Libertе

      Капитан лихорадочно работал, и таким его ещё никто никогда не видел.       Было в этом что-то запретное, потому что никто не отвлекал его от карт, над которыми он сидел день и ночь, и что-то серьёзное, ведь он напряжённо и фанатично расставлял на них компасы и другие безделушки или бормотал себе под нос расчёты расстояний, устанавливая компас в нужной точке и корректируя его направление быстрым и точным движением, всё это время, как загипнотизированный, смотря на бумагу.       Сейчас же он был погружён в разговор с Зейном, поскольку они смотрели на карту, разложенную перед ними ровно в центре стола. Первый помощник казался безразличным, когда капитан предложил самый короткий и безопасный способ проплыть к месту назначения, словно не был полностью с этим согласен.       Возможно, потому, что, когда капитан что-то планировал, это не очень хорошо сказывалось на его здоровье, если судить по спутанным волосам, словно он только встал с постели и вновь сел за карты или, что хуже всего, вообще не ложился. Луи хотел помочь, но бабочки в животе и волнительный трепет в груди говорили ему о том, что вмешиваться не стоит.       Поэтому расстроенный и измученный холодным пренебрежительным поведением Кримсонблейда Луи занялся тем, что наблюдал за горизонтом и ждал, когда появится вдали земля. Четыре дня назад вокруг был туман, но потом, сразу после рассвета, рано утром посреди сырости появилась точка. Прошёл день. Ещё один. И она продолжала расти, и там, где раньше была полоса, разделяющая небо и море, появился порт.       Юноша отказывался отходить от перил, боясь пропустить приближение берега и крики чаек, и это было похоже на то, словно после многих лет засухи всё же получается собрать свой первый хороший урожай.       Он вырвался из своих мечтаний, когда Лиам сел рядом с ним на пустой ящик из-под яблок, что принц принёс с собой из продовольственного склада. Запасы съедались или пропадали в течение сорока дней после их пополнения.       Они смотрели, как Месть Королевы Анны скользила между судов, стоящих на якоре в заливе. С дальнего расстояния те напоминали белые точки, потому что их паруса отражали солнечный свет, и их было так много на синей поверхности моря, однако уже ближе были видны красные крыши домов города, и теперь это напоминало пятнистое лоскутное одеяло.       — Это не торговый корабль, — сказал Лиам, когда они проплывали мимо небольшого судна. — Испанские каперы 1.       — Легализованное пиратство? — спросил Луи и посмотрел на лодку, что плавала по кругу около одного из кораблей, которые встали на якорь в нескольких сотнях футов от берега. — Я не знал, что Испания санкционировала их действия. Разве они не хотели, чтобы их товары были нетронутыми? Что они тут делают?       — Захватывают город? — квартирмейстер, казалось, не выглядел озабоченным. — А смысл воровства, если ты не можешь этого сохранить?       Кто-то откусил яблоко позади них и пробормотал с полным ртом:       — Может, им дают землю. Я был бы не против иметь несколько квадратных миль испанской земли, — Луи обернулся к блондину.       — А я не против яблок, но, похоже, у кого-то другие идеи.       Найл сделал вид, что не слышал этого.       — Сколько у тебя земли, Томмо?       — Я… никогда не считал, — отвлёкся он и неожиданно обнаружил, какая интересная ткань у его штанов.       К счастью, Найл был тем человеком, кто спокойно мог ему это простить.       — Капитан говорит, что они проверяют все иностранные корабли. Ему нужно выйти в море, чтобы решить какие-то вопросы, — он понизил голос. — Но только между мной и тобой, я думаю, что он узнал о новом корабле, за которым мы охотимся. Судя по всему, это будет разгромом века. Судно достаточно высокого класса, — он значительно поднял брови. — Возможно, стоит как два, а то и более, корабля, на котором мы сейчас плывем.       Эд присоединился к ним:       — Это не шутка. Достаньте свою лучшую одежду, господа. И спрячьте всё, что вас выдаёт. Отныне мы простые торговцы.       На суше пирс и рынок просто кишили жизнью. У берега стояла дюжина кораблей, и место от этого казалось ярче. И, хотя Луи не мог разглядеть предметы в мельчайших подробностях, будь то фрукты, одежда, платья или яркие пятна, которые, судя по всему, были зонтиками, море выглядело совсем по-другому. Ветер гулял в этом поле цветов. Он приветствовал всех. И чувствовался горячим. Луи так давно не был в больших городах, что на самом деле был немного испуган.       На этот раз они поставили корабль на якорь и привязали его к пирсу. Человеку, отвечающему за контроль судов, было дано несколько шиллингов, чтобы тот написал поддельное имя.       — Будьте осторожны. Король шпионит повсюду, — предупредил Лиам, когда вся оставшаяся часть экипажа высадилась с корабля, желая напиться и удовлетворить все желания своего сердца. Капитан и Зейн тут же пропали.       Они скрылись от посторонних взглядов за ящиками фруктов и прочих грузов, затерялись среди моряков, кричащих по-французски, и прошли мимо мужчин, которые садились на скороходный торговый корабль. Наклонив голову, Луи продолжил следить за ними, как заметил, что они сели в карету. Дверцы захлопнулись, и шторки опустились. Юноша пожал плечами.       Город пах, как и любой другой населенный пункт. В воздухе преобладали запахи дыма, помёта и застоялой воды, но были и другие, свойственные только этой культуре, такие как свежий хлеб, цветы, сыры и многое другое.       По внешнему виду Париж и особенно королевский город Версаль были самыми богатыми, но новый стиль добрался и до других, менее крупных городов. Карета проехала мимо Луи, через окно он увидел человека в нелепом пальто и фыркнул. Французы, хоть порой глупые и безвредные, всегда были одеты в наряды из тафты до атласа, от шёлковых провальных жилетов до гвоздик, приколотых к груди. И неуместно для погоды.       Он также заметил, что архитектура в центре города была довольно гротескной. В качестве украшений использовались скульптуры гаргулий и монстров, которые считались забавными. Но никто точно не мог сказать, было ли это до сих пор модно или нет.       Люди, идущие впереди шатена, свернули направо, в улочку между двумя домами, и Луи прискорбно посмотрел на главную дорогу. Ему было бы полезно запомнить путь назад, чтобы он смог найти корабль в одиночку. Когда Лиам обернулся и стал его ждать, Луи махнул на чистые улицы.       — Я останусь здесь, — сказал он ему.       Лиам посмотрел, что практически весь экипаж исчез, и нерешительно спросил:       — Хочешь, я составлю тебе компанию?       — Всё нормально, — спокойно ответил Луи. — Просто иди и веселись.       Лиам так и не сдвинулся с места, и его упрямство было больше похоже на то, что он хотел о чём-то спросить, а не потому, что не хотел оставлять друга одного в новом городе.       — Если ты, — он запнулся. — Если ты увидишь Зейна, скажи ему, что я его жду, ладно?       — Конечно.       Лиам немного успокоился, развернулся и вскоре тоже исчез из поля зрения. Луи вернулся к рынку, что оказалось разумным решением. Он терялся среди извилистых улиц и похожих дорог и домов.       Когда он наконец вышел на более широкую улицу, то среди киосков, выстроенных вдоль неё, заметил не только иностранцев. По дороге он услышал испанские, английские и греческие языки и прошёл мимо людей, которых принял за персов. Около шестидесяти пиратов ничем не отличались от остальных, и он с благоговением осознал, что это было частью плана Кримсонблейда.       У ближайшей к нему палатки с сырами собрались три женщины. Они были обычными городскими сплетницами, и Луи бы никогда не обратил на них внимания, пока не услышал слова король и экскурсия в одном предложении.       В нём зародились ужасные подозрения.       Зовите это интуицией, слепым наваждением или откровенной одержимостью, но их голоса звучали довольно тревожно.       — Простите, мадам. Могу ли я узнать, куда отправился Его Величество?       — Ох, так они ещё не уплыли. Король в знак доброй воли отправится в Англию на похороны.       Если плавание не было его делом, то политика точно имела к нему отношение. Он был на удивление хорош в том, что угадывал мотивы людских поступков, потому что в королевстве люди либо хотели быть им, либо убить, либо дружить. В голове всё смешалось, и он с трепетом спросил:       — Чьи похороны?       — Принца Луи.

***

      Он гулял по пирсу, когда Кримсонблейд нашёл его, наблюдающего за движением плавников и сверкающими чешуйками рыб, рискующими жизнью в надежде поймать что-то съедобное на поверхности. Мужчина подошёл к нему сзади, и его тень тут же упала на воду. Рыбы расплылись.       Луи отвернулся от воды и, увидев осторожную улыбку пирата, нахмурился, тут же отведя взгляд. Похоже, теперь его компания казалась интересной. Что же изменилось?       — Привет, Том, — не получив в ответ никакой реакции, пират расстроенно выдохнул, и это прозвучало немного болезненно и сердито. — Ты решил играть со мной в молчанку? — недоверчиво спросил он. — Что же, — он поджал губы, заставив себя замолчать. Он начал крутить свои кольца, пару раз замерев, но не позволял себе произнести свои мысли вслух. — Наверное, я это заслужил. Я сожалею, что проигнорировал тебя.       Луи хотел радоваться столь редким извинениям, но не мог.       — Но дело не только в этом.       Капитан уставился на него без намёка на нервозность в глазах, и принц смотрел в ответ.       «Должно быть ещё что-то, чего бы ему хотелось достичь», — подумал он, вспоминая поцелуй и мягкость в действиях до этой ситуации. Наверное, он просто глупый, и в конечном итоге останется с разбитым сердцем, но он никогда не был хорош в этом.       — Тогда, — начал капитан, и его голос звучал довольно смущённо, — я не понимаю, о чём ты говоришь, — затем, если бы Луи не подумал об этом, он практически увидел, как загорелись идеей эти зелёные глаза. — Просветите меня, Ваше Величество.       Это было похоже на то, словно кто-то поднёс факел к его ногам, и Луи так сильно дёрнулся, что рыба, которая вновь осмелилась подплыть к поверхности, тут же скрылась. Луи ненавидел себя за такую реакцию, и, хоть Кримсонблейд и смотрел на него, он не был уверен, выдал себя или нет.       — Да, Гарольд? — сказал он, чтобы скрыть это. Юноша едва дышал, потому что сердце чуть ли не выпрыгивало из груди.       Это имело предполагаемый эффект. Кримсонблейд казался поражённым, но, как только он заговорил, его голос звучал бесстрастно.       — Что же, Пейн позволил себе проговориться, я прав?       — Щебетал об этом, как птица, — саркастически ответил Луи. — Откуда вам знать, что это не Зейн?       — Я ему доверяю, — его ответ был прост. — Ты ещё молод, чтобы понять это.       Луи нахмурился. Как будто те, кто имел длинные неряшливые бороды, знали обо всём на свете. Юноша бессознательно провёл рукой по гладкому подбородку.       — На вашем месте я был бы более осторожен. В следующий раз, когда команда будет выбирать капитана, я проголосую за Лиама.       Гарри не выглядел испуганным, как раз наоборот: его позабавила эта ситуация, и он присел рядом на доску.       — Ты не можешь голосовать.       — Это ваши правила, — уверенно сказал Луи, но тут же поник, когда пират ухмыльнулся. — Это факт. Только вы могли придумать закон, который запрещал королевским дворянам голосовать. Вы же должны чего-то бояться.       — Я только боялся потерять свою жизнь или жизнь кого-то другого, но это было давно. Я боюсь неисполнения.       — Вы имеете в виду провал миссии? Данной Богом?       Гарри замер и пожал плечами, посмотрел на него с удивлённо поднятыми бровями.       — Как хорошо ты обо мне думаешь, — заметил он, хотя и не выглядел искренним. — Но нет, те, что поставил перед собой я.       — И вы хотите исполнить это в одиночку? — спросил Луи. — Поэтому вы не напиваетесь?       Пират вновь одарил его тем самым взглядом, который говорил Луи, что, возможно, он слишком близко подошёл к истинной сущности пирата.       — Алкоголь отвлекает.       — Звучит грустно, — заметил он. Гарри закатил глаза. — Что насчёт твоей семьи?       — А что? У меня её нет.       Неужели её убили, когда он был молод?       — Поэтому вы бежали?       К своему безграничному признанию пират лишь загадочно добавил:       — И нет, и да, — осторожно сказал он. — А что насчёт тебя?       — Я? — спросил он, сбитый с толку.       — Почему ты скрываешь своё благородное происхождение? Должно быть, для тебя было шоком, когда никто не протянул тебе вышитый носовой платок.       Луи едва смог проглотить болезненный ком в горле.       — Не нужно казаться таким ужасным, когда мы оба знаем, что вы не такой. Кроме того, люди благородных кровей не так плохи. Мы всего лишь ослеплены невежеством и страхом. Это век научной революции. Церкви, чёрт возьми. Проклятой Библии. Людям нужны факты, но они постоянно лгут о своём роде. Это превращается в пропаганду.       Тишина была обременительной. Между ними вновь загорелась искра, и они были слишком горды, чтобы отступить, или слишком увлечены некоторыми вещами, чтобы всё это разрушить. Гарри казался измученным, словно из него высосали всю агрессию.       Он фыркнул.       — Странно слышать подобное от человека, который является одним из них.       — Но вы ведёте себя так же, — когда Гарри посмотрел на него так, словно одна из рыб научилась говорить, он уточнил: — Я имел в виду ложь. Почему именно «Кримсонблейд»? Почему люди боятся имени, которое вам не принадлежит? Почему бы просто не звать себя Гарольдом?       На этот раз не последовало никакой реакции, словно его слова не произвели на капитана никакого впечатления.       Но взгляд был таким, словно кто-то умер, и Гарри ответил:       — Всё лучше, чем моё настоящее. А знаешь, в честь кого меня назвали? Генриха! — сплюнул он, словно на его языке был яд. — И я слышал, что у нас один и тот же цвет глаз. У отца сильные гены.       Луи хотел об этом узнать, но думал, что это произойдёт совсем при других обстоятельствах. Он думал, что узнает об этом во время дружеской беседы, возможно, ему бы прошептали это на ухо, как секрет. Не наговорили бы гадостей, потому что Луи представлял разговор более интимным и приятным.       Вместо этого он просто нервно поднял руку, остановив её в нескольких сантиметрах от тела Гарри, и всё же решил спокойно опустить её на предплечье пирата, которое оставалось таким же напряжённым, как железо. Ладонь мужчины была сжата в кулак.       «Неужели он француз? Но что он тогда делал в Чешире? Что случилось с его матерью? И что заставило его думать об убийстве отца? Кто я для него? Неужели всего лишь пешка в игре?»       — Вы задумали это с самого начала, я прав? Решили убить короля Франции, потому что он ваш отец? — Луи оглянулся за плечо, но рынок уже давно опустел. Шум моряков, которые садились на корабли, и чаек заглушил бы их, даже если бы они кричали.       Гарри, казалось, злился на самого себя.       — Вы думали об этом до того, как спасли меня? — спросил Томлинсон и убрал руку. Холод пробежался по всему его телу. — Что же, думаю, я задержусь на вашем корабле чуть дольше, пока мой отец всё ещё считает меня пропавшим и организует похороны, — разговор зашёл слишком далеко, и было глупо что-то скрывать. — Почему вы решили сделать это? Ну, отомстить королю.       — Это личное.       — Ладно, я понял.       Когда Луи всё же рискнул посмотреть на мужчину, то увидел, что тот смотрел на океан, на скалы и на последние лучи уходящего солнца. Юноша всё ещё не мог читать его эмоции, но в том, как хмурились его брови, было что-то задумчивое, а глаза и щёки скрывали в себе тёплое сияние. Память — необычайное явление, раз смогло вызвать печаль и радость в таком человеке, как Гарри.       — Я делаю это ради матери, — наконец сказал пират. Он посмотрел на юношу, но лицо оставалось всё таким же нечитаемым.       — Ваша мать… — начал Луи, но Гарри ещё не закончил.       — Я хочу видеть его лицо, когда признаюсь ему, что от руки своего сына он встретит кончину. Я хочу видеть, как его выражение меняется, когда я спущу курок, — быстро продолжил он. Щёки Гарри покрылись красными пятнами, и Луи вновь увидел тот самый страстный и жестокий характер, с которым столкнулся в их первую встречу. — Я хочу наслаждаться его ужасом и сожалением, если он всё ещё будет в состоянии чувствовать, потому что ему нужно было думать дважды, прежде чем задирать юбки и устраиваться между ног каждой девушки во Франции.       Луи почувствовал, как загорелись его щёки, но ему было всё равно. Вероятно, он всегда будет краснеть, когда будет слышать слово «секс» в любом контексте.       — Если вас заботят его измены…       — Речь не о слове, а о том, что он так поступал! Когда не имел на это права!       Гарри был на эмоциях. Луи впервые видел, как он был так чем-то озабочен, и Томлинсон понял, что именно это и испытывал Кримсонблейд, когда принц украл медальон себе, или пират отказался признавать тот факт, что был обязан ему за спасение собственной жизни. Как говорится, глаз за глаз, зуб за зуб. И Гарри, видимо, решил этому следовать.       — Вы уверены, что она хотела именно этого? — осторожно спросил Луи. Ему показалось, что капитан вот-вот вскочит на ноги. — Мечтала увидеть, как её сын превращается в преступника и убивает людей?       — Она отдала свою жизнь, пока рожала меня! Не смей говорить так, будто знал мою мать.       — Отлично! — усмехнулся Луи. — Но я уверен, что она любила короля Генриха и не хотела бы, чтобы вы тратили свою жизнь на такие детские глупости, как ненависть к тому, кто, возможно, невиновен. Или вы гордитесь тем, что стали пиратом?       Гарри рассмеялся.       — Мне чертовски не повезло с отцом. Знаешь, что заставило меня обратиться к пиратству? — после того, как Луи пожал плечами и сел удобнее, он продолжил: — Он отрёкся от меня. А мой приёмный отец вышвырнул меня, когда поймал за тем, как я обнимался с сыном нашего повара. Мне было всего пятнадцать.       Луи не знал, как его утешить, потому что у него не было опыта в спорах с родителями. Он даже не знал, как бы поступил на месте мужчины.       — Если вам это поможет, я…       — Будет лучше, если ты просто оставишь меня в покое.       Это было больно. И Луи даже не знал почему. Гарри выглядел так, словно его истинная сущность была готова вот-вот вырваться сквозь трещины хорошо отполированной брони. Но всё было тщетно. Как принц вообще мог ожидать, что после стольких личных разговоров могло что-то измениться? В конце концов, как можно любить и доверять тому, кого ты вообще не знаешь?       Луи встал, тяжело сглотнул и вытер руки о штаны. Он не хотел встречаться с Гарри взглядом, и, похоже, тот был того же мнения. Но он не мог уйти, не сказав:       — Притворяться, что у вас нет сердца — не самый лучший способ спасти себя. Зато самый простой.       И после этого он пошёл дальше по пирсу и ни разу не обернулся.       С их разговора, казалось, прошла вечность, как справа от Луи со скрипом отворилась дверь, и едва живая фигура вышла на улицу и до смерти испугалась, когда увидела принца, сидевшего, скрестив ноги, на бордюре. На лице мужчины плясали последние тени умирающего дня, и, когда тот наступил в грязь, Луи узнал его по сверкающим побрякушкам на поясе.       — Что ты сделал? — в качестве приветствия спросил Зейн.       — Ух, тебе тоже привет. Ты знал, что Лиам тебя ищет?       Зейн едва не поперхнулся.       — Прекрати увиливать. Ты выглядишь так, будто что-то натворил.       — Я? — он был искренне удивлён. — Что ты имеешь в виду?       — Капитан выглядел так, словно внутри него бушует шторм, и только ты мог довести его до такого состояния. А теперь я не могу его найти, — он выглядел испуганным.       — Ну, мы… — пробормотал он. — Мы поспорили. Всего лишь не сошлись во мнении.       Взгляд Зейна заблестел.       — И что не так?       — Знаешь, в таких вещах, как, — бодро начал он, но потерпел неудачу, — семья.       Зейн застонал и сел рядом на землю так, чтобы видеть Луи.       — Радуйся, что ты до сих пор жив, — сказал он. — Он ни с кем этим не делится. Говорить о его прошлом запрещено, если ты хочешь быть с ним в хороших отношениях, — он одарил Луи непроницаемыми взглядом. — А я думаю, что тебе нужно что-то большее.       Луи едва сдержал виноватый писк, когда его поймали.       — Мне не всё равно, — наконец сказал он. — Но он всегда всё усложняет, — дальше он не уточнял.       — У него есть привычка отталкивать тех, кто ему дорог. Но это не значит, что мы или кто-то ещё должен тянуться к нему насильно или отходить от него.       — Расскажи мне о нём, — попросил Луи, и это не было похоже на то, когда он обманул Лиама о своём происхождении. — Я не смогу помочь ему, если не буду знать, с чем именно имею дело.       Зейн тяжело вздохнул.       — Что ты хочешь узнать?       — Всё.       — Все… — выдохнул первый помощник. — Даже не знаю, с чего начать.       — Что насчёт твоей истории?       Мужчина согласился. Луи постарался скрыть своё удивление. Зейн был то ли заинтересован в нём, то ли ему просто о нём рассказали (например, Лиам, которому Луи очень нравился), а может, просто, но он всё ещё не выглядел так, словно всецело ему доверял. Но Зейн всегда таким был.       — Хорошо. Но я говорю тебе это только потому, что хочу, чтобы ему стало лучше. Если он прикажет высечь меня плетью пятнадцать раз, я надеюсь, что ты возьмёшь всё на себя.       — Если только меня самого не заставят пройтись по доске.       — Ладно, — Зейн глубоко вздохнул. — Начну с того, что моя карьера в море началась пять лет назад в качестве раба на камбузе. Нас было около ста человек. Мы плавали на бриге 2, и он был настолько крошечным, что едва оставалось место дышать, двигаться или спать. В свободное время от готовки нас заставляли грести. Рабов собирали из арабских стран, со мной были даже мальчишки из моей деревни, которым обещали жизнь в Новом Свете. Но что в итоге мы получили? Всю оставшуюся жизнь мы, одетые в кандалы, должны были работать на чьём-то кукурузном поле в бедной провинции. У нас навсегда отнимали свободу.       Он грустно покачал головой. Луи сидел в ужасе и выглядел потерянным.       — Я бы отдал всё, чтобы оказаться в другом месте. Ночами я слышал, как люди просили Аллаха помиловать их. И я делал точно так же. Я знаю, тебе жалко меня, но всё происходило по Его воле. По известной только Ему причине. Некоторые даже теряли надежду. И я не хотел об этом слышать.       — Помню тот день, словно это случилось вчера. Было холодно, дождь проникал через решетчатый люк, но мы пытались согреться, прижимаясь телами друг к другу. И тут пришли пираты. Я помню, как люди открыли люк, ведущий к нашей камере, и кто-то спустился по лестнице.       — Плохой парень? — Луи не мог не спросить. Его история звучала ужасно, и принц хотел, чтобы он прекратил.       — Нет, позволь закончить, — по какой-то причине Зейн улыбался. — Это был не работорговец, а молодой юноша. Кудрявый мальчик с круглыми щеками, немного моложе меня. Возможно, около пятнадцати.       Луи понял, о ком тот говорил, и с трудом мог узнать в этом очаровательном ангеле человека, который бродил по городу и замышлял убийство. Зейн, должно быть, заметил его скептически настроенный взгляд, потому что покачал головой.       — Ты, похоже, думаешь, что он изменился уже после нашей встречи. Но ты ошибаешься, потому что, когда он остановил наш бриг и нашёл сотню нелегальных рабов, он уже был таким. Озлобленным, сердитым, жаждущим мести. Я видел всё это в его глазах. Он выглядел так, словно видел всё зло, какое только встречается в мире. И он говорил с нами. Я уверен, он отлично знает несколько языков. Но я немного знал английский, потому что как-то путешествовал с торговцами и исследователями по Шёлковому пути. Его капитан не хотел брать нас на борт, но Кримсонблейд настаивал. Он тогда был примерно на голову меньше и в два раза тоньше, но уже отвечал за свои слова и сказал, что будет нести за меня ответственность. И это значило слишком много: мы делили пищу, которая ему полагалась, он спал на полу, когда мне отдавал свой гамак. Он научил меня чинить паруса. Остальное изучил я сам. Как ты понял, мы были довольно близки. И всё потому, что однажды удачно познакомились при ужасных обстоятельствах. Это удивительно.       — Он сделал это ради тебя? — Луи не мог в это поверить. — А что потом?       — Когда мы встали на ноги, решили пойти своим путём. Украли корабль, стали собирать команду, а остальное ты знаешь. Я не шутил, когда сказал тебе, что он спас мне жизнь.       — Если честно, я все ещё не могу в это поверить, — признался Луи.       — Ты знаешь его таким, какой он сейчас. И разница невелика. Но он никогда не позволял никому сближаться с ним, кроме меня. И теперь тебя.       — В смысле сближаться? — он слабо улыбнулся. — Что случилось с остальными рабами?       — Путешествие через Атлантический океан длится около трёх месяцев, если позволяет погода. Если им не удалось пополнить запасы, то они, скорее всего, умерли от голода.       Луи сглотнул.       — Они могли бы поднять мятеж, — предложил он более позитивный исход.       — Могли, — согласился Зейн. Его улыбка была грустной. Но потом выражение его лица потемнело. Вдалеке зазвонил колокол. Наступила полночь.       — Что-то не так?       — Я просто… У меня плохое предчувствие. Давай проверим кое-что. Надеюсь, я ошибаюсь.

***

      Они шли по грязной части города: пьяницы, шлюхи и другие низшие слои общества усеяли улицы и стояли, облокотившись на двери, когда Луи изо всех сил старался не отставать от Зейна, который поджал губы в тонкую линию. Юноша не был уверен, был ли брюнет в гневе или просто старался как можно меньше вдыхать зловонный запах дерьма и прочих вещей, что залили брусчатку, по которой они шли. Принц готов был поклясться, что с каждым шагом становилось всё грязнее и грязнее.       Зейн пересёк улицу, даже не посмотрев по сторонам, и чуть не попал под колёса дилижанса 3. Он направился к двери с облупившейся жёлтой краской, слишком выделяющейся среди чёрных дорог, тёмных домов и фонарных столбов. Брюнет поднял кулак и постучал к дверь, заставив Луи вздрогнуть.       Принцу было интересно, что это за дом и откуда Зейн знал, где искать капитана. Мысль, что это был публичный дом, заставила Луи вспыхнуть, словно спичку, и кровь забурлила в его венах. Он даже подумал, что ломиться в такую дверь не было плохой идеей.       Но, к сожалению, он этого не сделал.       Им открыл мужчина. У него были такие же седые усы, как и остатки волос, бледные мутные глаза выглядели немного странно: веки покраснели, а взгляд не мог ни на чём сфокусироваться. Луи не понимал, какого он возраста, но, даже если бы и попытался, что-то подсказывало ему, что тот был намного моложе, чем выглядел.       — На этот вечер всё занято, — сказал мужчина. Весь его вид говорил им, что он их тут не жалует. Он даже перевёл с французского на случай, если они не понимали этот язык.       Он шагнул назад и хотел уже закрыть дверь, как Зейн протянул руку вперёд и схватился за ручку.       — Мы поняли, — терпеливо сказал брюнет и больше не был похож на человека, который пару минут назад неистово колотил по двери. — Мы ищем своего друга. Мы не доставим хлопот.       Мужчина смотрел на них резко и немного лениво, словно к нему часто приходили люди и придумывали различные оправдания, чтобы пройти внутрь.       — Мы переполнены, — медленно повторил он. — Здесь нет англичан.       Луи расстроился.       — Он высокий мужчина с вьющимися волосами, зелёными глазами и татуировками, — человек моргнул. — Возможно, у него была с собой широкополая шляпа.       — У нас нет англичан.       Луи посмотрел на Зейна и перевёл взгляд на его руку, которая всё ещё не давала закрыть дверь. Если он был уверен, что капитан тут, то так оно и было.       — Не строй из себя идиота, ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю!       Мужчина вздрогнул, тут же ослабив хватку, и пират воспользовался этим преимуществом, открыв дверь. После того, как они вдвоём переступили порог, француз что-то тихо пробормотал и крикнул им вслед:       — Входите.       В доме оказался небольшой коридор с сомнительно узкой лестницей, ведущей на второй этаж. В этом месте стоял ужасный запах: в воздухе витал густой белесый дым, который оседал на лёгких и вызывал головокружение. Луи приходилось опираться на стену, чтобы не упасть и не потерять сознание.       — Ч-что это за место?       Мужчина оглянулся на него через плечо. В его улыбке не было ничего весёлого.       — Первый раз, да? Не бойся, мальчик, ты ещё можешь повернуть назад. Им, к сожалению, — сказал он, — уже ничего не поможет.       Он говорил про людей, которые сидели в комнате: двое мужчин безмятежно лежали на кровати на голом матрасе и не спали, рядом с двухъярусной кроватью на полу ни живой, ни мертвый скрючился третий, и Луи точно не мог сказать, что делали ещё четверо, но они сидели на полу, скрестив ноги, и передавали друг другу дымящийся сосуд.       Это наркопритон. И Гарри был здесь.       Луи поднёс рукав к лицу, потому что острый дым заставлял глаза слезиться. На лестнице он почувствовал себя ещё хуже, чем в коридоре: дым смешивался с его кровью и превращал мозг в вату. Зейн иногда пах так же.       Взволнованный мужчина удивлённо вскрикнул и бросился к двухъярусной кровати. На секунду Луи подумал, что наверху под одеялом кто-то прятался, но, когда первый помощник встал на колени перед человеком, который едва подавал признаки жизни, принц не мог узнать в нём Гарри. Когда он подошёл к нему ближе, то заметил некоторое сходство, которое сначала не заметил, наверное, потому, что в его адрес больше не сыпались оскорбления. Гарри смотрел на стену напротив него и застонал, когда Зейн потряс его. Человек наверху радостно хихикнул, и Луи показалось, что тот, скорее, плакал.       — О, так он твой друг! — сказал владелец заведения. — Тогда вы должны возместить мне весь ущерб, который он причинил. Знаете, мой прекрасный персидский ковёр…       Они игнорировали его.       Это было легко, потому что они сосредоточили всё своё внимание на Гарри, волосы которого были спутаны и грязными патлами спадали на глаза, что были темнее их настоящего цвета. Луи испугался, потому что тот вообще не моргал, глаза его были стеклянными, словно он находился в своём собственном мире, далёком от реальности. Это было ужасно.       — Ты чёртов идиот!       Крик Зейна испугал принца, сразу после этого последовала звонкая пощёчина. Голова капитана дёрнулась, и на потный лоб упало ещё больше волос. Уже розовые щёки сильнее покраснели в месте удара.       — Оставь его, — сказал Луи, схватив Зейна за руки, чтобы он снова не ударил. Томлинсон не знал, что на него нашло. Мужчине, казалось, было всё равно на зловонный запах дыма вокруг. — Нам нужно вернуться обратно, — он замолчал и покосился на человека, который всё ещё стоял позади них, — сам знаешь куда.       Зейн покачал головой.       — Да, ты прав, я сожалею. Я просто столько всего ему прощал. Но не могу закрывать глаза на то, что он подвергает себя опасности.       Луи понял, что теперь каждый вновь занимает своё место.       Они подхватили Гарри под мышки и вместе поставили на ноги — почти шесть футов костей, мышц и тяжёлой одежды — и капитан изо всех сил старался казаться дееспособным, пока шатался и хватался за Луи. Веки его были красными, но принц заметил, что тот постепенно возвращался в этот мир.       — Я выйду за него, мама, — пробормотал он. Луи не знал, то ли ему плохо от горячего дыхания, которым обдало его шею, то ли от невнятных слов и воспоминаний, потому что мужчина никогда не рассказывал о своей матери. — Нет, я хочу играть на пианино, папа. Нет, остановись. Оставь меня.       В этот момент принц уже не был уверен, разговаривал ли Гарри с отцом или путал реальность с мечтами. Он пытался сделать всё возможное, чтобы успокоить его, но собственный голос был на грани отчаяния:       — Гарольд, пожалуйста. Если у тебя осталась хоть капля разума, пришло время его использовать. Просто вытяни правую ногу вперёд. Правильно.       Но вместо того, чтобы шагать, тот поднял голову, которая всё это время покоилась у него на плече, и, нахмурившись, посмотрел на юношу удивительно резким и сосредоточенным взглядом.       — Если я попрошу тебя поцеловать меня, ты согласишься?       Луи, который явно этого не ожидал, тут же нахмурился.       — Что?       — Стало быть, нет, — просто сказал капитан, как будто Луи сообщил ему, что на улице шёл дождь. — Это хорошо. Значит, ты не очередная моя галлюцинация.       Краем глаза Томмо увидел, что Зейн широко улыбался. И Луи был одновременно унижен и, как бы странно это ни звучало, польщён.       — Ему потребуется несколько часов, чтобы протрезветь, — сказал Зейн.       «Тебе ли не знать», — подумал Луи. Но вслух сказал:       — Полезное заявление.       Они втроём спустились по лестнице, всё это время игнорируя человека, который сердито бормотал им вслед про свои ковры и многовековые гобелены.       Даже после того короткого времени, проведённого внутри логова, запах грязных улиц был облегчением. Холодный ночной воздух отрезвлял, и Гарри, который оттолкнул своего друга, всё ещё спотыкаясь, пытался встать ровно.       — Пусти, Зейн. Я и сам могу.       Тем не менее Луи он так и не отпустил. Его рука всё ещё покоилась на плечах юноши, чья спина болела под тяжестью мужчины.       — Послушай, мне приятно, что ты собрал такую замечательную маленькую команду из двух человек для спасения моей жизни, — продолжил он. — Но, как видишь, мне уже намного лучше.       Но они не верили в его улучшившееся состояние. До того, как Луи понял, что скажет, его кровь закипела и забурлила, потому что пират, вновь не ориентируясь в пространстве, упал в лужу на холодную и жёсткую дорогу.       — Нет, это вы послушайте! — прошипел Луи. — Независимо от того, почему вы ведёте себя, как полный идиот, двадцать четыре часа в сутки, вы должны это сейчас же прекратить. С меня довольно. Если вы не хотите пасть в моих глазах, прекратите вести себя, как… Как кусок дерьма.       Гарри, приподнявшись на локтях, посмотрел на него округлившимися глазами. Он открыл рот, но, передумав говорить, закрыл его и тихо буркнул:       — Прости.       Лиам ждал их у причала, где экипаж уже вовсю готовился к отплытию.       — Боже, опять! — были его первые слова, когда он увидел своего капитана, который был не в себе и тяжело опирался на Луи, по крайней мере, не меньше пяти кварталов. — Где вы его нашли? Это была гостиница? Или бордель?       Зейн побледнел, потому что не знал, что ответить.       — Наркопритон, — вместо него сказал Луи.       — Серьёзно? — Лиам выглядел возмущённым. — Это… Это было бы последним местом, где бы я стал его… Зейн? — он с нескрываемым любопытством посмотрел на своего партнёра и позеленел на глазах. Даже Луи чувствовал лёгкую тошноту и едва смог отвести взгляд от глаз, в которых рождалось осознание того, что его предали. — Зи?       — Я… Прости, Ли, — первый помощник едва ли мог дышать и тут же бросился в объятия поражённого пирата, у которого буквально рухнул весь мир.       Брюнет искал утешение у Лиама, словно тот был сильнее любого другого наркотика. Луи оставил их одних и оттащил Гарри чуть дальше, как к ним стала приближаться карета с плотно зашторенными занавесками. Внутри кто-то был, но теперь человек вышел.       — Простите, — сказал суровый женский голос. — Вы с корабля, который стоит на якоре у пирса?       Это была молодая девушка, чья дорогая одежда из тёмно-синего бархата смотрелась неуместно посреди грязного порта. Капюшон скрывал её лицо, но она опустила его, и Луи едва не потерял дар речи от неожиданности и зависти.       Её светлая кожа казалась фарфоровой, удивительно симметричные глаза миндалевидной формы поражали своей красотой. Это всё и её пухлые губы, которые расплылись в широкой ослепительной улыбкой, заставили его понять, что она была достаточно опасной женщиной своего класса и приехала в этот французский город из самого Парижа.       Гарри, казалось, обрёл способность говорить.       — Ты призрак из прошлого? Почему ты кажешься мне такой знакомой?       Глаза девушки удивлённо расширились. Должно быть, её, как и Луи, поразило отвратительное состояние капитана. Он уже ждал, что она повернётся к своей карете и прикажет кучеру немедленно отвезти её обратно к цивилизации.       — Примите мои глубочайшие извинения, миледи, — сказал он, отвлекаясь от сцены, которую успел себе представить. — Он в бреду.       — Это не так, — раздражённо сказал Гарри.       Но женщина, казалось, его даже не слушала. Она протянула Луи конверт, опечатанный крупной каплей тёмно-красного воска, но было ещё слишком темно, чтобы узнать отправителя.       — Передай это своему капитану, мальчик.       Луи его даже в руки не взял.       — А если я этого не сделаю? — спросил он, моля Бога, чтобы Гарри молчал и позволил ему решить дело без его пьяных вставок.       — Я всего лишь посланник, — нетерпеливо сказала она. Лошади, запряжённые в карету, тяжело вздыхали, раздражались и мотали гривами. Луи подумал, что содержимое письма должно быть очень ценным, раз они ждали, пока женщина передаст его. Но он не мог узнать у капитана, было ли это тем письмом, которое тот ждал.       — Как… Как ваш работодатель связан с ним? — спросил он.       Если она и рассердилась, то никак это не показала.       — Он хочет исправить ошибки прошлого, — сказала она, подбирая слова так, словно не знала, стоило ли ей делиться информацией или нет. Но, какое бы решение она ни приняла, Луи был рад, что она сделала именно это, потому что её следующие слова ответили на все его вопросы. — Понимаешь, твой капитан когда-то был моим братом.