Libertе

      — Надеюсь, ты не покинешь нас, когда мы прибудем в порт.       Луи удивленно уставился на первого помощника капитана, который чинил рядом гамак. На самом деле он даже не думал об этом. К своему изумлению, он совершенно забыл о плане побега, который был у него с самого начала.       — Зачем?       Спальная каюта все еще выглядела уныло, как и в его первую ночь на борту корабля: полное отсутствие окон, потрёпанные провисшие гамаки, ведра, фонари и, вдобавок ко всему, застоялый запах старой мешковины, сырой древесины и мужского пота. Зейн, склонив голову над своим гамаком, выглядел несправедливо бодрым и красивым, учитывая, что они проснулись всего пару минут назад. Он поднял голову сразу же, как заметил, что Луи остановился.       — Просто мне нравится, как ты влияешь на капитана, — произнес он как ни в чем не бывало, словно это была совершенно обычная новость. — Боюсь, когда ты уйдешь, то заберешь с собой все то хорошее, что только стало в нем просыпаться.       Принц пару раз моргнул, словно пират ему на самом деле просто привиделся. Когда он понял, что ему это не снится, прочистил горло и недоверчиво спросил:       — Правда?       — Да, — сказал Зейн. — Как бы это грубо ни звучало, но он не особо разговорчивый и открытый. И он еще пока не чувствует, как сильно ты разрушаешь его защиту, в прямом смысле.       Луи выдохнул. В последнее время он почти не появлялся на обеде, и если бы он был честен хотя бы перед самим собой, то признал бы, что этому была только одна причина: он избегал капитана. Потому что каждый раз, когда он видел его, хотел быть еще ближе; когда они сидели рядом друг с другом, он хотел прикоснуться к нему, а если они случайно соприкасались, Луи задавался вопросом, что произошло бы, будь они еще ближе.       Он хотел чувствовать тело капитана так же, как и тогда в каюте, хотел вдыхать его легкий морской аромат, чувствовать на языке соль, но больше всего желал, чтобы тот перестал притворяться и прятаться. Чтобы Луи хотя бы немного узнал про человека, которого он так отчаянно прятал внутри.       — Последние несколько дней у него отличное настроение, — продолжил Зейн, не замечая молчания Луи. — И все опять же благодаря тебе.       Луи бы обязательно засмущался, если бы не заинтересовался комментариями Зейна про капитана. Отчасти чтобы выяснить, отчего он пришел к такому выводу, а еще очень хотел услышать, что чувствовал мужчина после их поцелуя. Потому что для Луи он был первым.       — Почему ты решил, что это я? — спросил он.       Зейн широко улыбнулся.       — Наверное потому, что ты «маленький воришка» и «чертова сирена», которая «однажды потопит всю команду».       Луи тут же покраснел. Неужели Кримсонблейд говорил так о нем? Звучало так, будто он, не подумав, сказал это в гневе, но какое он имел право произносить такое! Он сам поцеловал принца, украв его первый поцелуй, который мог достаться кому-нибудь более достойному. Луи злился, и нарастающий гнев стирал все приятные воспоминания о той ночи.       — Да, я и правда довольно хорошо пою, но достаточно ли для того, чтобы заманивать мужчин и топить корабли? Вряд ли…       — Зейн? — послышался тревожный знакомый голос.       «Черта помяни, он и явится», — подумал Луи.       — Зейн, ты здесь?       Луи все так же стоял рядом с правой рукой капитана, находясь спиной ко входу, и видел, как менялось выражение лица мужчины, как округлялись его глаза, и как вошедший отражался в его черных глазах. Конечно же это был Кримсонблейд, но немного помятый после сна. Капитан в спешке вбежал в каюту и тут же резко остановился, когда увидел Луи.       Он надеялся, что их первая встреча после всего случившегося окажется чуть позитивнее, но этого не произошло. Кримсонблейд смотрел на него с ужасом, и причина тому осталась для Луи загадкой. Его щеки покрылись легким румянцем, а сочная зелень его глаз заметно потемнела. Капитан резко отвернулся, словно был больше не в силах смотреть на Луи, и за секунду до этого принцу показалось, что выражение лица мужчины стало абсолютно пустым.       Луи тихо выдохнул. Между ними было слишком много стен, которые все еще предстояло разрушить.       Он вышел из каюты, чтобы дать им немного побыть наедине, и заметил, как напряженные плечи капитана расслаблялись каждый раз, когда принц на шаг приближался к двери. Он хотел высказать по этому поводу что-нибудь колкое, но сдержался. Ему не хотелось лишний раз провоцировать кудрявого мужчину.       На палубе было удивительно ветрено. Резкие порывы трепали его до слез грязные волосы. Самый сильный из них чуть не лишил его равновесия, и ему пришлось постараться, чтобы пройти дальше. Небо было серым, постепенно уходили пурпурные отблески рассвета, из-за которых темнела вода. Море было неспокойным, волны пенились.       — Ветер усиливается, — услышал он голос Эда, спускавшегося с оснастки. — Завтра утром будет шторм.       А это тогда что? Легкий ветерок?       — То есть нам нужно найти безопасное место и переждать непогоду? — спросил Луи. — Мы ищем порт?       — Именно, — согласился Эд и прочистил горло от хрипоты. — Кэп предложил Западные острова. Они бедные, но это не имеет значения. Нам просто нужно обменять награбленное на сахар, ткани, табак и ром, — он ногой остановил катившееся по палубе ведро. — Зейн думает, что мы не сможем аккуратно проплыть мимо скал, что там мелководье, но нам придется там срезать, чтобы сэкономить время. Было бы неплохо, если бы могли использовать рулевое управление, но погода…       Луи посмотрел вниз на воду и задумался, как ее могло быть мало. Хотя он не мог точно сказать, потому что ему все было в новинку, но все равно замечал, как порой менялось море. В тот момент еще более сильный порыв ветра пронесся между двумя мачтами, другой ударил по парусам так, что такелаж застонал, а ткань затрещала. Нескольким людям было приказано собрать паруса, и Луи смотрел, как они взбирались по веревкам, таща край парусины за собой.       — Неужели ветер способен их повредить? — громко спросил Луи, напрягая горло, чтобы его было слышно сквозь рев ветра. Он боялся представить, что значит настоящий шторм, достигший полной силы.       — Они могут навредить нам, — сказал Эд, тоже борясь с порывами. Его шаровары трепало вокруг бедер. — Опрокинут судно, и все!       Луи сглотнул и недоверчиво посмотрел на воду.       Они продолжали свой путь на север. Следующие шесть часов оказались для них испытанием. Иногда корабль находил на встречную волну, и часть воды попадала на борт, затапливая кубрик, где Луи провел половину дня, свернувшись на большой куче белья. Они обогнули южную часть островов, где уже не дул западный ветер, и принц смог наконец спуститься и встать на ноги.       Оказалось, у питьевой воды, которая считалась свежей еще месяц назад, было огромное преимущество: ею можно было мыться. Испорченную воду можно было использовать только для банных процедур и стирки, поэтому им нужно было как можно скорее вернуться на землю.       Каюта, где они держали воду, была просторнее, чем остальные. Бочки ровными рядами стояли вдоль стен, и те, что расположены ближе к выходу, были уже давно пусты, так что люди шли дальше вглубь помещения. Теперь же их осталось всего три. Луи смотрел, как по рукам мужчины перед ним стекала темная вода, и ему резко стало плохо.       Ожидая свою очередь, Луи закатал рукава рубашки по локоть, мыслями находясь на главной палубе и задаваясь вопросом, находился ли Зейн за штурвалом, любовался ли мастерством правой руки капитана рядом стоящий Лиам. И раздавал ли команды Кримсонблейд, пытаясь перекричать порывы ветра и заставить всех членов экипажа танцевать под его дудку.       Луи потянул край большой белой рубашки ниже, застенчиво потирая правую ногу носком левой. Светлые волоски на его бедрах встали дыбом. Наконец мужчина перед ним отошел в сторону, позволив Луи подойти к бочке. Ему показалось, что деревянный предмет перед ним имел особо важную роль, и с благодарностью опустил руки.       Вода была холодной, и он покрылся мурашками, когда стал тереть левое плечо, не снимая рубашки. Он смывал соль, высушенную морским воздухом. Он пробовал ее на вкус каждый раз, когда подносил тыльную сторону ладони ко рту. Хотя, возможно, это был пот, который он стирал со лба. Луи еще раз вздрогнул, но уже не от холода. Вниз по ногам на мокрый блестящий настил стекала коричневая грязь, а холодная вода пробирала до костей. Рубашка прилипла к телу.       Он тер и тер, пока обе его руки и тело не стали красными. Он старался не смотреть, как мужчины шутили друг над другом, совершая ужасные имитации и грубые жесты, ударяя друзей по заду. Принцу было страшно, противно, но в то же время он радовался, что все еще находился в одежде, потому что их мокрые голые тела заставляли его не только краснеть, и он надеялся, что кровь не хлынет в другие части его тела, кроме пылающих щек.       Луи заметил в себе небольшие изменения. После трёх недель на море его кожа приобрела ровный золотистый загар, даже когда солнце скрывалось за тучами, потому что вода отражала даже малейшие лучи в десятки раз сильнее, и он задавался вопросом, что сказали бы его родители, если бы сейчас увидели его. В течение дня он смотрелся в украденное зеркало и из-за того, что оно было разбито, едва ли верил ему, потому что на него смотрел совершенно другой человек. У юноши в отражении щеки были сплошь усыпаны веснушками и покрыты красными пятнами от солнечных ожогов, некогда пустые от скуки голубые глаза стали игриво сверкать, и было в них еще что-то, чего Луи до конца понять не мог. Он всегда думал, что проводил перед зеркалом меньше времени, чем все эти тщеславные дворяне. Но человек, представший перед ним, вызывал восхищение.       Это был новый он.

***

      Мужчины стояли в очереди, протягивая руки, пока капитан, его правая рука и интендант делили клад с захваченного французского судна в соответствии с их обязательствами на земле. Члены команды получили свои монеты, драгоценности и другие полезные предметы, которые могли потратить или обменять. Луи стоял между Эдом и еще одним человеком в конце линии, с интересом наблюдая за процессом, и чуть наклонился вперед, высматривая капитана.       — Как они все высчитывают? — шепотом спросил он у Эда. Принц увидел, как Кримсонблейд достал что-то из коричневой кожаной сумки. — Ну, сколько получит каждый из нас.       — Это все утверждено уже давно: капитан получает две полные акции, интендант полторы, правая и левая руки капитана, а также боцман одну с четвертью, — Луи обрадовался, что понимал, о чем шла речь, умея быстро и точно считать в уме. — Все остальное делится поровну.       Мимо них пронесся стук сапогов капитана, который остановился лишь на секунду, чтобы бросить потускневшие золотые монеты в ладонь новенького по имени Джинджер. Луи в замешательстве посмотрел на свою пустую руку.       — А мне? — спросил он, похоже, довольно бесцеремонно, потому что Кримсонблейд остановился и обернулся, долго смотря на него. Может, он подумал, что Луи сбежит с этими деньгами? Вряд ли, потому что он вернул к себе доверие после кражи медальона, отвадив от себя все подозрения.       Луи вдруг почувствовал, что ответ ему придётся искать у других, потому что капитан ничего не скажет.       Ему ответил не кудрявый мужчина, а Гримми, смотревший на него с фальшивым сочувствием с другого конца очереди. Его голос был властным, словно он получал большое удовольствие от того, что указал Луи его место:       — Ты стал частью экипажа позже и не заслужил денег.       — Брехня! — воскликнул принц, удивив этим себя, людей вокруг и капитана, который все продолжал неподвижно стоять на том же самом месте. — Он пришел после, но все равно получил свои гроши!       Лицо Кримсонблейда оставалось непроницаемым, разве что с примесью согласия и упрямства, словно он одновременно готов был пойти на уступки и отказать из-за удара по гордости. Луи скрутило от его равнодушия, хотя он ничего не ел. Он оперся спиной на перила позади него, чувствуя, что вот-вот упадет.       — Думаю, для капитана он оказался полезнее, — глумился Гримми, — поэтому тот решил его отблагодарить.       Они смотрели друг на друга долгие несколько секунд, как вдруг Пейн пересек палубу и отдал Луи два шиллинга. Он нахмурился, когда Луи все еще держал руку протянутой, ожидая большего. Но хватило одного взгляда на палубу, чтобы понять, что больше ему никто не даст. Награбленное было поделено.       — Два? — Луи посмотрел на почти почерневшие монеты, где едва различался выбитый тысяча шестьсот сорок седьмой год и семнадцатый век под ним. — Но этого не хватит даже на новую одежду!       — Остальное украдешь, — сказал Кримсонблейд. Его лицо было непроницаемым. Теперь Луи понял, что бунты на корабле возникают из-за разочарования, вызванного отсутствием добычи и притеснения других. Капитан повернулся лицом к остальным мужчинам на другой стороне палубы. Его пальто со свистом разлеталось на ветру.       — Будьте готовы в шесть утра отправиться дальше, — обратился он ко всем им.       Вдалеке через пелену прохладной мороси виднелась земля. В первую очередь они заметили свет домов, церковь, небольшие каменные сооружения, огороженные невысокими стенами, потом мелкие светлые пятна, которые вскоре оказались пасшимися на зеленых травянистых холмах овцами, заполнившими луга у небольшой горы, венчавшей центр острова.       На шатких пирсах моряков и рыбаков ждали их друзья и семьи. Они не махали, не праздновали, просто смотрели и ждали своих отцов, мужей, сыновей, которые должны были вернуться из моря, но знали, что некоторые все равно могли затеряться среди волн. Даже проливной дождь и порывистый ветер не могли заставить их скрыться в своих домах. Это и оказалось тем самым будущим, с которым команде рано или поздно пришлось бы столкнуться: новый вид деятельности, теперь уже на суше.       Либо это, либо утонуть в море.       Где-то вдали ударил гром. Луи никогда не бывал тут раньше. Здесь все было холодным, темным и бедным. Язык казался ему относительно знакомым.       — Не похоже, что эти земли процветают, — сказал Луи, глядя на старые лодки вдоль пирса. — Вы уверены, что этого будет достаточно? Город намного лучше деревни.       — Но тут не слыхали о нашем корабле, — отметил Эд. — Нам всего лишь нужны вода, пища и некоторые личные вещи. Вполне достаточно и этого захолустья.       Немногим ранее они бросили якорь, отчего судно немного повело в сторону берега. Мужчинам было приказано опустить на спокойную гладь залива деревянную лодку.       Луи наклонился через перила и стал наблюдать, как вода переливалась через края лодки, немного опустившейся из-за массы восторженных пиратов, спускавшихся по лестнице из канатов и досок. Не осталось места даже для движения весел. Они отплывали к берегу партиями, и Луи попал в четвертую к Найлу, Эду, Пейну, Зейну и, к своему ужасу, Кримсонблейду. Некоторые остались охранять корабль.       Берег не имел тонкой границы между песком и кромкой воды, а был весь усыпан скалами и гладкими и острыми камнями, где Луи чуть не подвернул лодыжку, пока помогал тащить лодку дальше от береговой линии. Земля под ногами теперь казалась чем-то странным, и это было не только потому, что Луи ее давно не видел, но и из-за того, что на корабле он чувствовал себя как дома. Оглядываясь вокруг, Луи услышал, как мужчины начали обсуждать женщин, ублажавших пиратов или тех, кто долгое время находится в море. Большая часть экипажа просто соскучилась по общению и присутствию рядом с дамами, и секс интересовал их в последнюю очередь.       Их компания двинулась дальше от широкого скалистого берега, приближаясь к травянистой земле, и, перешагнув через низкий каменный забор, пошла дальше по размытой дороге. Шагая быстро и часто, Кримсонблейд вскоре опередил их, оставив Луи позади, который наблюдал, как аккуратные кудри подпрыгивали от движения.       — Куда это он? — спросил принц просто так, не обращаясь ни к кому конкретно. Остальные, думая лишь о предстоящей ночи с женщинами, обернулись, не заметив, что Луи немного отстал от них.       — Он не посещает публичные дома, — замедляя шаг, сказал Лиам. — Думаю, он просто хочет выпить в одиночестве.       Луи поднял брови. Капитан опять казался исключением из многих правил. Он придумал легенды, окружил ими себя, чтобы казаться хуже, чем он есть на самом деле?       Найл совсем не желал опаздывать.       — Ну и отлично, что мы идем без него. Не хочу видеть его кислую мину. Хочу провести это время как следует.       Луи последний раз взглянул на долговязого пирата и побежал догонять остальных. Проходя мимо первого на их пути трактира, они встретили пожилого мужчину, наблюдавшего за ними через полуразрушенный каменный забор и говорившего что-то на неизвестном языке. Найл хихикнул, будто понял, что тот сказал, и подтвердил подозрения Луи, когда перевел сказанное.       — Он говорит, что ты похож на одного его знакомого. Это было аж в тысяча пятьсот семьдесят втором году, — ответил ирландец, не в силах сдержать смех. — Он думает, ты дьявол или продал ему душу. Он еще не решил.       — Просто потрясающе! — с сарказмом фыркнул Луи. Он попытался сморгнуть капли воды с ресниц. — Скажи ему, что я родился в первой половине шестнадцатого века.       Но прежде, чем Найл смог успокоить старика, тот указал на принца своим толстым, жилистым и опухшим пальцем и залился быстрым бормотанием, широко выпучив глаза. Его другая рука до побеления сжала трость.       — Ого! — сказал Найл. Он так и хотел засмеяться. — Говорит, что ты точная копия короля Георга IV, которого он видел в Белфасте. Но это было семьдесят пять лет назад.       Луи попятился от старика и издал что-то на подобие смешка.       — Ха! Я? Король? Он явно выжил из ума под старость лет.       И тут же быстро зашагал вперед. Человек продолжал на него смотреть, даже когда Луи время от времени оглядывался назад, спотыкаясь на выбоинах от колес и копыт животных. Принц, краснея, опустил голову, когда две женщины из ближайшего двора встали на их пути и попросили сигарету, так что не осталось ни капли сомнения в их намерениях. Вскоре в поле зрения появилась крыша каменного дома, больше похожего на ночлежку. Тут можно было без проблем найти тепло и одежду.       Надеясь как можно скорее избавиться от нежелательного внимания, Луи прошел через деревянные ворота и вошел в дом с многообещающей вывеской «Маклеод и сын. Лучший пошив с 1234 года».       Дверь немного скрипнула, предупредив женщину, перемешивающую угли в камине, о гостях. Ей хватило одного взгляда на жалкую промокшую фигуру принца, и она тут же пригласила его внутрь, не переставая что-то бормотать. Она усадила его на стул перед огнем и скрылась за занавеской в задней части комнаты. Луи стал немного согреваться.       Старуха вернулась с дымящейся миской, парой брюк и рубашкой. Она указала на все это, потом на него, и Луи с радостью понял, что она предложила ему суп и одежду. Сменив старые грязные тряпки на новые, он осмотрел комнату.       — Это принадлежало вашему сыну? — спросил он, смотря на столовые приборы.       Женщина с сожалением посмотрела на него, положила руку себе на грудь и трижды постучала по ней. Луи тут же опустил взгляд и подтянул штаны. Они были ему велики, поэтому пришлось немного подвернуть их до лодыжек. Голос в его голове, словно надоедливый наставник, сказал, что если он собрался показывать щиколотки, то он должен надеть еще и чулки или высокие носки, потому что он выглядит, откровенно говоря, неопрятно.       — А это когда-то было его одеждой? — заметил он.       Но в ответ Луи получил лишь стук по табуретке, и он снова сел, с благодарностью взявшись за миску с едой. Он жалел, что впервые в жизни у него не оказалось в кармане денег, которыми он мог отблагодарить женщину за ее искреннее желание позаботиться о чужом человеке.       Хотя, как думал Луи, она, скорее всего, просто сильно любила своего сына и чисто из собственного эгоизма хотела еще раз почувствовать, каково это быть кому-нибудь полезной. Она даже заботливо причесала его волосы щеткой.       Через полчаса накормленный, одетый в новую, теплую, шерстяную одежду, взяв еще комплект, на котором настояла женщина, отдав ему ее бесплатно, Луи отправился в сторону оживленной части города.       В городе была одна единственная гостиница с соломенной крышей, через маленькие мутные окна которой лился желтый свет. Внутри дом выглядел менее привлекательно: камин, пламя которого бросало на бледные стены мерцающее свечение, находился в левой части комнаты, пол был застелен сеном, пропитанным какой-то жидкостью.       Луи, войдя внутрь, обнаружил своих друзей у деревянной лестницы, ведущей наверх. Мужчины сидели за самым большим столом, где собралось достаточно много пустых кружек. Голос Найла был громче посторонних разговоров и звона тарелок и чашек, и чем ближе подходил к ним принц, тем тише разговаривали собравшиеся, когда заметили его.       — Откуда все это? — спросили они недоверчиво, потому что у него было около трех комплектов рубашек и брюк.       — Украл, что же еще, — усмехнулся Луи.       Зейн ухмыльнулся и схватился за табак, а Луи просто сел рядом, чувствуя свою победу. Он оглядывал заведение, иногда посматривая на лестницу, ведущую на второй этаж, потому что там кто-то ходил, судя по скрипу досок, но ничего не было видно из-за скудного освещения. Тут вряд ли соблюдали чистоту, порядок, да и вообще следили за помещением, потому что край обломанной деревянной скамьи больно упирался в бедро. Женщина, отвечавшая за выпивку, подошла к их столу. Мужчины заказали тут все, что только имелось. Она вновь наполнила пустые стаканы, ухмыляясь каждый раз, когда встречала их голодные взгляды.       — Заполняйте до краев, мэм! — щеки Найла были красными. — Пусть льется на стол! И принесите нам ещё что-нибудь покрепче!       Кто-то постучал по столу.       — Это плохая примета! К дождю, — пожаловался Пейн.       — Это все глупые предрассудки людей, чтобы облегчить себе жизнь и не отвечать за многие вещи. Кстати, я услышал разговор двух валлийцев. Появились некоторые слухи из Лондона, — Зейн наклонился ближе и прикрыл рот рукой, чтобы никто не смог прочесть по губам. — Говорят, наследный принц мертв.       — Они всего лишь какие-то валлийцы, — сказал кто-то брезгливо.       Мужчины захохотали.       — Но это не отменяет того факта, что парнишка, возможно, уже давно откинулся.       Для Луи эта новость стала ударом ниже пояса. Из-за своего нового беспорядочного образа жизни он и забыл, что его исчезновение могло бы означать для его матери и сестер. Неужели он настолько эгоистичен, что в поисках своего счастья совершенно забыл про семью? Его первоначальным планом было вернуться во Францию, а оттуда уже в Лондон, но в конечном итоге он передумал.       Когда официантка снова вернулась, Найл наконец получил то, что хотел. Темная жидкость пахла странно, жалила язык и жидким огнем стекала по горлу. Луи еле сдержался, чтобы не застонать, потому что из-за его выражения лица Найл восторженно вскрикнул, пробормотав что-то на английском с примесью гэльского.       Он охотно сделал второй глоток, уже больше, чем предыдущий, и тот также хорошо согревал. Там, в Лондоне, Луи никогда еще не пробовал что-то крепче шампанского, и только сейчас понял, что в последнее время перестал называть это место домом.       Найл и несколько других мужчин постоянно рассматривали официантку, чей вырез жилета был слишком откровенным. Они обсуждали изгибы ее бедер, талию, волосы, а Луи, прикусив губу, думал лишь о том, что же с ним происходит. Мужчины, иногда удовлетворяющие друг друга в отсутствии женщин, а потом пускающие на дам слюни, не вызывали в нем никакого желания.       Но с ним все равно было что-то не так.       — Видел это, приятель? Каждая из ее грудей может аккуратно поместиться в моей руке! — Они продолжали откровенно обсуждать ее, иногда дотрагиваясь до нее. Ни в одном приличном обществе никто никогда не обсуждал женщин в таком контексте. Может, у пиратов было принято по-другому? Луи заметил, как некоторые пьяные посетители хватали ее за руки или тянули за фартук, когда она проходила мимо. Он нахмурился.       — Что думаешь? — в ожидании спросил у него Найл.       — Не мой типаж, — сказал Луи и поморщился. Женщина, должно быть, услышала его, косо посмотрев в его сторону, натирая стаканы за стойкой. Он сильно винил свои королевские привычки и неспособность вовремя прикусить язык.       — Что? — переспросил Найл, надеясь, что он не ослышался. — Любишь стройных или грудастых? Хотя, наверное, ты просто не так долго был в море, не соскучился еще. Но будь я на твоем месте, уже бы давно срывал с себя одежду и бежал к первой встречной.       — Если честно, — начал принц, — я перестал тебя слушать после слова грудь.       Официантка громко смеялась вместе с фермером. Луи бросил в ее сторону кислый взгляд. Было ли это из ревности или из-за того, что она не получила от него должного внимания, но она стала вести себя довольно глупо, хихикала так, что принц проникся к ней симпатией. У нее был милый смех.       «Наверное, — подумал принц, — человеку нужен кто-то, с кем он будет чувствовать себя свободно. Хоть кто-нибудь».       — Отлично!       Выкрик ирландца заставил его повернуться обратно к столу, где к ним присоединились еще пять человек. Они пригласили Пейна к себе, но тот сразу же строго сказал Найлу: «Отстань!» Тогда они начали без него играть в карты. Кто же знал, что с ирландцами в этом деле шутки плохи.       Найл, гордясь собой после первого выигрыша, сиял, широко раскинув руки, чуть не попав по Лиаму.       — Господа! — объявил он. — Эту игру придумала моя страна!       Теперь же мужчины были более осторожны, делая ставки не больше двух монет. Один уже хотел сдать карты, как человек слева от Луи застонал и посмотрел на Джека и его руки. Луи заметил, как они перетасовали карты, а у козырных карт помяли кончик, подкладывая их себе в угоду.       — О! — внезапно сказал Лиам. Он посмотрел на кого-то, стоявшего за спиной Луи. — Привет, кэп.       Принц резко поднял голову и вытянулся, как струна.       Кримсонблейд стоял рядом со столом, кончики его волос были влажными и растрепанными от ветра, с краев широкополой шляпы капала вода. Женщина, раньше наливавшая выпивку, совсем забыла о своем занятии, резко покраснев. Она посмотрела на капитана, и Луи хмыкнул, заранее предугадав ее реакцию. Ее рот слегка приоткрылся от удивления, словно она не могла поверить в то, что видит перед собой.       Луи не был уверен, хотел ли он на самом деле сказать, что без пальто, скрывавшего его мокрую рубашку, капитан выглядел даже лучше, или же предупредить ее об опасности попасть под его обаяние. Был ли принц вообще способен преподнести это так, чтобы не прозвучать лицемерно?       — Меня выгнали из ближайшей гостиницы, — сказал капитан. — Я повздорил с хозяином, который вылил кружку эля мне на голову. Мне нужна другая компания.       Мужчины засвистели. Луи прищурился, когда заметил, как женщина после слов Кримсонблейда стала прихорашиваться. Даже если она его и подслушала, ему нет никакого дела до нее.       — Боже мой! — сказал Луи. — Даже если она будет выглядеть как самая чопорная француженка, это не скроет ее намерений насчет капитана.       Мужчины завыли. Кримсонблейд посмотрел на него с особым выражением, которое было трудно понять. Он просто начал вести себя так, словно не услышал его. И тут же ушел, а Найл даже голоса не понизил, когда сказал: «Мне нравится, как вы разговариваете друг с другом!»       — Не сказал бы.       Луи вскоре покинул их, скользя сапогами по размытым дорогам.       Путь назад к берегу занял не так много времени, возможно, это из-за страха встретить еще одного старика, который попутает его с очередным представителем королевской крови. Так он смог догнать капитана, чья фигура была едва различима в серой ночи. Он стоял на скалах в свете фонарей рядом с гребцом.       Луи показалось, словно Кримсонблейд разговаривал с мужчиной.       — Что-то мне нехорошо, Скотт, — сказал капитан. — Отвези меня обратно на корабль.       — Эй! — крикнул Луи, когда мужчины устроились в лодке. Они тут же обернулись, и он понял, что его присутствие выходило за рамки первоначального плана. — Подождите меня.       Скотт смотрел поочередно на них двоих, удивленно подняв брови на капитана и хитро улыбнувшись, Кримсонблейд же глядел на Луи. Он даже не моргал, его лицо оставалось с привычным выражением. Мужчина был склонен к случайным приступам гнева по отношению к Луи, но даже несправедливая угрюмость была неприятна. Может, так он отстаивал свой статус устрашающего капитана-пирата? Или дело было в том, что Луи однажды спас ему жизнь?       — Похоже, — пробормотал пират и повернулся к Скотту, — планы изменились. Он едет со мной.       Под любопытным взглядом Скотта и холодным капитана Луи почувствовал себя неуютно из-за прилипших от дождя к голове и вискам волос.       «Это не имеет никакого значения, потому что я не собираюсь ни на кого производить впечатление», — сказал он себе.       Но ему не удалось убедить себя не суетиться рядом с высоким мужчиной, пока гребец плыл обратно.       Скотт оттолкнулся от воды и повез их к кораблю, и напряжение между Луи и Кримсонблейдом не спадало, даже несмотря на то, что их разделял еще один человек.       Капитан небрежно раскинулся у самого носа лодки, наблюдая за узорами на воде, за тем, как весла тревожили спокойную гладь воды, поднимаясь и снова опускаясь. Луи же был больше сосредоточен на наблюдении за ним, на том, чтобы поговорить с ним, но не знал, с чего начать. Он перевел взгляд на Скотта и вздрогнул, когда заметил, что мужчина по-прежнему наблюдал за ним. Он был пойман с поличным за пристальным взглядом на капитана.       Луи задавался вопросом, сколько раз вот так кудрявый мужчина возвращался обратно на корабль? Сколько раз из них он был один? Кого и сколько приводил с собой, если его не интересовали женщины?       Луи посмотрел на капитана и понял, что это, возможно, его единственный шанс поговорить с ним наедине, когда у мужчины нет возможности сбежать. Он набрался смелости и откашлялся.       — Могу я с вами поговорить?       Он проигнорировал хихиканье Скотта и продолжил рассматривать фигуру впереди. Пират выглядел озадаченным, его поза стала менее расслабленной и более жесткой, словно он от кого-то прятался. Луи вновь задался вопросом, сколько людей на самом деле стали свидетелем его истинной сущности, той, которая не была скрыта за масками, не была фальшивой.       — Не понимаю, о чем ты.       Его глаза заблестели с вызовом.       Луи наконец расслабился и опустил плечи. Для того, кто так страстно целовал его не так давно, капитан имел устрашающую власть над своими эмоциями. Почему его скрытность приносила столько боли?       — Я устал и слишком пьян, — продолжил Кримсонблейд и вцепился в борт лодки, словно хотел подчеркнуть, что от него ничего не следует ожидать, кроме пьянства. Он засунул руку под складки своего плаща и достал металлическую фляжку, тут же сделав из нее большой глоток. Луи проследил, как дернулось его горло. — У меня нет времени на мелочи.       Скотт оказался невозмутимым к их ссоре и продолжал грести. Но так как большую часть поездки Луи мучился от своей нерешительности и незнания того, что сказать, они достигли корабля раньше, чем принц успел хоть что-то сделать. Капитан прикоснулся к подвесной лестнице и жестом предложил Луи идти первым.       — Дамы вперед, — сказал он. Луи рыкнул, напрягая задние стенки горла, и даже не сразу понял, что сделал.       — Хорошо, — выпалил Луи. Алкоголь разжигал огонь в его венах, побуждая идти на поводу у взрывного характера. — Тогда прошу не смотреть на мою задницу.       Он резко выхватил канатную лестницу из рук капитана и стал подниматься, про себя думая о том, что он готов ударить мужчину или, возможно, даже убить.       Но вернувшись в свою импровизированную постель, он вдруг понял, что, несмотря на то что Кримсонблейд пил весь вечер, а потом хлебнул при нем же из фляжки, принц не учуял ни капли алкоголя в его дыхании или на безупречной одежде.