Libertе

      Потолок, выполненный в форме арки и украшенный золотом, поражал своим убранством. Стены вокруг были белыми, нижняя их часть до половины была покрыта деревянными панелями, и изображённые над ними олени опирались на резные рамы окон. Большой зал купался в приветственном свете свечей. Но, несмотря на всё это, Луи не чувствовал себя здесь уютно.       Возможно, именно поэтому он испугался, когда мёртвую тишину в пустом зале разрушил посторонний звук. Голос вошедшего эхом отозвался в огромном пространстве, но был немного приглушён, словно шёл из-за стен.       — Его Королевское Высочество, принц Зигмунд Франсис Австрийский.       Луи тут же повернулся к главному входу, и через распахнутые дубовые двери прошёл бородатый мужчина, за которым последовала знакомая девушка.       — Лотти, — воскликнул Луи. Но всё же это звучало не громче шёпота.       — Твоей сестре была обещана Австрия, — послышался голос отца из-за спины. Луи смотрел на него и не понимал, когда тот вошёл. Он слышал только шорох платья и топот туфель по полированной плитке.       Принц увидел, как мужчина, который был вдвое старше Шарлотты, держал её за руку. Его сестра выглядела слишком невинной, наивно влюблённой и обрадованной тому, что может быть частью политической и финансовой игры отца в выгодном сватовстве. Луи с горечью подумал, что семья была похожа на дешёвый английский театр.       В тот момент робкая рука коснулась его предплечья, и Луи встретился с круглыми карими глазами мисс Колдер, которая была точной копией покойной леди Колдер. Но он не мог предложить ей ничего больше, чем жизнь обычной королевской пары, которая ищет удовлетворения и общения с другими людьми на королевском дворце.       — Твой долг как правителя состоит в том, чтобы жениться на особе королевской крови, — вновь вмешался отец. — У меня достаточно дочерей, чтобы выдать их замуж за каждого наследника королевских семей в Европе, но, учитывая политическую ситуацию, ты должен жениться на англичанке. Общественность не хочет иметь королеву-иностранку, когда в стране кризис. Им нужно чувствовать себя в безопасности, они хотят быть уверенными, что у их короля будет наследник.       Луи нахмурился. Он думал только об одном.       — Простите, какой кризис, папа?       — Пираты! — воскликнул его отец. — Вот о чём я говорю. Отбросы общества.       Луи пытался понять, что это значит. Отец положил ему руки на плечи, украшенные пышным кружевным воротником (это было так необычно, потому что всё время он носил только рубашки), и серьёзно посмотрел ему в глаза. Принц избегал встречи с ним взглядом, гипнотизируя рубин на короне старшего.       — Ты никогда не узнаешь, когда они собираются напасть. Как твой отец я забочусь о твоей безопасности, поэтому надеюсь, что ты возьмёшь с собой одного из моих людей, — он указал на человека в тени. — У него самые высокие рекомендации. Правда, он безжалостный, грубый…       Руку отца заменила другая, мёртвой хваткой вцепившаяся в плечо, и, когда Луи поднял взгляд, он встретился с зелёными глазами. Мужчина поднёс палец к пухлым губам. Тш.       — Помогите, — прошептал шатен, едва двигая губами. — Заберите меня отсюда.       Он посмотрел в левую часть зала, где теперь было намного больше людей: Шарлотта всё так же стояла с австрийцем, но уже в окружении сестёр, а рядом с каждой из них находился старик, который так и кричал, призывая выйти за него замуж. Самым младшим девочкам едва исполнилось двенадцать, и они до сих пор учились вязать крючком со своими служанками.       Но больше всего поразило то, как исказились их лица от страха, когда они посмотрели на своего принца. Точнее, на человека позади него.       Мужчина, о котором шла речь, наклонился ближе, и его губы коснулись волос парня. Луи не мог заставить себя оттолкнуть его. Он даже не успел услышать имя Кримсонблейд, которое произнёс каждый человек в зале, как почувствовал, что холодный острый клинок пронзил его спину и рот наполнился тёплой кровью.       — Нет!       От ужасного сна о пиратах Луи проснулся, едва не упав. Он запутался в своём гамаке, чуть не свалившись на пол, пока пытался удержать себя в вертикальном положении на влажном от пота материале, который шатался независимо от того, сколько веса на него клали. Крик Томлинсона повис в воздухе, заглушаемый лишь мягким храпом. Но он всё ещё продолжал звенеть в ушах.       Принц отбросил одеяло, накинутое на него, и попытался восстановить дыхание и сердцебиение, которые в настоящее время боролись за звание самого спокойствия. Юноша чувствовал, как по шее капал холодный пот. Ледяной воздух помог ему немного протрезветь.       Луи потребовалось время, чтобы справиться с тошнотой и смущением от своего бедственного положения, но, как только сделал это, он сразу же вышел из каюты не в силах смотреть на эти тёмные углы. Все шансы были против него, но он не мог позволить себе думать о наихудшем развитии событий: капитан нашёл его медальон.       Можно сказать, что он полностью отрицал эту возможность, потому что доказательств не было: Кримсонблейд относился к нему, как и всегда, с тех самых пор, как обнаружилось, что карманы его штанов пусты.       Всё было не так, как он ожидал, но всё равно боялся.       Томлинсон даже побледнел, думая об этом. Он не знал, что с ним случится: его безопасность держалась на волоске, и всё выглядело дико. Кровь бешено гоняла по венам, нервы напряглись, и всё тело превратилось в один большой дрожащий орган.       Луи вздрогнул, кутаясь в короткую куртку. Было ещё холодно, и потная рубашка не спасала от ветра. На палубе он увидел двигавшуюся фигуру, которая направлялась к одной из лодок.       — Через две недели станет теплее, — сказал Зейн, когда Луи с опаской подошёл к нему.       Принц наблюдал, как тот облизал палец и поднял его в воздух, проводя свой эксперимент, и признал, что, каким бы ни был ветер, тот не помогал определить их положение в море. Луи с пиратом провёл наедине несколько часов, а тот всё равно искоса поглядывал на него. Прямой нос Зейна сочетался с острыми скулами, а длинные ресницы касались худых щёк каждый раз, когда он моргал.       — Откуда ты узнал?       — Ветер дует с юго-запада, — сказал тот, как будто это отвечало на вопрос. — Готов к тренировкам? Это быстро нас согреет.       Конечно же, он имел в виду то, что Луи был его учеником. У Томлинсона появилось больше ответственности, поэтому ему необходимо было получить минимальные боевые навыки, чтобы защитить корабль, когда это будет необходимо. У него были подозрения, что за всем этим кто-то стоял, и поэтому принц считал занятия странными.       Не то чтобы он не умел управляться с мечом, ему просто не хватало агрессии. Как сказал ему первый помощник, пираты не следовали правилам или законам, которым его обучали с самого детства. Они всегда использовали удары ниже пояса и грязные трюки, которые, вероятно, придумали сами.       Кивнув в знак согласия, Луи едва успел поймать меч, что кинул ему темноволосый мужчина. Они начали своё занятие с первыми бледно-жёлтыми лучами восходящего солнца. По палубе разносились только звуки топота сапогов по трясущимся дощечкам, крики противостояния и звон ударяющегося металла.       Зейн продолжал комментировать каждое действие Луи, получая от его работы удовольствие.       — Отличный баланс! Не слишком высоко, но и не слишком низко, — задыхался он, пытаясь найти слабые места в том, как принц держал свой меч. — Середина хорошо защищена, но что насчёт спины?       Юноша послушал и получил болезненный удар по рёбрам от первого помощника.       — Эй! Зачем ты это сделал?       — Чтобы показать, как бывает. Никогда не думай, что твой оппонент будет сражаться честно.       И они продолжили.       Зейн начал с того, где закончил, и стал нападать на принца, пытаясь заставить его отойти от пресловутых дуэлей. Всё это время его злость приводила в замешательство, угроза не имела никаких результатов, и он легонько ткнул Луи в живот, чтобы немного разозлить. Но Зейн не был сумасшедшим, нет. Он просто видел впечатляющий прогресс.       В настоящий момент он искал то, что могло его мотивировать дальше.       — Что тебе нужно? — лязг металла. — За что бы ты сражался? — крик. — Это друзья? Любовь? Дом? — звон. — Свобода?       Следующий удар был ровной противоположностью агрессивным выпадам Луи.       — За то, кем мне бы хотелось быть, — прорычал он, убирая волосы с лица. Они заканчивались у ушей и шеи, но всё же были короче, чем того требовали последние тенденции Парижа.       Зейн ухмыльнулся.       — Видишь? Это не так сложно. Ты уже держишься, как мы. Почему нужно отказаться от правил?       Луи схватился за правый бок и измученно выдохнул:       — Легко отказаться от обеденного этикета, когда ты голоден.       Его мышцы давно так не болели. По крайней мере, во дворце его уроки владения мечом предполагали работу ещё и с учебниками, поэтому руки и ноги получали заветный отдых. Зейн же не подавал признаков усталости, кроме лёгкой дрожи в руках.       — У нас… — начал Луи, но услышал, как к нему сзади стал подходить кто-то третий. Ему вовремя удалось поднять меч, прежде чем незнакомец ударил с такой силой, что вибрация прошлась от самого места столкновения до плеча. Там, где Зейну приходилось использовать всю свою выносливость и скорость, мужчина наносил удары расслабленно и всё так же сильно.       — Последний урок дня, — раздался самодовольный голос первого помощника за его спиной. — Никогда не опускай оружие, пока бой не будет окончен. Доброе утро, любимый.       Лиам усмехнулся и опустил меч.       — Доброе утро, Зи. Уже закончили? Лучше не работать там много в этот день.       Луи почувствовал, словно ему не всё сказали.       — Почему?       Лиам радостно сообщил:       — Вот увидишь, после этого дня все ваши маскарады — или чем вы, дворяне, занимаетесь у себя на суше — будут ничем по сравнению с ощущениями, которые ты тут испытаешь.       — Нет, — голос Луи звучал уверенно. Ему казалось, что нужно было что-то доказать. — Я уверен, что они этого не делают. Потому что знаешь что? Когда я покинул Лондон, то уже давно не видел суши. Ни разу.       — Ох, это замечательная полоска земли вдалеке, — сказал Зейн.       — Что?       — Какой любопытный, — казалось, он хотел сказать что-то ещё. Вместо этого он одной рукой обнял его за плечи, а другой — Лиама за талию, и, как рулевой, направил их к каюте капитана. — Лучше разбудим капитана. Нужно готовиться.       У Луи задрожали ноги, когда они приблизились к дверям. Возможно, это всё было из-за позора и нежелания. Более того, Луи, будучи прижатым близко к Зейну, чувствовал исходящий от него острый запах. Не табака, но чего-то похожего, только гуще. Луи не знал, что бы это могло быть.       Первым вошёл Лиам, оставив их позади. Зейн молчал, как вдруг заговорил:       — Знаешь, капитан — мой лучший друг.       — Если ты говоришь это для того, чтобы я вам не завидовал, то у меня для тебя плохие новости, — ответил Луи. — У меня нет проблем с вашей дружбой.       — Лиам, — сказал Зейн так спокойно, что Луи показалось, что он вообще не говорил. Он знал, что была в их отношениях какая-то напряженность, вызванная ревностью, но он никогда бы ни подумал, что это будет из-за человека на корабле. Неужели Кримсонблейд был тем самым Гарольдом? Он часто вспоминал тот разговор, после которого несчастный Лиам с благодарностью принял от него утешение.       — Я не думаю, что он ревнует, просто хочет откровенно поговорить.       — Что ты имеешь в виду? — резко спросил Зейн.       Луи лишь поднял руки в качестве защиты.       — Только то, что понял между делом, — его взгляд наткнулся на объект за бортом.       — Это корабль?       Зейн повернулся и прищурился, выхватил подзорную трубу, свисающую с пояса. Он нахмурился.       — Что-то не так.       Корабль стоял на воде, но не было ветра, чтобы он смог развить такую скорость, потому что приближался он довольно быстро. Паруса были старыми и потрёпанными от погоды. Остальная часть экипажа на главной, а также на батарейной палубах, судя по головам, выглядывающим из окошек на корпусе, когда Луи посмотрел вниз за борт, почувствовала зловещую ауру, исходящую от корабля.       Команда молчала и, когда они наконец проплыли мимо корабля, не заметила признаков жизни. Некоторые из мужчин опустили головы или скрестили руки в молитве. Судно, которое шло вперёд, наводило на мысли о сверхъестественных способностях его экипажа.       Луи нахмурился. Учитывая, что корпус корабля был ветхим, покрытым мхом и раковинами с кораллами, было просто чудом, что он всплыл.       Принц даже представить не мог, как погибли люди. Смыты ли за борт волной, может, это был мятеж, захват другими, или они были вынуждены перебраться на другой корабль, а может, погибли в камерах, где их держали, как заключённых?       Зейн беспокойно встал рядом.       — Призрачный корабль. Не видел его со времен Летучего голландца. Это нехороший знак.       Луи не мог не согласиться. Даже самые скептически настроенные люди с готовностью верили в плохие предзнаменования, обещавшие смерть. Но кому? Неужели всем?

***

      Круглыми сутками было темно, и время шло невыносимо медленно. Луи, как всегда, просыпался утром, но в каюте никогда не было света, а вот на главной палубе было пасмурно. Юноша не только удивился этому факту, но и смог определить едва ли не точную дату. Наступил Новый год, и сейчас была середина января.       Ему исполнилось двадцать около трёх недель назад. И никто в команде не праздновал его день рождения.       Спустя какое-то время Зейну, который также никому ничего не рассказал, исполнилось двадцать три, и в честь этого события устроили пир, который не прекращался целое лето: шкварки, мясо на палочке, устрицы и мидии, солёная селёдка и свежие цитрусовые, сухофрукты и горох, маслины и каперсы — и всё это щедро поставил на стол Найл.       Луи, который не видел столько еды с тех пор, как покинул Лондон, накинулся на мясо и перевернул тарелку, испачкав все руки в жире. Он облизал большой палец, размазывая масло по потрескавшимся губам. Он не хотел есть апельсины, пока чья-то рука не положила оранжевый плод ему на тарелку.       Юноша вздохнул и повернулся к Кримсонблейду лицом.       — Он гнилой.       Принц не ожидал, что пират заменит плод своим наполовину очищенным апельсином, но он сделал это, и Луи был слишком поражён, чтобы отблагодарить его. Он просто наблюдал, как руки капитана чистили мягкий помятый плод и пальцы были испачканы соком. И он специально не смотрел, как мужчина положил одну дольку в рот, обхватил губами палец и с громким чмоком облизал его.       Луи вытер блестящие от масла губы. И был разочарован, когда капитан развернулся на каблуках и ушёл. Это было глупо, но Луи подумал, что было бы лучше, если бы Кримсонблейд закричал: по крайней мере, тогда бы Томлинсон понял, что происходило в этой кудрявой голове.       Если другие и заметили обмен, то им было всё равно. Оглядевшись вокруг, Луи увидел, что Найл был в центре внимания: он ел в три раза больше, во столько же раз быстрее остальных, а когда не ел, то смеялся, как человек, который никогда в жизни не видел ничего плохого. С другой стороны нехарактерно далеко друг от друга сидели Лиам и Зейн, и Луи подумал, что они вновь поругались. На другом конце стола Аль и Эд говорили о неприятности всех матросов — цинге.       — Когда я был на борту Карлскруна1, флагмана Его Величества, мы потеряли восемьдесят шесть человек из ста шестидесяти. И только из-за цинги. И дело не в том, что это смертельная болезнь, просто мужики умирали от инфекции или кровопотери.       Конечно, сэр Эдвард Хокинс полвека назад выступал за то, чтобы в качестве средства от предотвращения болезни моряки пили цитрусовый сок. До королевского двора дошли слухи, что некоторые уроженцы Вест-Индии готовили чай из игл Восточного Белого Кедра. Так что Луи думал, что это было намного лучше гнилых фруктов.       Говоря о напитках, Найл представил команде свой новый шедевр. Это было похоже на кофе, но гуще, мягче и пенистей. Луи, который знал, что это было горячее какао, вызвался попробовать первым. Ему нравилось, с каким благоговением смотрела на него команда.       Он поднёс деревянную чашку к губам и языком опробовал сваренные изначально жареные и измельчённые какао-бобы. Но только после того, как проглотил всё это, понял, что совершил ошибку.       — Матерь Божья! — пробормотал он. Его губы и язык буквально запылали огнём. — Что это?       — Этот рецепт я нашёл на острове Виктория, — ответил Найл, смотря на реакцию Луи. — Честно говоря, я думал, что ты умнее нас.       Луи взглянул на злополучную субстанцию.       — В Испании это называют шоколадом. Думаю, он сделан из тех же какао-бобов, что и кофе. Но мне не нравится. Вообще, — сказал он и ударил по губам, пытаясь избавиться от жжения.       Найл забрал у него кружку и попробовал сам.       — Я добавил чили, — сказал он и облизнул пену с губ. — Интересный и смелый выбор. Требуется утончённый вкус. Всегда знал, что британцы умнее лягушатников.       — Это варварство, — серьёзно прокомментировал Луи. — Корабль полон воров, но никто так и не додумался украсть настоящее сокровище. Чайные листья, приятель. Чайные листья!       Эд взвизгнул:       — Листья?       — Не наркотики, — сказал он, обратившись к разочарованному мужчине, — хотя на вкус довольно специфично.       Это вызвало смех среди мужчин. Даже Зейн усмехнулся, хоть и выглядел усталым, и сыпанул в свой стакан какой-то порошок, который собрал указательным и большим пальцами. Луи задавался вопросом, что тот растворял, потому что брюнет делал это быстро и скрытно, осторожно поглядывая в сторону Лиама.       Капитан подошёл к первому помощнику и стал что-то шептать ему на ухо. Лиам посмотрел на них и тут же отвёл взгляд, часто моргая, словно его ослепил солнечный свет. Луи же наблюдал за ними только для того, чтобы полюбоваться Кримсонблейдом. Аль поймал его за этим.       — Тебе нравится наш капитан? — внезапно спросил он. Обвиняющего тона было достаточно, чтобы понять, что он имел в виду не привязанность между друзьями или знакомыми, а что-то более тесное.       — Что? Нет! Нет, нет, — воспротивился принц, но получалось не очень. Зоркий взгляд его собеседника заставил волноваться. — Конечно же, нет. Это неправильно.       — Точно, — согласился Аль. Выражение его лица не изменилось, но Луи почувствовал, как атмосфера вокруг изменилась. — Это не моё дело, но…       — В любом случае ты можешь мне сказать, — разрешил он ему.       — Я просто хочу, чтобы ты был осторожнее, — начал Аль и продолжил. — Я не хочу сказать, что он не тот, кто тебе нужен, но он правда похож на человека, который способен скорее причинять боль, чем дарить любовь. Он тот, кому можно доверить свои секреты, но лучше не вручать ему своё сердце.       Луи крепко сжал руки. Неужели капитан был настолько плохим человеком, что даже Аль, который присоединился к ним намного позже, почувствовал своим долгом предупредить его о Кримсонблейде? И всё же было хорошо — обсудить всё с кем-то, кто не знал его так долго.       — Правда в том, Аль, что я не уверен, что испытываю к нему какие-то чувства. Он сложный. Как море, которое постоянно меняется из-за ветра, словно страдает от хронических штормов. А на следующий день он может быть спокойным, словно озеро. Я не знаю, что может его так менять. Должна же быть какая-то причина.       — Думаю, плохое детство.       — Ну, — поправил Луи. Капитан жил в деревне до того, как убежал, и он говорил, что был беден, а он знал, что это такое. Но домой не вернулся. — Я просто не понимаю его, — вздохнул он. — Но человек включает в себя большее, чем просто симпатичную оболочку, и я никогда не считал себя тем, кого привлекают поверхностные вещи. Но он правда очень красивый, — голос звучал слабо и жалко даже для него.       — Я говорю, что он что-то скрывает. Что-то, что делает его жестоким, поэтому он старается скрыть это глубоко внутри, — Аль по-отцовски похлопал шатена по спине и ободряюще улыбнулся. — Просто дружеский совет.       Луи обеспокоенно почесал руку. Скорее всего, это были клопы, которые завелись где-то в гамаке. Мужчина заметил это и показал на предплечье.       — Ты должен показать кому-то. Ну, руку. Это может быть заразно.       Луи был тронут отеческой заботой этого человека, с которым был едва знаком, и решил просто улыбнуться, взглянуть на новоявленного врача. Для человека, который невообразимо много выпил, Аль ещё грациозно двигался по палубе, чего нельзя было сказать о сэре Вуттоне, которого часто видели свешенным наполовину за борт и громко прочищающим свой желудок. Когда его лицо не было хронически-зелёным, Луи всё равно не нравился его внешний вид, и он замечал, что другие тоже держались мужчину стороной, заботясь о своём благополучии.       — Спасибо. Но, думаю, само пройдёт, — сказал Луи.       Аль выглядел немного разочарованным, но настаивать не стал. Найл сел в промежуток между ними.       — Готов к торжеству?       Луи перевёл взгляд с еды на блондина.       — А это не считается?       Глаза Найла казались синими даже при слабом освещении.       — Но ты ещё ничего не видел.       В это самое время по лестнице, ведущей с кубрика, поднялся мужчина. Луи почувствовал, что волнуется.       — Хорошо, — сказал этот человек и хлопнул в ладоши. Он широко улыбнулся и провёл рукой по угольно-чёрным волосам. — Вы готовы повеселиться всласть?       — Да!       Наконец показали и причину беспорядка. Несколько человек ударили по куску белой ткани, обмотанной вокруг палки и набитой сеном, а сверху была прикреплена корона. Судя по восторгу команды, это было давней традицией.       На палубу поднялся ещё человек, чьё лицо было покрыто пятнами, и в руках он держал пистолеты с ударно-кремневым замком. Мужчины тут же разобрали их.       То, что первоначально выглядело, как лёгкая забава, вскоре превратилось в очевидный кавардак, поскольку никто не следовал никаким правилам, как, например, насколько далеко нужно было стрелять, сколько раз и куда. Тем не менее все мужчины были хорошими стрелками: большинство из них ни разу не промахнулись, даже если стреляли с двадцати футов. Но всё же были разногласия по поводу аккуратности исполнения, потому что почти вся команда была необычайно пьяна.        Кримсонблейд выстрелил три раза, и все в голову, навылет.       — Твоя очередь, — он передал оружие Луи, который, ничуть не смутившись, схватил приклад пистолета и выдернул его из рук капитана, прикусив ухмыляющиеся губы, когда увидел удивление. Держа в руках действительно тяжёлую вещь, он провёл пальцем по гладкой прохладной поверхности. — Просто следи за тем, чтобы он не сорвался, — предупредил его Кримсонблейд. — Стрельба — довольно сложное дело, и механизм…       Ему не пришлось заканчивать предложение. Луи умело засыпал порох в ствол и вставил свинцовые мушкетные пули, которые всё это время лежали завёрнутыми в ткань. Он протолкнул их дальше с помощью шомпола2, защёлкнул механизм и направил пистолет чуть ниже середины. И нажал на курок.       Пистолет отдал в ладонь. Сквозь облако густого белого дыма Луи увидел дыру в человеческом чучеле. Когда он, довольный собой, широко улыбаясь, вернул пистолет назад, то смущённо заметил, как сильно произвёл на всех впечатление, прежде чем его обнял блондин-кок, и Луи тут же оказался в окружении других мужчин, которые одобрительно похлопывали его по спине и предлагали полные кружки пива.       Празднование продолжалось и после того, как стемнело. В ту ночь не было звёзд, и экипаж зажёг фонари вдоль перил у борта, это напоминало украшения из светлячков. Луи, подталкиваемый своим пьяным умом, пытался пройтись по ним.       — Человек за бортом! — хихикнул он, когда его нога снова соскользнула. На этот раз он не смог восстановить равновесие и схватился за такелаж4, но смертельного падения так и не произошло. Вместо этого юноша едва не вывернул руку, когда кто-то жёстко дёрнул и потащил его наверх.       Когда он уже твёрдо стоял на палубе рядом со своим спасителем, то размышлял, будут ли его целовать или кричать на него, потому что хотя бы так он сможет получить ответы на свои вопросы.       — Разрешите ступить на борт, капитан?       — Конечно, — прорычал пират. Он схватил юношу за локоть и потащил под палубы.       Когда они проходили между пушками, Луи мог смотреть только на то, как пальто идеально подчёркивало широкие плечи и крепкую талию мужчины. Без разрешения или предупреждения принц обнял его со спины и носом прижался к кудрям, достающим до лопаток. Он часто заморгал, когда вдохнул морской воздух и запах мыла.       Кримсонблейд споткнулся. Он накрыл руки Луи своими, но не сделал ни малейшего движения, чтобы отнять их от себя. Младший шумно и протяжно выдохнул. Несколько человек смотрели, как странная четвероногая пара пробиралась мимо них, и кто-то озадаченно почёсывал затылок и обращался к своим друзьям, явно спрашивая: «Вы тоже это видите?»       — Я ничего о тебе не знаю. И тебе может показаться ужасным то, что я сейчас скажу, — пробормотал Луи. — Но больше всего я хочу, чтобы ты поцеловал меня, а не говорил.       Ответа не было так долго, что Луи стал сомневаться в том, слышал ли его вообще капитан. Он уже начал расстраиваться, как почувствовал горячее дыхание у своей щеки.       — Люблю держать все карты при себе.       — Нет, нет. Ты прячешь карты, сжигаешь их, а пепел развеиваешь над морем с параноидальной осторожностью.       — По крайней мере, я их не ем.       Его голос звучал шутливо, но в то же время мрачно, и это был приятный сюрприз. Луи просто стоял и моргал, пока не пришёл в себя.       — Ох, пожалуйста, даже и не думай. У них ужасная питательная ценность. Я бы не рекомендовал это как средство от цинги.       Мышцы рук мужчины напряглись, словно он смеялся, но фактически оставался всё таким же невозмутимым. Тем не менее Луи буквально чувствовал эту улыбку: маленькую, честную, скрытую ото всех. Но Луи знал.       Это было разочарованием, что он ни разу не видел её, потому что улыбка капитана должна была быть прекрасной. Он мог только представить себе, как изменились бы черты старшего: разгладилась морщинка на лбу, и смягчился агрессивный угол бровей. И губы. Они бы широко растянулись, словно тетива лука Амура, стали бы мягкими, и на щеках появились бы глубокие ямочки.       И его губы были бы на вкус, как апельсины.       С этой мыслью Томлинсон расцепил руки и опустил их. Капитан с любопытством обернулся, аккуратно взял парня за запястья и наклонился за поцелуем. Но был категорически отвергнут.       — Я думал… — Луи чувствовал тяжесть в груди. — Я хочу этого. Но теперь я вообще не понимаю, кто мы, — он заметил, что пират не смотрел ему в глаза, поэтому продолжил: — Вопреки всем моим предыдущим убеждениям, теперь меня действительно заботит, что ты думаешь обо мне. И я не уверен, как выгляжу в твоих глазах, наверно, определённо глупо, ведь Кримсонблейд всегда выглядит таким раздражённым, что…       Он не смог продолжить. Вместо этого просто стоял и ждал, пока пират наконец скажет, что думает о его словах, потому что любое действие можно было ошибочно принять за обыкновенную похоть.       «Тебе не о чем беспокоиться, Луи, потому что я много дней спрашивал себя, что же чувствую к тебе, и понял, что ты околдовал меня, и я больше не могу отрицать нашу с тобой связь. Глупый, глупый», — мысленно ругал он себя за такие мысли.       — Том, — начал Кримсонблейд. Его голос был слишком привлекательным, чтобы пытаться игнорировать его. Поза Луи всё ещё была напряжённой, но в душе он практически сдался, потому что в крови бушевал ром. Капитан потянулся к принцу и обнял его всё ещё липкими от фруктового сока руками, сцепив их за спиной. — Не бойся меня.       Он наклонился, чтобы поцеловать его. На этот раз губы не были такими жёсткими, наоборот, намного мягче, чем когда-либо. Сладко-горький вкус апельсина всё ещё держался на коже вокруг рта, и Луи жадно посасывал нижнюю губу, пьянея от этого. Но когда капитан залез руками ему под куртку, то всё равно не мог почувствовать учащённое сердцебиение юноши.       Луи разорвал поцелуй, но от пирата не отвернулся.       — Я никогда не боялся тебя.       Кримсонблейд засмеялся. Это было коротко и холодно. Его губы коснулись уха Луи, и мужчина тихо произнёс:       — Ты пожалеешь об этом. Очень сильно.       В этот самый момент Аль вышел из-за угла и практически столкнулся с ними. Вместе с извинениями и быстрым уходом он успел бросить разочарованный взгляд за плечо кудрявого мужчины, откуда виднелась макушка принца.       Луи с опаской посмотрел в лицо капитана и почувствовал облегчение, когда не обнаружил там ни капли раздражения от того, что их поймали. Тот всё ещё не убрал руки, спрятанные под одеждой младшего. Луи самому было тяжело двигаться. По крайней мере, он не был смущён тем, что их увидели. Возможно, так быстрее всё встанет на свои места.       Но через какое-то время Кримсонблейд поддержал засыпающий экипаж. И он был глубоко рад тому, что Луи ни о чём его не спросил, пока не сказал:       — Пойдём спать, принц. Уже слишком поздно, — и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, почему он сказал именно это слово, которое вообще не должен был произносить…       — Ты назвал меня принцем?       — Нет, — просто сказал пират. — Наверное, это всё ром. Он, как известно, вызывает сильнейшие галлюцинации у начинающих и слабоумных.       — Ага, то есть я слабоумный? — веки Луи тяжелели. Ему не хватало энергии, чтобы оставаться бодрым. — Что между нами происходит?       — Что, прости? — судя по выражению лица Кримсонблейда, он всё хорошо слышал, но не понял смысла.       — Приглашаю тебя в свою постель, — предложил Луи, но вспомнил, что спал всего лишь на куске ткани, свисающей с потолочных балок. — Точнее, в мой скромный замок.       Пират крепко сжал его и потащил в бок, прижав к плечу что-то холодное. Это было кольцо, то самое, которое долгое время дразнило его, когда попадалось на глаза. Большой красный камень, ценность которого, пожалуй, была в десять раз дороже всего корабля, на котором они плыли, и он был вставлен в тонкий золотой ободок, который, как плющ, обвивал палец Кримсонблейда. И Томлинсон думал только о том, что видел его в королевском дворце.       — Просто иди спать, Луи, — и мужчина продолжил вести его через весь камбуз к кубрику.       Позже всё это более или менее сотрётся из его памяти. Но тёплое чувство в животе будет вселять в него надежду. И он не захочет этого забывать.

***

      Последствия выпивки рома не были приятными.       Луи был на дежурстве ночью, точнее, очень рано утром, и его голова раскалывалась при малейшем движении. Только он и Зейн, который стоял за штурвалом, а Луи был ответственен за то, чтобы убивать каждую крысу, которая попадётся ему на пути. Убийство крыс стоило четыре шиллинга, но так можно было исключить возможность заражения воды или продуктов питания их мочой. Откровенно говоря, Луи предпочитал этого не видеть, потому что грызуны были ужасными. Он пытался их давить, но бесстрашные маленькие ублюдки казались невозмутимыми даже к такому человеку, как Аль.       Но Томлинсон готов был бороться с носителями чумы, потому что из-за них вода становилась жёлтой, а хлеб, похожий на опилки, был полон червей.       Свет фонаря освещал ему путь, и краем глаза Луи видел летучих рыб, китов и ещё что-то тёмное, но, когда он посмотрел на море, осталась лишь успокаивающаяся рябь, потому что её нарушитель скрылся под водой. Молодой и живой ум мог легко представить этих жутких существ.       Воздух снаружи не был таким затхлым, как в кубрике. Принц вздохнул. Нежный ветер солонил на языке, но было в нём ещё что-то едкое и хрустящее, чего Луи определить не мог. Словно дым.       Дым?       Он последовал в сторону запаха, спустился по лестнице в батарейную палубу, и свечение фонаря, что он взял с собой, мешало различать другие огни. И, как только Луи понял, в чём дело, он закричал.       В дальнем левом углу, где его и оставили, загорелось сено, оставшееся со вчерашнего празднества. Пламя было достаточно высоким и лизало древесину, которая, к счастью, была влажной, и из-за этого серый вонючий дым скользил по потолку, разносимый повсюду сквозняком.       Томлинсон бросился тушить. Он топтал сено, но оно только кружило и искрило в воздухе. Светящиеся угли тлели вокруг и оседали чёрными хлопьями, а огонь только набирал силу, когда юноша шевелился и создавал потоки воздуха.       Какая-то часть его сознания догадалась использовать воду. Другая же отметила, что та находилась далеко и её было мало, но взгляд упал на знакомое ведро с чёрным воском, которое Луи тут же схватил и перевернул, матерясь, чтобы густая жидкость стекала быстрее.       — Давай, давай, — настаивал он. Знакомый холодный пот тёк по затылку.       И огонь погас. Луи с облегчением вздохнул, но тут же напрягся, когда у выхода увидел мужчину, блокирующего дверь. У него была довольная ухмылка, глаза безумно блестели. Гримми.       — Ох, так-так, — если это было возможно, то его улыбка стала ещё шире, когда он посмотрел на испуганного Луи. Тот выглядел угрюмым и виноватым. — Посмотрите-ка, кто облажался в своё первое дежурство, — он цокнул языком, и это звучало унизительно. — Что же скажет капитан?       Луи сглотнул. Он не хотел знать.       — Эй, Гримми!       Послышался звук приближающихся шагов, и вскоре рядом появились ещё несколько мужчин.       — Мы услышали крик. Всё в порядке? — затем взгляд упал на Луи и всё ещё тлеющее обугленное сено, и глаза одного широко раскрылись. — Ох, я… Я позову Пейна.       Луи оглянулся вокруг, но напрасно. Здесь было всего несколько входов, в отличие от секретных проходов и дверей во дворце и замке. И рядом была вода. Всё это казалось не слишком убедительно.       Гримми возвышался над ним и казался просто огромным. Даже если он, руководствуясь только своей ревностью из-за повышенного внимания Кримсонблейда к Луи, был несправедлив, то всё равно не считал его невиновным. Мужчина был четвертым человеком на корабле, значительно превосходил Луи по званию, но боцман был слишком эмоционален, чтобы мыслить логически.       Мужчины вернулись, и корабль ожил, словно разрушенный муравейник. Луи подняли над полом за подмышки. Его ноги, которые оказались бесполезными из-за неожиданного поворота событий, скользили по доскам. Он чуть не вздрогнул, когда члены команды подняли его на палубу.       Он упал на землю и тут же получил удар по спине, где уже завтра появится синяк. Поднявшись на четвереньки, униженный и испуганный, он воскликнул:       — Вы не понимаете! Я пытался потушить.       Мужчины игнорировали юношу и не слышали его голоса из-за своих споров. Глаза Луи щипало от слёз, он видел, как вокруг него кружили десятки пар ног.       — Повреждение корабля карается пятнадцатью ударами плетью, — заявил один.       — А если бы мы не проснулись вовремя? — заметил другой. — Мы бы заживо сгорели!       — Хладнокровное убийство стоит смертной казни. Или я не прав? — с усмешкой спросил третий. — Как же давно меня не интересовали такие тривиальные вещи, как закон.       Они толкнули Луи к грот-мачте3, не обращая внимание на то, что тот пинался и упирался ногами в пол в знак протеста, обретя над собой контроль. Верёвки грубо впивались в запястья, древесина оставляла на нежной коже занозы. Томлинсон ударился о мачту подбородком, разодрав его в кровь, а руки были надежно скреплены у дерева.       — Лиам, — умолял принц, увидев знакомого человека с добрым взглядом неподалёку от дикого сборища. — Пожалуйста, — когда мужчина приблизился к нему, он вновь попытался. — Это был не я. Ты должен мне поверить.       Карие глаза осмотрели его лицо.       — У меня нет доказательств, — сказал Лиам, и ему стало жалко юношу, который был ещё ребёнком. — Я знаю, что ты бы в жизни ничего подобного не сделал. И я бы не сделал, пусть даже ради примера. Уклонение от наказания равносильно преступлению, — он коснулся его плеча. — И я правда надеюсь, что ты не виноват.       Луи до боли зажмурил глаза. Ему было больно смотреть на каюту капитана. Вместо этого он рухнул на колени и положил голову на протянутые связанные руки.       — Это был не я! — снова закричал он, уже не надеясь, что это ему поможет. — Это слишком жестоко! А как же расследование?       Никто не оценил его выступления. Один даже вышел вперёд и попытался объяснить.       — Да, — сказал он. — Но всё настолько очевидно, что проскальзывает мысль о хорошо разыгранном спектакле, чтобы мы не подумали на тебя.       — Что?!       В этот самый момент на палубу вышел человек, размахивая хлыстом. Когда тот, обмотанный вокруг кулака, опустился рядом с ногой Луи, парень сразу же вспомнил описание Лиама: от длинной верёвки отходят девять «хвостов», сделанных из тонкой кожи, и концы украшают крупные узлы, затвердевшие от многих лет использования и засохшей крови.       Девятихвостая кошка.       Он так хотел об этом не знать. Он сожалел о том, что вообще когда-то спросил об этой вещи, потому что помнил, что её предназначение заключалось в том, что она разрывала кожу и сдирала мясо с кости. Луи изо всех сил боролся с узлами, но верёвка впивалась в запястья.       Как ни странно, скорее всего, из-за шока он думал только о том, что потом ему придётся оттирать свою кровь с досок.       Он закрыл глаза, приготовившись к удару, и…       — Стоп!       Луи облегчённо вздохнул, но снова напрягся, когда капитан всем своим видом привлёк внимание экипажа, когда медленно шёл по палубе.       — Отпустите мальчика.       — Но капитан, — сказал один из самых смелых. — Откуда мы знаем, что он не французский шпион?       Луи съёжился. Это было серьёзным заявлением, и Крисмонблейд должен был подумать дважды, прежде чем приказывать им развязать узлы на его запястьях. Опять же, если бы он увидел медальон, то понял бы, что француз и шпион были далеки от истины. Но не шпион Британской империи.       Затем другой, вдохновлённый первым смельчаком и отсутствием ответа, напомнил всем:       — Но он пытался сжечь корабль, пока мы спали!       Капитан медленно развернулся, и выражение его лица было нечитаемым. Казалось, он смотрел на мужчину с ледяной презрительностью, успокаивающей дальнейшие порывы. Отец Луи бы гордился им.       — Вы знаете, кто это был? — спросил Лиам. Он теперь тоже осматривал мужчин, словно пытался увидеть то же самое, что и капитан. Возможно, кремень, спички или трут5.       Кримсонблейд продолжал свои поиски, словно лев, и всё внимание было обращено на него. Его глаза смотрели на каждого и видели насквозь. Никто не смотрел ему в глаза, словно боялся оказаться у мачты и подставить свою спину кнуту, даже если просто моргнут. Затем зелёные глаза остановились на одном.       — Этот, — сказал он.       Луи видел, как надежда умирала в глазах мужчины, словно вытекающая из разбитого ведра вода. Никто не смел спорить с капитаном, даже Лиам, который и так уже ошибся, и ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть.       Луи освободили и на его место поставили другого. Человек был тихим, когда его приковывали к мачте, то ли от чистого упрямства, то ли от глупости. Луи отвёл взгляд прежде, чем хлыст в первый раз поразил цель, ударив по спине с острым, отвратительным и влажным звуком. Спина болела, как напоминание о том, что он сделал.       Мужчина массировал свои запястья, пальцы похолодели, потому что верёвки сильно перетянули, и кровообращение было нарушено.       — Спасибо, — сказал он и подождал, пока капитан повернётся, чтобы посмотреть на него. — Я не хотел знакомиться с вашей дочерью.       Ответ Кримсонблейда был выразительным. Нижняя часть лица исказилась, словно он пытался чихнуть, а губы напряглись. Только после того, как тот отвернулся и поджал губы, Луи понял, что капитан вновь подавлял улыбку, но на этот раз уже хуже. Это заставило принца задуматься о том, какой скучной была жизнь пирата, должно быть, она была отвратительной, раз мужчине приходилось подавлять улыбку. Неужели у него никогда не было поводов смеяться? Он вообще когда-нибудь разрешал себе это делать?       Луи взглянул на человека, чья спина теперь была изуродовала зигзагообразными красными полосами разной степени тяжести. Он вздрогнул и поймал на себе взгляд сэра Вуттона, чьи глаза внимательно смотрели на него, а не на преступника. Луи вновь бросило в озноб.       — Вы убьёте его? — решил он отвлечься.       — Почему ты так одержим идеей нанесения вреда и убийства?       — Потому что, — раздражённо проговорил Луи, — когда я впервые столкнулся со смертью, группа пиратов хладнокровно убила целую команду, среди которых были мои товарищи-англичане, в то время как я прятался в сундуке, — его челюсть сжалась. Он и не заметил, как слезинка катилась по его правой щеке. — И мне хватило этого на всю оставшуюся жизнь. Вот почему.       Если это и повлияло на Кримсонблейда, то он не показывал этого. И Луи искал на его лице хотя бы самое малое выражение, но на нём не было никаких эмоций, кроме безразличия. Возможно, иногда мужчину мучила совесть, но это всё равно не могло быть правдой.       Или же?..       — Как вы узнали, что это он? Вы видели, как он это сделал?       — Нет. Всего лишь утечка информации.       Луис посмотрел на человека, который теперь обмяк на мачте. Тот не выглядел шпионом, но принц не знал, что именно нужно искать. Как вообще они выглядели?       — Это он предатель? — когда мужчина вновь промолчал, Луи во второй раз подумал о капитане немного в смехотворном смысле, словно собака, которой он доверял, укусила его за руку, кормившую её. — Правильно?       — Это что-то в виде ультиматума, — наконец ответил Кримсонблейд. Это не удовлетворило интереса Луи. Возможно, Зейн был прав в отношении отсутствия у капитана человечности, и что он вообще не знал, каково это — быть достойным человеком.       Возможно, его уже не спасти.       Тем временем Гарри, который боролся с собой и тем, что хотел шутить над слезливым принцем и не знал, как его успокоить, отвлёкся на прилетевшего голубя. Птица присела на штурвал, выглядела важной, ждала, когда мужчина заберёт маленький свиток, привязанный к её ноге.       Он всё ещё сражался со своим сердцем и думал об их последней встрече, как в спешке развернул небольшой кусок пергамента. Это стоило того.       Символы 4927N233W 6 находились в центре плотной бумаги, и это было именно тем, что ему необходимо было услышать за последние пять лет.       Он чувствовал себя спокойнее, когда смотрел на первые краски рассвета, которые никогда ещё не были такими яркими. План мести шёл полным ходом.