однако сейчас вокруг него с пустыми чашками, кубками и крошками печенья и хлеба сидело около пятнадцати мужчин. Судя по шуму, опустошение кружек началось довольно давно.       — Эй, Найл, передай мне хлеб! — попросил Луи одного из двух своих друзей среди всех членов экипажа.       Блондин, уйдя за сотым элем, воткнул нож в буханку и швырнул ее принцу, который сел в конец стола. К счастью, выпавший нож аккуратно проскользил по столу.       Эти люди напились утром в субботу, и солнце, высоко поднявшееся в синем небе, только усилило потребление алкоголя. Луи и раньше видел нетрезвых людей, но здесь их было слишком много. Мужчины пели, танцевали, разбрасывали повсюду мусор, будь то брюки или пустые бутылки рома. Луи вздрагивал каждый раз, когда натыкался на кого-нибудь или что-нибудь или слышал грязные тексты их песен, что пели они каждый раз, проходя мимо него.       И Луи еще предстояло узнать, что означает «сухопутная крыса».       Кто-то споткнулся, когда Луи отрезал себе второй кусок дрожжевого хлеба. Принц посмотрел в лезвие ножа на отражения Лиама и Зейна, которые быстро заняли свои места на одной стороне длинного стола рядом с Найлом. Пейн обнял угловатые плечи Зейна и поцеловал его в щеку.       Принц почувствовал, как от удивления напряглись его мышцы, он даже чуть не отрезал себе большой палец, настолько это застигло его врасплох. Он бросил взгляд на блондина, который, казалось, не был заинтересован в происходящем или вообще к чему-либо вокруг него. Луи немного расслабился.       Он тут же вспомнил, что гомосексуальные мужчины — женоподобные, но даже слепой заметил бы, что ни один из находившихся там не подходил под тот тип, который припудривает свои волосы и наносит румяна на щеки.       Общество сделало их предметом насмешек, пуритане сделали это грехом, который должен караться смертью.       — Я… Ты… — заикался он. — Я не знал, что вы вместе, — указал он на Лиама и украшение на пальце. — Думал, что ты просто очарован им.       — Нет, — сказал Пейн и гордо похлопал по золотому кольцу на левой руке, а его глаза счастливо прищурились, образовав маленькие щелки. — Мы официально вместе.       — Это даже разрешено кодексом, — как бы в защиту закончил Зейн.       Луи изучал его профиль, длинные ресницы, которые отбрасывали тени на скулы в тусклом свете каюты. Рукава его рубашки были неровными, словно их неумело обрезали ножом, но так он только еще больше походил на пирата. Луи завидовал его темному тону кожи, что делало его менее восприимчивым к солнечным ожогам.       «Возможно, именно жизнь в море заставила их ориентацию немного измениться», — подумал он. Корсары, в конце концов, провели несколько месяцев в окружении одних мужчин, они отрезаны от остальной части человечества, особенно от женщин, и, возможно, поэтому обращаются друг к другу для удовлетворения сексуальных потребностей. Они не стеснялись раздеваться друг перед другом, имели интимные отношения и были довольно близки с пятьюдесятью членами экипажа, которых почти не заботило малое количество одежды.       — Да, — теперь Найл перевел взгляд на свою недавно допитую кружку, пальцем смазывая остатки пены. — Почти весь экипаж гетеросексуален, как и мои друзья, с которыми у меня нет никаких плотских отношений, однако многие уверены в обратном, — пропищал он, успешно снимая накопившееся напряжение принца, и он увидел, как довольная улыбка расплывается на лице Луи.       Он испугался, когда увидел, что двум людям комфортно показывать свою привязанность друг к другу.       Это напомнило ему то время, когда его дальний родственник, граф Джордж Карр, попросил отца посвятить в рыцари своего возлюбленного, некоего Уильяма Джонса, с которым он познакомился во время турнира. Инцидент испортил репутацию королевской семьи почти на десять лет, пока общественность не заинтересовалась больше в завоеваниях короля Генриха: если и было что-то, что люди любили больше, чем осуждать своих правителей, это сплетничать о зарубежных лидерах, делая вид, что такое безобразие ниже английской королевской семьи. Луи еще долгое время слышал, как люди шептались о том, что Карр ухаживал за Джонсом, сломавшим ногу, и под большой секретностью провел все лето в его поместье.       — Так вы женаты? — последнее слово он особенно выделил голосом.       — Это не брак. В морской практике, — поправил его Пейн, как будто это слово для него оскорбительно, — это союз под пиратским флагом.       Кожа Луи покрылась мурашками, он был ошеломлен, часто моргая и утопая в своих собственных догадках.       — Но… Некоторые из вас служили во флоте! Разве так можно? Как двое мужчин… — он не смог продолжить. Окружавшие его люди бросили на него острые, критические взгляды.       Зейн притянул Лиама ближе, защищаясь, и сказал:       — Мы связаны правилами и обязанностями, буквально находимся в одной лодке. Мы свободные люди. И вольны делать то, что захотим.       — А как это работает? — Луи не мог заткнуть свой предательский рот, который продолжал задавать вопросы. Он подозревал, что люди будут ненавидеть его за такое любопытство. Однако на данный момент при нынешних обстоятельствах он мог все списать на простой академический интерес. — Ну, ваш союз.       Удивительно, но на этот раз ответил Найл.       — Да, это немного похоже на брак. Они обмениваются золотыми кольцами в знак вечного союза, делят награбленные вещи, постель и, — он хищно усмехнулся, — женщин. Плюс ко всему, получают пособие после смерти партнера, но мы бы хотели считать себя непобедимыми. Смерть звучит немного удручающе, не так ли?       Раздался неприятный смех. Гримми поднялся на ноги среди других членов экипажа, и его глаза зловеще сверкали. Луи пытался игнорировать этот смех, но безрезультатно, потому что он напоминал ему о его положении в команде. Слабое звено в сплоченной компании. Взгляд боцмана по-прежнему был полон гнева, но был направлен не на Луи, поэтому он немного успокоился.       — О Найлер, Найлер, Найлер, — сказал Гримми. — Вечно у тебя ветер в голове.       — Кажется, — начал Зейн, прищурившись на взрослого мужчину, — нет, я совершенно уверен, что в последний раз, когда мы были на земле, ты в карты выиграл карту сокровищ, и тогда мы от души посмеялись, потому что нет никакого острова между Гваделупой и Антигуа и что даже ребенок способен сделать карту с надписью «ISLA DE MUEяTA»*.       Луи неожиданно вдохнул хлебные крошки, давясь от кашля и ударяя себя в грудь. Даже слезящимися глазами он видел, как меркла улыбка Гримми.       — Думаешь, это смешно? Я не виноват, что грамота такая сложная. Если бы только кто-нибудь однажды написал книгу со всеми словами!       Пейн нахмурил брови.       — Что? Книга? Без сюжета, с одними именами и терминами? Этого никогда не случится, запомни мои слова. Да и как бы она называлась? Словарь? — он пренебрежительно рассмеялся над своей же шуткой.       Посреди звона кружек и громкого смеха послышался стук каблуков. Человек, вошедший в каюту, мгновенно заставил замолчать большую часть команды, словно солнце вдруг заволокли тучи.       — Внутренний стаксель** изношен, а главный верхний топсель порван ровно посередине, — раздался мужской голос точно над Луи. Протяжный, высокомерный, такой знакомый. — Приступайте к работе, или мы все утонем.       Кримсонблейд.       Луи осторожно повернулся и встретился с хмурым взглядом. Несколько человек в шахматном порядке повставали со своих мест и прошли мимо него к лестнице. Лиам тоже ушел, спускаясь по коридору и посвистывая.       Луи беспокойно наблюдал за ними, хотя увиденное его больше позабавило.       — А они не слишком пьяные для этого? — шепотом спросил он у Найла, вытянувшись над столом.       — В таком случае пираты бы давно уже вымерли, — ответил рыжий Эд, который до этого молчал, но теперь ближе подошел к принцу и сел на только что освободившееся рядом с ним место.       Глаза Луи остановились на Кримсонблейде, который наблюдал за своей веселой и пьяной командой и тут же повернулся к ним спиной. Эд наклонился ближе к младшему и прошептал.       — Наверное, ему стоит хмуриться только три раза в день вместо его обычных двадцати, иначе люди могут подумать, что он действительно нас ненавидит.       Либо у капитана был великолепный слух, либо развитое шестое чувство.       — Конкретно тебя я терпеть не могу.       Луи не видел его лица, но слышал игривые нотки в голосе. «Это странно», — подумал он. Еще несколько дней назад он рычал на него как на высокомерного и привилегированного дворянина, говорил о бедности так, что из его глаз искры сыпались. А теперь он дразнит всю команду, словно они — его лучшие друзья, которых он знает всю свою жизнь, словно знает их не только по работе. Может, он и испытывает к ним тёплые чувства, но особо не доверяет.       Пока Луи пытался разгадать тайны, скрывающие за собой эту интересную личность, капитан обернулся, держа миску в руках, и улыбнулся.       Луи, рассеянно восхищающийся полнотой его губ — губки бантиком поразительно розового цвета! — вдруг заметил, что улыбка эта была холодна, хотя ямочки и приподнятые уголки губ вселили в него надежду о возможной теплоте внутри него.       Кримсонблейд зачерпнул ложку супа и тут же скривился, как только жидкость коснулась его языка.       — Какого черта этот суп опять холодный!       Найл с виноватым видом на пьяном лице тут же бросился к нему.       — Прости, — сказал он. — У нас закончились дрова.       — Возьмем их, когда снова достигнем берегов Ирландии, — объяснил Эд. Луи начал сомневаться в своих поспешных выводах.       Мужчины в унисон издали громкое «Ура!» и поднесли свои напитки ко рту.

***

      Облака опустились слишком низко и выглядели уныло, как огромные серые траурные вуали, проползая мимо двух пиратов, сидящих близко к краю бушприта. Это еще не осень, хотя официально она наступит через пару дней. Моросил мелкий дождик, когда корабль подплывал к берегам южной Ирландии.       — Хм, — на лице Найла промелькнула сотня разных эмоций, и все они означали блаженство от того, что он вдыхал родной ему воздух, а глаза бегали за закрытыми веками. Корни волос были темнее, чем остальная их часть, выгоревшая на солнце и грязная. — Запах зеленой травы и коровьего дерьма. Добро пожаловать домой, Найл, добро пожаловать домой, — сказал блондин, глядя в сторону едва различимой береговой линии. — Мы даже можем попробовать жареные лепешки моей матери.       Луи с интересом повернулся к нему.       — Она жива?       — Еще как, — отшутился Найл в своем обычном стиле. — Она в порядке и поддерживает меня, если только… я не забываю привезти ей какие-нибудь драгоценности, когда возвращаюсь в Маллингар.       — А другие? Их родители живы?       Ответ от человека, который к любой ситуации относился с юмором, остался для него загадкой.       — Иногда во время игры стоит держать свои карты близко к груди.       Или же Луи его все-таки понял. В конце концов, он часто присутствовал на встречах своего отца, где собирались лорды и почтенные землевладельцы, обращаясь с проблемами и донесениями к своему королю, который затем объявлял свое мнение, будь оно важным или незначительным для решения вопросов королевства. Но чаще всего приплывали к ним послы, чтобы обсудить ситуацию в Британской Гвиане или в другой колонии. И вся семья могла лишиться жизни, если она сотрудничала с пиратами.       А Луи? Он впервые в жизни нашел себе трех настоящих друзей без политических или других скрытых мотивов и, к своему удивлению, обнаружил, что он тоже нравился им как человек, а не из-за высокого статуса, о котором они еще не знали. Эта мысль привела его в чувства.       Вода под ними слилась с серыми небесами, они пытались обнаружить корабль Виктория, на пути которого они и затаились. Тяжело было заметить такой огромный объект, как корабль, но паруса могли неожиданно появиться над поверхностью океана, когда только секунду назад там ничего не было.       Наверное, он немного отвлекся, когда взглядом наткнулся на Кримсонблейда, наблюдавшего за океаном в носовой части корабля. Они жили в век богатых одежд: шелка, парчу, кружева и вышивку могли позволить себе только состоятельные мужчины и женщины. Капитан корабля — будь то пиратское, военное или торговое суда — мог носить буквально все, что хотел. И, к сожалению, пальто и его вычурность были единственным способом определить, кто главный.       И их капитан превратил этот факт в искусство.       Кримсонблейд носил длинное тёмное льняное пальто, и складки на спине от движений подчеркивали его талию; брюки-галифе были заправлены в высокие, до колена, коричневые сапоги, а на голове показушно красовалась небрежно надетая широкополая шляпа с пером. Но для одежды, в которой человек путешествовал долгое время, она выглядела хорошо и плотно прилегала к широким плечам, когда капитан смотрел на горизонт через подзорную трубу, а его вьющиеся каштановые волосы аккуратно спадали вдоль шеи на плечи, словно водопад.       Вскоре мужчина облизал губы, растянувшиеся в широкой улыбке. Луи даже заметил глубокую ямочку на щеке.       — Ах, вот он!       Луи единственный в изумлении смотрел на Кримсонблейда. Улыбка капитана была широкой; принц видел мужчину обиженным, сердитым, но никогда не думал, что увидит его таким взволнованным. Тот был словно ребенок, который только что получил свою первую игрушку.       — Готовьтесь захватить корабль, — крикнул капитан, поддержанный восторженными возгласами экипажа. Некоторые мужчины залезли на снасти, чтобы лучше видеть их будущую наживу. Оттуда также была видна прекрасная картина танцующих по палубе людей, несших мотки веревок, с одного конца которых крепились железные крюки.       — Скоро мелководье, капитан. Стоит ли проверить глубину, чтобы можно было бросить якорь? — услышал Луи мужской голос.       — Да. И закрепите пушки. Пусть Зейн станет к штурвалу, — ответил капитан.       Человек на веревке поднялся по ближайшей к Луи мачте и бросил ручной лот*** в воду, тут же вытянув его. В воздухе раздался громкий вопль: «Девять саженей! Бросай якорь!» Принц жадно смотрел, как Зейн тут же поднялся по лестнице, сменив рулевого. Вскоре рядом с Луи появился Пейн и плотно ухватился за борт.       — Держись крепче, Томмо, — посоветовал он, и его лицо засветилось от волнения. — Ложимся на правый галс.       Луи непонимающе моргнул.       — Мы что?..       Но было уже поздно. Корабль резко повернул вправо, балюстрада ударила его в диафрагму, выбив весь воздух из легких, и он тут же упал, не удержав равновесие. Корабль стонал, доски скрипели от соприкосновения со дном, и они на большой скорости бросили якорь, еще немного развернувшись.       Теперь они находились в выгодном положении, откуда было удобнее стрелять по преследуемому им судну. Адреналин в его крови, вызванный близостью боя, не растаял от удара в живот, но Луи никак не мог прийти в себя. Он был наследником престола, но никак не пиратом.       Луи глубоко вдохнул воздух. Лиам и раздражающий своим неуместным смехом Найл улыбнулись ему.       — Я же говорил держаться.       — Теперь буду знать, — принц помассировал место удара и осмотрелся.       Их собственный корабль был без флага, и к ним на полных парусах приближалось такое же судно, как у них, вот только корпус у него был наполовину красный, наполовину черный. В такой расцветке мог запутаться даже самый опытный моряк, не говоря уже о Луи, который знал о поединках только со страниц книг. И теперь, когда все происходило на самом деле, он чувствовал, что ничего не знает. На одной из мачт другого корабля развивался большой белый флаг, в центре которого находился красно-синий рисунок — флаг Бурбонов.       Король Генрих.       — Французы, — указал Кримсонблейд, кривя улыбку, особо подчеркивая это слово. — Они торгуют самым лучшим вином. Жаль только, что мы не сразу его попробуем. Не забываем про женщин, хотя дворянки у них ужасно чопорны для француженок.       Мужчины загудели. Луи с отвращением отвернулся, что не скрылось от зоркого глаза капитана.       — Тебе так неприятна мысль использовать женщину? Или дома тебя ждет хорошенькая брюнетка?       — Больше нет, — сказал Луи, стиснув зубы. Он проигнорировал любопытный взгляд, порожденный их спором, что было редким проявлением эмоций у капитана. — Если кто-то и согреет мою постель в будущем, то это будет мужчина.       На этот раз последнее слово должно было остаться за Луи. Он не мог понять, что именно заставило его это сказать, да и сам он не был до конца уверен в своих предпочтениях, просто было приятно поймать капитана врасплох. Хотя он не верил, что у него это получилось.       И когда же он все-таки встретился взглядом с Кримсонблейдом, тот смотрел на него с нескрываемым интересом.       Они ждали. И Луи это не нравилось. Другой корабль, казалось, замедлил свою скорость, словно им что-то не нравилось. Луи облокотился на край борта и стал дергать ногой, чтобы хоть как-нибудь выпустить накопившуюся в нем энергию. Пейн напевал, сидя на полу рядом с ним.       — Они становятся подозрительными, — сказал ему Лиам. — Пусть подплывут немного ближе.       — И сколько же пройдет времени, пока они достигнут нас? — спросил Луи, разрываясь между желанием и страхом предстоящего боя.       — С их нынешней скоростью около четырех часов.       Луи застонал. Торговое судно двигалось еще медленнее. Четыре часа. Двести сорок минут. Четырнадцать тысяч четыреста секунд. Но корабль стал немного больше в размерах на фоне серой воды. И он был крупнее их, потому что вез ценный груз.       Бессознательно Луи начал переступать с ноги на ногу, издавая мягкий, глухой стук, эхом раздававшийся на палубе. Постепенно все больше мужчин обратило на него внимание, и на их лицах читалось нескрываемое раздражение. Чья-то рука мягко опустилась на его колено, заставляя его остановиться.       Такое прикосновение напугало его, но еще больше он удивился, когда увидел, кто именно это сделал. Луи поднял глаза и увидел капитана, который внимательно смотрел на него и качал головой.       Он не был самым красивым человеком, которого Луи когда-либо видел в своей жизни, но щеки его пылали, когда он смотрел на обтянутые брюками сильные ноги и крепкую грудь. Принц просто хотел прикоснуться к ней, чтобы самому почувствовать, что она действительно твердая, хотел ощутить его сильную мозолистую руку в своей мягкой и аккуратной. Он тут же отвел взгляд, который последнее время стал частым и откровенным.       «Пожалуйста, остановись», — умолял он себя. И опустил руку.       Рядом с ними около Лиама встал Найл, потирая живот и бормоча о том, как много бочек пива, рома и вина он может вместить в себя:       — Литр крепкого алкоголя в день… И пиво, а потом еще вино… Эх!       Луи ладонью прикрыл улыбку. Оказалось, что основное правило на море — если на судне перевозят алкоголь, его захватят и заберут все, что есть. На их лицах читалась жажда наживы, богатства, адреналин от предстоящего боя и осознание того, что они совершают что-то противозаконное. Мужчины стали нетерпеливыми, ощущали сладкий вкус свободы и нарушения закона.       Луи тоже хотел это почувствовать.       Прогноз Лиама из четырех часов превратился в пять. Солнце опускалось все ниже к горизонту и слабо освещало воду. Новые белые паруса торгового судна отражали лучи вечернего солнца, скрытого за облаками. Десятки людей на борту стали размахивать руками. Луи мог различить только человека в дорогом пальто.       Им что-то крикнули. Кримсонблейд, казалось, ответил им, но смысл слов ускользнул от Луи, потому что его удивил безупречный британский английский капитана.       — Он просит помочь найти свою позицию в море, — объяснил Пейн, наклонившись ближе к принцу, постукивающему пальцами по бочке от скуки. — У нас больше шансов подойти ближе, если капитан будет говорить четко и грамотно. Это новый корабль, а не какой-то скиф с потрепанными парусами.       Луи только удивленно поднял брови. Может, именно в этом заключался секрет неслыханного успеха Мести королевы Анны и ее капитана? Так им проще подойти к торговым судам, к корпусам, полным сокровищ.       — А если это не сработает?       Пейн пожал плечами.       — Они проигнорируют и продолжат свой путь, немного изменив курс и оставив нас ни с чем. Или же капитан может остаться, тогда ему придется сражаться и защищать свой корабль.       — Не повезло ему, — решительно сказал Луи.       Начал моросить мелкий неприятный дождик. И как только Луи стер пару капель со лба, над палубой раздался знакомый железный голос.       Луи инстинктивно повернул голову, хотя знал, кто это кричал. Кримсонблейд обнажил свой меч. Лезвие отразило блеск, такой же красный, как его жестокое кровавое имя. Они поравнялись с французским кораблем, который теперь был прямо перед ним. Луи мог даже различить двух херувимов вокруг короны на синем флаге.       — Огонь!       Раздался оглушительный взрыв, от которого принц даже подскочил, когда снаряд достиг фока другого корабля и снес его. Мачта моментально сложилась пополам, потянув на себя паруса. Воспоминания о нападении на корабль, на котором он совсем недавно плыл, накрыли его с головой, и он закрыл глаза. Луи видел кровь и трупы, слышал приглушенные крики убитых англичан. Его народ. И он не в состоянии был его защитить. Принц еще раз моргнул, и образы исчезли.       Люди на главной палубе торгового судна начали суетиться, поняв наконец, что попали в ловушку. Но было уже слишком поздно: мужчины уже сцепляли корабли тяжелыми канатами, легко перепрыгивали с одного судна на другое. Когда палубы кормовой части двух кораблей соприкоснулись, началась атака. Ее возглавлял Пейн. Оружие было сброшено небрежной кучей, и команда выбирала что-нибудь подходящее для себя, взвешивая в руках, перекидывая из одной в другую. Кто-то уже перелетел на другой корабль на канате, ногами сбивая французов в воду.       Луи решил подождать, вдруг другой экипаж начнет защищаться, затем он взял кинжал и тоже прыгнул.       Французский корабль был не такой изящный, каким показался на первый взгляд. Кубрик был выше, портил общий вид палубы, тем самым блокируя возможность хранить на ней вооружение и боеприпасы. Члены команды уже вовсю разоружали французов, которые не хотели сдаваться, и контролировали тех, кто поднимался с нижних палуб, и вырывая из рук шпаги и пистолеты.       Все это продолжалось до тех пор, пока пираты не нашли краснолицего капитана, прятавшегося в своей каюте, и держали его между лопастью и стенкой юта. Каждый раз, когда он дергался от того, что ценные сокровища уводили у него из-под носа, лезвие все сильнее впивалось в морщинистую кожу, и всякий раз, когда он шумел или поднимал руку, капля крови медленно стекала по его толстой шее.       Разоруженные мужчины были вынуждены смотреть, как окружали их корабль и увозили имущество. Некоторые стояли на коленях, кто-то с разочарованием смотрел, как капитан отчаянно боролся за свою жизнь.       Луи просто стоял там, где приземлился, одной рукой крепко держась за перила, а другой в кулаке сжимая рукоять кинжала. От него было мало пользы в бою, его лезвие было слишком коротким, требовало быстрых и четких движений, чем принц похвастаться не мог. А команда прекрасно справлялась без него.       Он двинулся вперед и нашел светлую макушку среди других членов команды, которые тоже ждали новую команду. Он поймал его рядом с лестницей, ведущей к пушечной палубе, и спросил:       — А есть план, которому мы следуем при захвате судна?       — У нас всего один план: обворуй и победи, — жизнерадостно сказал Найл, обходя человека, несущего ящики бутылок. — Или же разоружи их первыми и жди разрешения потопить корабль. Мы еще не решили.       — А нельзя назвать это как-нибудь по-другому? Например, перевести на латинский как разделяй и властвуй, — Луи не получил должной реакции на свои слова, поэтому ему пришлось объяснять. — Ну, Цезарь. Так сказал Юлий Цезарь. Правитель Рима в 49-44 годах до нашей эры.       — Не уверен насчет твоего Цезаря, приятель, но вот от хорошенького рома я не откажусь, — улыбнулся Найл и указал на другие ящики. — Идешь?       — Нет, я не пью.       — Вера не позволяет? — спросил Найл и исчез в темноте нижних палуб.       Заметив, что французы были неопасны, Луи расслабил руку, а потом и вовсе надежно упрятал кинжал в поясе. На палубе оказалось мало вещей, которые можно было украсть, поэтому он решил спуститься вниз.       Всего в нескольких футах от него, в нижней части лестницы, ведущей к юту, несколько человек выломали дверь в каюту капитана, и Луи из любопытства последовал за ними.       Когда он переступил порог, заметил, что внутри все было слишком роскошно, вещей было больше, чем необходимо. Белые стены с позолоченным орнаментом, стул и подушки обиты бархатной тканью, а в противоположной стороне комнаты стояла большая кровать с балдахином и еще более дорогой стол. Луи не успел сделать и шаг в комнату, как мужчины яростно атаковали постель и стали ломать и раздирать ее на кусочки.       Сундуки, монеты, украшения — все, что они находили, забирали с собой. Шкафчики были перевернуты, а их содержимое валялось на ковре. Но Луи интересовало только зеркало. Где-то вдалеке он услышал крики экипажа, голос Найла был громким, как повисший в воздухе стук бочки, которую перекатывают через всю палубу. Принц направился к полкам, где нашел подлинник «Гептамерона», захватывающую пьесу о жизни дворян во Франции в шестнадцатом веке. Он вспомнил, как читал ее своим сестрам, хотя она была непонятна маленьким детям, но, увы, читать подрастающему поколению было обязательно.       Это была первая украденная им вещь, и теперь Луи понял, почему Пейн однажды сказал, что первая в жизни кража ощущается так, словно до этого момента ты вообще ничего не имел. Большая часть экипажа корабля Месть королевы Анны забрала себе украшения, что-то, что могло создать иллюзию дома, хотя судно таковым для них и являлось, потому что именно на нем они проводили большую часть своего времени. Люди ничего не имели, но то, что принадлежало им, они делили с другими.       Луи был для этого слишком эгоистичным.       Он держал в руках зеркало и книгу. И хотел продолжить поиски, но их позвали с главной палубы, и мужчины поторопились к двери.       Принц с недовольством присоединился к ним, но мысль найти что-то стоящее слишком сильно засела у него в голове.       Первым на мокрой от дождя палубе он увидел Кримсонблейда, наблюдавшего за экипажем. Капитан Виктории и его команда, связанные, сидели в центре. Это была зрелищная картина: стройная и подтянутая фигура капитана Луи кружилась вокруг другого, только с пузом. Они выглядели как бедняк и дворянин, вот только одежды их были перепутаны, оставив дворянина в лохмотьях слуги, в которых он все равно выглядел благородно.       Но только когда Кримсонблейд заговорил, стало понятно, что тот обращался к экипажу.       — Справедлив ли ваш капитан? — спросил он, и ветер тут же разнес его слова вокруг.       Сначала казалось, что люди боялись говорить, но потом послышалось тихое «нет», подхваченное грустными выкриками других. Лиам и Зейн появились за спинами офицеров, крепко удерживая их. Они толкнули мужчин, те сделали пару шагов и едва не упали, а потом еще, приближаясь в центр к своему капитану.       — Будет ли он для вас хорошим капитаном? — задал вопрос Кримсонблейд и указал на одного совсем молодого офицера. — Что скажете?       — Да! — выкрикнули мужчины уже более уверенно.       — И это говорит твоя команда, — язвительно сказал кудрявый мужчина теперь уже бывшему капитану и быстрым легким движением своего клинка зацепил седой парик с его головы. Он покачался на ветру и тут же исчез за бортом. Человек, ладонями пряча лысину, в замешательстве посмотрел на Кримсонблейда. — Ну-ну! Ты должен быть рад, что я сохранил тебе твою жалкую жизнь. Капитан, который не заботится о своей команде, не имеет права носить это звание.       Капитан Виктории взволнованно что-то выкрикнул, привлекая внимание Кримсонблейда. Что-то шевельнулось в тени лестницы недалеко от Луи, по форме это напоминало человека. Его никто не замечал, все стояли к нему спиной. Все знакомые лица находились в носовой части корабля. И тогда мужчина из тени резко бросился к центру.       Точно на Кримсонблейда.       Луи отреагировал быстрее, чем успел что-нибудь подумать. Он бросил лежавшую под ногами щетку точно рядом с бежавшим человеком, который все еще находился в тени и ждал подходящего момента для атаки. Предмет отскочил от его ноги, отлетел в сторону и с громким стуком приземлился в нескольких футах от мужчины.       Грохот тут же привлек внимание кудрявого капитана, и тот обнажил лезвие, со свистом рассекшее влажный воздух. От первого удара трусливый парень уклонился достаточно легко, но потерял концентрацию, удивившись, что у кого-то хватило смелости бросить в него щетку. Размытые темные фигуры мелькали в ночи и резко остановились, меч атакующего лежал на земле, а капитан стоял перед безоружным человеком, чья грудь часто поднималась и опускалась.       В ночи его волосы казались темнее чернил, кудри петлями цеплялись за горло и шею, губы были розовыми и блестящими от слюны, только верхняя хитро искривлена. Он был похож на рыцаря из средневековых поэм, словно Ромео, пришедший спасти свою Джульетту, вот только он был так же удивлен как и все на палубе.       — Ты… — начал капитан. — Ты только что… спас мне жизнь?       Луи подошел к нему под всеобщий заинтересованный взгляд.       — Да, — кивнул принц. — Было бы неплохо услышать слова благодарности.       Как по щелчку выражение лица Кримсонблейда стало закрытым, и, на удивление, он жестом отозвал от себя своего охранника.       — Спасибо, — это не было саркастическим ответом или необходимостью, а действительно искренняя благодарность, которая разбилась от следующих слов. — У меня все было под контролем. Теперь, если позволишь, мы продолжим грабить корабль.       Луи нахмурился.       — Вы же не будете убивать этих людей?       Капитан от раздражения запрокинул голову. Принц с интересом заметил, как пара влажных локонов подскочили в движении, словно дамская юбка во время резвого танца.       — Это не имеет никакого отношения к пиратству, только любители оставляют после себя трупы, — Кримсонблейд посмотрел на него так, будто тот спросил какую-нибудь глупость. И Луи понял, что это он и сделал. И теперь, стоя перед ним, он видел только холодное, но красивое лицо, которое ничего не выражало. — Если они понимают, что проиграли, пусть живут, борются до последнего вздоха. Убийство же требует слишком много времени, а делать все нужно быстро.       Луи протянул слабое «о», и Кримсонблейд кивнул, отходя от него. Это немного отличалось от лекций Пейна хотя бы тем, что того не интересовало, знает ли принц очевидные вещи или нет. И теперь мужчины вновь вернулись к разорению судна. Вскоре палуба была очищена от веревок, ящиков с ромом, оружия и кухонных принадлежностей, но казну и клетки еще никто не проверял. Тут появилась знакомая фигура боцмана, вышедшая из-под палубы, и поспешила к Лиаму, стоявшему на носу корабля.       — У них в камерах рабы, — достиг слуха Луи приглушенный голос Гримми. — Мы должны оставить их.       Живот Луи болезненно скрутило. Он думал, что знал о каждом нечестном способе управления империей, которые никогда не освещались прилюдно, но это все равно сразило его наповал. Пейн стал тут же считать, потер лоб большим пальцем, и Луи готов был поклясться, что уже где-то видел этот жест раньше.       — Не вижу для этого причин, если они хотят присоединиться к нам.       Луи стоял рядом с Найлом, Лиамом, Зейном и Кримсонблейдом, но попытался сделать вид, что не относится к тем немногим, кто добровольно решил стать пиратом. Принц еще никогда не видел сразу так много цветных людей, и тона их кожи были необычными и красивыми: корица, кофе, шоколад, шафран. Самому младшему было не больше четырнадцати лет, но, когда его допрашивали на палубе, он говорил четко и правильно. Самый старший был мужчина кавказской внешности, с сильной и острой челюстью, карими глазами и короткими волосами.       — Меня зовут Альберто, — представился он, легкий акцент выдавал его происхождение. — Но когда я служил под польско-литовским флагом, меня всегда называли Аль. Конечно, пиратство — это не то, чем бы я хотел заниматься, но лучших условий выбирать не приходится, а так все, что угодно, лишь бы не рабство, — он размял ушибленные и растертые до крови запястья. — Я был стрелком.       До того, как попал в плен. Хоть этого он и не сказал. Это все еще было для него ударом ниже пояса. Луи осмотрел его телосложение и отметил, что тот вполне мог говорить правду. Обращаясь с тяжелым оружием и пушечными ядрами, он подтянул свое тело и накачал мышцы. Был знаком с однополым окружением, суровостью жизни и смертью в море. Он был полной противоположностью Луи, простолюдином.       Кримсонблейд же единственный, кто указал на очевидные вещи.       — К сожалению, на борту женщин нет.       Луи с неохотой посмотрел на него в первый раз. Понимая, что мало знает о нем, он все равно догадался, каким закрытым был этот человек, и казалось, что только Зейн по-настоящему понимал его. Он не был уверен, чего именно добивался капитан, но команда выглядела удивленной. Найл наклонился ближе к Луи и зашептал, хотя тон его голоса был не ниже обычного разговора.       — Никогда не видел, чтобы он прикасался к женщине. Думаю, он больше любитель анального секса, хотя имеет огромное влияние на дам, привлекая их, как пламя мотыльков. Наверное, дело в его кудрях.       Луи же решил, что капитан специально распространил такие слухи. Он действительно был очень красив и пользовался своей внешностью. И принца это очень раздражало, особенно то, как кудрявый капитан ходил по ограбленному кораблю из стороны в сторону.       — У них на борту ничего нет, — внезапно сказал Пейн.       — Это плохо?       Лиам кивнул.       — Это основная причина многих боев и отвлекающих маневров. Люди на борту нужны для того, чтобы работать. Когда начинается бой, мы действуем по следующему принципу: никого не убивай, положи на землю их шпаги и пистолеты. Если стороны не придут к компромиссу, мне придется сопровождать их до самого берега. Это похоже на традиционную английскую дуэль. Дуэлянты стоят спина к спине, отходят друг от друга на несколько шагов и по моей команде поворачиваются, тут же стреляя. Если оба промахнутся, они переходят к шпагам, и тот, кто прольет первую кровь, объявляется победителем.       — Знаешь, — нехотя начал Луи, — пиратство совсем не так ужасно, как может показаться на первый взгляд.       Пейн изогнул бровь.       — Хорошо. Могу я узнать, почему ты так решил?       — Не думаю. Просто я говорю себе это перед сном каждую ночь.       Пейн шутливо изобразил обморок, одну руку положив на сердце и начав шататься из стороны в сторону, и вновь вернулся к капитану, контролировавшему погрузку, чтобы корабль плыл под лучшим из возможных углов, так что правильный баланс судна — еще одна важная часть пиратства.       — Убери в самый угол, чтоб ничего не сломалось, — сказал Пейн человеку, который нес красновато-коричневый сундук. Тот выглядел довольно тяжелым, но не больше оружия, хранившегося у французов.       Луи посмотрел на странный предмет.       — Это сундук врача? — спросил он, не веря своим глазам.       — Стоит несколько десятков гиней, — хвастался Найл. — Или жизней. Ценный приз: медицина нынче востребована.       Луи посчитал сумму в уме.       — Это же…       — Огромная удача. Кузнецу потребуются десятилетия, чтобы отчеканить нужное количество монет.       Луи мог сказать любую сумму, и это все равно будет мало. Команда не могла точно измерить стоимость драгоценных камней. Мимо него прошел человек, хмурясь и сравнивая один камень с другим. Он почти выбросил алмаз за борт, как Луи остановил его.       — Он стоит больше, чем весь ваш проклятый корабль, — поднес он яркий камень как можно ближе к лицу мужчины. — Имей уважение.       Человек посмотрел на него удивленным взглядом, взяв обратно в руки алмаз, и ушел, особой любовью лаская блестящий клад. Луи в который раз за день поймал на себе заинтересованный взгляд капитана. И опять же попытался на него не реагировать.       Несколько пиратов разбирали продукты и просили своих товарищей перенести что-то на корабль. Семеро человек доставили на борт миски, ложки, кастрюли, дрова, плотницкие инструменты и даже запасной якорь, разложив все это по своим местам, а также пополнили запасы оружия.       Один радостный мужчина разобрал гардеробную и пришел к капитану с полными руками блестящих сокровищ.       — Там столько золота… И топазов! — перечислял он, и его жадный взгляд горел. Он поднял из шкатулки одно ожерелье, ярко сияющее при солнечном свете. — Эта вещичка особенно интересна.       Это было не ожерелье, а медальон из чистого серебра, и, если Луи правильно заметил, Кримсонблейд тоже с интересом рассматривал старинный предмет в руках. Он был отлит в форме птицы с широко расправленными крыльями и раздвоенным хвостом. Ласточка. Луи смотрел, как она качалась на цепочке, словно действительно летела.       Капитан забрал его себе. Медальон лежал на крупной ладони Кримсонблейда, а счастливый человек, нашедший такое сокровище, ткнул в него пальцем.       — Я нашел его, — начал он. — Там внутри портрет довольно милого молодого человека. На гравировке написано Луи Уильям Трой Джеймс Томлинсон.       Только не это. Не сейчас. Хотя бы не в эту секунду.       Луи часто снились кошмары, которые не исчезали даже утром, оставляя ощущение, будто его облили ледяной водой, а капли, стекающие по спине, заставляли дрожать. Было одновременно жарко и холодно, и это причиняло дискомфорт. Он чувствовал только страх, что Кримсонблейд узнает о его высоком дворянском статусе.       — Томлинсон, говоришь?       — О да. Хороший мальчик, не старше пятнадцати лет.       В его ушах ревел океан. Луи нужно было как можно скорее забрать медальон, пока капитан своим зорким зеленым взглядом не разглядел в портрете одного из своих новых подчиненных, ведь даже по старым портретам вполне можно узнать человека.       — Отдай мне его, — выпалил Луи.       Но как только он это сказал, тут же понял, что не должен был этого делать. Он осмотрел палубу и заметил, как все больше мужчин в замешательстве уставились на него, открыв рот, и с нетерпением ждали, когда капитан укажет мальчишке его место. Тонкие темные брови капитана удивленно поднялись к самому краю шляпы, и кулак властно сжался вокруг серебряного украшения. И после того, как его красивое лицо исказила снисходительная ухмылка, Луи понял, что нет никакого шанса получить медальон обратно. Он не мог поверить, что ему придется украсть уже украденное ожерелье.       Именно поэтому позже на борту корабля Месть королевы Анны он, как только все опустошили пару бочек недавно приобретенных спиртных напитков, проник в каюту капитана. Начался дождь, и в водяной завесе и шуме можно было легко проскользнуть мимо пиратов, пересечь несколько футов по лестнице и беззвучно открыть дверь. Даже слишком легко.       Дверь оказалась не заперта.       Принц открывал ящики, шкафы, комоды, поднимал свитки, бумаги, смотрел под большими картами Северной Атлантики. В темноте было трудно отличить компас от медальона. Луи быстро взглянул на дверь, чтобы потом продолжить поиски, но его сердце глухо стукнуло и болью отозвалось в горле.       Там стояла высокая, озаренная светом фонарей с палубы фигура с развивающимися на ветру кудрями. Кримсонблейд.       — Ты действительно так хочешь получить это? Интересно, почему? — спросил у него пират, разжимая кулак и показывая медальон. Он снял с себя мокрый плащ, оставшись в темных брюках и белой рубашке, и мокрая ткань прилипла к его телу, став полупрозрачной и продемонстрировав татуировки. Луи взглядом очертил напряженные мышцы и линию ключицы. «Должно быть, наверху очень холодно», — подумал он.       — Отдай мне это, — его голос звучал глупо и отчаянно. — Пожалуйста.       Капитан посмотрел на него и неожиданно улыбнулся.       — Мне нравится, когда ты умоляешь меня. Скажи это снова.       Луи покраснел. Он всегда получал то, что хотел, и ненавидел, когда что-то вставало у него на пути, мешая достижению цели. И сейчас этим кем-то был капитан. И он близко подошел к нему. Слова Найла тут же пронеслись у него в голове: «Думаю, он любитель анального секса».       — Так и думал, что ты это сделаешь.       Принц обошел его, глаза капитана, зеленые, как изумруды на скипетре его отца, неотрывно следили за ним, и мужчина был ошеломлен их близостью. Луи, также опьяненный этим, коснулся груди капитана, не нарушая зрительного контакта, руками забираясь под рубашку, чувствуя крепкие мышцы. Ткань была мокрой, но кожа под ней, обжигающе теплая, накаляла ладонь принца. Он задохнулся, когда капитан крепко обнял его за талию и прижал к себе, пока между их телами не осталось свободного места.       Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, горячее дыхание капитана ударило Луи в шею, и от каждого слова его бросало в дрожь.       — Мне нравится, как ты меня уговариваешь.       Луи смотрел на него снизу вверх, медленно выдыхая через рот.       — Значит ли это, что я могу получить медальон обратно?       — Обратно? — со вздохом спросил капитан, словно это было для него развлечением, и поцеловал его.       Губы были удивительно мягкими, хотя и потрескавшимися от морского воздуха. Если бы Луи был инициатором первого поцелуя, он вышел бы таким нежным, словно через прикосновения принц пытался бы подражать хрупким бабочкам, и человек — он не хотел уточнять пол партнера — дорожил бы этими мгновениями и старался их повторить.       Поцелуй пирата же был твердым, изучающим, решительно очерчивающим контур губ. Принц обнял капитана за заднюю часть шеи, запутывая пальцы в длинных, мягких и влажных волнах волос, достигающих плеч.       Луи чувствовал необходимость притянуть его ближе, но не мог этого сделать, боясь последствий, потому что мужчина был явно увлечен происходящим, что Луи ладонью чувствовал его учащенный пульс и дрожащее под ладонью сердце.       Некоторые вопросы, пронесшиеся в голове принца, наконец получили ответы, сопоставившись с реальностью, как кусочки головоломки. Он видел свет в конце туннеля, выиграл войну, которую вел долгие годы.       Капитан, заинтересованный действиями маленького шатена, требовательно углубил поцелуй, словно пытался проглотить принца, который издавал тихие гортанные стоны. Он приоткрыл рот, чтобы вздохнуть, но почувствовал на языке медный вкус крови. А потом Луи с грохотом ударился бедром о край стола. Он сразу не понял, что высокий мужчина толкал его вглубь комнаты.       Боли от удара было достаточно, чтобы заставить его прийти в себя и оторваться от капитана.       — Боже мой, — начал он, восстанавливая дыхание. — Что это было?       — Думаю, ты и сам все прекрасно понимаешь, — капитан вновь приблизился к нему, проводя кончиком носа по острым скулам принца, немного красным от солнечных лучей. — Томмо.       Луи оттолкнул его от себя или хотя бы попытался держать между ними дистанцию, но пират желал вновь сократить ее до минимума. Принц только сейчас понял, что стоит немного наклонить голову, как их губы вновь соприкоснутся.       — Никто не давал вам право так поступать. Я хочу, чтобы вы… — начал он, но осекся, услышав стук в дверь, заставивший их буквально отскочить друг от друга. Луи почувствовал холод без объятий мужчины. Он никогда не думал, что его первый поцелуй будет иметь вкус. Вкус соленой воды и крови.       — Ты должен уйти, — сказал капитан, пытаясь убрать следы их свидания, расчесав пальцами спутанные волосы, но он наивно полагал, что сможет скрыть свою маленькую интрижку с одним из членов своей команды. Они тут же отвели взгляд, и Луи краем глаза заметил на столе позади него украшение, упавшее из рук капитана во время поцелуя.       Медальон.       Он тут же схватил его и спрятал в карман, постаравшись выглядеть как можно невиннее, хотя воровство было не единственной тому причиной. Он был не в состоянии контролировать свои эмоции. Кровь, казалось, все еще закипала в венах.       Как только человек за дверью получил разрешение войти, Луи быстро пересек комнату и проскользнул мимо мужчин, даже не оглядываясь, ухмыляясь, чувствуя свою победу и обжигающий холод металла серебряного изделия в кармане.