Не все то золото, что блестит

Свет яркой вспышкой выжег глаза, заставив те непроизвольно заслезиться. Сколько я просидел в темноте? Час? Два? Сутки? — В порядке? — Надо мной навис огромных размеров человек, одетый в рубашку с широкими рукавами и плотные черные штаны, весь грязный и пыльный, точно вечно пребывающий в передряге; он светил проклятым фонарем прямо мне в лицо, кажется, совсем не заботясь о вреде, который наносил. — Воды, — с трудом прохрипел я, шевеля руками; кисти по-прежнему были связаны. Черт. — Воду надо заслужить, — гнусно ухмыльнулся он. — А ты, видно, решил, что из тебя выйдет прекрасный судья? — Я изо всех сил рванул руки в стороны, но, конечно, ничего не получилось: веревки были слишком крепкие. — Так ты не девчонка? — неожиданно удивленным голосом уточнил бугай. — А ты что, тупой? — огрызнулся я и, рассердившись, плюнув под ноги. — Лучше бы ты был девчонкой, — покачал он головой. — Когда капитан будет тебя осматривать, притворись девчонкой, — мягко посоветовал мужчина, отступая назад и оставляя меня в полнейшем одиночестве… в гребаном трюме. Черт их всех дери, бросили в трюм, словно я был бочкой с соленьями! Ненавижу пиратов. Был у меня один — мрачный ублюдок с длинными косами и кривой ухмылкой. Красавец, умница, обходительный и обаятельный, но — вот беда — со склонностями к насилию и жаждой золота, что в итоге его и сгубило. Вернее, сгубил его я, предав анафеме, но эта история не красит меня, поэтому знать ее не следует. Я был до ужаса плох в освобождении из заключения, но даже тех мизерных умений, которыми я обладал, оказалось достаточно, чтобы спустя каких-то полчаса уже расхаживать по темному сырому помещению в попытке отыскать приемлемую лазейку. Где моя команда? Где капитан? Где, собственно говоря, сам я? Глупое пиратье обобрало меня до нитки, не оставив даже серебряного кулона, подаренного братом в день нашей последней встречи, — что уж говорить о кинжале из дамасской стали, рукоять которого была украшена рубинами величиной с крыжовник. Дверь отворилась, и внутрь вошел все тот же бугай, что и в прошлый раз. Никак не отреагировав на мой акт удачной борьбы за свободу передвижения, он кивком головы указал на выход. — Не раньше, чем ты назовешь свое имя, — ощетинившись, заявил я. — Грегори Уоллтон. — Я удовлетворенно кивнул, проследовав к двери. Мы вышли на палубу, и я вновь ослеп. Был день — то ли тот же, то ли новый. — Сколько времени прошло? — спросил я у нового знакомого, ведущего меня к штурвалу. — Часов двадцать. Тебя огрели и бросили с глаз подальше. — Я недовольно поджал губы. — Моя команда… — Пирует с морским дьяволом, — перебил Грегори, заставив меня болезненно закусить губу. — Охота разделить их участь? — А тебе? — Я упрямо уставился на захватчика. — Убьете меня — наживете кучу проблем, — пообещал я в сердцах, ни капли не веря в истинность своих заявлений. — Убьем? — нет, — он обнажил свои жуткие кривые зубы, — мы будем драть тебя на милую душу, Уильям Карлайл, а потом ты сам отправишься за сундуком Дейви Джонса. — Я хмыкнул. — Смотри, как бы тебе не пришлось познакомиться со стариной Дейви раньше срока, Уоллтон, — предупредил я, не имея в руках ни малейшего козыря. — Полегче на поворотах, грубиян. — Не могу поверить! Что за прелестное создание? — прошелестело у меня над ухом, и в следующий миг передо мной оказался высокий молодой человек с аккуратно заплетенными косичками на голове, одетый в такой же пиратский наряд, как Грегори, но намного богаче и на порядок чище. Он спустился с высоченной мачты легким движением и теперь стоял напротив меня, засунув руки в карманы и широко улыбаясь. Слухи о красоте пирата Томаса Барнеттона не были преувеличены: правильные черты лица, пухлые губы, окольцованные серебристой застежкой, внимательные глаза цвета темного шоколада. Признаться, от капитана, в двадцать пять лет избороздившего просторы воздушного океана, я ожидал несколько иного. Отсутствия зубов. Крюка вместо руки. Выжженного глаза. — Томас Барнеттон, — представился парень, протянув мне руку. — Уил… — Я кинул быстрый взгляд на бесстрастно стоящего рядом Уоллтона и вспомнил его слова про девчонку. — Уильетта… Уэльс, — прошептал я себе под нос, вопрошая, какого черта творю. — Оу. — Интерес в глазах капитана сразу угас. — Добро пожаловать на борт, Уильетта. — Он вдруг улыбнулся. — Будешь не против, если я стану называть тебя «Уилл»? — Я дернулся. — Что вы, вовсе нет. — Присоединишься ко мне за ужином, Уилл? — все так же лукаво улыбаясь, поинтересовался Томас. — Нет аппетита, — солгал я, скрещивая руки на груди. — Я настаиваю, — с ноткой нетерпения сообщил парень. — Повторяю: нет аппетита, — четко разделяя слова, ответил я. — По крайней мере до тех пор, пока не убежусь в том, что моей команде ничего не грозит. — Томас рассмеялся. — Ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, будто я позволю диктовать тебе свои правила. Ты гостья на моем корабле, а не наоборот. — Я вспыхнул, точно спичка. — Потому что вы уничтожили мой корабль! — Я хотел добавить «несчастные мерзавцы», но вовремя прикусил язык. — Потому что мы пираты, девочка. — Томас взял меня за локоть и настойчиво повел по палубе. — Мы убиваем и грабим людей, Уилл. — Мы подошли к краю галеры; Томас облокотился на перила. — Мы не ведаем сострадания и уважаем лишь свои законы. Стоит мне только подумать о том, что я хочу твою голову на обед, как тут же найдется несколько сотен добровольцев ее приготовить. — Я вздернул подбородок. — Уверен, не меньше людей захотят видеть вашу приготовленную голову рядом — можно даже и сырую. — Томас долго смотрел на меня, склонив голову и о чем-то всерьез задумавшись. — «Уверен», хм? — наконец проговорил он, и по моей спине пробежал холодок. — Значит все-таки… уверен? — Я отступил назад, но Томас снова вцепился мне в руку и поволок в сторону каюты. Я пытался сопротивляться, но быстро понял, что эта кампания была неудачной: он был шире меня в плечах и однозначно сильнее. В считанные мгновения я оказался прижат львиной тушей к деревянной стене каюты и почувствовал, как чужие пальцы смело забираются под одежду. — Я научу тебя быть послушной, девочка, — со злобой выплюнул, впившись нестриженными ногтями в мою кожу, капитан корабля с говорящим названием «Золотой дьявол». — Ни за что. — Я укусил его за нижнюю губу, и кровь полилась на белоснежную рубашку негодяя. — Убери свои грязные руки, извращнец, иначе я отрежу тебе пальцы. Парень, вытирающий увеченную губу, поднял на меня глаза. Я честно не знал, чего ожидать, — на самом деле, всего, что угодно, — вплоть до банального изнасилования, однако он… расхохотался. Снова. — Не кажется ли тебе, что твое положение не соответствует статусу, когда ты можешь угрожать? — Я пихнул его в грудь, отходя в другой конец каюты. — Быть может, не сейчас, но я сдержу свое слово, будь уверен, — зло выплюнул я. На самом деле, мои руки дрожали, голос тоже, я был в панике, загнан в угол, как никогда в жизни. Где же мои великие идеи, когда они так нужны? — Ты был… навигатором, верно? — усевшись за стол, стоящий недалеко от кровати, уточнил Томас. — Лоцманом, — жеманно поправил я. — Да, я был лоцманом. — Куда вы направлялись? — Я с минуту молчал, не желая выдавать секретов. — Суматра, — выдохнул я. — Что вам понадобилось в Индонезии? Признаться, меня приятно удивил тот факт, что капитан располагает такими неповерхностными знаниями географии. — Не моя тайна, прошу простить.— Томас стиснул зубы. — Я так поднимаю, сокровища Флор де Мар? — По лбу парня расползлись небольшие морщинки. — И что же, ты знаешь, как их отыскать? — Мои знания ровным счетом ничего не значат без карт, что были варварски уничтожены, — недовольным голосом ответил я. — Тебе достанут новые, — кивнул Томас. — Освободите мою команду, и я подумаю над вашим предложением. Капитан был почти доведен до точки кипения, но я не мог пренебречь своими обязательствами. Какой бы ни была моя должность, эти люди все равно моя верная команда, я не имею права оставить их — даже если неповиновение представляет для меня серьезную опасность. — Отужинай со мной, и мы все обсудим, — примирительным тоном предложил Томас, испытующе глядя на меня. — Для начала верните то, что украли. Я не собираюсь трапезничать в обществе воров. — Мы все тут воры, девочка, привыкай. ..... Ужинали мы на пристройке; был накрыт небольшой стол, заваленный разнообразной едой, стояли фляги с ромом и бутылки с вином. Я сел, не дожидаясь приглашения не удостоившего вовремя явиться хозяина. На меня все пялились — одни с откровенным любопытством, другие со злобой. Пытались лапать — Грегори, которого приставили к моей важной персоне, не позволил, пригрозив мечом. В руках одного пирата блеснуло лезвие до боли знакомого кинжала, но тут же исчезло, — насколько мне удалось понять, Уоллтона здесь если не уважали, то, по крайней мере, боялись, что в моей ситуации было не столь принципиально. Я все сидел и ждал, попивая из рюмки гадкий ром, и пытался оценить обстановку. Чужой корабль, набитый пиратами, чужие земли, попадающие под чужую юрисдикцию, и совсем одинокий я, так и не освоивший азы рукопашного боя… и не умеющий держать язык за зубами. — «Пятнадцать человек на сундук мертвеца./Йо-хо-хо, и бутылка рому! /Пей, и дьявол тебя доведет до конца./Йо-хо-хо, и бутылка рому!»* — тихо бубнил я себе под нос, всматриваясь в клубы белоснежных облаков. — За сколько тебя можно продать? — поинтересовался неслышно материализовавшийся капитан, усаживаясь рядом; я театрально вздохнул. — Бесценен, ваше Светлейшество, — с деланным сожалением сообщил я. — Светлейшество? — Томас покачал головой. — Мои люди обращаются ко мне по имени. — Но я не ваш человек, — справедливо отметил я. — Пока нет, — согласился парень, подцепив креветку вилкой. — Любишь ром? — Обожаю, — легко солгал я, делая большой глоток дрянного напитка. — Чье оно? — испытывающе спросил он. — Барбадос, — ни секунды не думая, заявил я. — Почти — Британская Гвиана. — Он мягко улыбнулся. — Я подумал и решил сохранить тебе жизнь… и твоей команде, — с явной неохотой добавил он. — Однако с тем лишь условием, что ты добудешь для меня эти сокровища. Если не сможешь — я подожгу твоих людей и заставлю тебя смотреть, как они мучаются, затем отведу к себе в каюту и буду делать все, что душе угодно, — а после позволю своим ребятам забрать тебя… в качестве компенсации. Я смотрел в его глаза и понимал, это не пустая угроза. Если мои расчеты неверны, если на дне морском ничего нет, я обрекаю своих людей на мучительную гибель, а себя — на еще более страшную участь. — Мне понадобятся мои дневники, что так некстати пропали у меня из сумки, как только я ступил на борт вашего корабля, а так же мой кулон и кинжал. — Я чуть помолчал. — Среди прочего я требую, чтобы мои люди содержались в чистоте, были накормлены и уложены в подобающую постель. Мне понадобятся карты, список которых я сейчас напишу, и отдельная каюта, чтобы никто не мешал. — Томас очень долго всматривался мне в лицо, словно изучая каждый миллиметр. — Ты либо очень отважен, либо очень глуп. Так или иначе, я ничего не теряю. — Он отсалютовал бокалом вина. — Я принимаю твои условия, девчонка. — Я кивнул. — В случае успеха, добычу делим поровну. — Парень покачал головой. — Единственная твоя добыча в случае успеха — долгая и безболезненная жизнь. — Мои внутренности скрутило в тугой узел. Не стану это афишировать, но мои колени подгибаются, когда я на него смотрю и слышу его голос, от странного чувства — не то страха, не то предвкушения. Я авантюрист по натуре. Пари, сумасшедшие сделки — мое. Я люблю рисковать, но сейчас, именно сейчас… просто не могу позволить себе проиграть.